''Альта'' против ''Барбароссы''

Глава четвертая

Как Сталин реорганизовывал военную разведку

Работа в разведке в 40-е годы была сложной, опасности подстерегали разведчиков не только за рубежом, но и в собственной стране.

В 1931 – 1935 годах в резидентурах военной разведки, действовавших в Германии, Австрии и Финляндии, произошли крупные провалы. Один из них случился в 1933 году в Финляндии. Была арестована резидент Мария Талтынь, затем контрразведка захватила несколько ее агентов не только в Финляндии, но и во Франции.

Для И. Сталина провалы в военной разведке, на которой в основном лежала ответственность за добывание сведений об антисоветских планах капиталистических стран, создавали большие проблемы. В западной прессе началась шумиха о появлении красных шпионов. Это подрывало и без того еще слабый авторитет Советского Союза и коммунистической идеи.

Опытный революционер-подпольщик, Сталин считал себя знатоком нелегальной работы и полагал, что руководители военной разведки и их разведчики потеряли революционную бдительность и поэтому попали в засаду.

У Яна Берзина, руководителя Разведупра, было другое мнение. Он считал, что связи разведчиков с представителями компартий других стран попали в поле зрения агентов контрразведки, которая и нанесла по советской военной разведке очередной удар. Берзин понимал, что в разведработе были допущены ошибки, которые необходимо незамедлительно исправлять.

Берзин, как и Сталин, тоже имел богатый опыт подпольной деятельности, поэтому, чтобы не допустить провалов в работе зарубежных резидентур, он тщательно готовил каждую операцию, хорошо знал своих подчиненных.

В странах, окружавших Германию или склонявшихся к военному союзу с ней, Берзину удалось создать резидентуры военной разведки. В Италии успешно работал Лев Маневич, в Австрии обосновался Иван Винаров, в Праге резидентурой военной разведки руководил Иван Крекманов, в Японию из Китая перебрался Рихард Зорге, в Польше добывал информацию Рудольф Гернштадт. В Германии тоже действовали хорошо законспирированные советские военные разведчики.

Берзин знал и любил свою работу. С марта 1919 года занимал пост заместителя наркома внутренних дел Советской Латвии. После установления в этой стране буржуазного порядка покинул родину, стал начальником политотдела 11-й стрелковой Петроградской дивизии, а в августе был назначен на должность начальника особого отдела 15-й армии; в ноябре 1920 года поступил в распоряжение начальника особого отдела ВЧК. В конце 1919 года Ян Карлович Берзин, настоящее имя которого Петер Янович Кюзис, назначен начальником сектора в Регистрационном управлении Полевого штаба РККА. Вскоре стал начальником 2-го (агентурного) отдела Региструпра. Берзину принадлежат наиболее интересные идеи в области развития военной разведки, которые на протяжении одиннадцати лет использовались в этой службе для организации резидентур военной разведки в ряде европейских государств. Поэтому не случайно в 1921 году Берзин занял должность заместителя (с 1 мая 1922 года – помощник) начальника Регистрационного управления. 16 апреля 1924 года Ян Карлович Берзин – начальник Разведывательного управления Штаба РККА.

В 1935 году, после провала резидентуры военной разведки в Копенгагене, Я. Берзин был вынужден написать рапорт об освобождении его с должности начальника военной разведки. Однако были и другие причины, вынудившие Берзина пойти на такой шаг.

Сталин утвердил рапорт и назначил его на должность заместителя командующего Особой Краснознаменной Дальневосточной армией. Казалось, что на этом карьера Берзина в военной разведке завершилась. В 1936 году он был направлен главным военным советником в Испанию. Республиканцы воевали против Франко, которого поддерживали Гитлер и Муссолини.

Секретная командировка Берзина длилась семь месяцев. Находясь в Испании, Берзин подобрал несколько офицеров, которых проверил в боевых условиях и рекомендовал для работы в военной разведке. Среди них были Федор Кравченко, Алексей Коробицын и другие молодые и способные офицеры Красной Армии.

...В начале 1937 года в распоряжение наркома внутренних дел Н. Ежова попала докладная записка, подготовленная А. Артузовым, который в 1934 – 1935 годах работал с Я. Берзиным. В январе 37-го года Артузов был освобожден от должности заместителя начальника Разведуправления Красной Армии.

Артузов попал в военную разведку по личному указанию Сталина. Это произошло в 1934 году, когда после провала в резидентуре военной разведки в Финляндии было принято решение об укреплении руководства Разведуправления кадрами из ОГПУ. На работу в Разведупр направили 30 чекистов. Вместе с Артузовым прибыли Ф. Карин, О. Штейнбрюк, Л. Мейер-Захаров, Б. Эльман, А. Манштейн, А. Ригин, М. Михайлевский и другие. А. Артузов считал себя глазами и ушами Сталина в Разведупре.

О. Штейнбрюк, который был в НКВД начальником 8-го (немецкого) отдела контрразведки Иностранного отдела ОГПУ, хорошо знал Я. Берзина. Вместе с ним он в 1923 – 1932 годах занимался вопросами советско-германского сотрудничества. Именно в те годы под контролем О. Штейнбрюка в СССР были созданы акционерные общества «Берсоль» и «Метахим», объекты «Томка» (военно-химический полигон на станции Причернавская), «Липецк» (школа для подготовки немецких летчиков) и «Кама» (танковая школа в Казани)[2].

Направление чекистов на руководящие должности в военную разведку могло привести к положительным результатам – повысить безопасность и эффективность работы военных разведчиков. Но прибывшие чекисты были похожи на спецотряд НКВД, присланный для покорения Разведупра. Возможно, их цель и не имела такого стратегического замысла, однако попытка лишить Наркомат обороны зарубежных структур военной разведки была очевидной. Новшество Сталина, в необходимости которого его убедил нарком внутренних дел Ежов, вызвало отрицательную реакцию со стороны наркома обороны К. Ворошилова, начальника военной разведки Я. Берзина и сотрудников Разведуправления.

С мая 1935 года А. Артузов перешел на основную работу в Разведуправление Красной Армии. Именно тогда Берзин, руководивший военной разведкой одиннадцать лет, написал рапорт с просьбой освободить его от занимаемой должности. Новым начальником военной разведки был назначен С. П. Урицкий, которому едва исполнилось сорок лет.

Урицкий Семен Петрович (18.03.1895 – 01.08.1938) родился в Черкассах, учился в Одессе, в декабре 1917 года добровольно вступил в Красную Армию, был некоторое время начальником Одесской Красной гвардии, затем – военным секретарем генерального консульства СССР при гетманском и германском оккупационном управлении в той же Одессе. В 1918 году Урицкий был слушателем Академии Генерального штаба РККА, начальником оперативного отдела 14-й армии. За короткий период времени ему пришлось работать на различных ответственных должностях, участвовать в подавлении военного мятежа в Кронштадте. С 15 августа 1922 года С. Урицкий числился в распоряжении Разведывательного управления РККА. Особых результатов в разведывательной работе добиться не смог – выявлен контрразведкой противника.

В начале 40-х годов С. Урицкий назначен начальником штаба Ленинградского военного округа, затем командиром 13-го стрелкового корпуса. В 1935 году Семен Петрович стал заместителем начальника Автобронетанкового управления РККА, а 15 апреля 1935 года комкор С. Урицкий – начальник Разведывательного управления Красной Армии.

Почему И. Сталин назначил С. Урицкого на должность начальника военной разведки? Ответ на этот вопрос сегодня найти невозможно. Однако можно предположить, что Сталин не решился поставить на должность военной разведки кого-либо из аппарата НКВД, поэтому он и остановил свой выбор на кандидатуре Урицкого.

Семен Петрович был опытным командиром, талантливым военным организатором. Однако вряд ли именно это привлекло внимание подозрительного Сталина. Скорее всего, он принял решение доверить Семену Урицкому управление важной и сложной системой военной разведки потому, что комкор С. Урицкий был племянником М. С. Урицкого, крупного деятеля революционного движения в России, которого Сталин хорошо знал. М. Урицкий во время Октябрьской революции был членом Петроградского военно-революционного комитета. В июле 1917 года М. Урицкий был председателем Петроградской Чрезвычайной комиссии, а с марта 1918 года – кандидат в члены ЦК. Жизнь его оборвалась после террористического акта, организованного эсэрами.

Племяннику бывшего главного чекиста Петрограда Сталин и доверил в 1935 году судьбу военной разведки и военных разведчиков.

В ноябре 1935 года была утверждена новая организационная структура Разведуправления. Заместителем С. Урицкого стали корпусной комиссар А. Артузов и комдив А. Никонов. Начальниками основных агентурных отделов были назначены чекисты О. Штейнбрюк (западное направление) и Ф. Карин (восточное направление).

Карьеры С. Урицкого и А. Артузова в военной разведке продолжались недолго. 11 января 1937 года по предложению К. Ворошилова Политбюро приняло решение об освобождении А. Артузова и О. Штейнбрюка от работы в Разведуправлении Красной Армии. На должность заместителя начальника Разведуправления был назначен чекист, старший майор госбезопасности М. К. Александровский, который имел незначительный опыт работы в разведке. Такой заместитель не мог стать квалифицированным помощником С. Урицкому.

В начале мая 1935 года И. Сталин направляет начальнику военной разведки С. Урицкому указания по работе аппарата военной разведки. Он требует обратить особое внимание на подготовку и воспитание кадров военной разведки, рекомендует подбирать кандидатов среди русских, украинцев, белорусов, а также проверенных латышей и евреев. По мнению Сталина, для работы в военной разведке не следовало брать поляков, эстов, финнов, венгров и австрийцев.

Сталин потребовал от Урицкого сосредоточить силы военной разведки на добывании сведений о Германии, Польше и Финляндии – на Западе; Японии и Маньчжурии – на Востоке: «Важнейшей задачей военной разведки является своевременное предупреждение о замыслах и мероприятиях этих государств. На этом сосредоточить все силы, не распыляя их на других направлениях».

Несомненно, Сталин знал, что между военной разведкой и органами НКВД сложились не простые отношения. ВЧК еще во времена Ф. Дзержинского стремилась подчинить себе военную разведку. Когда это не удалось, чекисты в декабре 1920 года создали свою внешнюю разведку – Иностранный отдел (ИНО) ОГПУ. С тех пор, несмотря на отдельные совместные успешные операции, отношения между двумя спецслужбами были не безоблачными. В 1934 году, не без участия НКВД, И. Сталин пришел к выводу о неудовлетворительной работе военной разведки, которую решил усилить чекистами.

Стремясь не допустить обострения отношений между своими спецслужбами, Сталин рекомендовал руководству военной разведки и ИНО поддерживать постоянную и прочную связь, обязал их наладить обмен взаимной информацией и организовать совместное обсуждение особо важных оперативных вопросов.

Указания Урицкому Сталин завершил такими словами: «...Все должны знать, что партия и правительство уделяют особое внимание Разведуправлению, считая его работу очень большим и серьезным делом».

Возвратившийся в НКВД А. Артузов в марте 37-го был назначен на должность научного сотрудника 8-го учетно-архивного отдела Главного управления государственной безопасности НКВД. Для специалиста такого класса, который руководил проведением сложнейших операций ВЧК, подобное назначение означало больше, чем завершение служебной карьеры. Артузов несколько раз попытался попасть на прием к наркому внутренних дел Н. Ежову. Однако нарком не принимал его. Тогда Артузов написал Ежову личное письмо. Ответа не последовало. Артузов направил наркому еще несколько писем. В одном из них он писал: «...Три месяца я переживаю провал нашей польской работы, думаю о его причинах и корнях. Стыжусь, что в разведке дал себя обмануть полякам, которых бил, работая в контрразведке. Глубоко понял, как должен быть недоволен мною и возмущен Сталин, который послал меня в Разведывательное управление исправлять работу. Особенно тяжело сознание, что я его подвел перед военными, ведь он надеялся, что я буду сталинским глазом в Разведупре». Далее Артузов писал: «Пока я еще не знаю, почему меня сняли из Разведупра. Я написал Сталину письмо (если разрешите, предъявлю вам копию этого письма), отчет о моей работе в Разведупре. Я думаю, что военные меня выперли, пользуясь тем, что Вам, занятому троцкистами, не до меня. Безуспешно я пытался тогда попасть к Вам на прием. После разговора с Фриновским я понял, какое несчастье случилось в НКВД по польской работе, понял свою ответственность, считал, что моя собственная судьба и моя работа – мелочь по сравнению со случившейся бедой, что ЦК поступил со мной чрезвычайно терпеливо...»

В Москве уже полным ходом шла чистка от тайных «врагов народа, предателей и вредителей». Артузов трезво оценил ситуацию. Его положение было безнадежным, и он решил сделать еще один упреждающий ход, который, как он, видимо, надеялся, должен спасти его жизнь.

На этот раз Артузов написал Н. Ежову докладную записку, где обвинил 34 сотрудника Разведуправления Красной Армии в троцкизме. В этот список попали и чекисты, которые прибыли на работу в Разведупр, и военные разведчики, которых Артузов хорошо знал. Охота на троцкистов в стенах военной разведки началась незамедлительно.

В первой половине 1937 года произошли очередные провалы в резидентурах военной разведки в некоторых европейских странах. Сталин знал и о провалах, и о письме Артузова. Поэтому он решил лично провести совещание руководящих работников Разведупра. Оно состоялось 21 мая 1937 года. Выступая перед руководителями военной разведки, Сталин сказал: «Разведка должна постоянно учитывать, что есть враги прямые и враги возможные. Все союзники – возможные враги, и союзников тоже надо проверять. С точки зрения разведки, у нас не может быть друзей. Поэтому никаких секретов никому не давать. При сотрудничестве с чехами давать им материалы, не вскрывающие наши планы. Считать чехов врагами наших врагов. Необходимо полностью учесть урок сотрудничества с немцами на основе тесных взаимоотношений с ними после Рапалло...»

Я. Берзин на этом совещании не присутствовал. Тем не менее Сталин счел необходимым заявить: «...Товарищ Берзин – честный человек, но проглядел и со своим аппаратом попал в руки немцев...» Далее сделал неожиданный вывод: «...Сеть Разведупра нужно распустить. Лучше распустить всю. Вызвать людей, присмотреться к ним и после тщательной проверки некоторые из них могут быть использованы в другом направлении, можно посылать их в другие места».

Сталин не забыл и о докладной записке Артузова. Видимо, именно тогда он и решил предпринять кардинальные меры по обновлению аппарата военной разведки. Завершая свое выступление, сказал: «Мы должны создать свою сильную разведку. Хорошая разведка может отсрочить войну. Сильная разведка врага и наша разведывательная немощь – это провокация войны. Нельзя быть слепыми, надо иметь глаза. Значит, надо иметь сильную разведку и контрразведку».

2 июня 1937 года состоялось расширенное заседание Военного совета при наркоме обороны. Сталин прибыл на это совещание и выступил с докладом. Касаясь проблем в работе военной разведки, он сказал: «Во всех областях разбили мы буржуазию, только в области разведки оказались битыми как мальчишки, как ребята. Вот наша основная слабость. Разведки нет, настоящей разведки. Я беру это слово в широком смысле слова, в смысле бдительности и в узком смысле слова также, в смысле хорошей организации разведки. Наша разведка по военной линии плоха, слаба, она засорена шпионажем. Наша разведка по линии ПУ возглавлялась шпионом Гаем, и внутри чекистской разведки у нас нашлась группа хозяев этого дела, работавшая на Германию, на Японию, на Польшу сколько угодно, только не для нас. Разведка – это та область, где мы впервые за 20 лет потерпели жесточайшее поражение. И вот задача состоит в том, чтобы разведку поставить на ноги. Это наши глаза и уши».

Урицкий не мог перестроить работу так, как требовал Сталин. Через неделю после расширенного заседания Военного совета при наркоме обороны, точнее 9 июня 1937 года, С. Урицкий был освобожден от должности начальника Разведуправления. В этот же день начальником военной разведки был назначен Я. Берзин, возвратившийся из Испании.

Армейский комиссар 2-го ранга Я. К. Берзин 9 июня 1937 года вновь прибыл в свой рабочий кабинет в Разведуправлении, которое по-прежнему располагалось на Гоголевском бульваре, в центре Москвы.

Берзин был опытным организатором военной разведки, человеком, беззаветно преданным делу революции и социалистической России.

По распоряжению Сталина в Москве и других крупных городах проводились мероприятия по борьбе с «врагами народа». Коснулись они и Разведуправления Красной Армии. В июле 1937 года 20 офицеров Разведуправления, названных в доносе Артузова, были арестованы и отправлены на Лубянку. Среди них оказались Штейнбрюк, Геккер, Карин, Захаров-Мейер, Узданский и Александровский. В тот же день были арестованы опытные разведчики – дивизионный комиссар Л. А. Борович, заместитель начальника 2-го отдела Разведупра, работавший резидентом в Шанхае, комбриг В. Г. Боровой, полковник А. А. Мазалов, полковые комиссары Ю. Л. Антонович и А. Б. Асков. На Лубянке оказались и специалисты Разведуправления по Германии полковник А. М. Идоловский, руководивший резидентурой в Берлине, С. А. Залесская, работавшая в Германии, Чехословакии и Польше, и другие разведчики.

1 августа 1937 года положение в Разведуправлении, сложившееся в связи с разоблачением «врагов народа» среди разведчиков, было рассмотрено на заседании Политбюро ЦК ВКП(б). В связи с этим принято решение освободить Я. К. Берзина от обязанностей начальника Разведывательного управления Красной Армии и временное исполнение обязанностей начальника Разведуправления возложить на товарища Никонова. Никонов продержался на должности руководителя центрального аппарата военной разведки всего несколько дней.

В октябре 1937 года был арестован Я. К. Берзин. 28 июля 1938 года он был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. Через 28 лет – в 1956 году – Ян Берзин был реабилитирован. Однако до сих пор причины ареста и расстрела Берзина не имеют логического объяснения.

В начале семидесятых годов один из ветеранов военной разведки пытался выяснить, за что же арестовали начальника военной разведки. После преодоления некоторых обязательных формальностей он получил доступ к делу по обвинению Я. К. Берзина в государственной измене, которое хранилось в КГБ. В этом деле находился один любопытный документ – личное признание Берзина в сотрудничестве с иностранными разведками. Это признание, судя по дате, Берзин «написал» на следующее утро после ареста. Оно и стало основным доказательством вины начальника военной разведки.

На листе бумаги почерком Берзина было написано то, что он никогда не делал и не мог бы сделать, как честный человек, отдавший все свои силы в борьбе за социализм и его идеалы. Признание мог написать специалист, умеющий подделать любой почерк. Сотрудник КГБ, в присутствии которого изучалось дело бывшего начальника военной разведки, не мог опровергнуть такую версию.

Берзин знал многое. Он был опасен для наркома внутренних дел Н. Ежова, который воспользовался случаем и расправился с начальником военной разведки.

Репрессии обрушились на военную разведку по всем направлениям. Чистке подвергался центральный аппарат, зарубежные резидентуры и органы оперативной разведки – разведотделы штабов военных округов. Были арестованы все заместители начальника Разведуправления, все начальники отделов и их заместители. В ходе чистки Разведупра уничтожены наиболее опытные сотрудники центрального аппарата, из командировок отозваны зарубежные резиденты и некоторые разведчики. Многие из них тоже были репрессированы, некоторые уволены с работы.

Последствия чистки таковы: около 250 человек из состава Разведуправления арестованы НКВД, 321 человек отчислен из состава управления.

Начальник Разведуправления С. Урицкий 1 ноября того же 1937 года тоже был арестован и 1 августа 1938 года приговорен к высшей мере наказания.

А. Артузову тоже не удалось избежать смертной казни.

8 сентября 1937 года исполняющим обязанности начальника Разведуправления был назначен старший майор госбезопасности С. Г. Гендин. Контроль над военной разведкой оказался в руках наркома внутренних дел. Однако для С. Гендина руководство военной разведкой стало тяжелой ношей. 22 октября он тоже был арестован и через четыре месяца Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к высшей мере наказания.

Некоторые историки, попытавшиеся разобраться в трагедии военной разведки, пришли к выводу, что чистка, проведенная в Разведупре в 1937 – 1939 годах, создала благоприятные условия для возрождения военной разведки на качественно новой основе. «Произошло невозможное. Более пятнадцати лет правительство безуспешно пыталось покончить с бардаком в ведомстве ГРУ. Но это было невозможно, отсутствие дисциплины казалось неистребимым, за взлетами следовали сокрушительные провалы. Руководителей вызывали на Политбюро, принимали меры, разведку усиливали кадрами из ОГПУ – все без толку. А профнепригодные „майоры“ за считанные годы на развалинах создали спецслужбу, которая уже в годы войны была признана лучшей в мире». К такому парадоксальному выводу пришли историк А. Колпакиди и Е. Прудникова в книге «Двойной заговор».

Все было не так просто. «Майоры», которые в 1938 – 1939 годах были направлены на работу в разведку, не могли создать «спецслужбу, которая уже в годы войны была признана лучшей в мире». Специальные службы воспитывают своих сотрудников годами, а агентурные сети создают десятилетиями.

Назначенный 14 апреля 1939 года начальником военной разведки Герой Советского Союза И. И. Проскуров, прославившийся в воздушных боях в Испании, 25 мая 1940 года докладывал наркому обороны и Комиссии ЦК ВКП(б): «Последние два года были периодом чистки агентурных управлений и разведорганов от чуждых и враждебных элементов. За эти годы органами НКВД арестовано свыше 200 человек, заменен весь руководящий состав до начальников отделов включительно. За время моего командования только из центрального аппарата и подчиненных ему частей отчислено по различным политическим причинам и деловым соображениям 365 человек. Принято вновь 326 человек, абсолютное большинство из которых без разведывательной подготовки».

Несмотря на репрессии, в Центре все-таки уцелели разведчики, имевшие опыт зарубежной работы. В Германии, Польше, Чехословакии, Венгрии, Швейцарии, Болгарии, Италии, Франции, Японии и некоторых других странах сохранились источники информации, начавшие сотрудничество с советской военной разведкой еще во времена Я. Берзина.

«Майоры», в большинстве своем не знавшие иностранных языков и не имевшие представления о специфике зарубежной разведработы, учились новой для них профессии у старой разведгвардии, выжившей в годы репрессий. Среди новых сотрудников, прибывших в Разведуправление, конечно, были талантливые молодые люди. Это генерал-майор И. Скляров, полковник Н. Скорняков, военинженер 2-го ранга К. Леонтьев, капитан Н. Аптекарь, лейтенант Н. Зайцев и другие.