''Альта'' против ''Барбароссы''

Глава девятая

«Я не совершала предательства»

После очередного допроса, длившегося без перерыва более десяти часов, двое гестаповцев приволокли почти бесчувственную «Альту» в камеру и бросили на пол. От смертельного холода, который исходил от грязного бетонного пола, она постепенно пришла в себя. Попыталась приподняться и перебраться на свою койку, однако сил у нее не было. Вдруг «Альта» почувствовала, что кто-то пытается ей помочь. Это была вторая узница камеры немка Тухола. Она помогла «Альте» подняться и лечь на прикованную к стене железную кровать.

«Альта», не открывая глаз, прошептала слова благодарности. Тухола, понимая ее состояние, молча отошла на свое место, присела на койку. На глазах ее показались слезы. Она знала, что задавать вопросы бессмысленно, но пожалеть эту женщину было необходимо. Сочувствие – великое лекарство, которое способно возвращать силы. Тухола подошла к «Альте» и ласково погладила дрожащей рукой высокий лоб этой мужественной женщины, коснулась ее вьющихся волос. «Альта» открыла глаза. В них, затуманенных болью, мелькнула благодарность. Тухола отошла и больше не беспокоила ее.

«Альта» лежала молча, стараясь восстановить силы, и пыталась собраться с мыслями, восстановить в памяти события минувшего дня. Несмотря на все усилия следователя Хабеккера, криминального комиссара государственной безопасности, она ничего не сказала ему о своих связях с Шелия, Велкишами и Гернштадтом.

Она еще раз выдержала истязания. Она молчала. Это было главное. Она вычеркнула из своего сознания имена своих друзей... Ее беспокоил только один вопрос: почему гестаповцы ее арестовали? Пока что следователь не мог предъявить ей ни одного доказательства, подтверждающего ее связь с русской разведкой. «Почему меня арестовали?» Этот вопрос не давал ей покоя. Если она найдет ответ на этот вопрос раньше, чем Хабеккер скажет ей об этом, она сможет победить его, опровергнуть все его обвинения и доказательства.

Где же произошел провал в работе, и что еще можно спасти от гестаповцев? Если бы ей удалось хотя бы несколько минут поговорить об этом с Рудольфом Гернштадтом, она нашла бы ответы на все вопросы. Но «Арбин» был далеко. «Он даже не знает о том, что я оказалась в беде», – думала «Альта» и старалась убедить себя в том, что все-таки сможет победить Хабеккера.

«Почему они меня схватили?» – размышляла «Альта». Ее мысли, словно живые, цеплялись одна за другую, выстраивая события в жесткой логической последовательности, которая позволяла «Альте» просматривать, оценивать и переоценивать минувшие события. Она торопилась понять, что же случилось. Важно было до очередного допроса, который может начаться в любую минуту, попытаться найти ответ на этот вопрос.

Первое, о чем она подумала, что ошибку допустил кто-нибудь из ее знакомых. Таких было немного.

Гестаповцы могли выйти на нее через Рудольфа Шелия. С ним она встречалась накануне ареста. Он чувствовал себя достаточно уверенно и спокойно. Если бы гестапо в чем-то заподозрило «Арийца», то его бы арестовали в первую очередь, так как он занимает достаточно высокую должность в министерстве иностранных дел и имеет доступ к секретам рейха. Но Шелия был на свободе. Значит, он вне подозрений и не он виноват в ее аресте.

Может быть, какую-нибудь неосторожность допустил Карл Хельфрих? «Альта» сразу же исключила этот вариант. Карл был арестован вместе с ней. Доступа к секретной информации в министерстве иностранных дел он не имел, законов не нарушал. Все последнее время перед свадьбой они были вместе. Она знала, что в молодости Карл сочувствовал германской коммунистической партии, но членом ее не был. Более того, чтобы укрепить свое положение, он по рекомендации «Арбина» вступил в нацистскую партию. Его приняли без проволочек – доктор философии Карл Хельфрих был нужен нацистам.

В последнее время Карл работал в министерстве иностранных дел, куда его устроила «Альта», чтобы он получал документы от «Арийца», с которым она сама не могла часто встречаться. Его работа с «Арийцем» постоянно находилась под ее контролем. Ошибок в работе этой линии связи не было, значит, Карл не мог быть причиной ее ареста.

Тогда что же произошло?

«Альта» попыталась представить себе положение своих друзей Курта и Маргариты Велкиш, которые работали в Бухаресте. В мае Курт приезжал в командировку в Берлин вместе с германским послом. Сообщил ценные сведения, сказал, что его положение прочное, однако сетовал на отсутствие связи с Центром. Просил сообщить ему, если ей удастся установить контакты с Рудольфом Гернштадтом.

«Альта» разделяла обеспокоенность Курта Велкиша отсутствием связи с Центром. Она сама пыталась, пользуясь своим служебным положением в фирме, выехать в Швецию и установить связь через советское посольство в Стокгольме. Но этот вариант не прошел. Она пыталась получить от газеты «Берлинер тагеблатт» назначение на фронт в качестве военного корреспондента. Но министерство иностранных дел ее кандидатуру не утвердило. Отсутствие связи при наличии важных сведений не давало «Альте» покоя, но она ничего не могла сделать. Все варианты, которые она придумывала, чтобы восстановить связь с Центром, успеха не принесли.

Не мог ли быть причиной ее ареста Герхард Кегель? Видимо, нет. Герхард приехал из России в июле 1941 года, получил двухнедельный отпуск, затем устроился на работу в министерство иностранных дел. Секретных материалов из МИДа он не приносил, да она перед ним такой задачи и не ставила: до восстановления связи с Центром накапливать информацию бесполезно, так как она все равно устареет, а при обыске может стать компроматом.

«Альта» была недовольна Герхардом Кегелем. Она винила только его в отсутствии связи с Центром. Когда Герхард Кегель и все немецкие дипломаты после 22 июня покидали советскую столицу, на одной из железнодорожных станций к нему подошел представитель советской разведки. Их встреча длилась всего несколько секунд, и за это время он сообщил Кегелю пароль и отзыв, которые должны были обеспечить контакт «Альты» с радистом в Берлине. Этот человек должен был работать под ее руководством. Должен был. Но не работает. Кегель запомнил имя и фамилию этого радиста – Курт Шульце, запомнил и его берлинский адрес. Но забыл самое главное – пароль, без которого рассчитывать на установление контакта с Куртом Шульце было бесполезно: любая попытка будет воспринята радистом как гестаповская провокация. В разведке есть законы, которые никто и никогда не имеет права нарушать. Один из них – «правило пароля». Оно священно. Без точного пароля ни один разведчик не сможет установить связь с другим сотрудником или агентом разведки.

Герхард Кегель понимал, что совершил серьезную ошибку, и был удручен своей неудачей. Впервые за много лет сотрудничества с советской разведкой он допустил такой промах. В самых трудных условиях он всегда находил выход из положения, добывал необходимые сведения и своевременно передавал их «Арбину» в Варшаве, Петрову в Москве и «Альте» в Берлине. Начиная с марта 1941 года Герхард Кегель систематически добывал сведения о подготовке Германии к войне против СССР. 27 марта он передал Петрову (К. Б. Леонтьеву) сведения, что война Германии против СССР намечена на весну 1941 года. В донесении говорилось: «Если Германия в ближайшее время не достигнет решительной победы над Англией, то выступит против СССР для захвата Украины». «ХВЦ» был одним из первых источников советской военной разведки, который указал, что нападение Германии на СССР произойдет в июне 1941 года.

В апреле Г. Кегель смог узнать от посла Шуленбурга, что «война Германии против СССР намечена на период между 1 мая и 15 июня 1941 года». Тогда он докладывал Петрову, что «в связи с событиями на Балканах срок выступления перенесен на 15 июня 1941 года». В дальнейшем Кегель сообщал, что в берлинских кругах считают, что «Красную Армию легко разбить, так как она сконцентрировала основные силы в центральной части фронта. Немцы собираются вбить несколько клиньев на юге и на севере...»

Прибыв в Берлин в июле 1942 года, Герхард Кегель на первой же встрече с «Альтой» рассказал ей, что все имевшиеся у него сведения передавал в Москве Рудольфу Гернштадту и советскому разведчику, имя которого он ей не назвал.

Теперь «Альта» вспомнила этот разговор с Кегелем и пришла к окончательному выводу, что Герхард не мог стать причиной ее ареста – слишком опытен и осторожен он был, чтобы попасть в поле зрения немецкой контрразведки. «Альта» простила Герхарду то, что он забыл пароль к радисту Курту Шульце. Условия, в которых разведчик Петров, профессиональный работник военной разведки, сообщил его Кегелю, были экстремальными. «Альта» не имела профессиональной разведывательной подготовки, но понимала, что Центр должен был передать Кегелю условия связи с радистом значительно раньше, а не в последний момент, догоняя уходящий в Германию поезд. Такая возможность у Центра была, когда Кегель свободно выходил из германского посольства в Москве и встречался с К. Леонтьевым.

Придя к заключению, что гестапо не могло через Кегеля узнать о ее связях с советской разведкой, «Альта» вычеркнула из своей памяти имя Герхарда, чтобы во время допросов случайно не проговориться.

Оставался только один путь, который мог привести агентов гестапо в ее дом 12 сентября 1942 года. Гестаповцы могли узнать о ее связях с советской разведкой только в том случае, если в их руки попал представитель Центра, советский разведчик, который прибыл из Москвы для установления связи с ее группой. «Москва должна была направить в Берлин своего курьера», – пришла она к окончательному выводу. «Может быть, в Берлин приехал Рудольф Гернштадт? – думала она. – Рудольф всегда был готов на отважный поступок...»

Был ли «Арбин» в качестве курьера направлен в столицу Германии, или в Берлин прибыл другой человек, сейчас это не имело особого значения. В гестапо все узники одинаковы. Но если бы «Арбин» попал в руки гестаповцев, он бы никогда не выдал ее, в этом Ильзе была уверена. Значит, думала она, из Москвы в Берлин прибыл другой человек. Но почему именно из Москвы? Курьер мог прибыть из любого другого города, из любой страны, не только из России. Одним словом, только этот человек из Центра, если он попал в руки гестаповцев, мог быть источником сведений о том, что Ильзе Штёбе тайно участвовала в борьбе против фашистского режима в Германии. Об этом ей на каждом допросе твердил криминальный комиссар Хабеккер. Он постоянно говорил о том, что она является агентом НКВД, что она совершила большую ошибку, не заявив в гестапо о том, что НКВД завербовал ее.

– Если бы ты сообщила в гестапо о своих связях с НКВД, – твердил Хабеккер на допросах, – ты бы стала великой немкой...

Ильзе никогда не мечтала о том, чтобы стать великой немкой. Она просто хотела, чтобы германский народ избавился от гестаповцев, которые схватили ее, как и тысячи других антифашистов...

Восемь дней продолжались бесконечные допросы, в ходе которых Ильзе Штёбе подвергалась избиениям. Но она держалась. И не признавала себя виновной.

Сейчас, лежа в холодной камере, она вспоминала, что Хабеккер каждый раз пытался добиться от нее сведений о ее связях в Бельгии. Вопрос о том, с кем и как она поддерживала связь в Брюсселе, повторялся каждый день.

Знакомых в Бельгии у Ильзе Штёбе не было. Она даже никогда не бывала в этой стране. Постоянное упоминание следователями о Брюсселе натолкнуло ее на мысль, что беда, которая с ней стряслась, пришла не из Москвы, а, видимо, из Брюсселя.

Ильзе Штёбе была близка к правильному ответу...

В конце августа 1941 года Центр не дождался выхода в эфир радиста Курта Шульце, который должен был начать работать только в чрезвычайных условиях. Курт Шульце, бывший матрос германского торгового флота, антифашист, проверенный специалист по радиоделу, давно работал на советскую разведку.

Организуя в 1939 году работу «Альты» в Берлине, Центр на первом этапе планировал использование связников, в роли которых успешно выступали «Бине» и «Таль». Перед «Талем» ставилась задача обучить «Альту» работе с шифром, но он этого сделать не успел. Затем специальную подготовку в Москве прошел Герхард Кегель, который, как уже говорилось выше, получил условия связи с радистом Шульце, но за время поездки из СССР в Берлин через Турцию и Болгарию забыл.

Накануне нападения фашистской Германии на Советский Союз Центр создал радиофицированные резидентуры: «Дора» в Швейцарии, которой руководил Ш. Радо; «Рамзай» в Токио, которой руководил Р. Зорге; «Отто» в Париже, которой руководил Л. Треппер, и группу «Паскаль» в Брюсселе, которая подчинялась разведчику-нелегалу А. Гуревичу, действовавшему под псевдонимом «Кент».

По замыслу Центра, разведгруппа «Альта» тоже должна была иметь самостоятельную радиосвязь. Если бы не забывчивость Герхарда Кегеля, такая линия радиосвязи должна была бы выйти в эфир в конце августа 1941 года.

Но позывные «Альты» в эфире не прозвучали. Необходимо было принимать срочные меры, чтобы восстановить связь с разведгруппой в Берлине, которая обладала исключительными возможностями по добыванию важной военной и военно-политической информации.

По предложению полковника Большакова для восстановления связи с «Альтой» был привлечен резидент А. Гуревич («Кент»), профессиональный разведчик, который действовал в оккупированной немцами Бельгии и имел устойчивую радиосвязь с Центром. Он был участником испанской войны, прошел специальную подготовку в разведшколе, успешно легализовался в Бельгии и добывал важную информацию. В 1940 году «Кент» по указанию Центра посетил Швейцарию и обучил шифровальному делу Шандора Радо. «Кент», работавший под видом богатого уругвайца Винсента Сьерра, вместе с другим разведчиком-нелегалом Разведуправления Л. Треппером создал крупный концерн «Симэкско», который использовался для прикрытия деятельности советской военной разведки.

24 августа 1941 года Центр по радио дал указание «Кенту» выехать в Берлин и установить связь с «Альтой», обучить ее своему шифру, передать ей этот шифр и договориться о регулярной связи с Центром через Брюссель.

В указаниях «Кенту» говорилось:

1. В Берлине имеем важного агента – имя Эльза, фамилия – Штёбе, кличка – «Альта». Связи сейчас с ней нет. Ваша главнейшая задача – установить с ней связь. «Альту» можно найти у ее матери по адресу: Берлин, Шарлоттенбург, Виландштрассе, дом № 37, телефон: 32-29-92. Вам надо посетить эту квартиру и постараться увидеть «Альту». Если ее нет, то узнать у матери адрес «Альты» в Дрездене и посетить ее там. Одновременно оставьте у матери письмо для «Альты», в котором укажите, что прибыли от Rudolf Н.[55] и хотели бы с ней встретиться, назначьте ей место встречи в Лейпциге, одновременно укажите, что если она не может с вами встретиться в Германии, то пусть приедет сама или пошлет кого-либо в Брюссель для встречи с вами.

2. На встрече с «Альтой» обучите ее вашему шифру, после этого сами перейдите на шифр «Андре». Узнайте у нее ее положение и положение людей. Договоритесь о поддержании регулярной связи через вас.

3. В Лейпциге положите в двух дубках по 1000 марок или эквивалент в амах[56]. Описание дубков сообщите нам.

Задание было сложным. «Кент» должен был найти возможность посетить Берлин, встретиться с «Альтой» и обучить ее шифровальному делу.

Центр понимал, что вторую поездку «Кента» в Берлин вряд ли удастся организовать. Поэтому в случае отсутствия «Альты» в германской столице, что вполне могло быть, разведчику предлагалось узнать у матери ее адрес в Дрездене и посетить ее там. «Кент» должен был оставить у матери Ильзе Штёбе письмо для «Альты», в котором сообщить, что он прибыл от Рудольфа Гернштадта и хотел бы с ней встретиться. Назначить «Альте» место встречи в Лейпциге, указать, что если она не может встретиться с другом Гернштадта в Германии, то пусть приедет сама или пошлет кого-либо в Брюссель.

...В начале августа 1941 года начальник Разведуправления Красной Армии получил письмо от начальника Первого управления НКВД П. Фитина, в котором сообщалось, что разведке Красной Армии передаются агентурные группы, руководимые Арвидом (доктор Харнак) и Харро (старший лейтенант Шульце-Бойзен). Эти разведгруппы внешней разведки НКВД действовали в Берлине и имели возможность добывать ценные сведения в министерстве авиации и министерстве экономики. До начала войны они были связаны с берлинской резидентурой ИНО НКВД[57] в германской столице. Связь осуществлялась через немца Эрдберга, который был сотрудником советского торгпредства в Берлине.

В июне 1941 года Эрдберг передал радисту группы «Харро» Гансу Коппи две радиостанции. Одна из них предназначалась для работы с моторной лодки при помощи ее аккумуляторной батареи, вторая работала на переменном токе и была предназначена для использования в городских условиях. У Коппи была радиоквартира для проведения сеансов радиосвязи с Центром.

После нападения фашистской Германии на СССР радист Коппи на связь с Центром не вышел. Прошло еще два месяца. Позывные Коппи в эфире так и не прозвучали.

После этого, учитывая возможности военной разведки, П. Фитин написал письмо начальнику Разведуправления Красной Армии и попросил его отыскать в Берлине разведгруппы ИНО НКВД и восстановить с ними радиосвязь. Еще до начала Великой Отечественной войны эти источники передали в Москву большое количество ценной информации, которая касалась подготовки фашистской Германии к войне против Советского Союза.

Для начальника военной разведки люди из групп Харро, Арвида и Кукгофа были незнакомы, как они работали ранее на ИНО НКВД, в Разведуправлении Красной Армии не знали. Тем не менее, несмотря на большой риск, 25 августа 1941 года начальник Разведуправления направил строгие указания своему сотруднику «Кенту»: «...При посещении Берлина явиться к Kuckhof Adam, Wilhelmshoherst, 18, телефон 83-62-61 или его жене...»

После подробных пояснений, как найти квартиру Кукгофа, «Кенту» давались указания: он должен сказать новому знакомому, что послан другом Арвида и Харро, которого Арвид знает как Александра Эрдберга; напомнить Кукгофу, что он незадолго до начала войны подарил Эрдбергу свою книгу и читал ему свою пьесу «Улленшпигель»; попросить Кукгофа помочь ему найти «Арвида» и «Харро».

В случае, если встретиться с указанными лицами невозможно, «Кент» должен был выяснить через Кукгофа, который, видимо, был очень осведомленным человеком и доверенным лицом в НКВД, следующее:

1) Почему нет радиосвязи с «Арвидом» и «Харро» и когда она будет восстановлена?

2) Где и в каком положении находятся все друзья (в частности, известные «Арвиду»: «Итальянец», «Штральман», «Лео», «Карл» и другие).

3) Предложить срочно выслать человека на личную связь в Стамбул, явиться лично к... или в Стокгольме лично к... В обоих случаях от имени «Штральмана».

4) Подготовить конспиративные квартиры для приема людей. В случае отсутствия Кукгофа явиться к жене «Харро» — Schulze-Boysen, адрес: Altenburger Allee, 19, телефон: 99-58-47 от имени человека, которого с ней познакомила Элизабет в Маркварте.

Непосредственно перед посещением этих квартир Центр рекомендовал «Кенту» проверить по телефону «наличие этих лиц дома, а также принять все меры предосторожности...»

Эти указания подписал генерал-майор А. Панфилов, его комиссар генерал-майор И. Ильчев и завизировал П. Фитин.

Несмотря на просьбу П. Фитина установить контакт с «потерявшимися» агентами ИНО НКВД, начальник военной разведки еще раз напомнил «Кенту», что «задача восстановления связи с „Альтой“ является для него первоочередной...».

10 сентября Центр дал еще одно указание «Кенту»:

Если вам в Берлине не удастся встретиться с «Альтой», то посетите нашего радиста и обучите его шифру, который предназначался «Альте». Радист имеет с нами связь по воздуху, но не имеет шифра. Его имя Курт Шульце. Его адрес: Берлин-Каров, Шпионолиштрассе, дом №14... Его жена в курсе дела... Напомните о встрече по явке у Gervinusstr. Передайте ему 1000 марок.

Дополнительное указание Центра, если объединить его с первой радиограммой, расширяли полномочия «Кента», создавали реальные условия для того, чтобы его сложная командировка в Берлин имела положительный результат.

«Кент» должен был найти радиста, пароль к которому забыл Герхард Кегель, и восстановить с ним связь. Центр считал, что контакт с «Альтой» состоится при любых условиях – в Германии или в Бельгии. Во время встречи с «Альтой» «Кент» должен был обучить ее шифру и таким образом создать линию радиосвязи между Центром и «Альтой».

Центр, учитывая краткосрочный период пребывания «Кента» в Берлине, стремился создать все условия, которые помогли бы ему реализовать план восстановления связи с «Альтой». Поэтому варианты восстановления этой связи разрабатывались очень тщательно, и один из них должен был сработать.

На всякий случай «Кенту» предлагалось организовать контакт с «Альтой» в Бельгии, куда она могла прибыть сама или ее представитель.

Винсенте Сьерра («Кент») добился разрешения у германских властей посетить с деловым визитом Чехословакию и Германию. Это ходатайство было подготовлено на бланке немецкой интендантуры, что давало разведчику возможность получить в немецком посольстве в Брюсселе визу на поездку в Германию. После проведения необходимых дипломатических и контрразведывательных мероприятий Берлин дал согласие на поездку уругвайского бизнесмена в Германию и Чехословакию.

«Кент» уведомил Центр, что отправляется в командировку.

26 октября 1941 года «Кент» оказался в столице Третьего рейха. Поезд прибыл на берлинский вокзал – Ангальте банхоф. Берлин удивил «уругвайского бизнесмена» чистотой и порядком. В это время отборные германские дивизии рвались к Москве с единственной задачей – уничтожить русскую столицу и покорить Россию, Москва была прифронтовым городом.

В столице Германии Винсенте Сьерра посетил Дойче банк, предъявив заместителю управляющего рекомендательное письмо от фирмы Людвига Махера, договорился о более тесном сотрудничестве, основные детали которого предложил обсудить через несколько дней.

Деловая часть визита в Берлин началась по плану «Кента» и создавала благоприятные возможности для реализации задания Центра по восстановлению связи с «Альтой», «Арвидом» и «Харро».

Настало время найти «Альту». После тщательной проверки в городе, «Кент» позвонил по телефону, указанному ему из Центра. К телефонному аппарату подошла женщина. Она оказалась матерью Ильзе Штёбе и сообщила, что ее дочь находится в Дрездене.

«Кент» поинтересовался, когда Ильзе Штёбе может приехать в Берлин. Фрида Штёбе ответила, что не знает деловых планов дочери, но полагает, что в ближайшие дни она в Берлин не приедет.

В соответствии с указаниями Центра «Кенту» следовало узнать адрес «Альты» в Дрездене, посетить ее мать и оставить письмо для «Альты». «Кент» мог по своему усмотрению или в зависимости от обстоятельств назначить «Альте» место встречи в Германии или в Бельгии.

«Кент» поступил иначе. К матери «Альты» он не поехал, а направился в Петерсхаген, пригород Берлина, где на улице Андреас Хоферштрассе в доме № 58 проживал радист Карл Шульце.

Курт Шульце был уже немолодым человеком. Он родился в 1894 году, работал матросом на немецких торговых судах, в 1928 году был завербован советской военной разведкой, работал радистом. Жена Курта, Марта, знала о связях мужа с советской разведкой и помогала ему в его секретной работе.

Курт Шульце оказался дома. После обмена паролем и отзывом представитель Центра и радист крепко пожали друг другу руки: во время войны Германии против СССР встретить в Берлине человека из Москвы было для антифашиста Курта Шульце большой радостью и не менее большой неожиданностью. Жена Курта к появлению незнакомца из Москвы отнеслась спокойно, понимая, что это непременно должно было состояться, после того как Германия напала на Советский Союз.

Пока Марта готовила обед, разведчик и радист занимались делами. «Кент» передал Курту деньги на оперативные расходы, обучил работе с шифром, проверил его знания и навыки самостоятельной работы, передал ему программу радиосвязи и присвоил псевдоним «Берг».

Время летело быстро, а «Кенту» предстояло еще решить несколько вопросов, связанных с работой фирмы, и самое главное – выполнить вторую часть задания Центра: восстановить связь с Арвидом и Харро.

Установив с ними связь, «Кент» выяснил, что группы не имеют прямой связи с Центром из-за неполадок с радиостанциями: та из них, что предназначалась для работы с моторной лодки от аккумулятора, оказалась малой мощности, и с ее помощью было невозможно установить связь с Москвой; вторую, предназначенную для работы на переменном токе, радист случайно вывел из строя, включив ее в сеть постоянного тока.