Цербер: волк в овчарне
- -
- 100%
- +
– Тогда почему же не обменивается вся информация? – спросил сидевший слева от меня бородатый молодой человек. – Ведь получается гормональный дисбаланс, различия в дыхании и кровяном давлении – достаточно неподходящих режимов, чтобы чувствовать себя очень плохо.
– Хороший вопрос, – отозвалась ведущая. – Мы знаем только, что этого не происходит. Может быть, организмы Вардена обмениваются информацией сами с собой и с другими организмами вне их физической сущности. Он учится. Мы ни в чем не уверены. Может быть, человек – промежуточное звено этой уникальной формы жизни в атмосфере Цербера. Мы не знаем. И вряд ли когда-нибудь узнаем. Но так есть и, наверное, будет.
– – Вы когда-нибудь менялись телами? – поинтересовался еще один скептик. Она улыбнулась:
– И не раз. В отличие от вас я местная. Эта способность приходит с половой зрелостью – своеобразный обряд посвящения. Наша молодежь частенько этим балуется, потому что в этом возрасте люди более эмоциональны, и контролировать себя труднее. Кроме того, какой подросток удержится от эксперимента? Юношам интересно почувствовать себя девушками, и наоборот. Я часто думаю, каково это, с рождения быть прикованным к одному телу и полу. Я, например, родилась мужчиной, но к шестнадцати годам, побывав в трех мужских и двух женских телах, все же остановилась на женском. Я разыскала женщину, которая лучше чувствовала себя в мужском обличье, мы переспали, и все уладилось. Однако не думайте, что тела мы меняем так же часто, как одежду. Отнюдь!
У меня давно крутился один вопрос, и я решился спросить:
– Вы сказали, что обмен сознаниями происходит во сне, – заметил я. – Что произойдет, если разбудить человека в это время?
– Если обмен начался, его, как правило, не остановить – вы будете в коматозном состоянии, даже если начнется пожар, – ответила она. – Но бывают исключения. Правда, это случается только с людьми Извне, вроде вас. Подчеркиваю: сбои происходят в одном случае на миллион. Если вы пробудитесь в самом начале процесса, то у вас останется смутное воспоминание о другой жизни. А обычно оно угасает. А если это случится в более поздней фазе, у вас возникнет своего рода шизофрения. Но это тоже пройдет, и доминантная информация возобладает. А вот если процесс пройдет наполовину, то в каждом из двух тел возникнут две личности. В коре головного мозга достаточно свободного места, и новая информация постепенно займет неиспользованные участки. Получится либо полностью раздвоенная личность – два сознания в одном теле, либо обе личности объединятся в одну. И учтите – это произойдет с обоими телами! Не волнуйтесь, таких случаев не насчитывается и двух десятков. Очень трудно и опасно, так что желающих нет.
Я кивнул. Что ж, пока все складывается неплохо. А она уже отвечала женщине, сидевшей сзади.
– Что происходит, – спросила та, – когда обмен проделали с кем-то, чья квалификация социально значима? Например, если ваш доктор получит сознание дворника?
– С этой проблемой давно справились, – ответила Керар. – Ведь слабые сигналы нашего мозга, управляющие памятью, уникальны для каждого индивидуума. У нас есть чувствительные устройства, способные считать и записать эту электрическую "подпись". Перед тем как вы уйдете отсюда, мы снимем «отпечатки» ваших сигналов и занесем в их главный компьютер планеты. Их всегда можно списать оттуда снова. Благодаря этому, например, здесь нет денег. Вам переводят энные суммы непосредственно на ваш компьютерный счет. Каждый раз, когда вы делаете покупку, ваш «отпечаток» сверяют с удостоверением личности. Как видите, практически невозможно выдать себя за другого, поскольку считается преступлением задержать сообщение о смене тела, если она произошла, более чем на восемь часов. Хотя, по утверждению Конфедерации, наше общество создано преступниками, – добавила она, помолчав, – Цербер – самая свободная от преступности планета.
Я заметил, что эта фраза обеспокоила некоторых из присутствующих, впрочем, и меня тоже… Видимо, это самое тоталитарное общество из когда-либо существовавших. И не потому, что преступления невозможны. В системе почти нет брешей, а неизбежный смертный приговор за что-нибудь здесь еще страшнее, поскольку существует возможность жить вечно.
Где же старики? – недоумевал я. А если их нет, откуда берутся новые тела?
После обеда с каждым из нас поговорили и понемногу испытали; некоторые тесты были мне знакомы. Поскольку они знали о Квин Занг не больше моего, я фантазировал без зазрения совести. Но вот испытание личности было гораздо труднее. Я много месяцев учился обходить подобные вещи и преподносить нужную мне версию и почти не сомневался, что это мне удалось.
Потом с нас сделали голографические снимки, сняли отпечатки пальцев и рисунки сетчатки и, наконец, подсоединили к большой машине, приемная часть которой выглядела как шлем пилота-испытателя. Это и было устройство для записи «отпечатков» личности. Результаты измерений мелькали на экране компьютера.
Аппарат не вызывал никаких ощущений, и было невозможно догадаться, как он работал, а меня это весьма интересовало. Пока мне не удастся обмануть или испортить эту систему, власти легко проследят всю мою жизнь вплоть до мелочей.
Вечером принесли койки. Видимо, нам предстояло пробыть здесь несколько дней, пока микроорганизмы Вардена не «акклиматизируются» в нас, а наши инструкторы не решат, что с нами делать. Нас также снабдили книгами по основам планетной организации. Сухое, но интересное чтиво, содержащее массу подробностей о социальном и экономическом устройстве.
Каждый из сотен городков имел свою администрацию, глава которой становился Председателем местного совета корпораций и частных акционерных компаний. Система функционирует довольно просто: компании одного типа, например сталелитейные, объединяются в синдикат, возглавляемый правительственным специалистом. Выясняются потребности государственного и частного секторов, и каждой компании выделяется доля заказа, гарантирующая занятость и доход, предел которого также устанавливаются синдикатом и правительственным уполномоченным – нечто вроде министра тяжелой промышленности. Корпорация, которая заметно повысит свою производительность и таким образом увеличит прибыль, получит в следующем квартале большую долю заказов.
Тем не менее эта командная экономика поощряла прогресс, а независимые предприниматели существовали только в розничной торговле. Все оптовые цены фиксировались государством, а поскольку деньги не переходили из рук в руки и даже простейшие закупки делались через электронные системы, не существовало ни секретных банковских счетов, ни тайных накоплений, ни даже крупного бартера.
…Мило и аккуратно. Неудивительно, что преступлений так мало.
С точки зрения индивида, человек был вольнонаемным. Но, поскольку всем заправляло государство, не стоило ссориться с синдикатом, чтобы не оказаться без работы. Тем более что безработный через три месяца считался преступником.
Все сведения о человеке записывались в программируемый микрокристалл и автоматически исправлялись при обмене телами. Сокрытие обмена каралось заключением в плохое тело и пожизненной ссылкой на "общественные работы" под лучи прекрасного Момрата.
Когда я на следующий день поинтересовался у хозяев, каким образом это делается, мне ответили, что некоторые люди путем полной концентрации и напряжения воли блокируют микроорганизмы Вардена от необходимого для обмена контакта. Эти люди, называемые судьями, состоят на государственной службе; их задача – привести приговор в исполнение. Вот такие Высшие судьи совместными усилиями и проводят насильственный обмен…
Вот в чем все дело! Старые, изношенные тела имелись всегда, а значит, можно наградить «своего» человека новым молодым телом, а правонарушителя сослать на газовый гигант.
Здесь нет физического насилия, сказали мне. Только технологические преступления. Это лучше.
На четвертый день наши раздражение и усталость достигли предела. Нам уже все успели рассказать, и стало ясно, что держат нас здесь по причинам, которые нам не открывают. Для меня это становилось просто опасным, потому что некоторые мои «попутчики» уже вступили в интимные отношения, и меня постоянно домогались сразу двое. У меня не было никакого желания заниматься любовью, во всяком случае, в этом теле, и ситуация становилась щекотливой. Я хотел как можно скорее попасть в новый мир.
Я хотел блеснуть способностями в математике и вычислительной технике – это не только соответствовало моей легенде, но и давало шансы для продвижения по службе и выяснения обстановки. И я хорошо знал допотопные компьютеры, которые были здесь в ходу.
Когда четвертый день подошел к концу, стало ясно, чего мы ждали. Видно, нас не хотели выпускать, пока мы не испытаем на своей шкуре всех прелестей жизни в мире Вардена. Личный опыт, как выразились наши "опекающие".
Я понял! Все койки стояли рядом. Акклиматизация, вещали нам, требует трех-четырех дней. Значит, они ждут утра, и мы проснемся в других телах!
Передо мной возникла дилемма. Если ради обретения свободы придется поменяться, я бы предпочел мужскую внешность, но, увы, я спал ("спала…") по соседству с женщиной, вдалеке от мужчин. И хватит ли у меня опыта и смелости, чтобы рискнуть? Надо было решиться.
Я тщательно выбрал мужчину подходящего возраста и физического состояния. Мой кандидат. Хал Браска, застенчивый, мягкий человек; он не приставал ко мне. "Дома", в нашей бывшей жизни, он промышлял тем, что с помощью компьютеров утаивал небольшие суммы из бюджета планеты и переводил их в банки на дальних рубежах. Он даже гордился этим и не стеснялся рассказывать о своем достижении. И, разумеется, его накопления привлекли внимание полиции безопасности. Страстью Браска были машины, а не искусство заметать следы; деньги как таковые оставляли его равнодушным. Он действовал как бы для развлечения. "Я ведь никому не приносил вреда, – объяснял он, – обманывая Конфедерацию".
Мне понравился Браска, но этой ночью дальше рук и прикосновений дело у нас не зашло. Оставалось надеяться, что, став женщиной, он откроет для себя новые возможности…
Мы спали почти рядом, моя койка стояла у стены. Я уснул с надеждой, что все произойдет удачно и быстро.
ПРЕРЫВАНИЕ ПЕРЕДАЧИ ДАННЫХ. ПОСКОЛЬКУ ОБЪЕКТ ПОКИНУЛ ПРЕЖНЕЕ ТЕЛО, СВЯЗЬ ЧЕРЕЗ ОРГАНИЧЕСКИЙ ПЕРЕДАТЧИК НАРУШЕНА. ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДОКЛАДЫ СЧИТЫВАЕМ С ПРИМЕНЕНИЕМ ГЛУБОКИХ ПОДСОЗНАТЕЛЬНЫХ ГИПНОТИЧЕСКИХ КОМАНД. МЕСТНЫЕ АГЕНТЫ В НАШЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ. ОБЪЕКТУ НЕИЗВЕСТНО, ЧТО ОН ДЕЙСТВУЕТ ПО ПРИНУЖДЕНИЮ, И О СЧИТЫВАНИИ.
Глава 4
УСТРОЙСТВО НА НОВОМ МЕСТЕ
За исключением четверых все мы поменялись телами в эту ночь… Мне повезло – я снова стал молодым мужчиной стандарта Конфедерации, а Браска отнесся к обмену без удовольствия. Нас быстро разделили, дабы уменьшить потрясение, заверив, что опытные психологи помогут тем, кому это потребуется.
Они снова нас исследовали, чтобы определить, не испытывает ли кто-нибудь глубокий стресс, скрывая это. Я прошел пробу с легкостью и был в восторге – моя первая тщательно спланированная операция удалась.
Еще я обнаружил, что двое самых противных мужчин обменялись телами с женщинами. Этакая лирическая справедливость; пусть испытают на собственной шкуре, какими мерзавцами бывают мужчины, глядишь, когда-нибудь и станут скромнее.
Каждому дали небольшое удостоверение личности. Объяснили, что оно действует в любом считывающем устройстве, в магазинах, даже при отпирании дверей – только сначала надо набрать номер Бюро Местонахождения Личности и сообщить номер щели.
Имя и компьютерный код Браски просто стерли с маленького кристалла и заменили на мои. На аппарате, читающем характеристики мозга, убедились, что все работает, как надо. И я наконец получил назначение.
– Компьютерная корпорация Тукера в Медламе нуждается в программистах, – сообщили мне. – Ваша квалификация их устраивает. Государство выделяет вам кредит в двести денежных единиц. Этого хватит, чтобы добраться до места и обустроиться. Это хорошая компания и хорошее место, если вам понравятся тропики.
Получив краткие напутствия и практические советы, я отбыл.
Поездка была долгой, с многочисленными остановками; несколько раз я буквально заставлял себя не задремать, чтобы не случилось беды, если заснет еще кто-нибудь. К счастью, челнок был оборудован устройством для доставки пищи и напитков – имитаций, включая церберианские варианты кофе и чая. Я воспользовался этим и хорошо закусил.
Мы прибыли в конце дня, и я тут же взял автоматическое такси до Тукера, надеясь, что еще не слишком поздно.
Место, несомненно, было впечатляющим. Остекленные окна тянулись по поверхностям вздымавшихся ввысь деревьев и между ними, образуя сказочное сооружение, – офис богатейшей компании Тукер.
Контора уже закрылась, но ночные дежурные любезно рекомендовали мне гостиницу для ночлега. Отель, занимавший огромный ствол, оказался просто роскошным. Прежде всего я набрал номер Центрального Банка, чтобы выяснить свое финансовое положение, и с облегчением узнал, что у меня еще есть 168,72 единицы.
Единственным необычным предметом в номере был выключатель у изголовья с надписью "Включите перед сном". Я попробовал и увидел, как тонкий, но очень прочный пластик с какими-то металлическими нитями внутри, выдвигается от пола до потолка, изолируя кровать.
Ясно – экран гарантирует спокойный сон без неожиданных обменов. Мне стало интересно, на каком расстоянии возможен обмен во сне, и я решил выяснить это. Портье, узнав, что я новичок, объяснил, что в отеле почти никто не пользуется экраном, здесь безопасно, хотя в отдельных случаях обмены происходили на расстоянии до двадцати метров. Я подумал, что клаустрофобия должна быть довольно частой трудностью на Цербере…
От комнатных телемониторов было мало толку – репертуар состоял из скверных программ цивилизованных миров многолетней давности и нескольких ужасных, непрофессиональных местных передач. Я все же взял распечатку местной газеты и просмотрел ее. Она смахивала на пустой провинциальный еженедельник. Необычным для меня разделом была только колонка под шапкой "Обмены". Единственный способ узнать, кто на самом деле твои друзья, подумал я.
Но самым интересным оказался раздел объявлений. Очевидно, здесь процветало производство бытовых товаров, и между ними разрешалась конкуренция. Конечно, в цивилизованных мирах такого уже нет… Впервые за время моих путешествий на дальние рубежи мне это почему-то понравилось.
Судя по объявлениям, Тукер был крупным предпринимателем, но встречались приглашения и других фирм. Независимые коммерсанты зазывали на неполный рабочий день на менее выгодных условиях. Значит, понял я, отделения Тукера работают круглосуточно.
К моему удивлению, упоминались церкви – множество мировых конфессий. Некоторые носили весьма экстравагантные названия. Также предлагалось обучение без отрыва от производства и прочее.
Я заглянул в телефонный справочник, но нигде не оказалось списка начальных школ, объявлений по уходу за детьми и прочих услуг для детей и родителей. Видимо, я еще многого не знаю об этой новой культуре.
Зато обнаружил – Медлам ведь находится в субтропиках – несколько курортов и туристических агентств, специализирующихся на заказной охоте – на каких-то борков.
Интересно, что нигде не упоминался Вагант Лару. Властитель Цербера явно держался в тени.
Рано утром я рассчитался с отелем и отправился в отдел кадров Тукера. Меня уже ждали и быстро оформили на работу. Рабочая неделя составляла тридцать восемь часов при жалованье 2,75 единицы в час, оплата могла расти по мере продвижения. Определенно я захотел сделать карьеру! Мне также сообщили, что я являюсь Личностью Класса I, то есть обладаю особыми познаниями. Класс I исполнял свои профессиональные обязанности независимо от пола. Класс II занимался своей работой вне зависимости от того, кто находился внутри тела. Существовал также Класс III – неквалифицированные рабочие, которые могли менять профессии по согласованию с работодателем, что-то вроде аварийного клапана.
Я поинтересовался, что произойдет при обмене сознаниями между лицами I и II Классов, и мне прямо ответили, что решение в этом случае принимает правительство, которое обычно привлекает судей для насильственного обратного обмена.
– Послушайте моего совета, – сказал начальник отдела кадров, – обменивайтесь только в Классе. Это проще и не вызовет проблем.
– Сомневаюсь, что буду меняться в ближайшем будущем, – заверил я его. – Если только не по своей воле.
Он кивнул:
– Будьте настороже, и вас никогда не застанут врасплох. А когда состаритесь и захотите начать все сначала – что ж, все в ваших руках. Добейтесь, чтобы они решили давать вам новое тело каждые тридцать лет. Это самое лучшее.
Я вежливо кивнул:
– Спасибо. Я запомню.
Разумеется, я не собирался застревать здесь надолго. Но мне ведь требовалось время, чтобы изучить этот мир. Терпение – одна из важнейших добродетелей, если нужно всерьез вмешаться в течение жизни.
В течение следующих четырех месяцев мне пришлось заниматься многими делами, но, по правде говоря, в основном скучной рутиной. Корпорация предоставила мне оплачиваемое жилье – комфортабельную квартиру с просторной кухней, кондиционером и другими удобствами в верхней части дерева. Скорость, с которой я помогал конструкторам усовершенствовать новые схемы, привела к тому, что мне стали поручать все более сложные и интересные задания.
Я предусмотрительно позволял начальникам приписывать себе мои заслуги, сохраняя между тем доказательства, кто вкалывал на самом деле. Они оказывались "в долгу", я становился незаменимым для тех, кто стоял выше. Конечно, это были "детские игрушки", поскольку техника на Цербере отставала на добрых десять, если не двадцать, лет. Самообучающиеся компьютеры были здесь запрещены, и в этом-то состояла истинная причина отставания Ромба Вардена – очень предусмотрительный ход со стороны Конфедерации.
Я завел друзей и быстро стал функционером, а кроме того, участвовал во всех мыслимых спортивных состязаниях. И, как правило, преуспевал, хотя никогда не мог достичь результатов «моего» прежнего тела.
Охоту на борков я, однако, пока отложил. Борки оказались чудовищными, свирепыми существами, населяющими океан. Они, казалось, состояли из одних зубов, иногда достигали таких размеров, что могли заглатывать лодки. Иногда они атаковали суда без всякой видимой причины, а временами даже пытались схватить низко летящие челноки. Одним словом, и этот "вид спорта" не вызывал у меня энтузиазма. Океан кишел и другими существами, начиная с одноклеточных белковых организмов, образующих на поверхности плавучие ковры, и кончая животными, поставляющими мясо, кожу и другое сырье.
Крылатые существа со странными именами – гики и гопы – «ведали» перекрестным опылением здешних зарослей. Кроме них, водились чудовищные крылатые хищники – циклопические существа с толстым бочкообразным брюхом, трехметровой шеей и гигантскими крыльями. В основном эти создания питались падалью и большую часть жизни проводили в воздухе.
А люди менялись телами редко, хотя несколько раз я случайно встречал кого-то "нового", который на поверку оказывался кем-то "старым". И все же в гостиных и на приемах говорили только об обменах, это слово витало в воздухе. Вам постоянно напоминали об этом, где бы вы ни были и независимо от того, какие отношения связывали вас с другими. Однако несколько тем старались обходить. Одна из них – дети, другая – возраст. Люди, которые выглядели старше сорока, встречались на Цербере редко и обычно казались нервными и подавленными.
Обмен телами покончил с сексуальными стереотипами даже в большей степени, чем в цивилизованных мирах. Когда пол так легко изменить, нелепо стремиться к "партнеру", к тому же все женщины были, по-видимому, стерилизованы. Это весьма меня заинтересовало – ведь в Конфедерации размножение тоже происходило в биоцентрах, но здесь было что-то совсем странное. Иногда я видел беременную женщину, и меня неудержимо влекло к ней.
* * *Я стал захаживать в маленький магазинчик, торговавший развлекательной электроникой и, похоже, имевший какую-то связь с внешним миром. Здесь можно было встретить таких же ссыльных, как и я, пришедших вспомнить прошлое.
Там я и повстречал однажды ее: маленькую молодую женщину, рассматривавшую новинки. Наверняка ей еще не было двадцати. Длинные красно-коричневые волосы свободно охватывала яркая лента.
Я бы и не заметил, что она беременна, если бы не Отах, владелец магазина. Я, как обычно, беседовал с ним о новых поступлениях, когда увидел ее:
– Г-мм. Симпатичная. Никогда не видел ее здесь раньше.
– Держись от нее подальше, – мрачно предупредил Отах. – Она ждет ребенка.
Я нахмурился:
– Впервые слышу здесь об этом. Я уже задумался – откуда же берутся местные жители. Так в чем же запрет?
– Беременность. Ты что, не понимаешь? Это не состояние, а занятие людей Класса II.
Наконец до меня дошло.
– Это работа? Она зарабатывает на жизнь, рожая детей?
Он кивнул:
– На Акебе их целая колония. Среди них есть такие, которые с удовольствием занимаются этим, но большинство пойдет на все, лишь бы поменяться с кем-нибудь. Эта участь пожизненная. Так что лучше держаться от них подальше!
Я усмехнулся:
– Что же они делают? Похищают души?
Он остолбенел:
– Не говори так. Некоторые ни перед чем не остановятся.
Я улыбнулся его словам, но задумался. Искусственное размножение вполне доступно при существующих на планете технологиях, если, конечно, государство готово на крупные вложения. Вместо этого они используют молодых женщин, специально отобранных генетически, и платят им за роды?
Мне казалось, что за исключением самих родов главная проблема, очевидно, – скука. Или смертельная усталость от возни с детьми.
Я никогда не думал, что материнство таит в себе нечто страшное. В некоторых мирах на границах это обыденное занятие исстари. Я захотел вникнуть в эту головоломку – сейчас мне выпала такая возможность.
Я не подошел к ней в магазине, а незаметно пошел следом, когда она вышла на улицу. Насмотревшись на витрины, она направилась в придорожное кафе и села за столик во дворе, наслаждаясь солнцем и ветерком. Как бы случайно, я остановился напротив.
– Привет! – сказал я. – Вы только что были у Отаха.
Она улыбнулась и кивнула:
– Да, я тоже вас там заметила. – Она махнула рукой. – Не хотите присоединиться?
– С удовольствием, – ответил я и сел. – Квин Занг, – представился я.
– Санда Тайн, – сообщила она. – Вы из цивилизованных миров, да? Извне?
Я кивнул:
– Как вы догадались? По моей внешности?
– Нет, акцент. У нас, в Доме Акеба, есть пара девушек Извне. Их всегда узнаешь.
– Я и не знал, что говорю с акцентом, – честно признался я и подумал, что это может помешать моим дальнейшим планам. Нужно как следует заняться этим делом. – Знаете, Отах советовал мне держаться от вас подальше. Словно вы прокаженная…
Она рассмеялась; милый, мелодичный смех приятно сочетался с ее низким голосом.
– Я знаю, – сказала она и еще сильнее понизила голос:
– Держись от нее подальше. Она делает детей!
Я засмеялся – пародия получилась точной.
– Именно так. Может быть, я наивен, но что в этом ужасного? Если бы кто-то не занимался этим раньше, нас бы здесь не было.
Она вздохнула, и, похоже, веселость ее улетучилась.
– Не сказать, что это плохо, но и хорошего мало. У нас действительно почти неограниченный счет и живем мы припеваючи. Дом Акеба похож на первоклассный отель, но когда-то все это надоедает. Некоторых забирают туда маленькими девочками, но большинство соглашается, когда приходит время. В четырнадцать лет они ставят девочку перед выбором: стерилизация или материнство, и дурочки вроде меня выбирают последнее. Поначалу все это доставляет большое удовольствие, но после нескольких родов ужасно выматывает. Ведь я почти все время не в форме, ограничена в еде, напитках и даже в поступках. Сплошные запреты. Отсюда нельзя уйти, как с любой другой работы. Застреваешь навсегда, и, когда видишь своих сверстниц, чего-то добившихся в жизни, кажется, что твоя жизнь прожита напрасно.
– Вы довольно откровенны с незнакомым человеком, заметил я.
Она пожала плечами:
– Почему бы и нет?
Я не нашелся, что ответить:
– Отчего же существует табу на разговоры о детях?
Она посмотрела с удивлением:
– Вы здесь совсем недавно, да? Черт побери, подумайте сами. Вы когда-нибудь видели здесь стариков?
– Нет. Я полагаю, они доживают свой век где-нибудь на рудниках.
Она кивнула:
– Правильно. А откуда берутся новые тела? Многие – от нас. Большую часть детей забирают сразу после года – душераздирающее зрелище – и отправляют в государственные детские центры. Рожаем их, нянчим – и забываем. Некоторые привыкают, а кто-то заболевает или просто больше не может… Однако же выбора нет, и мы обречены заниматься этим, пока не запретят доктора. Тогда, если женщина хорошо исполняла свои обязанности, она получает новое молодое тело и свой кусок пирога.