Мне нужен герой! I NEED A HERO!

Глава 12 Вероника

Сегодня был день, отмеченный печатью "особого". По крайней мере, я слышала эту мантру раз в десятый от подруги, оккупировавшей мою кровать и разложившей вокруг себя арсенал моей косметики. Лиля, словно наэлектризованная, не могла усидеть на месте, покачиваясь в такт треку Nessa Barrett — Dying on the Inside, кричащему из телевизора, отчего выведение идеальных стрелок превращалось в подобие акробатического этюда.

— Так что он ответил?

— Я же тебе сто раз повторяла, — отозвалась я, прислонившись к кухонной тумбе, пока в духовке томилось мясо в винном соусе, источая дразнящие ароматы.

— Скажи еще раз! — взмолилась Лиля.

— "Я не против", — театрально процитировала я скупой ответ Глеба, и лицо подруги расцвело, словно майская роза.

— Начало положено! Главное, согласился, а дальше в ход пойдут мои женские чары, и через пару недель мы будем гулять за ручку, как влюбленные голубки!

Я отвернулась, проверяя мясо. Мне искренне не была понятна внезапная одержимость Лили этим парнем. Они не провели вместе и десяти минут, а все, что она успела в нем разглядеть, — это привлекательная внешность. Она понятия не имела о его характере, предпочтениях, вкусах и жизненных ценностях.

— А вдруг он тебе разонравится при общении? Что, если у вас не найдется ничего общего? — спросила я, прервав ее пение.

— Интересы всегда можно создать общие, да и я видела, как он общается с тобой — учтиво и вежливо.

— Потому что он работает на моего отца, — укоризненно ответила я.

— Я разберусь. Но если что-то пойдет не так, я всегда могу уйти, — заявила Лиля, спрыгнув с кровати и поправляя капроновые колготки.

В ее облике сквозила дерзость и смертельная уверенность в себе. "Бедный Глеб", — подумала я. Даже если он в чем-то не угодит ей, у него не будет ни единого шанса. Она сразит его наповал.

Сегодня ее выбор пал на черную плиссированную юбку в сочетании с черными колготками и бордовым лонгсливом с кокетливым вырезом в зоне декольте. Образ завершали замшевые ботфорты на небольшом каблучке. Покрутившись перед зеркалом, она щедро оросила себя моими духами и, послав мне воздушный поцелуй, упорхнула на свидание, оставив меня наедине со своими размышлениями.

А может, в этой симпатии и не нужна логика? Вдруг это и есть та самая любовь с первого взгляда?

Духовка и телевизор умолкли, и я принялась сервировать небольшой столик, уютно вписанный в барную стойку. Сегодня отец обещал заехать, а это означало неминуемую встречу с неловкими вопросами. Еда — вот лучшее средство заставить его молчать. И мне спокойнее, и родитель сыт.

Ароматы свежей зелени, вина и сочного, хорошо прожаренного мяса окутали студию, пробуждая голодный рокот в животе. Едва положив последний прибор, я услышала звонок в дверь. Пунктуален, как всегда. Отец выработал эту привычку, отточенную бесчисленными собраниями и встречами. Распахнув дверь, я увидела высокого, статного мужчину, тронутого легкой сединой у висков. "Постарел", — промелькнуло в голове. Последний раз мы виделись четыре месяца назад, на моем выпускном, но казалось, что прошла целая вечность. В руках он сжимал внушительную стопку больших бумажных пакетов.

— Папа! — я бросилась его обнимать.

— Привет, дочь, — сказал он, пытаясь ответить на мое крепкое объятие, но груз привезенных "даров" ему мешал.

Освободив одну его руку, я подхватила три пакета и внесла их в квартиру, пропуская отца внутрь. Он, лихо сбросив лакированные черные туфли и поставив покупки на пол, прошествовал в середину комнаты и с довольным видом окинул взглядом мое жилище.

— Ну, молодец, глянь, как красиво все обустроила! Не на том факультете учишься, — засмеялся он, вызвав лишь мой закатившийся взгляд.

Разговор о моей "предрасположенности" к дизайну интерьера отец заводил не впервые. Он видел мой вкус, чутье и чувство гармонии, но дело было не только в этом. Я могла бы стать его партнером, оформляя квартиры в его строящихся домах для состоятельных клиентов. Работа в паре, горы денег и бесконечные придирки в случае малейшего промаха — вот что я услышала от мамы в ответ на его попытки уговорить меня перевестись в другой институт. Не желая снова поднимать эту тему, я сразу усадила отца за стол, где его уже ждала тарелка с аппетитным стейком.

— Надеюсь, не хуже, чем в ресторане, где ты обедаешь, — сказала я, усаживаясь напротив.

— Да разве у тебя может быть невкусно? — засмеялся он, отрезая сочный кусок мяса. — У тебя ко всему талант! Даже готовишь не хуже шеф-поваров. Вот какую замечательную дочь мы воспитали! — с гордостью произнес отец.

— Как работа? И, кстати, где Михаил Дмитриевич? — спросила я, вдруг вспомнив о старом отцовском друге и его бессменном помощнике.

Отец, методично разрезая сочный стейк на аккуратные кусочки, ответил:

— На работе все идет своим чередом. Есть интересный заказ на строительство целого пассажа в центре города. Сейчас решаем, браться за него или нет. А у Михи жена родила, поэтому я решил дать ему бессрочный отпуск. Пусть побудет с семьей, пока ребенок не подрастет и супруге не станет полегче. А пока его заменяет молодой.

— И где ты откопал этого молодого? — поинтересовалась я, запивая ужин прохладной водой с лимоном и мятой.

— А, это Глеб, сын одного из моих партнеров. Тот попросил устроить ему что-то вроде стажировки, чтобы парень опыта набрался.

— А… понятно, — протянула я без особого энтузиазма.

Остаток вечера мы посвятили обсуждению моей учебы. Отец живо интересовался моими делами, внимательно слушал рассказы о новых друзьях. Лишь при упоминании Дани он заметно напрягся. Отец был человеком старой закалки, и ему сложно было принять его некую манерность. В его понимании мужчина должен быть как скала, а в его гардеробе не должно быть ни единой цветной вещи.

— Он хороший, правда. И, между прочим, твой подарок ему очень понравился, — сказала я, указывая на браслет Cartier на моем запястье.

— Ну… ладно, пусть, — уклончиво ответил он, на что я невольно рассмеялась, наблюдая за его растерянным видом. — Ну а нормальный парень у тебя есть?

— Пап! — возмущенно воскликнула я.

— Ну а что? Одной жить тяжело. Нужна мужская рука. Я ведь не всегда могу приехать что-то починить, а у тебя на тумбочке дверца вон разболталась.

— И как ты только все замечаешь? — улыбнулась я, доедая стейк. — Кстати, а что в пакетах?

Вытерев губы салфеткой, мужчина поднялся со стула и направился к дверям, за пакетами. С самого детства эта сцена превратилась в некую странную традицию: отец, появлявшийся в моей жизни лишь несколько раз в год, словно стремился компенсировать свое отсутствие охапками подарков, покупая все подряд, без разбора. Так, среди моих кукол Барби нет-нет да и затесывался какой-нибудь футуристический робот, чуждый этому розовому миру.

И по сей день отец продолжал одаривать меня при каждой встрече, только на смену детским игрушкам пришли элегантные украшения, роскошные платья и прочие женские радости.

Тяжелой поступью отец подошел к пакетам и водрузил их у подножия кровати, словно приглашая меня к своеобразному ритуалу. «Что же он приготовил на этот раз?» — промелькнула мысль, когда я приблизилась к нему. В ответ отец начал вытряхивать содержимое пакетов на плед, пока на нем не образовалась целая гора шелковых и кружевных тканей.

Отец лишь кивнул на это богатство, приглашая к ознакомлению, а сам присел на край кровати, машинально поправляя свой строгий синий галстук.

— Пап! Ты, наверное, скупил половину магазина, потратив целое состояние? — смущенно спросила я, разглядывая пестрящие бирками платья, на которых красовались внушительные цены.

— Теперь могу себе позволить, тем более, неизвестно, когда еще увидимся, — виновато произнес отец, опуская взгляд. Я молчала, ожидая объяснений.

— Получил выгодный контракт на строительство элитного жилого комплекса, за границей, — мужчина искал в моих глазах реакцию, но я, давно привыкшая к его отъездам, лишь слегка улыбнулась и кивнула.

— Это же прекрасно! Раз тебя приглашают за границу, значит, ты востребован, — ответила я, откладывая в сторону очередное платье, расшитое крупными золотыми пайетками.

— Да, но это может занять целый год. Как же ты будешь здесь одна?

— Пап, я уже не маленькая девочка, не стоит так переживать. Тем более, я не одна: у меня есть друзья и мама, которая обещала почаще приезжать, — объяснила я, кладя руку на плечо отца и слегка наклоняясь к нему.

— Я знаю, дочь, просто переживаю за тебя. Ты так молода и красива, не хочу, чтобы ты оставалась без защиты.

— Все хорошо, пап, — я постаралась улыбнуться как можно шире, и отец ответил мне тем же. — Интересно, куда же мне столько одежды? — засмеялась я, снова переводя разговор в шутливое русло.

— Для разбивания мужских сердец, и чтобы поскорее нашла мне зятя!

— Ну, пап! — снова возмутилась я, вызвав у отца громкий, искренний смех. Вскоре после этого он снова уехал, оставив меня наедине с горой подарков. Пока я разбирала привезенные сокровища, на телефон пришло уведомление о поступлении крупной суммы на карту с прикреплённым сообщением:

«Проведи это время в университете весело! Отец».

Глава 13 Вероника

— А потом мы пошли в океанариум, потом в кафе, потом он отвез меня домой на машине и ждал, пока я помашу ему из окна рукой, чтобы он спокойно смог уехать. Ну разве не романтично?

— Очень романтично, — в один голос с Даней протянули мы, подперев подбородки руками.

Уже полчаса мы внимали восторженному рассказу Лилии, которая пела дифирамбы Глебу, какой он замечательный.

— Я уверена, что понравилась ему, теперь жду ответных действий, — твердо заявила подруга, завязывая волосы в высокий хвост.

— Ну хоть у кого-то в личной жизни просветление, — с расстроенным голосом ответил парень, поправляя непослушные каштановые пряди.

— Ничего-ничего, мы и вам кого-нибудь подберем!

Подруга сегодня была необычайно вдохновлена, иначе и не объяснишь ее внезапный визит в университет. Она примчалась сюда лишь для того, чтобы поделиться новостями о свидании, и вовсе не планировала идти на пары. Ведь сегодня у нее «очень важная» репетиция с группой, как она выразилась. Поэтому, завершив свой бурный рассказ, Лиля закинула свой рюкзачок в форме гробика на плечо и упорхнула из столовой, оставив нас с Даней наедине.

— Меня тошнит, — призналась я, чувствуя неприятное скручивание в животе.

— От Глеба? — с хитрой усмешкой поинтересовался однокурсник.

— От запаха.

Удивительно, но в университетской столовой пахло хуже, чем в моей школьной, а ведь это заведение славилось на весь город. Как можно здесь находиться, не говоря уже о том, чтобы есть? Теперь понятно, почему такие низкие цены, а тарелка супа стоит всего тридцать рублей. «С заботой о студентах», — вспомнила я цитату ректора, сказанную им в каком-то контексте, когда он принимал мои документы на поступление.

Что ж, день обещал быть тяжелым: четыре пары не самых интересных лекций по не самым интересным и относящимся к психологии предметам. Зачем психологу нужно изучать историю? Я не знала и, если честно, не хотела знать, но ничего не оставалось, кроме того, как смиренно терпеть и слушать скучные лекции преподавателя, чтобы показать, что я прилежная студентка ради автоматического зачета.

Пока я, прикованная к последнему столу в конце аудитории, сверлила взглядом неподвижные стрелки часов над доской, Даня, обреченно вздыхая, листал фотографии в Tinder. Неугомонный эстет, он отбраковывал кандидаток по малейшей детали в одежде, словно археолог, отсеивающий пустые породы. Я тоже вздыхала, но не от томительного ожидания конца пары, а от нерешенного вопроса.

В перерывах между лекциями я пыталась перехватить Марка Викторовича, чтобы обсудить это… эту досадную неловкость, но, как назло, то ли его не было в университете, то ли он благополучно от меня ускользал.

— Все свободны!

Слова прозвучали как долгожданный приказ, словно спуская с цепи голодных псов. Студенты, на ходу запихивая тетради в сумки, ринулись к выходу.

— Никусик, до завтра, — чмокнув меня в щечку, Даня убежал домой, где, со слов его соседа по квартире, с которым он ее снимал напополам по объявлению, сорвало кран.

Как-то друг мне рассказывал о нем, ну как рассказывал, двумя словами охарактеризовал квартиранта: «Типичный ботаник». Но, видимо, он не настолько был умным, раз не знал, как починить кран самому, и поэтому Даня поспешил к нему на помощь.

Все разбежались по своим делам, а я медленным шагом брела по улице между домами с мыслью: «Может, мне найти хобби?». Хотя я уже давно подумывала о том, чтобы купить большую картину по номерам и, раскрасив ее, украсить свою небольшую студию, и пока у меня было достаточно времени перед сессией, я решила не затягивать это дело.

По пути в канцелярский магазин меня настиг звонок мамы. Её голос звенел восторгом, когда она рассказывала о стремительном преображении её будущего салона. Она растворилась в этом проекте, отдавая ему всю свою энергию и страсть, мечтая, чтобы её творение стало известно не только в тесных рамках родного города, но и далеко за его пределами. Казалось, у всех вокруг жизнь била ключом, все были в неустанном движении, и лишь я, словно заколдованная, топталась на месте, и в прямом, и в переносном смысле. Пока мама, жадно ловя мои советы о ключевом цвете интерьера, металась в творческих муках выбора, я разрывалась между двумя полотнами: «Красные розы в огне» и «Лунная соната над морем». Вторая победила. Видимо, сама натура моя была ближе к спокойной созерцательности, нежели к яростному пламени страстей. Пока продавец бережно упаковывал мой огромный холст, мама, попрощавшись и извинившись, что в следующем месяце не приедет, отключила звонок, а я, вооружившись внушительной покупкой, зашагала домой по вечерним проспектам незнакомого города.

Вечер мой прошел в стиле классической одинокой холостячки: я зарылась в кровать под теплым пледом, обложившись пачкой чипсов, и отдалась просмотру низкопробного фильма ужасов, транслируемого по телевизору. Завтрашний день я ждала с особенным нетерпением. Решив больше не допустить ситуации, когда моего преподавателя увели прямо из-под носа после пары, я задумала подкараулить его у университета. Чтобы уж наверняка, без шансов на отступление! Все гениальное просто! Пока я мысленно потирала руки, предвкушая, как он будет сыпать извинениями, телефон взорвался звуком входящего сообщения.

В групповом чате красовалось фото от Лили: два огромных ведра с попкорном, водруженные на столе, сопровождались лаконичной подписью и интригующим смайликом – «С Глебом».

Кажется, у них все налаживается. Хоть я до сих пор и удивлена всему происходящему. Как бы быстро все это не закончилось, также как началось. Но я была искренне рада за подругу.

Вслед за Лилей прилетела фотография ведер с водой и тряпок, где Даня оставил комментарий: «Очкарик не знал, как перекрыть стояк, я в шоке». Да уж, веселый вечерок выдался у парня, ничего не скажешь. Я решила не отставать. Сфотографировав пачку чипсов на фоне какого-то чудовища с экрана телевизора, я отправила в чат, подписав «Морально разлагаюсь», на что друг тут же отреагировал смеющимся смайликом.

На город опустилась ночь, а это значит, что новый день непременно принесет что-то новое и непременно хорошее. Ну правда же?

На удивление, я быстро проснулась от звона будильника, даже не попытавшись выторговать у утра лишние двадцать минут сна. Университет гостеприимно распахивал свои двери в семь, и я должна была быть там в это время, ни минутой позже. Узнав расписание, я запомнила, что первая пара у Марка Викторовича была у второго курса. Она начиналась в восемь, а значит, он непременно приедет заранее. И я должна его перехватить. Однако вид за окном омрачил мое предвкушение.

Стена ливня обрушилась на город. Но это не сломило моего боевого духа. Белая дутая куртка, словно облачко, черные ботинки и верный прозрачный зонт — и вот я уже не боялась ледяных брызг, готовая к решительному шагу.

Ради этой цели я не пожалела денег на такси: в такую рань автобусы наверняка будут забиты под завязку, а поездка на крыше с каждой остановкой не входила в мои планы. И вот я стою неподалеку от главных ворот, чувствуя, как холодные капли с зонта, предательски стекают на куртку, и наблюдаю, как черный Ford въезжает на парковку.

Она располагалась прямо напротив университета. Преподаватель припарковался, развернув машину лицом к зданию, и я уже могла видеть его недовольное выражение. Кажется, он даже выругался сквозь зубы, если я правильно прочитала по губам. Злорадная улыбка тронула мои губы.

Мужчина торопливо выскочил из машины, сжимая в руке черную кожаную сумку. Его тщательно уложенные волосы мгновенно намокли и покорно прилипли ко лбу. Без зонта он почти бегом бросился к спасительным дверям университета. Перебегая дорогу, он тщетно пытался укрыть голову под полой пальто, глядя под ноги. Я сделала пару шагов навстречу и едва не заставила преподавателя врезаться в меня, чуть не сбив с ног.

— Доброе утро, Марк Викторович, — с лучезарной улыбкой я смотрела на него снизу-вверх, пока он пытался понять, что происходит. Решив не терять ни секунды, я перешла в наступление. — Мне нужно с вами срочно поговорить.

Хватило минуты, чтобы пальто преподавателя промокло насквозь. Но он, видимо, решил, что его еще можно спасти, приблизился и встал ко мне под зонт, сократив дистанцию до минимума. Теперь я в замешательстве пыталась понять, что происходит, передавая инициативу сопернику.

— Благоволина, — со злостью он прошипел мою фамилию, переминаясь с ноги на ногу под жалким подобием зонта, который лишь отсрочивал неминуемое намокание. — Что такого стряслось, что об этом нужно разговаривать на улице в такую погоду?

Он попытался прошмыгнуть под защиту университетских стен, но я преградила путь, встав стеной и ловя в его взгляде растерянность.