Свидание на крыше

Глава 1

«Мы ненавидим Веру Филимонову!»

Вера вышла с популярного сайта «Лучшие друзья» и резко захлопнула крышку ноутбука. Жизнь дала трещину. Это ясно как день. И что теперь делать? Конечно, можно пойти к Илюхе Булатову и попросить его взломать их страницу и навести там шухеру. Может быть, он в силах уничтожить страницу вообще. Но где гарантия, что эти мерзавки не организуют новую, еще более гадкую и позорную? Поколебавшись пару минут, Вера опять включила ноутбук и вышла в Интернет. Сайт «Лучшие друзья» открылся на той самой странице, с которой Вера только что трусливо сбежала. А сбежать было от чего. Эта группа «Лучших друзей» называлась: «Мы ненавидим Веру Филимонову!» Аватар представлял собой самую кошмарную Верину фотографию, на которой она была изображена после кросса на 500, красная, взмокшая, с открытым ртом, выпученными глазами и всклокоченными волосами. Авторам группы показалось этого мало, и фотография была крест-накрест перечеркнута лохматыми толстыми кроваво-красными линиями.

Вера представила, как Ольга Первухина и Маринка Карпенко, высунув языки от удовольствия, «мастерили» эту страницу, и содрогнулась. Имелось даже видео! Прошлой весной они всем классом были в походе. Кинокамеру с собой брала как раз Маринка. Из того, что она наснимала, девчонки сделали удивительно безобразную нарезку. Конечно, на всех кадрах была Вера, которая в те моменты даже не догадывалась, что камера нацелена в ее сторону. Она везде была на втором плане, зато в самых комичных позах и с идиотским выражением лица. Особенно отвратительным был эпизод, где Вера с каким-то нечеловеческим остервенением засовывала и засовывала себе в рот ложку за ложкой вермишель с тушенкой. Тогда зверски голодны были все и на еду набросились не менее жадно, чем Вера. Но сидящие рядом с ней девчонки держали ложки куда изящней и вермишели зачерпывали значительно меньше. И ни одна из них так мерзко, как Вера, рта не раззявливала. Одна лишь она смачно заглатывала корм, как оголодавший поросенок. Приятным было только то, что пока никто не оставил под этим видео комментариев.

Зато в фотоальбоме комментов было хоть отбавляй! Альбом состоял аж из пятидесяти четырех фотографий, по которым прослеживалась чуть ли не вся Верина пятнадцатилетняя жизнь. С Ольгой Первухиной они дружили с самого детского сада, а потому альбом открывался фоткой, где маленькая Вера, наряженная снежинкой, читает у елочки стишок. С помощью опций фотошопа Верина голова была вытянута в длину и увеличена до размеров хорошего дирижабля. Уж до чего карикатурна всем известная Масяня, но Вера у елочки была гораздо круче. Все остальные пятьдесят три фотографии тоже были изуродованы, но так ловко, что Верины черты не растворялись в фотошопных наворотах, а, наоборот, делались как бы еще выпуклее, объемнее и, что самое обидное, были легко узнаваемы. Вера считала, что ее нос от природы чуть широковат. На фотографиях он расплывался в уродливую картофелину, и за этой картофелиной все равно вставала именно она – Вера Филимонова. Прямые и не очень послушные волосы, которые никоим образом невозможно было завить, на фотографиях торчали во все стороны гнилой сивой соломой. Не слишком длинные ноги были укорочены до смехотворный длины. Карлик Вера на одной из фоток играла в бадминтон, на другой – стояла у школьной доски.

На самой главной фотографии, которая являлась обложкой альбома, Вера со съехавшим на бок ртом и низким лобиком дебилки сидела на скамейке в парке вместе с Аликом Рогачевым, в которого влюблены все девчонки их класса. Ольга с Маринкой, разумеется, тоже. Именно на почве неразделенной любви к Алику они и спелись и ополчились на Веру. А что же сам Рогачев? А Алик на первой же дискотеке в сентябре этого года выбрал ее, Веру. Она вернулась с каникул коричневой, как шоколадка. От природы светлые волосы выгорели на жгучем солнце Крыма до такой степени, что стали почти платиновыми. Мама ровной линией остригла сначала Верину челку, а потом так же ровно и концы волос, достающих почти до пояса. Алик первым делом повелся на платиновые волосы. Вера это сразу заметила. Как ни крути, у блондинок против брюнеток явные преимущества. Уже после того, как оглядел волосы, Рогачев заглянул в Верины серо-голубые глаза. Она научилась очень красиво их подкрашивать: серебристо-серым карандашом оттеняла нижнее веко, растушевывая карандаш так, что глаза казались тонущими в жемчужной дымке. Потом поверх серебристого у самой линии ресниц Вера чуть-чуть добавляла черного, который, ложась на серый, несколько смягчал свою антрацитовость и придавал глазам особую глубину и выразительность. Губы Вера не красила. Они от природы были у нее такими пухлыми и ярко-розовыми, что для законченности образа вполне хватало бесцветного блеска.

– Прогуляемся? – предложил ей Алик после дискотеки и протянул руку.

Вера тут же вложила в его ладонь свою и ответила:

– Почему бы и нет!

С тех пор они гуляли почти каждый день. Все так же: рука в руке. Им было очень хорошо вдвоем. Оказалось, что у них масса общих интересов, начиная от любви к точным наукам и заканчивая катанием на роликах. Катались они тоже не разнимая рук, благо оба держали равновесие очень хорошо. Не говоря друг другу ни слова, они нутром чувствовали, куда надо свернуть: направо или налево, когда надо притормозить или остановиться. Однажды между колесиками одного из Вериных роликов попал камешек. Ее лихо крутануло на месте. Упали они с Рогачевым на голый асфальт одновременно. Боль в локтях и спине Вера почувствовала много позже того, как ее губ коснулись губы Алика. С тех пор они целовались каждый вечер, легко и нежно. Обнимая своего друга за шею забинтованными в локтях руками, Вера думала о том, как здорово, что между колесиками так вовремя попал камешек. От прикосновения прохладных губ молодого человека, казалось, даже утихала боль в спине – на уровне поясницы переливался всеми цветами огромный отвратительный синяк.

Примерно через месяц после первого поцелуя Вера вдруг обнаружила, что осталась практически без подруг, а Ольга Первухина превратилась в настоящую врагиню. Когда Вера попыталась выяснить у Ольги, в чем причина такой резкой перемены отношений, Первухина ответила на удивление честно:

– Ты прямо из-под носа увела у меня Рогачева! Какая ты мне после этого подруга?

– Я ни у кого его не уводила, – возразила Вера. – Он ни с кем в тот момент не встречался.

– Вот именно, что он был совершенно свободен, и я как раз собиралась предложить ему встречаться со мной!

– Прямо так сама и предложила бы?

– А что в этом странного? Сейчас не девятнадцатый век! И даже не двадцатый! У нас с парнями абсолютно равные на этот счет права! – с вызовом ответила Ольга.

Вера пожала плечами, потому что как-то не совсем была уверена в равенстве. Вернее, ей совсем не хотелось этого равенства. Ей было очень приятно, что Алик подошел к ней сам, сам предложил встречаться, сам первым поцеловал. То есть выходило, что она, Вера, ему не навязывалась, что он сам ее полюбил. Впрочем, о любви Рогачев ей пока не говорил, но ведь все ясно и так: того, кого не любят, не целуют. Да и вообще… они встречаются всего второй месяц. Скажет еще. Не все сразу. Его признание еще впереди, и от этого так сладко замирает сердце.

– Ну… теперь ведь ничего не изменить… – проронила она, чтобы хоть что-то ответить Первухиной.

– Почему вдруг ничего?! – выкрикнула Ольга, и лицо ее так противно заострилось, что Вера невольно отпрянула от подруги. Такой некрасиво злой она ее никогда еще не видела. А Ольга между тем продолжила: – Ты вполне можешь дать ему от ворот поворот!

– Зачем? – едва прошептала Вера.

– А затем, что я твоя лучшая подруга, а ты заставляешь меня страдать от безответной любви!

Вера содрогнулась. Первухина слишком резко выкрикнула про безответную любовь, будто провела железом по стеклу. Про любовь ведь надо говорить тихо, еле выдыхая: я… его… люблю… Впрочем, откуда Вере знать, как говорят про любовь безответную? У нее-то с Аликом полная гармония!

– Оля, – с большим терпением в голосе проговорила тогда Вера. – Даже если я дам Рогачеву, как ты выражаешься, от ворот поворот, это вовсе не значит, что он тут же полюбит тебя. Знаешь же поговорку: «Насильно мил не будешь»!

– С чего ты взяла, что насильно? Тебя не будет рядом, он внимательно присмотрится ко мне и поймет, что я ничем не хуже! Ведь ты не будешь же утверждать, что я хуже?!

Вера отступила от разошедшейся не в меру подруги еще на шаг назад. Нет, конечно, Ольга не была хуже. Более того, Вера всегда считала, что Первухина гораздо выигрышнее ее смотрится. Она яркоглазая, с кудрявыми темными волосами, которые эффектно распадаются на отдельные блестящие прядки. Кажется, что вокруг головы девочки стоит дрожащая дымка. Но даже ради своей лучшей подруги с чудесными глазами и волосами Вера неспособна поступиться своей любовью. Да, любовью. Тогда она первый раз назвала свое чувство к Алику любовью. А подруге сказала так:

– Знаешь, Оля, ты совсем не хуже меня, но люди выбирают друг друга не только по красоте…

– А по чему же еще?

– Не знаю… По велению сердца, наверно…

– Ой, вот только не надо мне этих красивых сказок про сердце и красивую душу! – еще злее рявкнула Первухина. – Не верю я в них! Просто кто вперед успел, тот и съел! Отступись от Алика, Верка! Пока добром прошу!

– Что значит «пока добром»? – в полной растерянности спросила Вера.

– А вот если не отступишься, тогда и узнаешь, что будет потом!

– Я не отступлюсь…

– Не отступишься?!

– Не отступлюсь!

– Ну тогда ты мне больше не подруга, и у меня полностью развязаны руки! – На этой эффектной фразе Ольга Первухина так резко развернулась, что мягкий игрушечный рыжий полосатый котенок, болтающийся на длинной цепочке на молнии ее сумки, умудрился весьма немягко ударить Веру прямо в глаз. Глаз тут же заслезился, и из него выкатилась одинокая слеза. Как потом выяснилось, не последняя.

В тот же день в классе Первухина отсела от Веры за стол к Маринке Карпенко. На следующий день Вера почувствовала, что в классе как-то нехорошо изменился микроклимат. Девчонки кучковались вокруг Карпенко с Первухиной, и вокруг них воздух был будто сжатым, спрессованным и упругим, как резина. Веру он отталкивал, как мячик. Когда же на Верину просьбу дать срисовать таблицу по истории самая тихая девочка класса Таня Разумихина сказала: «А не пошла бы ты…» – стало понятно, что дело плохо. Вера оказалась в полном вакууме. Никто из девчонок с ней не разговаривал. Парни, конечно, относились к ней по-прежнему ровно, но что с них взять, с парней? Кроме Алика, Вере никто интересен не был. А без подруг было непросто. Да что там непросто! Без них было тяжко. Вера не умела существовать одна. Что, например, одной делать на перемене? Из кабинетов учителя выгоняют, в библиотеке тоже не станешь каждую перемену толкаться. Даже в столовой очень глупо сидеть одной за столиком. Как-то это не принято в их школе. К небольшим четырехугольным столам обычно придвигалось еще по два-четыре дополнительных стула, и скудные школьные порции поедались под дружный смех одноклассниц и одноклассников. Вера в этих компаниях теперь вдруг стала лишней. Она не могла понять, почему против нее ополчились все девчонки. Что плохого она сделала той же Разумихиной? Или, например, Витке Жуковой, длинной и угловатой спортсменке, которая всем дискотекам предпочитала футбол на пустыре за домами в составе любой команды, хоть взрослых парней, хоть сопливых пятиклассников?

А теперь вдруг появилась эта страница: «Мы ненавидим Веру Филимонову!» Несчастная Вера Филимонова еще раз пробежалась глазами по списку участников группы. Надо же, в нее уже вступили несколько парней, девчонки из параллельных классов и даже совсем незнакомые личности, которые от души потешались над Вериными «отшопированными» фотографиями и отпускали на ее счет разные скабрезные шуточки.

В разделе «Описание группы» было написано, что она создана против одноклассницы, которая гнусно и подло завлекает парней до неприличия обесцвеченными волосами. Члены группы уверены, что никакая стильная челка не может скрыть Верин низкий и узкий лобик и, соответственно, общую дебильность, каковая совершенно явственно видна на каждой из представленных в группе фотографий. Ниже крупными буквами было написано: «ОНА ДОСТАЛА ВСЕХ НАС!!» После этого шло обращение собственно к Вере: «Слышь ты! Не вздумай кому пожаловаться! Что плохого в том, что тебя все ненавидят?! Не каждому такое в жизни выпадает! Будет что вспомнить на пенсии! Но лучше исчезни до пенсии! Группа будет существовать до тех пор, пока ты не удалишь сама себя из нашей жизни!»

В обсуждениях была всего одна тема, зато какая: «Что станешь делать, если встретишь Филимонову на улице?» Ответы на этот вопрос были один другого мерзостнее.

Вера глубоко вздохнула, загоняя слезы обратно в глаза, и задумалась. Вот ведь взять Первухину… Нормальная была девчонка, не злая. Подругой считалась. Да что там считалась! Она была ею! Всегда умела и вовремя поддержать, и посочувствовать. А еще с ней было здорово валять дурака и хохотать во все горло над всякой ерундой. И что же теперь получается? Получается, что дружба в этом мире существует до поры до времени? До того момента, когда вдруг пересекутся интересы и один друг или подруга встанет на пути другого? И как же после этого жить дальше в полном одиночестве? Конечно, у нее, Веры, есть приятельницы по спортклубу, куда она раз в неделю ходит на фитнес, да и соседка по лестничной площадке Танюха – тоже не последний человек в ее жизни, но… Словом, Ольге Первухиной найти замену довольно трудно. А в школе в одиночку вообще очень тяжело существовать.

Вера уже совсем хотела выйти с сайта, как вдруг ее пронзила ужасная в своей простоте мысль: а что будет, когда эту группу в «Лучших друзьях» увидит Рогачев? Он запросто может от Веры отвернуться, когда, например, разглядит ее на видео, по-свински пожирающую вермишель с тушенкой… или на той фотке, где у нее голова как дирижабль…

Нет! Алик не может купиться на эти штучки! Он ведь любит ее, Веру! Да, он никогда не говорил ей этого, но ведь нелюбимых не целуют так нежно и трепетно! С нелюбимыми не встречаются каждый вечер и не водят по улицам за ручку!

А может быть, взять и самой рассказать Рогачеву про эту группу? А что?! Он наверняка сможет ее, Веру, защитить! Как? А это уж его дело, как выручить из беды свою даму сердца. Но он должен выручить! Должен! Иначе все бессмысленно! Иначе зачем существуют любовь и любимые люди? И как же хорошо, что это наконец пришло ей в голову!

Вера победно посмотрела на фотки членов группы, которая ее ненавидела. Погодите!!! Вы еще узнаете, что такое настоящая любовь и ненависть! Вы еще прощения попросите! А если и не попросите, то все изойдете черной завистью, глядя на то, как верный Алик бросится на защиту своей девушки!

Довольная собой Вера вдруг увидела, что количество членов группы увеличилось еще на одного человека. Она раскрыла список друзей и прокрутила его. Минуту назад в группу вступил Александр Рогачев.

Глава 2

Мы еще поборемся с этими гадами…

С утра в школе Рогачев прятал от Веры глаза и ни разу не подошел к ней в течение всего учебного дня. Она сама порывалась объясниться с Аликом, но он очень ловко ускользал от нее: то резво смешивался с группой одноклассников, то бросался с какими-то вопросами к учителям, то резко и неожиданно сворачивал в первые попавшиеся открытые кабинеты, будто у него там были очень срочные дела.

После уроков Вера хотела дождаться Алика на крыльце школы, но он то ли как-то умудрился выскочить раньше нее, то ли вышел в боковую дверь возле столовой, через которую заносили коробки и контейнеры с продуктами. Бесполезно прождав Рогачева на крыльце около часа, Вера понуро побрела к дому. Она поминутно посматривала на мобильник, надеясь увидеть значок сообщения, пришедшего от Алика. Вообще-то смотреть и не надо было, поскольку после прихода смс телефон обычно выдавал тоненькую мелодичную трель. Никаких трелей не было, но Вере казалось, что она могла их прослушать, поскольку на улице чрезмерно шумели машины и неприятно громко переговаривались между собой прохожие. А уж за пронзительным лаем маленькой и вертлявой черной собачонки, которая неизвестно почему увязалась за Верой, можно было пропустить даже громкий звонок.

Сообщений не было. Звонков тоже. Она попыталась позвонить сама. Рогачев не откликался. На Верино сообщение ответа не пришло. Все стало окончательно понятно. Алик от нее отказался, примкнув к группе травящих ее людей.

Дома, бросив рюкзачок в кресло и не сняв даже уличной обуви, Вера первым делом бросилась к ноутбуку.

В группе «Мы ненавидим Веру Филимонову!» народу еще прибавилось. Это были совершенно незнакомые Вере личности, которым, похоже, просто нравилось кого-то ненавидеть. Все равно кого. Назвавшись ненавистником Веры, человек развязывал себе руки: он мог отпускать на ее счет всякие ядовитые замечания – ненависть с ходу его оправдывала. Мог отвратительно ругаться, придумывать о ней, которую никогда не видел вживую, всякие мерзости.

До дрожи в руках и коленях потрясла Веру новая тема, появившаяся в обсуждениях: «Как ты хотел бы казнить Веру Филимонову?» Члены группы весело и смачно обсуждали способы ее умерщвления, будто она была не живой девочкой, а мультяшным персонажем или злодейкой с какого-нибудь уровня компьютерной игры. Ватными пальцами Вера прокрутила все сообщения этой темы. Александр Рогачев не придумывал ей казней и не отвечал на вопрос, что сделает, если встретит Филимонову на улице. С одной стороны, это делало ему честь, с другой – он ведь и не собирался больше встречаться с Верой, так что и казнить ее будут другие. А что же он? А он будет стоять в сторонке и смотреть, как ее распинают. Неужели все будут стоять и смотреть?!! И те, кто в группе, и те, кто еще не успел в нее вступить?

Подавив судорожный всхлип, Вера захлопнула ноутбук, забыв его выключить, и, не чуя под собой ног, поспешила с однокласснику Илюхе Булатову, которого все считали компьютерным гением.

– О! Верка?! – удивился Илюха, картинным взмахом руки пригласив ее в квартиру. – Какими, так сказать, судьбами?

– Мне с тобой посоветоваться надо… по одному делу… – жалко пролепетала Вера.

– Вот уж чего никогда в жизни не делал, так это не давал советов!

– Брось… Такие наверняка давал… или подобные… Это по части Интернета…

– Ну… тогда, может, и в самом деле помогу! – Илья подмигнул однокласснице и потащил ее в комнату. Там, усадив на диван, спросил: – Ну! И какие у тебя проблемы с Интернетом? Кстати, какой у тебя модем? Провайдер какой?

– Дело не в модеме и не в провайдере, – отмахнулась Вера. – Лучше скажи, ты можешь кое-что сделать… ну… как этот…

– Как кто?

– Как… хакер?

– Ха-а-а-акер?

– Ну… может, как программист… не знаю я, как правильно назвать. Короче, у тебя есть страница в «Лучших друзьях»?

– Что я, ненормальный? – для усиления впечатления от своих слов Булатов самым невероятным образом выпучил глаза.

– А что, страницы в «Лучших друзьях» только у ненормальных? – удивилась Вера.

– Ну… я имел в виду, что они есть только у тех, кому делать нечего! Мне некогда виснуть в «Друзьях». Другие, понимаешь, интересы!

– А ты хоть представляешь, как на этом сайте страницы выглядят и вообще… как там все устроено?

– Конечно, представляю. Заходил, смотрел. Понял, что не мое, и слинял.

Вера покусала губы в раздумье и через минуту все же решила задать в лоб вопрос, не имеющий никакого отношения ни к «Друзьям», ни к Интернету вообще:

– А скажи, Илья, как ты ко мне относишься?

Булатов округлил глаза еще больше и совершенно растерянно буркнул:

– Это в каком же смысле?

– В прямом! Вот тебе есть за что меня ненавидеть или, к примеру, казнить?

– Так! Филимонова! Ты че? Ты, часом, не спятила? – возмутился одноклассник.

– Ответь, Илюха, не крути! – не менее возмущенно вскричала Вера.

– Не собираюсь я на идиотские вопросы отвечать! Ты говорила, что у тебя что-то с инетом, – вот об этом и спрашивай!

– Хорошо, – согласилась она. – Из твоего ответа я понимаю, что никаких личных претензий у тебя ко мне нет!

– Правильно понимаешь!

– Тогда можно, я кое-что покажу тебе на сайте «Лучшие друзья»?

Уже заинтригованный Булатов милостиво кивнул и разрешил:

– Валяй!

Вера, подойдя к включенному компьютеру, зашла на сайт, отыскала группу «Мы ненавидим Веру Филимонову!» и предложила Илюхе:

– Вот, полюбуйся…

Смешно сморщив нос, парень перевел глаза на страницу и тут же присвистнул. Потом он бросил на Веру непонятный взгляд и углубился в чтение.

– Да-а-а… – протянул он, оторвавшись от экрана, когда ознакомился со всеми разделами страницы. – И чем же это ты, Вера Филимонова, так достала такую кучу народа?

– Н-не знаю… – начала она, опустив глаза, потом резко подняла их на Илюху и заговорила, горячо и сбивчиво: – То есть… знаю, но не совсем… Понимаешь, группу организовали девчонки! За то, что… в общем… из-за Алика Рогачева… ну что я с ним… то есть он со мной… Я не захотела от него отказаться, и вот… появилась группа! А потом в нее стали вступать все кому не лень! Я многих и не знаю вовсе! И они меня никогда не видели, а на полном серьезе рассуждают, как получше со мной расправиться!

– Наверно, все-таки не на полном серьезе, – возразил Булатов. – Они о тебе рассуждают как об отвлеченном лице. В этих «Друзьях» вообще навалом подобных групп. Я видел даже такую: «Я ненавижу вас всех до такой степени, что непонятно, почему вы до сих пор еще живы!» Не думаешь же ты, что это всерьез?

– Кто их знает, Илья! – Вера зябко повела плечами. – В любом случае мне не хочется, чтобы меня подобным образом обсуждали ни как настоящую Веру Филимонову, ни как отвлеченное лицо.

– Согласен, что хорошего в этом мало. Так ты пришла, чтобы я…

– Да! Да! – перебила его она. – Говорят, что можно как-то взломать страницу и все ее содержимое уничтожить! Ты можешь?

– Честно говоря, никогда этим не занимался, но можно попробовать… хотя…

– Ну что «хотя»? Что тебя может останавливать? Это же… это ужасно, что они придумали! Так нельзя с людьми! Даже та группа, о которой ты рассказал, она лучше. Ненавидеть всех – это никого конкретно! Просто у человека, образовавшего группу, что-то не получилось в жизни, вот он и ополчился на весь свет. И примкнувшие в нему – такие же неудачники! Пусть себе тусуются вместе и жалуются друг другу на жизнь, на всех. Эти ВСЕ – совершенно безлики, а вот я…

– Я с тобой совершенно согласен. – Булатов кивнул. – Но они запросто организуют новую группу! Тебе такое в голову не приходило?

– Приходило! Но ты же можешь и со следующей что-нибудь эдакое сделать… Разве нет?

– Допустим! А на следующий день – опять новая группа! Похоже, они уже от этой своей ненависти к тебе ловят кайф, а потому просто так от нее не откажутся.

– И что же делать? – еле слышно спросила Вера. Плечи ее непроизвольно опустились, и очень захотелось заплакать.

– Брось распускать нюни! – преувеличенно бодро вскрикнул Илюха и даже пребольно хлопнул ее по плечу, будто она не девочка, а свой в доску пацан.

После таких булатовских слов и скупого мужского, но очень болезненного подбадривания Верино хотение тут же перешло в состояние необходимости, и она от души разрыдалась. Илья растерялся окончательно. Из компьютерного кресла он пересел к однокласснице на диван, уже осторожно и невесомо положил руку на плечо и участливо спросил:

– Че? Больно, да? Прости, не хотел? Не рассчитал, в общем…

Вера всхлипнула и проклекотала:

– Нет, не очень… Просто паршиво на душе…

– Это я понимаю, – отозвался Булатов, потом вдруг оживился, хлопнул бедную Веру все по тому же плечу еще сильней и крикнул: – Придумал!!!

– Что? – прошептала она, потирая окончательно онемевшие плечо и шею.

– Надо организовать альтернативную группу «Мы любим Веру Филимонову!».

– Мы – это кто?

– Да хоть кто! Пока я! Потом навербую сторонников! Приглашение вывешу в группе ненавистников. Клянусь, половина перебежит к нам!

– Сомнева-а-аюсь, – протянула Вера. – Ненавидеть-то куда прикольней! Ругаться можно по-черному и вообще…

– Согласен, но если развязать с той группой войну, то… Словом, если мы будем действовать изобретательно, то к нам потянутся! Не сомневайся! Всегда интересней играть на сильной стороне!

– Ну… не знаю… А что будет в этой группе?

– А все то же, только… наоборот! Перешли мне по электронной почте свои самые лучшие фотки, я еще их подкорректирую в фотошопе! Будешь краше голливудской красотки!

– Илюш, а может, не надо краше-то? – опять засомневалась Вера. – Крайности, они того… всегда раздражают…