Право на порочность

В стену кто-то начал постукивать. А потом я услышала стоны. Мои щеки залились румянцем, а внизу разлилось тепло. Стуки становились все яростнее, а стоны громче, они переплетались с тихим голосом Вероники и гортанным, глубоким Марио. Не было сил это слушать. От неловкости у меня замерзли конечности, и опомнившись, быстро накинула на себя первое что попалось под руку, я пулей выбежала из квартиры. Выйдя на улицу, закуриваю сигарету. Сердце стучало так быстро, что я отчетливо слышала его своими ушами. Это все так неправильно. Я не должна была это слушать. Тогда почему мне так хотелось в тот момент оказаться на ее месте. Черт, надо срочно найти кого то, кто исправил бы эту ситуацию.

Город встретил меня шумом, который не успокаивал, а лишь сильнее ввинчивался в виски. После того как я пулей вылетела из квартиры, в ушах всё еще стоял этот ритмичный стук в стену и глубокий, властный голос Марио. Каждое воспоминание отзывалось в теле мелкой дрожью, которую не мог унять даже колючий осенний ветер.

Я шла, не разбирая дороги. Модные ботинки, которые Вероника заставила меня купить, натирали пятки, но физическая боль была почти приятной, она отвлекала от мыслей. Я пыталась убедить себя, что это просто шок. Деревенская девчонка, выросшая на строгих правилах бабушки, впервые столкнулась с такой откровенной, животной страстью за стенкой. Но честный голос внутри шептал: «Ты злишься не на них. Ты злишься на то, что это пробудило в тебе».

К обеду я добралась до парка. Глядя на парящий мост, который тонкой дугой завис над Москвой-рекой, я старалась привести мысли в порядок. Мне нужно было за что-то уцепиться. Александр. Его образ всплывал в памяти как спасательный круг. Он был другим. С ним я чувствовала себя ценной, защищенной, почти хрупкой. Он дарил вещи, открывал двери и смотрел так, будто я была самым интересным экспонатом в его огромной галерее жизни. Марио же… Марио просто ломал всё, к чему прикасался.

«Он просто хочет меня запугать, думала я, кутаясь в бежевое пальто. Ревнует свою территорию. Но Александр сильнее. Он не позволит ему причинить мне вред».

Я уже почти успокоилась, когда телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Вероники.

«Рокси, катастрофа! Шеф устроил внеплановую проверку, меня заперли в архиве до самой ночи, я просто в ярости! Поезжайте в "Зенит" с Марио вдвоем, он уже выехал за тобой. Будьте там к восьми, это башня Федерация, 95 этаж. Я примчусь сразу, как только вырвусь, обещаю! Целую!»

Экран погас, а я почувствовала, как внутри всё заледенело. Поехать с Марио вдвоем. После того, что произошло днем. После его слов на кухне. Это было похоже на издевательство судьбы. Я хотела написать, что заболела, что не приду, но понимала: Александр организовал этот вечер специально для нас. Отказаться, значит выказать неуважение к человеку, который стал моей единственной опорой.

Я вернулась к дому как раз в тот момент, когда огромный черный внедорожник Марио припарковался у подъезда. Он не вышел. Просто дважды коротко нажал на сигнал, заставив меня вздрогнуть.

Когда я села в салон, в нос ударил запах его неизменного парфюма, смешанный с горьким ароматом табака. Марио сидел, вцепившись в руль до скрежета кожи. Он был в белой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей, и я невольно отвернулась, вспоминая, как эта рубашка выглядела в дверях моей комнаты.

— Пристегнись, — коротко бросил он.

Мы ехали в абсолютной тишине. Москва за окном расплывалась в неоновые полосы. Марио вел машину агрессивно, резко перестраиваясь и игнорируя недовольные сигналы других водителей. Каждое его движение было наполнено скрытой яростью.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросил он вдруг, не поворачивая головы. Голос его звучал глухо, как будто из-под земли.

— О чем ты?

— О Веронике. О работе. О «Зените». Ты правда такая наивная, Роксана, или просто мастерски притворяешься?

— Вероника работает, Марио. В отличие от тебя, она строит карьеру.

Он издал короткий, лающий смешок.

— Она работает, потому что Александр попросил её начальника задержать её. Он специально столкнул нас сегодня. Он хочет посмотреть, как мы будем грызть друг другу глотки в этой стеклянной банке, в которую нас везут.

— Перестань, — я прижала ладони к ушам. — Ты во всем видишь заговоры. Александр просто пригласил нас отдохнуть.

— Ну конечно. Пригласил отдохнуть в пустой пентхаус на высоте девяносто пятого этажа, — Марио резко затормозил на светофоре и наконец повернулся ко мне. Его глаза горели лихорадочным блеском. — Ты боишься меня, Роксана? После того, что слышала днем?

— Мне всё равно на тебя и твою личную жизнь, Марио, — я старалась, чтобы голос не дрожал. — Я просто хочу пережить этот вечер и вернуться в свою комнату.

— В комнату, где стены слишком тонкие? — он снова ухмыльнулся, и я отвернулась к окну, чувствуя, как лицо заливает краска.

Когда мы подъехали к «Москва-Сити», небоскребы казались мне гигантскими иглами, протыкающими серое небо. Лифт в башне «Федерация» взлетел вверх так быстро, что у меня заложило уши и закружилась голова. Когда двери открылись, мы оказались в пространстве, где не было стен. Только стекло.

Пентхаус «Зенит» был еще не обставлен до конца, что делало его еще более пугающим. Огромное пустое помещение, наполненное холодным светом города, отражающимся от панорамных окон. Никаких официантов, никакого шума. Только низкий гул вентиляции и тихий джаз, льющийся из скрытых колонок.

— Проходите, Александр Юрьевич просил подождать здесь, — безликая девушка в черном костюме указала на стол у окна, где в серебряном ведерке уже дожидалось шампанское. — Вероника Павловна задержится. Отдыхайте.

Она исчезла так же незаметно, как и появилась. Мы остались одни. Над бездной.

Марио подошел к столу, сорвал фольгу с бутылки и с силой вытолкнул пробку. Хлопок прозвучал как выстрел в этой звенящей пустоте.

— За наше заточение, — он разлил шампанское по бокалам и один протянул мне. — Пей, Роксана. На такой высоте трезвость, это непозволительная роскошь.

Я приняла бокал, чувствуя, как дрожат пальцы. Я подошла к окну. Москва под ногами была похожа на ковер из раскаленных углей. Один шаг и ты сгоришь. Или разобьешься.

— Зачем ты выбежала из дома? — его голос раздался прямо над моим ухом. Он подошел незаметно.

Я не обернулась. Отражение Марио в стекле было четким и пугающим.

— Я хотела подышать.

— Ложь, — он коснулся моей руки, и я вздрогнула так, будто меня ударило током. — Ты стояла там, за дверью. Ты всё слышала. И теперь ты смотришь на меня и видишь не «пуделя», как ты меня называла, а мужчину, который может заставить тебя чувствовать то же самое.

— Ты самовлюбленный придурок, Марио! — я развернулась к нему, пытаясь оттолкнуть, но он перехватил мои запястья.

Бокал опасно накренился, шампанское плеснуло мне на платье, но я этого не заметила. Мы стояли в центре этой стеклянной клетки, и воздух между нами, казалось, начал плавиться.

— Ты ненавидишь меня, снежка? — он сжал мои руки сильнее, притягивая к себе. — Или ты ненавидишь то, что я единственный, кто не притворяется перед тобой святым? Твой Александр… он же смотрит на тебя как на вещь. Красивую, чистую девчонку из провинции, которую можно поставить на полку. А я… я вижу в тебе огонь. Тот самый огонь, который ты пытаешься потушить своим этим правильным поведением.

— Пусти меня, — прошептала я, но ноги стали ватными.

Его близость была невыносимой. Я видела каждую черточку на его лице, чувствовала жар его тела. Мы были на 95 этаже, одни. И в этот момент я поняла, что Александр действительно устроил это специально. Он дал нам шанс сорваться. Или... он просто хотел показать, кто из нас принадлежит ему больше.

— Посмотри вниз, Роксана, — Марио кивнул на стекло за моей спиной. — Там жизнь. Грязная, шумная, настоящая. А здесь, декорации. Ты хочешь прожить жизнь в декорациях?

Он наклонился к моему лицу так низко, что я почувствовала его дыхание на своих губах. Я закрыла глаза, ожидая поцелуя, который разрушит всё, мою дружбу с Вероникой, мою преданность Александру, мою прежнюю жизнь.

Но в этот момент тяжелые двери пентхауса снова разошлись.

— Простите, что заставил ждать, — голос Александра прозвучал как удар хлыста.

Мы отпрянули друг от друга. Марио выругался под нос и отошел к бару, а я осталась стоять у окна, пытаясь сглотнуть ком, застрявший в горле.

Александр вошел в зал медленно, снимая на ходу серый пиджак. Его взгляд, холодный, расчетливый и проницательный, моментально считал всё: мое сбившееся дыхание, пятно от шампанского на платье и ярость в глазах Марио.

— Вижу, вы уже начали дегустацию, — он подошел ко мне и мягко коснулся моей щеки. — Рокса, ты сегодня выглядишь… по-особенному. Высота тебе идет. Она проявляет скрытые чувства, не так ли?

Он посмотрел на Марио через плечо. Тот стоял у стойки, сжимая бокал так, что по стеклу поползла едва заметная трещина.

— Да, Алекс, — процедил Марио. — Высота проявляет всё. Особенно то, как легко люди теряют голову, когда им кажется, что они в безопасности.

Александр улыбнулся, тонко, почти невидимо. Он знал. Он знал всё до последней секунды. И этот вечер только начинался.

Пропасть за стеклом внезапно начала оживать. Огни Москвы поплыли, превращаясь в размытые полосы, а пол под ногами, казалось, стал прозрачным. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, а воздух в просторном пентхаусе вдруг закончился.

— Роксана? — голос Александра донесся как будто из-под толщи воды.

Я покачнулась, вцепляясь пальцами в холодную поверхность стола. Бокал выпал из рук, с тихим звоном разбившись о безупречный пол. Шампанское брызнуло на туфли, но мне было всё равно. Мой мир сузился до одной точки, я падала, даже стоя на месте.

— Мне… мне плохо, — выдохнула я, задыхаясь. — Воздуха… пожалуйста.

Марио дернулся в мою сторону, его лицо исказилось от внезапного испуга, но Александр оказался быстрее. Он подхватил меня под локоть, железной хваткой фиксируя мое тело, не давая осесть на пол.

— Паническая атака. Высота, — констатировал Александр, и в его голосе не было паники, только холодная решимость. Он бросил через плечо короткий взгляд на Марио: — Оставайся здесь. Жди Веронику. Я отвезу её домой.

— Я сам её отвезу! — рявкнул Марио, делая шаг вперед.

— Сядь, Марио, — Александр произнес это негромко, но с такой силой, что тот замер на месте, тяжело дыша. — Ты уже достаточно сегодня сделал.

Александр почти вынес меня к лифту. В кабине он прижал меня к себе, позволяя уткнуться лицом в плечо. Запах его парфюма, спокойный, дорогой, стабильный, стал моим якорем.

— Дыши, Рокса. Глубокий вдох, — шептал он, поглаживая меня по волосам. — Мы уже спускаемся. Всё позади.

Когда мы вышли на улицу, холодный ночной воздух ударил в лицо, принося мгновенное облегчение. Ноги всё еще были ватными, и Александр довел меня до машины, усадив на заднее сиденье. Всю дорогу он держал меня за руку. Его ладонь была сухой и уверенной, и я готова была молиться на этого человека за то, что он вырвал меня из той стеклянной клетки.

Машина мягко затормозила у нашего подъезда. Москва Сити осталась где-то там, в другом измерении. Возле входа я заметила такси, из которого как раз выходила Вероника. Она выглядела растрепанной, телефон был зажат между плечом и ухом.

— Рокси! Александр! — она подбежала к нам, когда Александр помогал мне выйти из машины. — Боже, что случилось? Я только освободилась! Где Марио?

— Ей стало плохо, Ника. Высота, — спокойно ответил Александр. — Марио остался в «Зените», ждет тебя. Езжай к нему, он… не в духе.

Вероника испуганно посмотрела на меня, потом на Александра.

— Прости, Рокси! Я не знала, что тебе станет так плохо… Александр, спасибо, что присмотрел за ней. Я… я поеду к нему?

— Езжай, — Александр кивнул. — Ричи тебя отвезет.

Вероника чмокнула меня в щеку, бросила на Александра восхищенный взгляд и нырнула в машину. Внедорожник тронулся, оставляя нас в тишине ночного двора.

Свет фонаря падал на лицо Александра, делая его черты еще более аристократичными. Я стояла, прислонившись к стене дома, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Спасибо, — прошептала я. — Если бы не ты… я не знаю, что бы там произошло.

Он подошел ближе. Намного ближе, чем того требовали правила приличия. Его рука легла на стену рядом с моей головой, отрезая путь к отступлению.

— Ты слишком много на себя берешь, Рокса, — его голос стал низким, вибрирующим. — Тебе не нужно сражаться с этим городом в одиночку. Для этого есть я.

Он склонился ко мне. Я видела его ресницы, чувствовала его тепло. Мое сердце колотилось где-то в горле. Я знала, что должна отвернуться, вспомнить о Веронике, о Марио, о работе… но я не могла.

Его губы были в миллиметре от моих. Я уже чувствовала их вкус, смесь мяты и обещания вечного покоя. Я невольно подалась вперед, прикрывая глаза…

В этот момент где-то вдалеке взвыла сирена, разрушая магию момента. Александр замер. Его дыхание коснулось моих губ, но он не завершил поцелуй. Он медленно отстранился, в его глазах мелькнула торжествующая и в то же время нежная искра.

— Тебе нужно отдохнуть, — прошептал он, убирая белую прядь с моего лица. — Зайди домой, Рокса. И запри дверь.

Он развернулся и пошел к машине, не оборачиваясь. Я стояла, прижав пальцы к губам, которые всё еще горели от его близости. В голове крутилась только одна мысль: Марио был прав. Александр забирал меня. По кусочку.

И самое страшное было то, что я сама хотела ему отдаться.