- -
- 100%
- +
Любая история начинается с предыстории.
Жизнь состоит из разных историй. Из больших и малых, значительных и не очень. Из веселых историй и грустных. Каждый день переплетаются интересные и обыденные события. И судить о происходящем можно лишь по свежести ощущений. Это сродни "ложки, что дорога к обеду". А порой забавная история кажется забавной именно в эту проходящую минуту, а через день недоумеваешь – и как же подобное обстоятельство могло забавлять прежде? То ли для этого необходимо соответствующее настроение, либо подходящая компания.
В моей предыстории и самой истории то и другое обстоятельство присутствуют. А начиналось всё с активной подготовки к празднику. Празднику особенному и ежегодно имеющему место быть – это обычное и привычное дело, как вдох и выдох. Как стон и вздох. Как радость бытия, так и огорчение по поводу быстротечности времени.
Этот праздник не для меня, но он мой. Потому что родителей именно в этот день угораздило произвести меня на Свет. Надо сказать, что наше семейство особенное. У нас всё, не как у людей. Всё, с какими то приключениями.
Моя жизнь началась с приключения. Выдался праздник. Большой и светлый, солнечный и теплый, как Мир, Труд, Май. Но моя мама решила совместить два знаменательных события – праздник всей страны и праздник семейный. Для взрослых хлопотно накрывать два стола с небольшим промежутком во времени. Им проще – один раз отгремели фанфары и – довольно. А каково самому имениннику? То ли радоваться застолью после демонстрации, то ли самому, стоя на стульчике, демонстрировать память шестилетки – наизусть читать " Вещего Олега". Это сейчас я страдаю провалами в памяти – тут помню, тут – не помню, а в былые времена…
Сейчас я могу завершить пространное вступление, и вспомнить времена, когда пребывала в поре – ещё не зрелость, но уже и не юность.
В моей жизни было много необычного – и хочется верить, что еще будет. Но тот день рождения запомнился обилием цветов и дракой. Между прочим, дрались из-за меня. На моей памяти один единственный раз. Впрочем, не следует забегать вперед.
Сначала, всё шло по заранее известному сценарию: обычная подготовка к застолью. Списка гостей не предполагалось. Можно смело загибать пальцы – благо у нас с мужем на двоих пальцев, аж двадцать. На экстренный случай в запасе имелось еще с десяток нашего пятилетнего сына.
В порыве откровенности могу сообщить следующее: наши друзья веселые, открытые люди. Открытые, как и двери нашего дома. Поэтому трудно сказать, кто именно первым поднимет бокал вина за именинницу, за её половину, за детей. И это будет не единожды, потому что всегда будут припозднившиеся и опоздавшие. Штрафная доза непременно будет выпита, опять же, за виновницу торжества. И первые два-три тоста повторятся бесконечное множество раз, как по накатанной колее.
Единственное, что не повторится – мои двадцать девять лет и то обилие цветов, которое к утру превратится в подобие цветочного магазина. Все, словно сговорившись, принесут по двадцать девять гвоздик. Ровно по количеству прошарканых лет. Только один незваный гость принесет чуть меньше. Но этому гостю достанется больше всех.
Ах, Рубен, Рубен. Моя первая неосмысленная любовь. Любовь горшковая и лошадная.
У нас, живущих по соседству, до детского сада был один горшок, и одна на двоих белая лошадка с красным седлом, но, почему-то, с синей гривой.
В классе первом семья Рубена переехала на постоянное местожительство в столицу. Но каждое лето они возвращались в родной город, о котором сложено немало песен и анекдотов. О море в Гаграх, о пальмы там же!
Тост, который провозгласил гость, был следующего содержания:
– Желаю вам как можно скорее разойтись, потому что мне пора жениться.
Если бы мой муж выпил чуть меньше, он бы посмеялся над этим шутливым пожеланием. Если бы чуть больше – пропустил мимо ушей. Но количество градусов в организме зашкаливало, поэтому всё закончилось не так радужно, как хотелось. Глаз Рубена засиял всеми цветами радуги. Чуть позже, когда разбитый нос Рубена приводился в порядок, новоявленный Отелло извинялся за то, что были нарушены законы кавказского гостеприимства.
Неприятное обстоятельство вскоре забылось, и праздник продолжался в обычном порядке – ели, пили, говорили. И говорили, как правило, " за жизнь". А жизнь была не рафинированная. На магазинных полках вовсю резвились мыши, обгрызая не картонные коробки с провизией, а талончики, по которым под счет выдавались продукты. Но терпеть оставалось не так уж и долго, потому что заманчивое слово "Перестройка" через год-другой будет звенеть в ушах.
В тот период небезызвестный лозунг "спасение утопающих – дело рук самих утопающих" активно привносился в жизнь. Кто хватался за соломинку, кто за бревно, но наш Рубен ухватился за собственное дело. У обычного музыкального редактора оказалась необычная деловая хватка. Рубен пытался организовать небольшое предприятие по изготовлению товаров народного потребления. Приобрел пару-тройку дешевых вязальных машинок семейства "Северянка" и наладил общение с поставщиками дешевой пряжи.
Мне в наследство от тетушки досталась вязальная машинка того же семейства и посему наши интересы пересеклись. Пока мы мило общались, изредка прерываясь на перекусон с запивоном, мой супруг устраивал стрельбу глазами в нашу сторону, активизируя слух на полный прием информации.
Так уж посчастливилось, что я в семье не единственная. Мои родители, люди неординарные, отличились в первый раз рождением дочери. Ничего особенного в этом факте нет, разве что день рождения сестры пришелся, в аккурат, на день рождения отца. Вот уж умел делать человек подарки! Ни жену не обделил, ни себя. Это надо же было так рассчитать, чтобы одну дочь подарить себе, а вторую – матери. Мама у меня была активным членом партии, секретарем парторганизации, женщина строгая и идейная. Именно поэтому я досталась ей в подарок на 1 Мая. Но отец относился к нам обеим ровно. Если одна из нас делала что-то неправильно или допускала свойственные всем детям оплошности, он кричал: "Мать, посмотри, что твоя дочь натворила!" Если кто-то отличался примерным поведением, отец горделиво говорил: "Это же моя дочь!"
Я так резко переключилась на разговор о сестре, потому что в моей истории она одна из главных действующих лиц.
В детстве мы росли не очень дружно – сказывались пять лет разницы. Её всегда раздражала манера малолетки вклиниваться в разговоры девочек подросткового возраста и, сидя под столом, напрягать слух. Всегда интересно знать – кто в кого влюбился, кто из-за кого настрадался, кто кого бросил. Но с годами мы стали дружнее, несмотря на разницу в возрасте и отличие привязанностей. Если я предпочитала шоколад и сладости, моя сестра находила удовлетворение в мясных и рыбных продуктах.
После замужества она уехала в Подмосковье, но традиция присутствовать на её дне рождения ещё долго оставалась для меня главной.
Именно в тот майский вечер и обсуждалась эта тема. Мы с Рубеном договорились до того, что я обязательно состыкуюсь с ним в дни своего экскурса по Подмосковью и приобрету партию пряжи для индивидуальной деятельности. Если не получится с бизнесом, то порадовать обновками ближних можно всегда.
Не могу даже предположить, о чем думал мой дорогой супруг, однако, после праздника он взял с меня слово, что отпуск я проведу где-нибудь подальше от Златоглавой. Можно поехать в Киев, можно посетить родственников и друзей в Астрахани, никто не возражал против вояжа по Сибири и Дальнему Востоку (благо, страна большая, родни много, можно направить стопы в любое место нашей необъятной Родины). Но упаси Боже в тот год появиться на дне рождения сестры!
Что уж тут греха таить. Я человек не жадный, могу дать все, что угодно. Что там какое-то слово! Если вам так хочется – пожалуйста, берите. Это самое Слово мой супруг и взял. Несмотря на то, что я не отличаюсь примечательной внешностью и у меня нет патологической тяги к ведению домашнего хозяйства, все-таки, женщина. А что у женщины на языке, вовсе не значит, что и на уме у нее то же самое. Ни до Рубена, ни до его бизнеса, ни до его ниток мне не было никакого дела. Но побывать за столом у сестры – это святое.
Почему я чувствовала себя вольготно? Только потому, что никогда целиком и полностью не зависела от мужа в финансовом отношении. Профессия моя вполне мирная и востребованная. Поэтому, всё, что я умудрялась заработать с четырех до шести вечера, это принадлежало исключительно для личных целей. Остальное – всё в дом, всё в дом.
Кстати, выбор профессии дался мне нелегко – помог случай.
В юном возрасте я стала свидетелем неприятной сцены в больнице, где проходила обследование. Искали массажиста долго и тщетно, и медсестра преклонного возраста (разумеется, глазами малолетки), лет, эдак, сорока сетовала. Мол, массажисты деньги гребут лопатой, они востребованы, а она, до самой пенсии так и будет носить в лабораторию на анализы банки с мочой, да спичечные коробочки с содержимым более существенным.
Словом, жизни простой медсестры в курортном городе, пусть и славном, не позавидуешь. Но пока существует диагнозы остеохондроз и сколиоз, массажист не будет сидеть без работы.
Через год я позорно провалила алгебру на вступительных экзаменах в Институт рыбного хозяйства в городе на Волге, то бишь, в Астрахани. Чтобы родители не провалились от стыда и могли гордо смотреть в глаза своим многочисленным знакомым, я поступила на вечернее отделение медицинского училища. Мама была счастлива. Что ни говори, а в доме медицинский работник никогда не будет лишним. Отец, всю жизнь мечтавший иметь сына, по поводу моего поступления сказал коротко: "Молоток!", что означало, молодец.
Белый медицинский халат всего лишь символ чистоты и нравственности побуждений. И только медик знает, как надоедает бесконечная стирка и глажка этого атрибута. Будь моя воля, я бы распорядилась изменить форму одежды для медработков. Для этих целей более применим синий халат технаря – не так хлопотно. Помыкавшись по "нижним эшелонам власти", досыта наевшись лозунгом "подай, принеси, выйди вон", я срочно вспомнила разговор двух медсестер в курортной больнице и решила сменить больничные коридоры на отдельный кабинет. С тех пор канули в вечность банки с мочой и спичечные коробки с более существенным содержимым. Так у меня появилась не только хорошая работа, но и постоянный заработок.
Одно только плохо. Почувствовав относительную финансовую независимость, я так и не научилась обращаться с деньгами. Плохая привычка – будет день, будет и пища, со временем изрядно подпортила мне жизнь. Но это будет потом.
А пока, зная о том, что в дороге я очень невнимательна к содержимому собственных карманов и у меня в них никогда ничего не задерживается, нахожу оптимальное решение. Что может быть проще, чем, понадеявшись на почтовых работников, обеспечить плавную перекачку денег из своего кармана под пристальное внимание сестры!
Слово, данное мужу, остается словом. Вылетело – не поймаешь. Но вылетало оно не по моему желанию, а по его настоянию, поэтому дело оставалось за малым. Главное, рассчитать так, чтобы хватило времени пообщаться с друзьями в Астрахани, погулять в Подмосковье на дне рождения сестры. О каких расходах может идти речь, если тебе позарез надо отдать дань семейной традиции и благополучно упасть в объятия мужа, встречающего рейс "Астрахань – Сочи"?
Я люблю этот город. Город моей юности. Хотя, ничего примечательного в нем не было. Астрахань 80-тых – это пыль, необычайная жара летом, а зимой – лютый холод. Это, большей частью, приземистые, покосившиеся домишки, с окнам, из которых видны только ноги до колен и ботинки с налипшими комьями грязи. Вместо привычных тротуаров – дощатые настилы. Но сам центр города прекрасен. Здесь старинный Кремль соседствует с величественным Домом быта "Кристалл". И все же, особой гордостью города является кинотеатр "Октябрь". Не в каждом городе существуют кинотеатры, в котором расположены четыре кинозала. В просторном фойе разбит парк с многовековыми пальмами, да и уютное кафе пользовалось немалой популярностью. Одним словом, весьма привлекательный город.
Встреча с подругой выдалась теплой. И не просто теплой, а горячей. Сначала мы говорили. Потом говорили и пили. Потом говорить не могли и пить тоже. Дело дошло до того, что моей подруге привиделись инопланетяне, пока я старательно искала возле выгребной ямы сливной бачок. Что поделать – городскому человеку трудно адаптироваться к некомфортабельным условиям полугорода-полудеревни после употребления бутылки коньяка. После сорока минут тщетных поисков, я обнаружила свою подругу с вытаращенными глазами и поднятыми вверх руками.
Я подняла глаза и хмель начал выветриваться с поистине космической скоростью: над самой головой неоновым светом сияли два прожектора. Чуть поодаль – ещё три. Трудно сказать, что это было. Фары машины над головой могли появиться только в том случае, если бы мы обе находились в горизонтальном положении. Но то, что мы стояли на ногах, пусть и не совсем твёрдо, это – однозначно.
Пришлось и мне воздеть руки к небу. Так, на всякий случай. Нет, мы не хотели, чтобы нас подобрали космические пришельцы для своих опытов. Что ни говори, а два сознательных существа, всё-таки, не лабораторные крысы. Не хотели, чтобы нас забрали и в качестве путешественников – нас и земная жизнь вполне устраивала, но прикоснуться к энергии Космоса – в самый раз.
– Любань, – сдавленным голосом, прошипела я. – Это глюки?
– У нас с тобой одинаковые галлюцинации, – Люба отвечала шёпотом, и почти трезвым голосом. Её бутылка на свежем воздухе выветривалась быстрее.
– Конечно, мы же с тобой за одним столом сидели и пили одинаково. Кстати, у тебя в туалете кто-то сливной бачок свистнул.
– Какой бачок? Его там никогда и не было.
– Как же так? А если мороз минус тридцать, тогда как?
– Молчи! Тут такие дела творятся, а она о чем? Насыщайся, один раз в жизни инопланетяне прилетают, да и то не к каждому.
Я опустила затёкшие руки.
– С меня достаточно. Пойдём домой, холодно.
– А мне не достаточно. Хочешь – иди.
– Это нам мерещится. Нет никаких пришельцев. Вот, перебор – есть. А агрегатов нет. Это всё иллюзии – хочешь, я сейчас в эту иллюзию булыжник швырну? – Я наклонилась, чтобы подобрать подходящий камень, но как только моя рука нащупала камень, удобно лежащий в ладони, я отключилась. Не могу сказать, как долго длилось состояние "не стояния", но самолёт улетел без меня.
–Ну, ты, мать, даёшь! – Любаша старательно и обильно смачивала холодную тряпку, чтобы приложить её к моему пылающему лбу. – Здорово!
– Что здорово? У меня голова раскалывается, а ты радуешься. Не по дружески как-то.
– Я не об этом. Здорово, говорю, тебя шарахнуло. Думала, самолётом тело твоё отправлять придётся или здесь прикапывать.
– В честь чего?
– Ты когда за булыжником нагнулась, из этого агрегата такой луч мощный вылетел, я чуть не ослепла. Думала, ты в землю на полметра укопаешься.
– Люба, я всё понимаю, но твои бредни про инопланетян, чистой воды – белая горячка.
– Это у тебя горячка. Температура за сорок, с кем-то воевать собралась, пришлось даже привязать. Видишь? – Люба показала на бинт, привязанный к кровати. Я из-за тебя чуть не поседела.
– Ты поседеешь – никто не заметит.
Люба была жгучей блондинкой. Причем, блондинкой натуральной. Кто говорит, что отсутствие должного пигмента в организме напрямую указывает на недостаточность мозгового вещества? С серым веществом у Любани было в порядке. Два высших образования и кафедра биологии педагогического института – неплохое тому доказательство.
– Мне в Москву надо. Какое сегодня число?
– Какое бы ни было – я билеты сдала. Так что, поездка отменяется. А инопланетяне всё-таки были. Мы когда тебя с соседом тащили, он, чуть было, к тебе не присоединился. Пришлось ему вместо нашатыря коньяку накапать. Для поправки организма.
– Нашла кому довериться! Он же каждый день такой, какие мы в тот день были.
– Не скажи. Второй день трезвый ходит. Баба Нюра на радостях курицу зарубила. Тебе бульон, болезной, принесла. Говорит, в доме праздник. За столько лет супруга трезвым увидела. А то забывать начала, какие у него глаза – вечно залитые.
– А чего живёт с таким?
– Нас с тобой не спросила.
Моя горячка прошла так же неожиданно, как и началась. Не даром говорят – что не случается – всё к лучшему. Дней через десять я полностью в этом убедилась.
Первое, что я испытала, сойдя с трапа самолёта – это состояние шока, сменившееся полным недоумением. Меня встречали. Причём, встречали со всеми почестями.
Нет, красной дорожки никто не стелил, никто не выстраивал по ранжиру почётный караул. Но я испытала душевный трепет, заметив в толпе встречающих знакомое лицо.
За время моего отсутствия лицо Александра ничуть не изменилось, разве что было тщательно выбрито. Не знаю, на каких именно кровях замешан мой супруг, но щетина у него растёт странным образом – неровными клочками, как у Хаджи Насреддина. Поэтому густая борода, какая по обыкновению бывает у художников и геологов – не про нас.
Непорядок состоял в следующем – в руках любимого были цветы. Что в этом особенного, можно подумать, эка невидаль. Но для того, чтобы недоумённо пожать плечами, надо знать моего супруга. Во-первых, он никогда не нёс цветы открыто.
Это же стыдно – показаться на глаза знакомым с букетом цветов! Гораздо проще дать супруге денег и пусть сама выбирает, какие понравятся. Или, на худой конец, спрятать букет за отворот куртки.
Что и говорить, если на собственную свадьбу он явился не только без цветов, но и опоздав на пару часов! И что меня удержало от того, чтобы не только сорвать очаровательную шляпку невесты и от решения забыть о замужестве – до сих пор понять не могу. Объяснение было сногсшибательным – жених попросту проспал.
Это же надо было – в то время, как невеста не могла заснуть несколько ночей кряду, жених благополучно отсыпался после весело проведённого мальчишника!
Во-вторых – в руках супруга были тюльпаны. Не просто тюльпаны – а тюльпаны голландские. И это в то время, когда голландским цветочным бизнесом ещё и не пахло.
Моё состояние было близко к состоянию обморочному. Наверняка, женщины, невольно косившиеся на букет, рисовали в своём воображении женщину, которой предназначалась эта прелесть. Представляю, какое их ждало разочарование, когда они увидели кому он преподнёс эти шикарные цветы!
Надо сказать, что в моей одежде преобладает спортивный стиль. Это значит, что на мне была спортивная куртка, джинсы и кроссовки, не раз промокавшие под дождями. Что касается парикмахерской, то я редкий гость в подобном заведении. Я не бахвалюсь тем, что не признаю косметики, просто аллергические проявления в свое время, изрядно потрепали нервы. И для того, чтобы успокоиться, я решила вообще не украшать себя, предъявив обвинение в скупости.
А как иначе? Если на тебе красивые серёжки – к ним непременно должны подбираться колечко и кулончик, естественно, на красивой цепочке. Как быть, если подобные ювелирные украшения никак не вписываются в спортивный стиль? Значит, вместо спортивной сумки нужна изящная женская сумочка. Отсюда следует цепочка потребностей – к сумочке платьице или костюм. К костюму полагаются туфли, но такие, которые бы гармонировали и с сумкой, и с костюмом. Но много ли можно пройти на каблуках? Естественно, женщина, если уж создание данного пола претендует на это звание, должна выходить из машины и, желательно, не из "Запорожца". И, скажите на милость, простой смертный на одной зарплате способен потянуть подобную прелесть? Ни за что!
Поэтому, что бы не загружать голову серёжками, кулонами, каблуками – я ограничиваюсь удобными брюками и любимыми кроссовками. Тут случается непредвиденное – цветы не согласились с моими убеждениями скряги. И я чувствую, что в глубине души во мне медленно, но упорно просыпается женщина. Мне становится безумно стыдно и брюк, и кроссовок, и спортивной сумки за плечами.
– Я тебя удивил? – Муж склонился к самому уху.
– Нет, сразил на повал, – шепчу я в ответ, потому что горло перехватывает спазм.
– У меня новости! – продолжает он тихо. – Я завтра уезжаю.
– Хорошо, что не сегодня. Цветы в честь отъезда?
– Нет, это благодарность за то, что ты не поехала в Москву.
Я ожидала всего, только не подобного оборота событий. Уже вечером, за чашкой вечернего кофе, мне докладывали обстановку.
– Ты представить себе не можешь, что я пережил! Приезжает свояк и говорит: – Саня, есть работа. Поедем, посмотрим?
Отчего не посмотреть, если дело стоящее? Вот, я и поехал. Только порог переступил, а твоя сестрица с порога – где ты? Должна, мол, приехать. И деньги переслала, и телеграмму дала. Я ничего не пойму, стою, как дурак. Я же знаю, что ты в Астрахани. А она одно заладила – приедет. Обещала, значит, приедет. Не было такого, чтобы семейные традиции нарушались. В день её рождения, признаться, до последнего момента ждал. Кто в дверь звонит – я, как собака, в сторону двери кидаюсь. И думаю – приедешь – убью. А ты не приехала. Значит, на роду написано – долго жить будешь.
Вот тогда я и задумалась. А что было бы, если бы мы за тем столом встретились? Даже страшно подумать! От нервов я похудела на полкилограмма, потому что его поездка в Москву приходилась, как раз во время моего предполагаемого визита.
Только не надо думать, что мой супруг только и делает, что убивает по поводу и без повода. Вообще-то, мой добрый, высокий симпатичный брюнет и мухи не обидит. У нас за четверть века ни одного серьезного скандала не было. Ну, поломаем чего-нибудь из мебели. Признаться, я этим больше грешу, а он сидит спокойно и улыбается. Вот чего не переношу, так это его улыбки. Такой очаровательный мужчина становится, что руки опускаются. Так, на весь дом, и кричу:
– Прекрати улыбаться, я же разозлиться не могу!
А он, зная об этой особенности, всегда улыбается.
Посудите сами, разве можно нормально поскандалить в такой обстановке?
И всё-таки, я ему отомстила. Отомстила жестоко и изощрённо. Что может быть страшнее незапланированной поездки для домоседа?
Незапланированной поездкой оказалась свадьба любимой племянницы в славном городе Ленинграде. Нет, я не оговорилась. Именно в Ленинграде, потому что Петербургом ещё и не пахло. Вот, как давно это было!
Славный город! Город, полный медовых воспоминаний, потому что именно в этом городе мы побывали в свадебном путешествии. Причём, не обошлось без экспромтов.
Наши экспромты всегда отличались особой красочностью.
Что значит молодость? Пора нелепых ошибок, безрассудных поступков, надежд на высокие идеалы о воздушной, необыкновенной любви. Вот этой самой любви у меня было предостаточно. У меня был и принц на белом коне, и космонавт, и геолог, и художник – и всё в одном лице. В лице моего милого супруга. И когда меня, шутя, спрашивали, какого мужчину я предпочту – старого, но богатого, или молодого, но бедного? Я неизменно отвечала – собственного мужа. Что поделать? Любовь зла, и козлы этим пользуются.
Но, как обычно водится, предмет моей любви изначально был предметом яростной идиосинкразии. Я терпеть не могла моего будущего супруга по одной простой причине – я была с ним знакома еще до той поры, когда он впервые был облачён в пелёнки, то есть, до его рождения.
Ничего мистического в этом нет. Всё гораздо прозаичнее. Наши родители дружили семьями: матери вместе склоняли мужей, а те, в свою очередь, частенько вели беседы "за жизнь" в самом излюбленном месте – в близлежащей пивной.
Так или иначе, но, будучи беременной, моя будущая свекровь несла меня на руках, приговаривая:
– Если у меня родится сын, хорошо бы поженить детей.
Могла бы и промолчать. Но ей простительно. Она у меня свекровь, каких искать не надо – бесполезно. Во-первых, таких свекровушек в природе не существует. Во-вторых, она сразу же потребовала называть её мамой. В-третьих, она всегда держала мою сторону в любых семейных передрягах – больших, средних и малых, особенно, если я была не права. А надо сказать, я зачастую была неправа.
Единственное, в чём я была права, так это в том, что высказала предположение: при нормальной невестке и свекровь может стать человеком.
Это сейчас я с ней на "ты", и порой сама задаюсь вопросом – кто же из нас свекровь? Судя по тому обстоятельству, что у нас растёт сын, репетировать роль свекрови я начала рановато. Знать, к положенному сроку, эта роль будет отточена досконально.
Но, несмотря на то, что моя вторая мама заслуживает гораздо большего знакомства, я несколько отвлеклась.
Так вот, мой домосед с ужасом думал о поездке в славный город Ленинград. Что касается меня, то я была безмерно счастлива. Особенно в тот момент, когда сообщала любимому о том, что из Ленинграда мы будем возвращаться из Москвы. Поезд "Красная стрела" всегда может решить проблему отсутствующих билетов на самолёт из Ленинграда. А уж из Москвы уехать не проблема.