Цербер: волк в овчарне

– И что же вы хотите передать?

– Передавайте: "Проблему дешифровки вы не решите независимо от времени, денег и усилий, вложенных в проект "Феникс". Я могу помочь".

Ханак уставился на меня:

– Вы не должны знать об этом!

– Посылайте сообщение! И дайте мне знать, когда он ответит. А мне нужно работать. – Я повернулся и направился к административному корпусу.

Я не сомневался, что Боген клюнет. И рассчитал, что буря грянет, когда я буду у себя в кабинете. Я не ошибся.

Несколько минут спустя ко мне ворвался Ханак.

– Ну, важная птичка! – произнес он. – Я послал депешу на остров, и они разразились проклятиями. Боген сейчас на спутнике, но он возвращается, как вы и хотели. Вы встретитесь с ним через девяносто минут.

Я кивнул и усмехнулся:

– Где?

– В его кабинете в Замке.

– На острове?

– А разве есть другой Замок? – Он помолчал и странно посмотрел на меня. – Знаете, Занг, либо вы глупец, либо отчаянный смельчак. Так кто же вы?

Я широко улыбнулся:

– Угадайте!

Собрать команду в выходной день оказалось труднее, чем я рассчитывал. Но с помощью службы аварийного обеспечения я набрал экипаж за полчаса, оставил записку Дилан с единственным словом «Началось» и вышел к острову.

Боген должен был прибыть раньше меня. "Девяносто минут" – это для меня нереально, лететь мне было не на чем. Даже при максимальной скорости семьдесят километров в час кораблю-охотнику требовалось полтора часа, чтобы достичь острова. А мы еще на полчаса опаздывали. Ну и отлично. Мне на руку, чтобы они ждали и волновались – это выводит людей из равновесия, они становятся эмоциональнее. В то время как я веду себя абсолютно рационально и спокойно.

Мне казалось, что корабль едва движется, я боялся, что нас может атаковать борк и все закончится не начавшись.

Однако путешествие прошло гладко, и вскоре показалась сияющая башня Замка. Стемнело. Я ощутил легкую прохладу, предвещавшую дождь. Ладно, пусть палач беспокоится о погоде, а не жертва.

Мы подошли к причалу и пришвартовались. Я направился к зданию службы безопасности.

– Занг, – представился я дежурному офицеру-женщине. – Прибыл для встречи с Богеном.

Она посмотрела на экран и кивнула:

– Вам разрешено пройти. Только в его кабинет! Сопровождающие у ворот.

– Неплохо! – Я вышел и устремился к воротам. Раньше меня бы туда не пустили… Пришлось надеть сканирующее устройство; оно подтвердило мою личность, и створка скользнула в сторону, открыв путь в следующее помещение. Процедура повторилась. Наконец дальние, ворота открылись. Два дюжих сотрудника Национальной полиции, вооруженные до зубов, шагали рядом.

– Идите между нами, – приказал один из них. Я жестом пригласил его показывать дорогу. Многочисленные системы слежения наблюдали за каждым нашим шагом. Когда мы почти подошли к Замку, нам пришлось миновать еще одни двойные ворота со сканированием. Только после этого мы вошли во внутренний двор.

Я был потрясен – такого не видел с тех пор, как покинул Конфедерацию. Они доставили откуда-то дерн – наверное, с планеты-сада Лилит – и разбили огромную изумрудно-зеленую лужайку с экзотической растительностью. Еще больше меня удивило, что это устроено у Лару: я бы сделал так же.

После еще одной проверки мы оказались за двойными раздвижными дверями. Увиденное поражало воображение. Мы шли по огромным залам, обставленным с невероятной роскошью. Великолепные ковры гармонировали с покрытыми мехами диванами, креслами и кушетками. Стены украшали подлинники прекрасных картин. Диссонанс вносили только полицейские, стоявшие почти везде, на каждом шагу, и ощущение, что ты находишься под постоянным прицелом видеокамер.

Я не заметил ни одной лестницы, но они же где-то должны быть на всякий случай? Мы вошли в большой подъемник – прозрачная труба, обвивающая опорную колонну. "Очень грамотно, – подумал я. – Они контролируют входы и выходы подъемников и могут быть уверены, что вы направляетесь только туда, куда вам положено".

Мы вышли, по моим подсчетам, на четвертом или пятом этаже. Пересекли главное здание по небольшому пандусу, который выдвинулся, когда мы остановились там, и втянулся в стену, когда мы освободили его – еще один остроумный прием, – и двинулись по другому коридору. На этом этаже было множество помещений, напоминавших музеи. Оружие, монеты и драгоценные камни многих миров занимали сверкающие витрины. Я был восхищен. Эти предметы, находящиеся в распоряжении Ваганта Лару, не подвергались воздействию церберианской разновидности микроорганизмов Вардена и хранились здесь до тех пор, пока у владельца не возникала потребность в них. Я проникался все большим уважением к тому, что охранял Боген.

Наконец мы достигли коридора, где дверь, скользнув в сторону, открыла приемную современного офиса. В ней находился секретарь, но не было, как я заметил, каких-либо следов его деятельности.

Мои стражи стояли по обе стороны от меня, когда я представлялся. Услышав мое имя, секретарь кивнул:

– Проходите. Директор Боген ждет вас.

– Не сомневаюсь, – пробормотал я и приблизился к двери. Потом обернулся и посмотрел на охранников:

– И вы со мной?..

Они ничего не ответили. Я очутился в небольшом тесном кабинете – таком, в каких на самом деле работают. Книги, журналы, распечатки валялись повсюду, загромождая большущий письменный стол с терминалами с одного края, кипами документов и другими предметами, включая пишущую машину-диктофон, – с другого. Боген был в рабочей одежде и явно нуждался в душе и бритье. Я, безусловно, застал его врасплох, и он злился.

– Скиньте этот мусор и садитесь, – бросил он, указывая на кресло.

Я подчинился и в упор посмотрел на него.

– Итак, – выпалил он. – Что за дерьмо вы пытаетесь всучить мне, Занг, или как вас там?

– Я хотел доказать один факт, касающийся вашей операции, и думаю, что это вам на пользу, – сообщил я, контролируя свое сердцебиение, кровяное давление и все остальное, чтобы выглядеть как можно спокойнее и расслабленнее.

– Что моя служба никуда не годится? Это? Несложно услышать от работяг название проект «Феникс» и догадаться, что мы проводим здесь какие-то биологические эксперименты. Но вы суетесь не в свое дело. Кроме Председателя, меня, еще шестерых-семерых на Цербере и троих властителей – никто не знает о том, что мы делаем. И вы надеетесь когда-либо покинуть остров? Ну-ну! Однако прежде чем убить вас, я хочу знать, откуда у вас эта информация и почему вы открылись мне.

– Превосходно, – сухо заметил я. – Сентиментальные барышни упали бы в обморок.

– Не паясничайте, Занг! У меня неподходящее для этого настроение.

– А может, вы поверите, что я дошел до этого с помощью дедукции?

– Ха! Для этого вам нужно было знать всех на Цербере.

– Я их и знаю, – холодно ответил я. – Я не с этой планеты. И вы тоже, судя по вашему акценту. Я знаю о Чужаках, Боген, и их великолепных роботах!

– Откуда? Или вы признаете, что являетесь агентом Конфедерации, как я и думал?

– Да, я агент, – сказал я. – Раньше я работал в Бюро убийств Службы безопасности. Используя процесс, в основе которого лежит происходящее здесь, на Цербере, они поместили меня в тело Квин Занг и отправили сюда.

– С какой целью?

– Они догадываются, каким способом роботы так превосходно запрограммированы. – Я откровенно лгал, зная, что за мной наблюдают детекторы лжи высшего класса. Ничего, все в порядке! Я обучен дурачить лучших из них.

– Чушь, – отрезал он. – Они бы давно напали на нас. Несмотря на мирные отношения.

– Зачем? – возразил я. – Ну, допустим, сбить вашу прекрасную космическую станцию или, еще лучше, поджарить этот остров мощным излучением – но какой смысл? Им нужны Чужаки, Боген, а связь с ними поддерживается только на Цербере.

Боген усмехнулся:

– Что ж, им придется долго ждать. Сомневаюсь, что даже Лару хоть раз встречался с кем-нибудь из Чужаков. Скорее всего Криган с Лилит. Это его идея.

– В наших интересах, чтобы этого никто не узнал. Я не хочу, чтобы меня поджарили, Боген.

– Можете считать, – угрожающе заметил он, – что вы уже труп.

– Сомневаюсь, – возразил я, делая вид, что не принимаю его угрозы близко к сердцу. – Я ведь мог сообщить о своих открытиях, касающихся проекта "Феникс", Конфедерации и позволить им принять жесткие меры. Но я пришел к вам.

– Продолжайте.

– Вы знаете о старой проблеме с агентами, засылаемыми в миры Вардена. Так же, как и вы, мы здесь оказываемся в ловушке…

– Они должны быть очень уверены в вас, поскольку вряд ли проследили ваши путешествия из тела в тело, – заметил он.

– Они уверены – и небезосновательно. Я рожден и воспитан для подобной работы. Вы, вероятно, слышали об убийцах.

Он кивнул:

– Встречал не раз. Фанатики, Думаю, старина Криган был из них. Поэтому я знаю, кто вы такой. Вы самый опасный человек на Цербере для меня и моего шефа.

– Но они промахнулись, – сказал я. – Поверьте, я удивлен не меньше. Цербер изменил и меня. Я должен жить ради чего-то, кроме своей миссии, или, точнее, ради кого-то.

Казалось, Боген слегка расслабился. Однако я заметил, что он косится на что-то незаметное моему глазу. Вероятно, на экран детектора лжи.

– И теперь вы хотите войти в дело и пытаетесь сторговаться с нами, так? Но у вас нет козырей.

– Думаю, есть, – осторожно возразил я. – Они в Конфедерации оказались настолько подлыми, что внушили мне психическую команду отчитываться – и сразу забывать. Я не знал об этом, пока не посетил со своей женой доктора Дюмония в Медламе.

Боген напрягся:

– Возможно, вы уже отчитывались.

Я покачал головой:

– Нет. Или по крайней мере о немногом. Мой последний отчет состоялся более двух месяцев назад. И больше я не встречался с агентом, который давал бы команду. Зато теперь я знаю, кто он, и они не властны надо мной.

– Кто он?

– Какое это имеет значение? Если вы уберете его, они найдут еще дюжину. С тех пор как я разобрался в ситуации, у меня стали возникать собственные идеи. Во-первых, я действительно захотел войти в дело. Я не хочу быть пленником в большей степени, чем вы или любой другой из нас; и не желаю жить под неусыпным оком Конфедерации. Преуспел бы я или нет – я обречен, а я не хочу умирать, Боген. И я подумал о вас, о Лару и о проекте "Феникс". Вы занимаетесь продуктом чужеродной технологии, ваши люди в ней некомпетентны. Органические компьютеры, как вы знаете, запрещены, и специалистов в этой области мало. У вас нет профессионалов и времени на решение этой проблемы. И для вас это не секрет.

– И что вы предлагаете?

Я кивнул. Наконец-то мой укол достиг цели!

– Есть только одно место, где можно без помощи Чужаков заниматься этим: Служба безопасности Конфедерации! Они могут добыть данные и загрузить в компьютерную сеть такой сложности, какая потребуется для решения проблемы. Они используют органические компьютеры. Правда, совсем другие…

Он рассмеялся:

– Ничего себе! Вы их попросите, а они согласятся? Не говорите чепухи!

Я немного расслабился:

– Ничего подобного! Я говорил вам, что знаю связного. Если я заставлю его установить связь, не будет ни силы, ни принуждения, ни забывания. Теперь представьте себе, что я докладываю руководителю, что нашел способ похитить одного из роботов Чужаков.

– Что?!

– Да-да! Похитить органический робот! И рассказываю свой план – очистить его от прежних программ и взять под контроль. Войти своим сознанием в него и забрать его с Цербера!

Он немного подумал:

– Они не поверят. Слишком рискованно. Но предположим, они согласятся. А что будет с Цербером, если вы не доставите в Конфедерацию робота?

– Если Конфедерация решится нанести атомный удар по Церберу, у нас останется достаточно времени. Такие решения не принимаются сразу. И мы сможем обратиться за помощью к Чужакам.

– А если они откажутся?

Такое, признаться, не приходило мне в голову. Мои начальники были изрядными подлецами и, как знать, может, их конечная цель – выкурить цербериан с их планеты. Мне не по душе, если они хотят это сделать моими руками.

– Такая возможность существует. Риск, большой риск. Но что страшнее? Не пытаться раскодировать оргкомпьютеры и сидеть сложа руки в ожидании конца?

Боген вздохнул и покачал головой, вся его воинственность исчезла.

– Я не могу взять это на себя. Я должен доложить Лару. Вместе с вами!

– Это меня устраивает.

Через команду моей «лодки» я передал, что останусь на ночь, и зашифровал для Дилан сигнал – ободряющие новости! Меня не беспокоило, что это обнаружат люди Богена – он и так знает обо мне столько, что осмелился ввязаться в игру.

Я ждал Богена, который ушел, чтобы связаться с Лару. Наконец он вернулся.

– Он приедет завтра. Вы останетесь в качестве гостя до тех пор, пока он не выслушает вас и не примет окончательного решения.

– Как с моей женой? – озабоченно спросил я. – Как вы знаете, она лишена кредита.

– С ней ничего не случится. Мои люди будут там, на случай, если ей что-то понадобится. А потом посмотрим. Пока что ваши жизни висят на волоске.

Разве я не знал! Однако у меня не пропал интерес к делу.

– Пан или пропал! Теперь, надеюсь, вы не станете запрещать мне взглянуть на ваше чудо?

– Конечно. Пойдемте.

Мы спустились в прозрачном подъемнике в глубь объемистого ствола основного дерева.

Современное оборудование лаборатории впечатляло. По пути несколько бывших сотрудников Тукера узнали меня и приветствовали, но Боген не разрешил остановиться.

В мрачном центральном помещении, состоявшем из двух частей, находились панель наблюдения и управления незнакомой мне конструкции и несколько кабинок у стены. Молодая, очень привлекательная женщина с длинными черными волосами считывала показания с машины. Она взглянула на нас, узнала Богена и поднялась.

– Лучший ум Цербера, один из лучших в Галактике, – просиял Боген.

Она улыбнулась и протянула руку:

– Зайра Мертон.

Я был потрясен, но все же пожал ее тонкую, нежную руку.

– Квин Занг. Вы сказали Мертон?

Она довольно рассмеялась:

– Да. Наслышаны?

– Еще бы. Однако я почему-то представлял себе маленького бородатого старичка.

– Я действительно довольно стара, – ответила она насмешливо. – Мне почти сто восемьдесят. Я попала сюда лет девяносто назад, и не только потому, что хотела изучать варденский процесс. В то время это был единственный способ сохранить жизнь. Но я всегда была женщиной и никогда не носила бороды.

Я рассмеялся. Она была очаровательна.

– Но где же вы слышали мое имя? – спросила она.

– Я детище того, что Конфедерация называет процессом Мертон, – объяснил я. Похоже, она заинтересовалась:

– Вы хотите сказать, что они решили проблему? Мне казалось, что цена слишком велика, чтобы применять его на практике. Я отказалась от исследований, когда занялась изучением церберианского процесса. Это было – подождите! – пятьдесят лет назад.

– Там частично справились, – сообщил я. – Ведь это не относится к уровню смертности…

Она выглядела разочарованной и слегка рассерженной.

– Черт бы побрал их! Черт бы побрал меня! Я больше всего сожалею о том, что разработала начало и передала сведения в такой неполной форме. Однако в те времена здесь было мало людей и почти не существовало технологий и государственных структур. А мои достижения зависели от внешней поддержки. Я бы хотела когда-нибудь провести полное сканирование вашего мозга, чтобы выяснить, как далеко они зашли. После того, что вы сказали, я думаю, что это тупик.

Я промолчал. Из уважения к моим дублерам на Лилит, Медузе и Хароне.

– С удовольствием когда-нибудь поучаствую, – искренне заверил я. Если бы я кому-нибудь и доверился на этом безумном шарике, то, возможно, только ей. Исключительно из-за ее научного беспристрастия.

– Занг интересуется нашими друзьями, – сообщил Боген. – Можете устроить небольшую демонстрацию?

Она кивнула:

– С удовольствием. У нас один почти созрел.

– Созрел?

– Закончен. Доделан. Готов к работе. – Она вернулась к аппаратуре и выдала серию команд. Слабый зуммер прозвучал над одной из кабинок, и загорелся красный сигнал. Через мгновение его сменил желтый, потом зеленый.

Она подошла к кабине и открыла дверь. Увиденное поразило меня. Тело высокого мускулистого человека – словно по нормам цивилизованных миров. Казалось, он недавно умер.

– Два-один-два-шесть-семь – проснись и выходи, – скомандовала она.

Труп шевельнулся, открыл глаза, осмотрелся. И вышел из кабины, оказавшись очень естественным.

Я подошел и взглянул на него с некоторой неловкостью, поскольку теперь это была личность, а не предмет вроде статуи.

– Поразительное сочетание органической химии, компьютера и молекулярной биологии, – заметила Мертон.

– Это робот?

Она кивнула:

– Они прибывают в грубом человеческом облике и с такой же массой. С помощью поставляемых нам образцов клеток мы можем пересадить ему всю эпидерму настолько искусно, что он станет точной копией своего донора. Материал, который мы используем для этого, аналогичен веществу всей конструкции, но способен следовать генетическому коду оригинала. Если подлинник у нас под рукой, можно добавлять шрамы, пятна и прочее, чтобы добиться абсолютного сходства.

– Черт возьми, как вы делаете это? – задохнулся я.

– Мы не делаем и не можем делать. Конфедерация смогла бы, если бы захотела. Но в этом случае конструкция была бы другой. При внимательном изучении быстро понимаешь, что эти устройства – продукт общества и культуры, чрезвычайно чуждых нашей. Здесь не нарушаются физические законы. Но до такого уровня эволюция должна была идти совершенно другим путем.

– Откуда же тогда они поступают?

Она пожала плечами:

– У нас здесь только несколько экземпляров. Частично для подготовки, частично для экспериментальных целей. Нам не дают их в больших количествах. Они довольно осторожны.

– Но что происходит у вас? Изменение сознания?

– Нет. Это может быть проделано в любом месте варденской системы в радиусе ста шестидесяти миллионов километров от орбиты Момрата. Так же, как это делается в атмосфере, содержащей только церберианские микроорганизмы Вардена. Подробностей я не знаю.

– И вас не беспокоит, что мы используем их, чтобы шпионить за Конфедерацией?

– Почему я должна беспокоиться? В руках государства все превращается в прах, включая людей. Мы получаем абсолютно новую технологию от совершенно нечеловекоподобной цивилизации. Это гораздо интереснее. Я не могу винить их за то, что они не пошли на контакт с Конфедерацией. Мы же убивали физически или морально чужие расы, с которыми вступали в отношения!

– Похоже, если бы вы не попали сюда добровольно, то согласились бы отправиться сюда в качестве каторжанки…

– Возможно, – рассмеялась она. – Теперь мы этого не узнаем. Во всяком случае, у меня получилось!

Я уставился на нее, усиленно размышляя:

– И вам не удалось разгадать язык программирования? Кому же это по силам?

Она вопросительно посмотрела на Богена и, когда он кивнул, снова повернулась ко мне:

– Все не так просто. Пойдемте к видеоскопу.

Мы направились в инструментальный отсек.

– Вот. Смотрите на экран.

Я увидел увеличенное изображение клетки. Нет, не клетки. Что-то вроде амебы.

– Это клеточная частица одного из роботов, – объяснила она. – Не биологическая клетка, а объект, ведущий себя точно так, как клетка. Это полный микрокомпьютер, использующий органические молекулы и органическую структуру. – Она покрутила рукоятку, и изображение сменилось скоплением свободно плавающих образований. – Молекулярная химия сама по себе кошмар, – заметила она. – Мы не наблюдаем ничего необычного. Никаких особых элементов. Но атомы соединены друг с другом способом, который я себе не представляю. Мне не известен метод, позволяющий построить или вырастить подобное из всех этих компонентов, и заставить его работать. Например, я беру цепочки углерода, серы, цинка, калия, магния, десятки других элементов и соединяю их, но я никогда не получу ничего похожего. – Она сфокусировалась на группе клеток и увеличила изображение до предела. – Видите маленькие волоски? Это электрические соединения между ближайшими клетками. Похожи на нервы, но не являются ими. Объединенные, они образуют сознательную систему связи между клетками. Мозг сообщает каждой клетке или группе клеток последовательность действий, скажем так, и они ее выполняют. Мимика и вообще все что угодно. Вплоть до функций организма. Невероятно! Даже в старые времена, в разгар войны роботов, не встречалось ничего похожего. Может быть, нам когда-нибудь удалось, если бы тогда исследования не свернули.

– Понятно. Вы полагаете, что даже Конфедерация не в силах перепрограммировать или распрограммировать эти штуки?

– Мало ли что Конфедерация! Мы – в тупике. Мы можем наблюдать за процессом, но не в состоянии изменить его. И самое главное, мы не способны отделить нужную программу от ненужной информации. Понимаете?

– Значит, вы считаете, что Конфедерации это по силам?

– Сомневаюсь. Потому что каждая клетка снабжена устройством самоуничтожения. Выведенная из строя или находящаяся под угрозой захвата, она просто тает.

– Полюбовались? – нетерпеливо спросил Боген, – Достаточно для первого раза.

Я кивнул. Я был поражен. Более того, напуган до смерти.