Право на порочность

пролог

Пролог

Щёлк.Тяжёлый дульный срез пистолета с глухим стуком упёрся прямо в затылок моего отца.

— Никому не двигаться, — мой голос больше не дрожал. Он прозвучал так холодно и безжалостно, что Руслан, уже собиравшийся броситься на Марио, замер на месте, словно наткнулся на невидимую стену.

Иван застыл. Я чувствовала, как под моим прицелом напряглась его шея. В холле повисла мёртвая, оглушительная тишина, в которой Марио, не теряя ни секунды, мгновенно выхватил своё оружие, перенаправляя его на Руслана. На его губах играла бешеная, торжествующая улыбка хищника, который только что перевернул доску с чужой игрой.

— Роксана… — голос Ивана прозвучал глухо и зловеще. Я почувствовала, как он попытался медленно, едва заметно повести плечом, чтобы развернуться ко мне лицом.

— Не дергайся, — я сильнее вдавила дуло пистолета в его затылок, заставляя отца замереть. Металл казался ледяным, но мои руки больше не дрожали. Локти жестко зафиксированы, палец чувствует холодный металл спускового крючка. — Руслан, брось пушку на пол. Медленно. Или я размажу мозги твоего хозяина по этому мрамору.

Она считала, что идет к вершине власти по костям, не зная, что в конце этого пути её ждет не холодный трон, а то самое тепло, от которого она так долго бежала. Но до этого было еще далеко. А пока она делала свой первый шаг в игре, где сама расставила ловушки, не догадываясь, что станет первой, кто в них попадет.

глава 1

Любовь не должна оставлять шрамов, но именно кровь на моих руках стала точкой невозврата. В тот миг, когда тишину разорвал звук разбитого зеркала, я поняла: маски сорваны, и прятаться мне больше незачем.

Всё началось осенью. Холодная, с дождями и ветром, она разом смыла остатки надежды и привычной жизни. Я стояла на перроне рядом с Вероникой, крепко сжимая в руках маленький чемоданчик. Из родной станицы увезти можно было не так уж много, память всегда уходит следом.

Мои мама и бабушка больше не выйдут мне навстречу, не поворчат над моим внешним видом, не отчитают за сигареты. Больше не будет вечерних посиделок на веранде. Их больше нет. Только пустой дом за покосившимся забором да редкие вещи в дорожной сумке.

Я не знала, с чего начинать и как жить дальше. Но Вероника, моя единственная опора, уверенно сжимала мою руку. Мы уезжали вместе. В дорогу, в новую жизнь, сквозь боль и страх, к чужим улицам и чужим домам.

Когда поезд тронулся, я в последний раз взглянула на знакомый горизонт и тихо прошептала: «Прощайте». Впереди не дождь и не страх, а второй шанс, который мне только предстоит отвоевать у этой жизни.

— Рокси, я уже предвкушаю нашу жизнь! И это ты еще не видела квартиру, в которой мы будем жить! — тараторит Вероника, сидя напротив меня у окна. — Я всё не могу поверить, что ты решилась наконец переехать ко мне в Москву!

— Поверь, я сама не верю, что сделала это, — задумчиво говорю я, наблюдая за бегущими деревьями.

Прошло полгода, как не стало самых близких мне людей. Я решила, что пора двигаться дальше. Вероника уже два года как закончила институт и переехала в большой город. Она каждый раз звала меня к себе, и вот наконец я решилась. Отец подарил ей шикарную квартиру, в которой теперь буду жить и я. Они развелись с её мамой когда та была ещё маленькая, но подруга осталась со мной, станице, но из раза в раз, он её звал в Москву, обещал помочь устроиться к нему в фирму. Когда мы закончили учёбу, она наконец решилась.

— Вероника, ты уверена, что я могу пожить у тебя? Вы только съехались с Марио, не буду ли я мешать вам? — я смеюсь, пытаясь отвлечься от страха неизведанности.

— Да брось, я рада, что ты теперь будешь рядом.— подмигивает подруга.

С Марио они полгода вместе и два месяца как съехались. Не очень мне нравится этот парень. После похорон Вероника сразу примчалась ко мне и жила почти месяц. В один из дней он приехал её навестить, но я была настолько убита горем, что мне было абсолютно без разницы, кто находится в доме. Пару раз мельком видела его, пока они беседовали, потом еще несколько раз, когда созванивались по видео. Симпатичный, конечно. Вероника всегда питала слабость к мужчинам с необычной внешностью и иностранцам, а тут прямо сорвала джекпот.

Временами Марио был резок, они часто ссорились, а подруга списывала всё на разницу культур. Ну вот как можно было втрескаться в совладельца стриптиз-клуба?

Мама с бабушкой были очень набожными. Бесконечные правила и запреты преследовали меня всю жизнь. В юности запрещалось носить короткие юбки и высокие каблуки, а если бы они узнали, что я ходила в клуб или бар, их обеих хватил бы инфаркт. В студенческие годы надзора стало меньше, и иногда мне удавалось выбираться с Вероникой в заведения.

Я улыбаюсь, вспоминая историю их знакомства. Она в пьяном угаре пыталась отнять деньги у несчастной стриптизерши, а Марио это увидел и просто отдал ей всё, что собрала бедная девушка, да еще и сверху накинул кругленькую сумму. Так внезапно зародились их отношения. Странные они, конечно.

За разговором прошло три часа, и вот мы в Москве. На выходе из вокзала нас уже ждало такси. Пока мы ехали по шумным улицам, я рассматривала каждый дом. Странно, но мне всегда казалось, что это быстрый и активный город, где люди приветливые и добродушные, вопреки стереотипам. Теперь же я видела унылых и безрадостных прохожих. Кто-то бежал, опаздывая на работу, кто-то ссорился прямо посреди улицы, а кто-то вовсе разгуливал холодной осенью в шортах и майке, от этого становилось даже забавно.

Бабушка всегда хотела, чтобы я бросила всё и уехала куда-то далеко. Собственно, я так и планировала сделать вместе с Вероникой сразу после института, но мама заболела, и я осталась. Поток мыслей прерывает подруга:

— Мы уже близко. Смотри, а это лучшая пекарня на свете... Вкуснее синнабонов ты не ела, уверяю.

— Может, там нужны работники? Всё равно придется искать работу, лучше попытать удачу поближе к дому.

Я не собиралась сидеть на шее у Вероники и хотела сразу начать зарабатывать, чтобы хоть понемногу платить ей за доброту. Цены на съем московской квартиры значительно превышали мои возможности. На зарплату официанта, которым я работала дома, можно было разве что кушетку снять.

Мы выходим из такси. Беру свой чемоданчик и двигаюсь следом за Вероникой. Она открывает дверь, и мы заходим в апартаменты.

— Ууух... обалдеть, — восторженно заявляю я, оглядываясь.

Квартира была невероятной. Первое, что бросилось в глаза, панорамные окна во всю стену. Потрясающий вид на Москву. Просторная кухня-гостиная в белых и бежевых тонах, огромный диван, искусственный камин, домашний кинотеатр. Всё это было изысканно, роскошно, но... я почувствовала себя здесь чужой. Чуждость этого места сжала мне горло. Я не рассчитывала, что эти стены вызовут такую тоску. Вспомнила родной дом, и на миг захотелось забрать чемодан и вернуться обратно.

Где-то издалека донесся звук выключившегося душа, а затем чьи-то завывания, слабо походящие на песню. Я сразу поняла, кто это.

Марио вышел из душа, обмотав бедра полотенцем. Увидев нас, он едва не вскрикнул. Он появился так внезапно, что я невольно засмотрелась на кубики пресса, по которым стекала вода. На его загорелом теле это выглядело завораживающе. Никогда не видела такой спортивной фигуры. В моем городишке только трактористы да разнорабочие. Неудивительно, что Вероника так быстро на него запала.

— Сюрприииз! — кричит Вероника и раскрывает объятия.

— Вероника, детка, ты так рано. Почему не позвонила? Я бы прислал машину!

— Всё нормально, не хотела отвлекать тебя от сольных концертов в ванной.

Подруга кидается ему на шею и целует. Мои щеки залились румянцем, я неловко отвернулась. Не ожидала, что они будут так бесцеремонно лобызаться прямо при мне.

— Это что за «снежка»? — спрашивает он, оторвавшись от Вероники. Подняв бровь, он уставился на меня.

Неужели она не сказала, что я переезжаю? От этой клички меня пробрал мороз до костей. Я невольно сильнее сжала ручку чемодана, хмурясь. Хотелось с первой минуты заехать ему между глаз.

Слова «старуха», «седая» были со мной с детства, как клеймо. Я родилась с полоской белых волос, которая, казалось, определяла всё моё существо. Я пыталась забыть эти обидные прозвища, красила волосы, но белый след всегда возвращался. Теперь, услышав это снова, я ощутила прилив ярости, смешанный с беспомощностью. Почему я должна это терпеть?

— Это моя подруга Роксана. И теперь она будет жить с нами. Я позвала ее в Москву, чтобы она начала новую жизнь, — спокойным тоном сказала Вероника. — И не называй ее так, если не хочешь, чтобы она ночью побрила тебя налысо.

Я вспомнила, как в детском лагере мальчик Сережа каждый день дразнил меня, а однажды вылил мне на голову компот. Той же ночью я стащила у вожатого бритву и косо побрила обидчика. Шуму-то было…

— Роксана, — представляюсь я. — И стрижкой волос я больше не занимаюсь. Теперь я подсыпаю слабительное в чай, — бурчу себе под нос, но так, чтобы они услышали. Хотя этому пуделю стрижка бы не помешала.

Марио был мрачнее тучи. Он даже глазом не повел в мою сторону, словно я была прозрачной. Его взгляд был взглядом владельца, а не гостя. Небрежно цыкнув языком, он без малейшего интереса отвернулся и скрылся за дверью. Я не могла понять: он пытается меня напугать или ему просто не до меня? Но ясно было одно, моему появлению он не рад.

Заметила, как Вероника напряглась. Её всегда тревожила моя чувствительность.

— Я не думала, что всё так получится, — говорит она, собирая волосы в хвост. — Но ты не переживай, Рокси. Скоро найдешь работу, и всё наладится.

Вечер прошел на удивление тихо. Вероника выделила мне гостевую комнату с лоджией. Отлично, не могу долго сидеть в четырех стенах.

— М-да... негусто, — озвучиваю мысли вслух, глядя на единственную полку с вещами. Я не брала много, понимая, что станичная одежда не для большого города. Значит, завтра будет шопинг. Смерть родных оставила меня одну, тратиться было не на что, и я откладывала большую часть зарплаты.

Сев на кровать, я не могла поверить, что оставила дом. Прожить там всю жизнь и оказаться в мегаполисе... Неизведанность пугала и манила одновременно.

Переодеваюсь в черные лосины, белую майку и любимую рубашку в клетку. Выхожу в коридор и направляюсь на кухню, но замираю, услышав недовольный шепот:

— И когда ты собиралась рассказать, что у нас будет жить твоя подруга?! — в голосе Марио слышно явное раздражение.

— Слушай, это моя квартира и моя подруга! Она пережила горе, сама едва не умерла, и я должна спрашивать разрешения?! — в голосе Вероники читалась ярость.

Мне стало не по себе. Не стоило здесь останавливаться. Теперь они ссорятся из-за меня.

— Нет, Вероника, разрешение мне не нужно. Я понял, что тебе плевать на мое мнение. Но ты не подумала, что в этой квартире живу и я?!

— Успокойся! Она не станет мешать, найдет работу, будем видеться только вечерами. Я уверена, вы поладите. Пожалуйста, сделай это ради меня... — протяжно просит она.

Слышу быстрые шаги. Из-за поворота вылетает Марио. На секунду он замирает, поняв, что я всё слышала. Сверкнув карими глазами, он уносится в комнату.

— Выходи, Рокси, я знаю, что ты там.

Я вышла с виноватым видом.

— Вероника, прости. Я не знала, что доставлю столько проблем. Завтра же начну искать работу и съеду при первой возможности.

— Ой, я тебя умоляю! Даже не думай. Это я виновата, надо было его предупредить. Он отходчивый, злится на меня, а не на тебя. — Она повернулась к плите. — Я приготовила пасту, тебе положить?

Я киваю. Подруга достает два бокала и бутылку белого вина. Отметить переезд и развеяться самое то.

— Ну, за новую жизнь?

— За новую жизнь.

По кухне разнесся тонкий звон. Терпкое вино опалило горло, и вместе с ним по венам разлилось невероятное ощущение свободы.

глава 2

Мы сидели на кухне и беззаботно пили терпкое вино. Как давно мы не отдыхали вот так, просто и непринужденно. Как давно не изливали друг другу душу. Мы выросли вместе: наши дома в станице стояли друг напротив друга. Детский сад, школа, универ, Вероника мне не просто подруга, она как сестра. Почти каждый вечер до её отъезда мы сидели с чашкой чая в беседке за домом и болтали обо всём на свете.

В последние годы нам это никак не удавалось. Любая попытка уйти от реальности заканчивалась провалом: её серьезная работа в столице, мои бесконечные проблемы дома. Между нами пролегла почти пропасть. Если бы не авария и смерть близких, кто знает, как сложились бы наши жизни дальше.

Спустя несколько часов и откровенных разговоров мы конкретно захмелели.

— Я знаю, Рокси! Собирайся, мы идем танцевать! — Вероника вскочила с места и, шатаясь, подошла ко мне. Схватив под локоть, она потянула меня в ванную. — Это не дело, ты своим видом всех кавалеров распугаешь.

Она рылась в тумбе под раковиной, что-то лихорадочно разыскивая. Выругавшись, подруга достала косметичку внушительных размеров.

— Есть! Ну что, приступим? У нас сегодня будет «мисс шлюшка» или «мисс скромняшка»?

Она захлопала ресницами в ожидании ответа, но терпения у Вероники сегодня явно не было. Не дождавшись, она выдавила каплю тонального крема и начала размазывать его по моему лицу.

— Эй, давай что-то среднее. Не надо разрисовывать меня как куклу, хорошо?

— По рукам. Приступим.

Надо отдать ей должное: всего за двадцать минут она привела меня в порядок. Да еще как! Не каждый визажист так владеет кистью. Потрясающе.

— Да ты просто моя крестная фея.

— Без проблем, я в прошлом месяце ходила на пару мастер-классов, мне понравилось.

Кто бы сомневался. Вероника из тех людей, кому не сидится на месте. Ей всё время нужно развиваться: вокал, бальные танцы, живопись, теперь вот визаж. Удивительно, что ни одно хобби она так и не довела до конца.

— Куда мы вообще собираемся, Вер?

— Как куда? Танцевать! Тут неподалеку есть бар, неплохой, кстати. Там живая рок-музыка и очень атмосферненько. Можешь даже не переодеваться, — она оценивающе осмотрела мой наряд.

— Да мне и не во что особо.

Вероника закончила макияж и переплела волосы. Обожает она хвосты, я же, наоборот, с затянутыми волосами чувствую себя некомфортно. Мы рассматривали себя в зеркале, когда за нашими спинами внезапно появился заспанный Марио.

— Детка, вы куда-то собираетесь? Мне сказать когда планировала? — его тон был внешне спокойным, но с таким надрывом, что я поежилась, словно меня поймала мама перед побегом из дома.

— Перед выходом и планировала, — даже не пытаясь оправдываться, ответила Вероника. — Мы в бар, в котором были с тобой недавно. Не скучай и не злись.

Она чмокнула его в щеку и утащила меня к выходу.

— Роксана, да расслабься ты! Что же, теперь каждый раз будешь при виде его вздрагивать?

— Да нет, просто надо привыкнуть к его нраву, — пробормотала я, на ходу надевая кроссовки.

Мы вышли на улицу, вдыхая ночную прохладу. Было совсем безлюдно, и мы в тишине шли прямиком к бару.

— Почти пришли. Ой, это же Виктория, смотри!

Схватив меня за руку, подруга побежала в сторону яркой вывески. Уже через мгновение мы стояли у входа, а навстречу нам шла таинственная Виктория.

— Привет, девочки, скучаете? Вероника, представишь подругу?

— Привет! Это Роксана. Мы сидели дома, пили и заскучали. Кто сегодня играет?

— Рома пробует какую-то новую группу. Не помню названия, но играют недурно, людям нравится. Пойдемте вовнутрь.

Уже в гардеробе музыка грохотала так, что вибрировал пол. Мы поднялись на второй этаж. В воздухе стоял плотный запах пива и старого дерева, по стенам тянулись потертые афиши. Гитарный звук дожимал до предела, то дальним эхом, то волнами баса прямо в грудь. Свет был тусклый, красно-черный, с редкими вспышками. За столиками смеялись так громко, что смех порой перекрывал музыку.

Девочки подошли к стойке.

— Два пива. А тебе что, Рокси? — Виктория обернулась ко мне.

— Бабушка учила не понижать градус, — хохотнула я. — Виски с колой.

— Одобряю. Три виски с колой! — девочки кивнули и забрали напитки. — Ну, за новые знакомства!

Не помню, когда я столько пила в последний раз. По телу разлилось приятное тепло, захотелось двигаться. Я кружилась в центре танцпола, полностью растворяясь в атмосфере, пока не заметила, что танцую одна. Вероники и Виктории рядом не было.

Я попыталась найти их, но наткнулась на карие глаза Марио. Он стоял у бара и наблюдал. За мной. Какого черта? Он смотрел пристально, в упор. С трудом отведя взгляд, я направилась к противоположной стороне стойки.

— Виски-колу, пожалуйста, — я подняла палец, подзывая бармена.

— Куда делась твоя подруга? — он подошел со спины. Настрой был далеко не дружелюбным.

Я раздраженно закатила глаза.

— С каких это пор я стала нянькой?

Его брови поползли вверх. Он сделал большой глоток виски и жестом попросил обновить бокал.

— Позволь напомнить: вы пришли сюда вдвоем. А теперь, если ты закончила острить, спрошу еще раз: где Вероника?

— Да не знаю я! Недавно была здесь, куда-то ушла. Чего ты пристал?

Общаться с этим напыщенным индюком не хотелось. Допив коктейль, я снова устремилась на танцпол. Заиграла чувственная мелодия, и я начала плавно двигаться в такт. По коже пробежали мурашки, когда я почувствовала на своей талии чьи-то большие руки. Я медленно обернулась, опасаясь увидеть Марио, но нет. На меня смотрел высокий, элегантный мужчина.

— Могу я потанцевать с такой очаровательной девушкой? — он не говорил, а словно пропевал слова бархатистым голосом.

— Только если очаровательный мужчина сначала угостит девушку.

Он нежно взял меня за руку и подвел к бару. — Чего бы хотела... прости, как зовут прекрасную незнакомку?

— Роксана. «Секс на пляже», пожалуйста. А вас?

— Да брось, к чему официоз. Меня зовут Леонид, для друзей Лео. Только не Лёня, ненавижу это сокращение.

Лео поморщился. Нам принесли напитки. Я взяла в рот соломинку, и взгляд Лео задержался на моих губах. Он сглотнул и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Что такая милая девушка забыла в месте вроде этого? — он оглядел меня и положил тяжелую ладонь мне на колено.

Он явно меня хотел. А и черт с ним, у меня уже два года никого не было. Я слизнула пенку с нижней губы и медленно провела пальцем по соломинке, глядя ему прямо в глаза.

— Меня пригласила подруга, но мы разминулись. Кажется, я осталась одна.

— Боюсь, одна ты сегодня не останешься, крошка, — Лео наклонился и прошептал это мне на ухо.

— Не помешаю? — я не поверила своим глазам. Прямо за нами стоял Марио. — Роксана, я всё еще не могу найти Веронику. Поможешь?

— Ты издеваешься? — я нервно вздохнула. — Отвали, Марио. Ищи её сам.

Он игнорировал Лео, глядя только на меня.

— Марио, ты, видимо, не заметил, но девушка занята, — Леонид по-хозяйски притянул меня ближе за талию, но этот придурок не отступал.

— Уходи, тебе пора к своей девушке, — бросила я и увлекла Лео в толпу.

Наши тела двигались в унисон. Я положила руки на его широкие плечи, сокращая расстояние до минимума. Его ладонь скользила по моей талии, опускаясь к ягодицам. Горячее дыхание опаляло ключицы, губы коснулись мочки уха...

В одно мгновение его кто-то резко отшвырнул от меня прямо в толпу танцующих. Я вжалась в место, увидев взбешенного Марио. Он подхватил Лео и уже тащил его прочь из заведения. Музыка затихла, посетители зашептались. Я бросилась за ними.

На улице было пусто, но вдруг я услышала удары и крик со стороны черного входа. Ринулась на звук. О боже... они дрались. Жестоко, нанося удары кулаками по лицу и телу.

— Вы что творите?! Прекратите! Марио, я сейчас вызову полицию!

Он остановился и медленно повернулся ко мне. Во взгляде было не столько ярости, сколько разочарования. Скулы сжаты, на лбу пот, в уголке губ капля крови. Он наклонился к Лео, что-то прошептал, и тот скрылся, сверкая пятками.

— Ты спятил? Как ты смеешь?! — я подбежала и со всей силы толкнула его в грудь. — Ты кто такой, чтобы решать за меня? Зачем ты его так?

— Да если бы я знал, какую шлюху приведет домой Вероника, я бы в первый же день тебя выгнал! — я дернулась, как от пощечины. Это ранило сильнее любых детских кличек. Он бил по морали, которую так берегли мама и бабушка. — Кто прыгает в койку к первому встречному?

— А какое твое дело?! Захочу и пересплю! Ты мне не указ!

Марио мгновенно преодолел расстояние между нами. Прижал меня к стене, выставив руки по обе стороны от моей головы.

— Рискни, — он выдохнул мне прямо в губы, я почувствовала металлический вкус крови из его разбитой губы. — Если хочешь, чтобы завтра полиция нашла еще один свежий труп бедного парня.

Мир качнулся. Адреналин, виски и его бешеная близость превратились в липкий ком, подкативший к горлу. Я едва успела оттолкнуть его, прежде чем реальность поплыла.

Когда меня выворачивало наизнанку у помятого мусорного бака, я чувствовала только одно: сильные, горячие руки уверенно перехватили мои волосы, не давая им испачкаться. Те самые волосы, которые он презирал. Те самые руки, которыми он только что калечил человека.

Последнее, что я запомнила перед темнотой, это его тяжелое дыхание над ухом и запах дорогого парфюма с табаком, смешанный с запахом дешевой уличной драки.

глава 3

Утро ворвалось в комнату не солнечным светом, а резким, вибрирующим звуком отбойного молотка где-то внутри моей черепной коробки. Я попыталась открыть глаза, но веки оказались склеенными тонной того самого «профессионального» макияжа.

Первое, что я почувствовала, сухость во рту, будто я всю ночь жевала дорогую пыль. Второе, мягкость шелковых простыней, которая сейчас казалась издевательством. Я была в своей комнате. В той самой гостевой, с лоджией.

С трудом приняв сидячее положение, я обомлела. На мне была не вчерашняя рубашка в клетку, а огромная мужская футболка угольно-черного цвета. Она пахла кондиционером для белья и… тем самым табаком.

Память возвращалась рывками, как испорченная кинопленка: вспышки красного света в баре, бархатный голос Лео, удар, хруст чьих-то костей, грязная мусорка и руки, сжимающие мои волосы.

— О боже… — простонала я, закрывая лицо руками. Хотелось провалиться сквозь эти шикарные полы прямо в подвал дома, а лучше, сразу в другую галактику.

Я заставила себя встать. Ноги подкашивались. В зеркале на меня смотрело нечто: тушь размазана под глазами, губы припухли, а та самая белая прядь волос, которую я так старательно прятала, выбилась и вызывающе белела на фоне спутанного гнезда на голове.

Из кухни доносился шум кофемашины и негромкий голос Вероники. Судя по всему, она была в прекрасном расположении духа, в отличие от меня.

Я натянула свои лосины под огромную футболку, возвращать её сейчас было бы еще более неловко и, набрав в грудь побольше воздуха, вышла в коридор.

На кухне царила идиллия. Вероника в шелковом халатике порхала у плиты, а Марио… Марио сидел на своем «королевском» месте у окна. Сегодня на нем была белоснежная рубашка, рукава которой он закатал, обнажая татуировки на предплечьях. На костяшках правой руки виднелись свежие ссадины. Уголок губы действительно был рассечен и немного припух, что делало его лицо еще более хищным.

Он оторвался от планшета. Карие глаза скользнули по мне, по моей заспанной физиономии, по его собственной футболке на моих плечах, и в них на секунду промелькнула насмешка, холодная и острая, как бритва.

— О, проснулась наша «звезда танцпола», — прощебетала Вероника, не замечая грозовых туч между нами. — Рокси, ты как? Марио сказал, тебе стало плохо от московского воздуха.

— От воздуха? — хрипло переспросила я, в упор глядя на Марио. — Скорее от избытка заботы некоторых личностей.

Марио медленно отставил чашку с кофе.

— В следующий раз, когда решишь покормить мусорный бак своим ужином, постарайся делать это менее эффектно, — его голос звучал ровно, но в нем слышался металл. — И футболка тебе великовата. Верни, когда научишься пить не как портовый грузчик.

Вероника замерла с лопаткой в руке, переводя взгляд с него на меня. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Где ты была вчера? — я проигнорировала его выпад, обращаясь к подруге. — Я очнулась, а вас с Викторией нет.

— Ой, Рокс, мы буквально на десять минут отошли в дамскую комнату, а потом Виктория встретила знакомых, и мы заболтались на веранде. А когда вернулись, Марио сказал, что тебе нехорошо и он тебя уже увез.