Я – дочь Кощея, или Женихи, вы попали!

– Сбежала?! – рявкнул на весь тронный зал Кощей Бессмертный, вынуждая собравшихся гостей и женихов отшатнуться как можно дальше от тронов.

– Я не знаю, Ваше Темнейшество… – пролепетал Привратник. – Комната пуста, на столе листок… вот, – слуга дрожащей рукой протянул своему хозяину записку.

Ознакомившись с посланием, Кощей передал его Елене, дожидаясь, пока и жена прочитает.

Записка была весьма проста и лаконична:

«Мам, пап, я вас очень люблю, но ни за одного из этих… в общем, пока вы не забудете об идее отдать меня за кого-нибудь из них – домой я не вернусь!».

– Как я её понимаю, – тихо вздохнула супруга Кощея, возвращая записку и лениво осматривая выстроившихся перед троном женихов.

Сын водяного был хорош почти всем… если бы не спал с пиявками. Но, как говорится, о вкусах не спорят. А вот мокрое пятно, уверено превращающееся в лужу под ногами молодого мужчины, очень смущало Её Темнейшество. С таким клеёнку в кровать подкладывать нужно… и зачем Кирьяне лишние хлопоты?

Второй и третий женихи были похожи, как родные братья, хоть и являлись друг другу двоюродными. Внуки Сокола. При взгляде на них, Елена лишь едва заметно покачала головой. Нет, с такими, как они, хорошо дружить. Для брака… просто не подходят. От своих отцов – Финиста и Соловья, эти молодые люди унаследовали не только светлые шевелюры, но и сквознячок в головах…

Четвёртый жених был зеленоватого оттенка. Пусть так и положено для леших, но Елена сомневалась, что столь экзотичный кавалер понравится её дочери. Да и зелёный цвет не был любимым у Киры.

– Смотрины отменяются? – робко подал голос один из женихов, вызвав смешок у Елены.

Низенький, с брюшком… так сразу и не скажешь, что перед тобой сын богатыря! В мать пошёл, что ли…

– Нет! – зло ответил ему Кощей, вызвав смешок у своей супруги.

– Женихи, – произнесла Елена, поднимаясь со своего трона и выжидая несколько секунд, пока все претенденты на руку её старшей дочери сконцентрируют своё внимание на ней. – В связи с непредвиденными обстоятельствами…

– Меняются условия смотрин, – перебил её Кощей, тоже поднимаясь на ноги. – Тот из вас, кто первым найдёт Кирьяну и уговорит её вернуться домой – тот и станет мужем нашей дочери.

– Коша, ты в своём уме? – приподняла бровь Елена, повернувшись на своего супруга.

– Кому-то что-то не ясно? – Бессмертный обвёл взглядом тут же закивавших головами женихов. – Тогда чего вы ждёте?

– Ты точно сошёл с ума, – медленно произнесла Елена, наблюдая, как все собравшиеся покидают тронный зал.

Очень быстро покидают, на её взгляд. Некоторые даже бегом!

– Скажи мне, любимая, – когда никого в зале не осталось, Кощей подошёл к Елене, заглядывая в её глаза. Невинные-невинные глаза, стоит отметить, что уже наводило мужчину на некоторые мысли. – Наша дочь сбежала, а ты так подозрительно спокойна. С чего бы это?

– Никак не могу отойти от шока, любимый, – Елена вернулась к трону, пафосно опустившись в него.

– Угу, – усмехнулся Бессмертный, наблюдая, как его жена, приложила к груди руку, при этом пытаясь сохранить на лице обеспокоенное выражение.

Шумно выдохнув, Кощей опустился прямо на пол у трона своей жены:

– Я перегнул, да?

– Немного, – губы Елены тронула лёгкая улыбка.

Запустив руку в волосы мужа, она мягко помассировала ему голову, вспоминая, сколько раз за последний месяц она успокаивала то его, то Кирьяну. Их обоих она прекрасно понимала. Коша переживал за дочь, что унаследовала его силы, которые в любой момент могли выйти из-под контроля. Такова суть тьмы, которой владеют все Бессмертные. Наступает момент, когда силу нужно разделить с тем, кого любишь и кому веришь даже больше чем себе. У каждого Кощея для этого есть предначертанное ему «сердце», коим однажды и стала Елена для своего мужа. А вот Кирьяна… с ней дело обстояло сложнее.

У Кощеев никогда не рождались девочки. И, если вначале Елена ехидничала, радуясь дочери, то потом пришло осознание будущих проблем. Они даже к Алатырь-камню с Кощеем ходили, чтобы просить совета. И только время зря потратили, как и нервы…

Елена зябко передёрнула плечами, вспомнив как в ответ на вопрос про будущее их дочери, Алатырь показал лишь тьму и пробирающий до костей холод. Саму же Кирьяну, когда пришло время, Алатырь и вовсе к себе не подпустил.

Но что Елена, что сам Кощей – оба отказывались верить, что у их дочери нет будущего. А ведь именно это и обозначил дурацкий камень…

– Куда она хоть убежала, скажешь? – практически мурча от ласки Елены, решил уточнить Кощей, отрывая её от тревожных воспоминаний.

– Не скажу, – улыбнулась она, наклонившись и поцеловав мужа в кончик носа. – Я и сама не знаю.

– И так спокойно об этом говоришь? – Кощей решил заполучить ещё один поцелуй, и не такой невинный, как только что полученный, но Елена игриво отстранилась от него.

– Во-первых, наша дочь практически бессмертна, – начала она перечислять причины своего спокойствия. – Во-вторых, с ней Клава. В-третьих, она под…

– Под присмотром? – перебил Кощей супругу, ловко стащив её с трона и усадив себе на колени.

– Коварный, – шутливо протянула Елена, закинув руки на шею любимого. – Да, она под присмотром.

– Ты всю живность за ней отправила? – рассмеялся Бессмертный, заметив, как супруга отвела глаза в сторону.

– Ну, не совсем всю, – ответила она, мысленно прикидывая, а не переборщила ли.

С Кирьяны не должны были спускать глаз волки Серого, несколько знакомых соколов, парочка прислужниц в обличии воронов, увлёкшийся в последнее время спортом Баюн… Помпошу и остальных паучков Елена просить не стала, всё же, гигантские пауки – это не совсем то, что подходит для незаметной слежки.

– А вот женихов ты зря за ней отправил, – вспомнила Елена, увернувшись от очередного поцелуя и смотря на мужа с укором. – Да ещё и с таким условием…

– А что не так с условием? – улыбнулся Бессмертный.

– Ты сказал, что выдашь Кирьяну замуж за того, кто её вернёт домой, – напомнила Елена.

– Я сказал за того, кто уговорит её вернуться домой, – поправил он слова любимой. – Родная, я всё понимаю, но… Кире нужно выйти замуж. Ради её же безопасности. Может она вне стен замка сможет проникнуться кем-то из этих… молодцев.

– Видишь, ты сам в это не веришь, – грустно ответила Елена. – Кош, возможно это и глупо, но я хочу, чтобы Кирьяна вышла замуж по любви, а не ради долга. Да и потом… вот кому из этих молодых людей можно доверить Кладенец? Да никому!

– Да, она так же сказала, – Кощей поморщился, вспомнив, как вопила меч, когда впервые ознакомилась со списком кандидатов на руку и сердце её «умной девочки». – Но иногда выбора просто нет, родная. Поверь, выбросы силы… это страшно, Елена.

– Да, я помню, – хмыкнула супруга, освобождаясь от объятий и поднимаясь на ноги. – Ты вообще на Лебеди хотел жениться.

– Но не женился же, – рассмеялся Кощей, вспомнив свой отбор, на котором выбирал невесту. – Меня другая девушка покорила! Сначала умением орудовать с прялкой, а потом и едой… А как она искала лесовиков!

Елена грустно улыбнулась, вспомнив, как попала в этот мир, как претворялась Василисой Прекрасной…

И как потом Коша ей рассказывал, что влюбился в неё в тот самый миг, когда впервые увидел грустную светловолосую девушку в доме у Яги.

– Я хочу, чтобы однажды с мужем, наша дочь так же шутила, вспоминая прошлое. А не смотрела на него, думая, что выбора у неё всё равно не было, – тихо произнесла Елена. – Кто знает, может у Кирьяны получится найти своё счастье, несмотря ни на что.

– Кто знает, – прошептал Кощей, наблюдая, как Елена покидает тронный зал.

Бессмертному и самому хотелось счастья для своей дочери. Вдруг, Алатырь ошибся, или вовсе, они не верно истолковали то, что он хотел им сказать?

1

– Так и будешь круги наматывать? – поинтересовался у меня Горыныч, а точнее, правая его голова.

– Пусть наматывает, – шикнула на неё центральная. – Смотрины сегодня! Может Кирьяне так легче настроиться!

– Настроиться! – передразнила центральную голову левая. – На что? В рот женихам надо смотреть! В рот! А не настраиваться по часу. Подошла, рот открыла… да как можно шире!

– Это верно, – закивала левая. – Иначе зубы нормально не рассмотреть.

– Зубы? – я даже остановилась, перестав метаться по пещере, удивлённо смотря на крылатого трёхглавого ящера. – Зачем мне их зубы?

Я просто смотреть на женихов не хотела, не говоря уже о том, чтобы в рот им заглядывать! Но фраза Горыныча не могла не заинтриговать.

– У мужа должны быть здоровые крепкие зубы.

– Муж должен уметь орехи грецкие ими разгрызать.

– Тогда и счастье в доме будет.

– Орехи? – переспросила я, после уверенно выданных мне пояснений от голов Горыныча. – И в чём связь между орехами и счастьем в доме?

Горыныч растерялся от моего вопроса и, казалось, даже немного смутился. Головы растерянно переглядывались между собой, едва слышно переговариваясь друг с другом:

– Разве можем мы девице такие вещи говорить?

– С ней вообще мать должна была на эту тему говорить, а не мы!

– Может Елена постеснялась! Мать всё же… неловко!

– А нам что? Ловко?!

– А мы вообще Горыныч, так что…

– Кирьяна, – взяла удар на себя центральная голова, тщательно подбирая слова для ответа: – Видишь ли в чём тут дело. Орехи очень полезны для здоровья, а особенно для мужского. А особенно – с мёдом! Поэтому, хорошие зубы жениха – это залог…

– Для мужицкой силушки полезно! – не выдержала левая голова Горыныча, дополнив ответ и вызвав у меня смешок. – Беззубый муж орехи грызть не будет!

– От того и здоровым быть не сможет! – поддакнула ей правая голова, пока я усиленно боролась с душившим меня смехом. – Да и вообще, мать твоя тоже по зубам Кощея выбирала!

– Я ей в этом помогал! – хором закончили головы.

– Спасибо за совет, – пряча улыбку, поблагодарила я Горыныча. – Я его учту.

Истории о том, как моя мама проходила отбор невест у Кощея, я слышала, и не раз. Правда, без ореховых подробностей… но оно и понятно! В любом случае им было проще. У каждого Бессмертного есть его «сердце». Истинная любовь, которой нельзя противостоять. Папиным сердцем стала мама, хоть он и не сразу это понял. Так было и у моего деда, и у его деда... Скорее всего, своё «сердце» будет в будущем и у младшего брата. Вот только у меня нет. У Кощеев никогда не рождались девочки. До меня.

И вот это стало проблемой номер один. Силу Бессмертных я унаследовала, со всей её мощью и вытекающими последствиями. А именно – в какой-то момент сила становилась неуправляемой, выплёскивая тьму на мир и вредя не только ему, но и своему носителю. Силы было просто слишком много для одного человека. Обычно, в этот период жизни Бессмертного он и находил своё «сердце», разделяя силу на двоих и продолжая жить припеваючи. Но, как стало понятно, истинной любви у меня нет и не будет. Со мной даже Алатырь-камень отказался разговаривать, просто не подпустив к себе. Чего, к слову, раньше ни с кем и никогда не случалось.

И тут возникала проблема номер два. Любовь мне не светит, а силу разделить с кем-то нужно. Поэтому папочка устроил мне сегодня смотрины, на которые я не приду.

Со списком кандидатов на мои руки, ноги, сердце и мордашку я ознакомилась, и единственное, что я могу сказать, это: «фу».

Не спорю, внуки Сокола по-настоящему прекрасны. И с ними даже весело. Но… выходить за одного из них? Спасибо, воздержусь.

Сын Ильи Муромца – добряк, каких поискать. А так же – простак. Да и габаритами больше напоминает шарик с огромными преданными глазами цвета лазури… И что мне с таким делать остаток жизни?

Про сыновей Лешего и Водяного даже говорить не хочется – один за собой повсюду влажный след оставляет, второй вообще зелёный!

Как с такими жить?!

– Смотрите, опять бродить по пещере начала, – нарушила тишину и мои мысленные рассуждения центральная голова Горыныча.

– Бродить! – фыркнула, не соглашаясь с ней левая морда. – Да она почти бегает! Напугали мы девку своими орехами!

– А я говорил, мать должна с ней про мужицкую силушку разговаривать! – рыкнула правая, заставляя меня сбиться с шага. – Как Кирьяна теперь на женихов смотреть будет? Смущаться же будет!

– Смущаясь зубы нормально не рассмотреть, – подытожила центральная голова, после чего все три морды печально вздохнули.

Смущаться… мысленно хмыкнув, я продолжила своё хождение из стороны в сторону. Так думалось легче. Если бы дело было в смущении! Это было бы не проблемой.

Главная, она же третья проблема в списке, крылась в Кладенце.

Мало кто знал, что силу Бессмертные черпают из меча. Ещё меньше посвящённых в тайну того, что Кладенец имеет женское воплощение (довольно язвительное, стоит отметить!), которое видят только Кощеи и я, но сейчас не об этом. Суть в том, что Кладенец может взять в руки только тот, кому Бессмертный сам его передаст. Добровольно. Как знак любви и доверия, а так же с целью разделения своей силы. И только Кладенцом Бессмертного можно убить. Эту истину отец вкладывал в мою голову с детства. Нас можно ранить, можно мучить, можно… да много чего, на самом деле. Но именно Кладенец – наша сила и наша погибель.

И вот суть моей главной проблемы: кому из выбранных папой женихов, собравшихся сегодня в нашем замке, я могу вручить Кладенец и свою жизнь? Да никому!

Нет, в том, что убивать меня никто из них не собирается, я была уверена. Папа тщательно отбирал женихов, исключая любые несущие малейшую угрозу кандидатуры. Но всё равно… душа требовала чего-то большего, чем просто брак из необходимости. Мне хотелось… любви. Настоящей любви! И пусть Алатырь отказался указывать на моё возможное «сердце», я тешила себя надеждой, что смогу сама найти свою любовь.

Именно поэтому я сейчас мерила шагами пещеру Горыныча, а не сидела в тронном зале рядом с родителями, и гадала: а папе уже передали мою записку, или ещё нет?

Было интересно, как он отнесётся к моему побегу и что предпримет для моего возвращения обратно. Поэтому я и отправила Кладенец подсмотреть, чтобы действовать на опережение. Радовало лишь то, что мама негласно была на моей стороне. Правда, в её абсолютном доверии я не была уверена. Скорее всего, Её Темнейшество организует за мной слежку из подвластных ей животных. Дар такой у моем мамы с рождения – понимать язык зверей и общаться с ними.

– Наконец-то! – радостно выдохнула я, заметив Кладенец. Правда, лицо её было озадаченным, что не предвещало ничего хорошего. – Ну, что там?

– Кощей распустил смотрины и…

– Это замечательно!

– И! – с нажимом повторила Кладенец. – Отправил женихов вернуть тебя домой. Кто вернёт – тот и станет мужем.

– А вот это не очень хорошо, – сделала я вывод.

– Надеюсь, у тебя есть план действий, – хмыкнула меч, указав в сторону входа в пещеру. – Потому что минут через пятнадцать, сыновья Финиста и Соловья точно решат заскочить сюда. Дурни они ещё те, конечно, но вот как ищейки – самые лучшие.

План у меня был. Но настолько шаткий, что я и сама сомневалась в его дальнейшей реализации. В любом случае терять мне уже было нечего.

– Горыныч, – позвала я, оборачиваясь в сторону ящера и мило улыбаясь. – Скажи, а у тебя есть какая-нибудь настойка…

– Обижаешь! – сразу тремя головами воскликнул он, почти бегом направившись к огромному шкафу, расположенному в самом дальнем углу пещеры. – Есть и на малине, на чернике, на вишне! А какая есть на шишечках…

– А на валерьяне есть? – уточнила я.

– Сейчас сделаю! – отозвалась центральная голова.

– Я так понимаю, мы снова к Баюну? – уточнила у меня Кладенец.

– Будем отвлекать и разбалтывать, – кивнула я, наблюдая, как Горыныч что-то смешивает, сливая жидкость из нескольких бутылок в одну.

2

– Двадцать! Двадцать… один! Двадцать... два! – хрипло считал Баюн, подтягиваясь на дубовой ветви, периодически скатываясь с нормальной речи в истеричное мяуканье.

Я смотрела на забавно подпрыгивающее в такт действиям кота пузо и не могла сдержать улыбку. Энтузиазм Баюна был похвален, да и понятен. Третья цепь за год не выдержала и лопнула, сдавшись в неравной борьбе с весом гуляющего по ней мохнатика. И на повышенную пушистость списать всё это уже не выходило, как и на плохое качество цепи. Всё же последнюю ковали по личному заказу Её Темнейшества. А с мамой шутки были плохи. Порой мне казалось, что её боялись даже больше, чем отца!

– Баюн, – вздохнув, я снова позвала кота. – Но мне правда нужна твоя помощь.

После того как Алатырь-камень отказался принимать меня и показывать будущее, я перерыла все библиотеки, до которых только смогла добраться, пытаясь найти силу, что сможет сравниться с чарами камня. Ведь какая разница, кто мне приоткроет завесу будущего и укажет верное направление? Разницы не было никакой. Вот только с поиском альтернативы возникли проблемы. Ни дома, в родовом замке Бессмертных, ни в библиотеке дворца дяди Гвидона, ничего полезного я так и не нашла. Кладенец тоже пожимала плечами – никто равноценный ей в голову не приходил.

Оставалась надежда на кота. Точнее, что он назовёт мне имя того, кто сможет хоть как-то помочь.

Однажды, я услышала разговор родителей, которому не придала значения. В тот день мама еле вернула Баюна на своё место – под дуб. Котяра нализался с Горынычем настоек и возмущался, что есть какая-то… он называл её «дрярледью старинной», и жаловался, что ему никогда не добраться до её фолиантов. А там было «тако-о-ое», если верить подвыпившему коту.

Сейчас я понимала, что оскорбляло котяру понимание, что кто-то владеет большей информацией, чем он сам. Вот только имя он мне категорически отказывался называть.

– Баюн, – снова позвала я, повышая голос. – Не заставляй меня призывать тёмные силы!

– Двадцать… Двадцать? Было же… Тридцать?.. Кирьяна!!! – отпустив ветку и плюхнувшись на траву с интригующим булькающим звуком, Баюн с негодованием смотрел на меня: – Ты меня сбила!

– Считай, что на сегодня у тебя упражнения закончились, – поднявшись с травы, я уверено подошла к коту, нависая над ним. – Итак…

– Нет, – вытянув задние лапы, передние Баюн положил на своё пузо, отворачивая от меня морду и пытаясь восстановить сбившееся после упражнений дыхание.

– Баюн, – протянула я, начиная терять терпение.

Небо тут же стремительно потемнело, за секунды покрываясь чёрными тучами. Завыл ветер, тревожа ветки векового дуба и унося прочь опавшую листву. Я старалась взять вырвавшиеся чары под контроль, но сила плохо подчинялась. С каждым днём сдерживать тьму мне становилось всё сложнее.

– Не напугаешь, пуганный уже! – уведомил меня Баюн, задрав морду к небу и опасливо всматриваясь в закруживших над нами воронов. – И не даст тебе ничего имя этой… стерляди вонючей!

– Стерляди? – повторила я за ним, косясь в сторону реки. – Русалка что ли?

Только они обижались, когда их сравнивали с рыбами. Но какие у них могли храниться фолианты? Да и где? В воде? Сомнительно.

– Кир, ты бы тьму убрала, – окрикнула меня прогуливающаяся поблизости Кладенец. – Ты же словно огромную стрелу в небе нарисовала с надписью: «Дочь Кощея тут». Или от женихов мы больше не прячемся?

Отвечать мечу я не стала. Пусть они с котом думают, что силу я контролирую. Ну, а если сюда примчатся женихи… что ж. Им же хуже.

– Баюн! – прикрикнула я, случайно вызвав несколько оглушительных раскатов грома.

– Знаешь, что?! – визгливо закричал Баюн, тщетно пытаясь скрыть испуг.

– Что? – уточнила я, смотря, как кот пытается пригладить вставшую дыбом шерсть.

Зрелище было настолько комичным, что небо начало светлеть, реагируя на смену моего настроения.

– А ничего! – Баюн, как и я, заметил отступление чар. – Ты вот сбежала? Так и беги! А то не полянка, а проходной двор какой-то! – после чего он шумно втянул носом воздух и медленно лёг на траву животом, едва-едва дотягиваясь до земли лапами. – Не до тебя сейчас! Отжиматься буду.

– А, вот он что делает, – задумчиво протянула Кладенец, как и я наблюдая за его действиями. – Отжимается.

Кот в это время кряхтел, пытаясь приподнять пузо от земли. То ли лапы у него были слишком короткие для такого манёвра, то ли пузо шерстью цеплялось за травинки, усложняя ему задачу, но выглядел он скорее как пловец… Движения передних лап точно напоминали греблю. А вырванная когтями задних лап трава вполне тянула на имитацию брызг.

– А ведь было время, когда его было не заткнуть, – хмыкнула меч, вставая рядом со мной.

– Прикроешь? – попросила я её, оглянувшись в сторону леса.

Кладенец правильно сказала. Случайно отпущенная мной сила точно должна была привлечь внимание женихов. А они мне сейчас были совершенно ни к чему.

– Сын лешего уже здесь, – словно принюхиваясь, меч повернулась в сторону виднеющийся реки. – Сын водяного тоже.

– Да? – удивилась я. – А почему они не подходят?

– Одного русалки развлекают, или он их, – пожала плечами Кладенец. – Второй… да кто ж его знает? Действуй, давай. Я сторожу.

– Ладно, – кивнув своим мыслям, я достала из собранной с собой в дорогу сумки бутылку, что дал мне Горыныч. – Баюш, – взболтнув в руке находку, я продемонстрировала её коту. – Смотри, что у меня есть!

– Семь! Восемь! Девять! – кот упорно делал вид, что меня здесь нет.

– Ну, как хочешь.

Я подошла ближе к изображающему отжимания Баюну, приседая на траву и откупоривая крышку.

– М-м-м, – протянула я, принюхиваясь к горлышку. – Какой аромат! Какой купаж!

– Десять! Десять! Одиннадцать! – Баюн начал путаться в счёте, не сводя с меня зелёных глазищ.

Я же старалась сохранить на лице довольное выражение. Аромат?! Да из этой бутылки воняло так, что я в принципе старалась не дышать.

– Точно не составишь мне компанию?

– Одиннадцать! – с нотками отчаяния продолжил считать Баюн, явно застряв в своём счёте на этой цифре, повторив её раз пять.

– Ну, как знаешь, – поднеся горлышко к губам, я сделала вид, что отпиваю.

– Стой! – перестав беспорядочно молотить лапами, Баюн пополз в мою сторону. – Я закончил на сегодня упражнения.

– И заслужил награду, – поводив перед мордой кота бутылкой, я ласково продолжила: – Хочешь?

– Валер-р-рьяна, – проурчал он, потянув лапы к вожделенной жидкости.

– Назови мне имя стерляди, – пользуясь его одурманенным состоянием, едва слышно попросила я.

3

Мощный храп кота будоражил округу, пока мы с Кладенцом обдумывали, а стоит ли верить его словам.

План был изначально сомнительный, но применяя валерьяну я, кажется, недооценила тягу Баюна к этой настойке. Он так быстро выбил у меня из рук бутылку, что я даже возмутиться не успела! А когда выхватила её обратно – она оказалась пуста. Хорошо, что, действуя на опережение, я успела прокричать теряющему связь с реальностью коту:

– Кто главная стерлядь?!

– Велизар-р-ра! – зло прорычал окосевший Баюн, заваливаясь на спину и оглушая округу воистину богатырским храпом.

С одной стороны, теперь у нас было имя ведьмы, причём вполне реальной, вот только…

Если верить Кладенцу, ведьмой Велизара была довольно посредственной. Обитала она в Лихом лесу, особенными знаниями и умениями не обладала. Вредной была очень и питала нездоровую тягу к заблудившимся в лесу сироткам. По официальной версии – она их ела. Что там было на самом деле – история умалчивает.

– Если сравнивать с той же Ягой – Велизара проигрывает, – рассуждала меч. – Про Ядвигу и говорить нечего… тут в принципе сравнивать бессмысленно.

– К Яге мы точно не пойдём, – покачала я головой. – А вот к Велизаре можно наведаться. Не зря же Баюна от неё так трусит.