НАИВНОСТЬ ЛЕЧИТСЯ СМЕРТЬЮ

Глава 5

Эля открыла глаза. За окном уже во всю сияло утро, солнечные лучи пробивались сквозь щели в шторах.

«Боже, я так долго спала», — подумала она, потягиваясь. Приведя себя в порядок, она спустилась на кухню.

— Доброе утро, соня, — улыбнулась мама, наливая чай в кружку. — Ты сегодня выспалась по-царски. Что планируешь на выходной?

— Не знаю, — Эля пожала плечами, присаживаясь за стол. — Может, погулять. А может, так и останусь дома валяться.

В этот момент за окном на тротуаре мелькнули две знакомые фигуры. Эля, как по команде, вскочила и подошла к окну. Это были Артём и Ирен. Они шли рядом. Ирен что-то оживлённо говорила, а потом попыталась взять его за руку. Артём резко, почти отталкивающе, дёрнул ладонь в сторону. Через мгновение они скрылись за поворотом.

— Что там? — спросила Элла, следя за дочерью.

— Ирен, — коротко бросила Эля, отворачиваясь от окна. В груди кольнуло что-то острое и неприятное.

— Понятно, — протянула мама, отхлебнув чая. — Я её несколько раз видела в нашем районе. А живёт она в другой стороне. Интересно, к кому она сюда ходит, если не к тебе.

«Я теперь знаю, к кому, — пронеслось в голове у Эли, и губы её сами собой скривились в усмешке. — И ни разу, ни полусловечком не обмолвилась. Подруга, мать её».

— Спасибо, мам, — вдруг сказала она громко.

— За что? — удивилась Элла.

— За всё. За еду. За то, что ты есть. Я тебя люблю.

Она подошла и обняла мать, прижавшись щекой к её плечу и поцеловав в висок. Элла замерла на секунду — дочь редко проявляла такие открытые чувства.

— И я тебя люблю, дорогая, — прошептала она, гладя Элю по волосам. — Будь осторожна.

— Конечно, мам.

Через несколько минут Эльвира уже стояла на пороге своего дома, набирая номер Елены.

— Алло. Дома?

— Дома. Что с тобой? У тебя голос странный.

— Сейчас приду, всё расскажу.

Дом Елены был в двух кварталах. Подходя к нему, Эля столкнулась с Лейлой, двоюродной сестрой подруги. Девушки были неразлучны.

— Лейла, привет. Ты что тут? — спросила Эля.

— К Елене. С новостью, — Лейла уже стучала в дверь. Увидев выражение лица Эли, она добавила: — Тебя это тоже, кстати, касается.

Елена открыла дверь, и все трое направились в комнату Елены.

— Ирен будет? — спокойно, слишком спокойно спросила Эля.

— Нет, в ней-то вся и фигня, — нахмурилась Лейла, садясь поудобнее. — Девчонки, держитесь. Я вам сейчас такое расскажу… Я видела, как Ирен и Артём целовались.

Эля почувствовала, как что-то холодное сжалось у неё внутри.

— А Артём, я знаю, нравится тебе, Эль. Мы все знаем, — Лейла не дала ей опомниться. — Но это ещё не всё. От неё надо держаться подальше. Я сама слышала, как она разговаривала с Марго, ну, этой «маячной» из их компании. Она ей сказала, что тебя нужно «обезвредить» или «убрать с дороги», чтобы ты не маячила перед глазами. Ирония судьбы — «Чтобы перед глазами не маячила», Ирен сказала маячной, — Лейла стала хихикать в ладонь.

— Неожиданно, — протянула Елена, широко раскрыв глаза. — Ты была права насчёт неё, Эль. Хотя я в шоке.

— А ты мне не верила! Я их с Артёмом недавно из окна видела — они вместе шли.

Прошло две недели. Рутина: школа, дом, тренировки. Эльвира потихоньку собирала вещи в лагерь, предвкушая побег от всего этого школьного и дворового напряжения. Ирен, бывшая подруга, никак не комментировала свой поступок, но пару раз пыталась уколоть Элю колкими замечаниями. Однажды её осадила случайно оказавшаяся рядом одноклассница, и Ирен, фыркнув, отступила.

Андрей же приходил заниматься почти через день, хотя договор был о двух разах в неделю. Сегодня он снова сидел у неё в комнате, пока она наполовину упаковывала чемодан.

— Андрей, давай на сегодня закончим, — вздохнула Эля, откидывая учебник по физике. — Мне всё надоело. Я уже мыслями в лагере. Просто не могу дождаться.

— Ты так сильно хочешь туда? — спросил он, наблюдая, как она складывает футболки.

— Очень-очень.

— Знаешь… У меня плохое предчувствие насчёт этого лагеря.

— Предчувствие? — Эля фыркнула. — Это бабушкины сказки.

— Эль, подумай. Может, не стоит ехать?

Она резко обернулась к нему.

— Ты можешь не ехать. Тебя никто не заставляет. А я хочу. И точка.

— Я не отпущу тебя туда, — тихо, но очень твёрдо сказал он.

— А ты кто такой, чтобы решать, ехать мне или нет? — в её голосе звенели стальные нотки принцессы.

Андрей опустил глаза, его пальцы сжались в кулаки.

— Никто. Но я хочу быть тебе ближе. Быть твоим другом. Твоей опорой.

— Ха! Опорой? — Эля горько рассмеялась. — Ты сам себе не всегда можешь быть опорой!

— Эля, я хочу дружить… — начал он, но она резко перебила.

— Дружить? Ты с ума сошёл! Я с ботаниками дружбу не вожу!

Она видела, как по его лицу пробежала судорога. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах вспыхнул незнакомый, тёмный огонь.

— А чем я хуже? — его голос стал низким и опасным. — Хуже моего брата? Хуже этих Кириллов и Антонов? Хуже тех, кто только и умеет, что «тусоваться» и играть в кошки-мышки с девчонками?

Он замолчал, тяжело дыша. Эля отступила на шаг, внезапно почувствовав не страх, а странное, леденящее недоумение.

— Ты… хороший парень, — выдохнула она, стараясь смягчить удар. — Я уверена. Но мне нравятся… другие. Прости.

— Другой типаж? — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до сантиметров. Его дыхание стало горячим. — Дай мне шанс. Один шанс.

— Стоп, Андрей, я всё сказала, — она отвернулась, но он стремительно схватил её за подбородок и развернул лицо к себе.

Он смотрел на неё так пристально, будто хотел проникнуть в самую душу.

— Ты передумаешь, — прошептал он так тихо, что это было почти неслышно. Его губы были в сантиметре от её. — Обязательно передумаешь.

Он отпустил её, и его пальцы оставили на коже лёгкое, но отчётливое жжение. Не сводя с неё своего тёмного, полного какой-то недетской решимости взгляда, он медленно отступил к двери, повторил шёпотом: «Обязательно», — и вышел, тихо прикрыв дверь за собой.

Эля осталась стоять посередине комнаты, прижав ладони к разгорячённым щекам. В ушах звенело.

«Ну и глупец, — наконец выдохнула она, и в голосе её прозвучал сарказм, призванный заглушить странную тревогу. — Иди, иди. «Передумаю», конечно. Как же».

Она тут же набрала Елену и сбивчиво, на одном дыхании, выложила ей историю.

— Ну и дура, конечно, — безжалостно заключила Елена. — Надо было его держать как запасной вариант. А ты прилепилась к этому Артёму, который о тебе, я уверена, и не вспоминает.

— Что значит «держать как вариант»? Врать? Я не хочу ему врать.

— Ну, тогда ты не против, если я к нему «прилеплюсь»? — в голосе Елены зазвучала лёгкая проверка. — Он будет мне с уроками помогать. Подумай, а то я, может, своё счастье попытаю.

— Бери, раз ты его фанатка, — отмахнулась Эля, но в груди кольнуло.

— Я не фанатка. Но ты, похоже, не замечаешь, как он на тебя смотрит.

— И как? — язвительно спросила Эля. — Смотрит, как трусливый…

Она вдруг замолчала, вспомнив тот последний взгляд. В нём не было ни капли трусости.

— Ну, как по мне, не совсем уж и трусливо, — продолжала Елена. — А изучающе. Он, наверное, с девочками раньше и рядом-то не дышал. А симпатичный, между прочим. Покрасивее некоторых хулиганов будет, — она прозрачно намекнула на Артёма.

— Ладно, хватит. Завтра последняя контрольная. Не дай бог завалить. А в выходные уже отъезд. Пока, пойду в ванне полежу.

— Пока-пока. До завтра, удачи!

«Угу», — бросила Эля и завершила вызов.

Она направилась в ванную, набрала полную ванну тёплой, почти горячей воды, добавила пену и погрузилась в неё с головой, пытаясь смыть с себя все сегодняшние эмоции и подростковые страдания. Белое тело растворилось в облаках пены. Эля лежала, отключив мысли, и постепенно её сознание поплыло. Глаза закрылись.

Ей приснился сон.

Она стояла посреди леса, но деревья здесь были какими-то неправильными — слишком высокими, слишком тёмными, стремившимися в багровое небо. Вокруг, хаотично, как после взрыва, торчали из земли старые, покосившиеся кресты. Она поняла, что это кладбище.

«Где я?» — прозвучал её собственный голос во сне.

Сзади её обхватили чьи-то руки. Она обернулась — это был Андрей. Но не тот, которого она знала. Его лицо было бледным, а глаза смотрели на неё с неестественным спокойствием.

«Ты в аду, девочка, — сказал он её голосом, но интонации были чужими. — Распределяй и царствуй».

Эля попыталась вырваться, но его руки были как стальные обручи. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и увидела, как на его лице, начиная с уголков губ, проступили алые пятна. Они расползались, как живая краска, по щекам, шее. Он поднял руки перед собой, ладонями вверх. Они были покрыты свежей, липкой кровью.

— Что это? Кровь? — прошептала она во сне.

— Всё для тебя, — ответил он.

Андрей внезапно опустился перед ней на колени и обхватил её за бёдра, прижавшись лицом к её животу. Она увидела себя со стороны: стоит среди крестов, а её одежда испачкана алыми пятнами — отпечатками его рук.

— Я не хочу этого! — закричала Эля и, собрав все силы, разорвала его хватку. Она сделала несколько шагов назад и упёрлась спиной в холодный каменный крест.

Андрей медленно поднялся. Его взгляд, ещё недавно нежный и преданный, теперь был пустым и бездонным. Он сделал шаг в её сторону.

— Думаешь, теперь можешь уйти? — его голос зазвучал на два тона ниже. Глаза налились густым красным светом. С его рук капала алая субстанция. — Не сможешь. Даже если захочешь. Мы теперь — звенья в одной цепи. Невозможно покинуть систему.

Он подошёл так близко, что она чувствовала его ледяное дыхание. Его губы приоткрылись, и из уголка рта потекла струйка чего-то тёмного и липкого.

Она смотрела на него, парализованная ужасом, казалось, целую вечность. А потом он набросился. Поглотил её тьмой.

Темнота.

Эля вздрогнула и резко села в остывшей воде, сердце выскакивало из груди. Она тяжело дышала, оглядывая знакомые стены ванной.

«Господи… Какой кошмар», — прошептала она, прижимая мокрые ладони к лицу.

Она ещё долго сидела, пытаясь прогнать из головы жуткие образы. Наконец, завернувшись в махровое полотенце, она вернулась в комнату. По старой привычке подошла к окну, чтобы закрыть штору.

И застыла.

По улице, прямо под её окном, шли Артём и Ирен. Его рука лежала у неё на талии. Ирен что-то говорила, жестикулируя, явно взволнованно. И вдруг Артём обернулся. Его взгляд поднялся и упёрся прямо в её освещённое окно. Эля стояла и смотрела, давая понять, что она видит и всё знает.

«Ладно, — прошептала она себе, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться, но теперь по другому поводу. — Завтра последняя контрольная. А потом… я от всего этого сбегу».

Она резко задёрнула штору и принялась натягивать мягкую пижаму, погасила свет и улеглась в кровать, закрыла глаза, стараясь думать только о лагере, о лесе, о свободе. Сон не шёл. Вдруг дверь тихо приоткрылась. На пороге стояла мама. Увидев, что дочь, кажется, спит, она на цыпочках подошла к кровати, наклонилась и нежно поцеловала Элю в висок.

— Моя девочка, — едва слышно прошептала Элла. — Как же я тебя люблю.

И так же тихо вышла, прикрыв дверь. Эля открыла глаза в темноте, чувствуя на щеке тепло материнского поцелуя и холод предчувствия, который никак не хотел уходить.

Глава 6

День контрольной выдался нервным до предела. Воздух в школе был густым от всеобщего напряжения. Эля стояла в кругу подруг у своего класса — Елена, Лейла и, по старой привычке, чуть поодаль, Ирен. Обстановка была прохладной, натянутой, как струна.

В этот момент по коридору прошёл Андрей. Он шёл, уткнувшись взглядом в пол, не замечая их. Что-то внутри Эли ёкнуло — воспоминание о его странном поведении, о том леденящем душу сне, смешалось с чувством вины за грубые слова.

— Стой, Андрей! — позвала она, сделав шаг вперёд.

Он остановился, медленно обернулся. Его лицо было серьёзным.

— Что ты хотела? — спросил он ровным, безразличным тоном. — Помощи с контрольной? А что ещё можно хотеть от ботаника? Да, Эль?

Фраза, брошенная ею же в пылу ссоры, ударила по ней с двойной силой. Она подошла ближе, игнорируя удивлённые взгляды подруг.

— Извини, — сказала она тихо, но чётко, глядя прямо в его глаза. — Я не хотела тебя обидеть. Наговорила глупостей. Мир? … друг.

Маска обиды и холодности на лице Андрея дрогнула. Казалось, он не ожидал этого. Ни извинений, ни слова «друг». В его глазах промелькнуло что-то сложное — удивление, надежда. Уголки его губ дрогнули, пытаясь сдержать улыбку.

— Мир, — наконец произнёс он, и застенчивая, неуверенная улыбка всё же пробилась наружу.

Эля улыбнулась ему в ответ, широко и по-настоящему, чувствуя, как камень с души падает. Она кивнула ему и оглянулась к подругам.

— Я пойду, — сказала она, указывая пальцем за плечо.

Андрей на секунду заглянул за неё, на девочек. Елена и Лейла, застигнутые врасплох этой сценой, глупо и синхронно замахали ему руками, нервно улыбаясь. Он смущённо кивнул в ответ.

— Увидимся, — бросил он Эле и, поправив рюкзак, пошёл дальше.

Эля вернулась в круг. Три пары глаз смотрели на неё с немым вопросом.

— Я так понимаю, ты мне его не отдашь, чтобы я «прилепилась», — с лёгкой, понимающей усмешкой протянула Елена.

— Ты с этим дружишь? — в голосе Ирен звучало неподдельное высокомерие и брезгливость. — Совсем упала, ниже некуда.

Елена не выдержала, повернувшись к ней.

— Ну, она по крайней мере Артёма не уводила, зная, что он подруге нравится.

Ирен закинула голову, и в её глазах вспыхнул холодный огонь.

— Он всем нравится. А сейчас он — мой. Вы что, не знали? Вот огорчение.

— Да всё мы знали, — спокойно, но с металлом в голосе вступила Лейла. — И не такие мы глупые… как ты.

Не дожидаясь ответа, все трое развернулись и ушли, оставив Ирен одну посреди коридора с её ядовитой победой.

Прозвенел звонок, возвещающий начало кошмара под названием «контрольная». Эля села за парту, сжала ручку и попыталась выкинуть из головы все ссоры, взгляды и странные предчувствия. Она сосредоточилась, вспоминая всё, что проходила с Андреем. Формулы, теоремы, алгоритмы решения — его спокойный, логичный голос звучал у неё в голове, вытесняя панику. Работа шла. Страницы заполнялись.

Когда время вышло и работы были собраны, Эля вышла в коридор с чувством лёгкого головокружения от напряжения.

— Ну как? — спросила Эля подругу, которая выглядела заметно помятой.

— По ходу, я всё завалила, — мрачно констатировала Елена.

— Почему ты так решила?

— У меня там какая-то абракадабра получилась, а не решения. А ты?

— У меня… вроде, всё ок, — Эля не могла скрыть облегчение. — Благодаря Андрею. Надо ему какой-нибудь подарочек прикупить. В знак благодарности.

— Я даже знаю, какой, — Елена вдруг оживилась, и в её глазах загорелся знакомый озорной огонёк.

— И какой же?

— Подзываешь его куда-нибудь, где потише, смотришь ему в глаза, подходишь близко-близко…

— И?.. — Эля насторожилась, уже предчувствуя подвох.

— И целуешь его, конечно. Сладко-сладко, — Елена сделала преувеличенно-мечтательное лицо. — Потом он будет готов ради тебя хоть на Луну слетать. Я уверена. Подумай, это же лучший подарок для любого мальчишки!

— Дурочка! — Эля фыркнула, но щёки её предательски запылали. — Я же сказала — только друзья. А ты уже целоваться предлагаешь. Он про меня потом думать будет, что я совсем распушенная.

— Да ничего он такого не подумает! — заверила её Елена. — Попробуй! Или… — она прищурилась, — давай я за тебя? Подойду, скажу: «Эля тебе подарок передала», — и чмокну его как следует.

— Ты совсем с ума сошла! — Эля засмеялась, не в силах сдержаться.

— Ага! Попалась! — торжествующе воскликнула Елена. — Сама хочешь «подарок» передать! Всё, я тебя раскусила. Покраснела вся!

— Елен, да перестань! — Эля попыталась придать голосу суровости, но вышло смешно.

— А что «Елен»? Осчастливь парня. Он там и так, и сяк, а ты прямо никак, в его сторону даже не смотришь! Ладно, ладно… — Елена подняла руки в знак капитуляции, но ехидная улыбка не сходила с её лица. — Молчу. Пока молчу. Но ты сама всё знаешь.

Эля покачала головой, но мысль, посеянная подругой, пустила в её сознании маленький, коварный росток. Она снова посмотрела в ту сторону, куда ушёл Андрей, и на секунду представила этот нелепый, невозможный сценарий. И почему-то сердце ёкнуло не страхом, а чем-то другим — тёплым и тревожным одновременно.

До отъезда в лагерь оставалось несколько дней, и в воздухе повисло липкое, звенящее ожидание. Казалось, весь мир замедлился, выжидая.

Мысль Елены о «подарке» для Андрея засела в голове Эли как заноза. Сначала — возмутительная и нелепая. Потом — как дерзкий вызов самой себе. «А что, если?..» — шептал какой-то внутренний бесёнок. Она злилась на Артёма за его холодность и эту дурацкую историю с Ирен. Злилась на саму себя за то, что до сих пор не может его выбросить из головы. А Андрей… Андрей был здесь. Рядом. Тёплый, умный, смотрящий на неё так, будто она — центр вселенной. И этот взгляд уже не казался таким уж противным. В нём была сила. Та самая, о которой он говорил во сне: «Невозможно покинуть систему». Может, стоит войти в эту систему? Хотя бы на минуту. Назло всем. Особенно — Артёму.

Решила она это в школьной раздевалке, после физры. Елена, увидев её решительное лицо, ахнула:

— Ты правда…?

— Заткнись, — коротко бросила Эля, поправляя прядь волос. — Иди жди у выхода. Если что — кричи.

— О боже, — прошептала Лена с благоговейным ужасом. — Ты с ума сошла. Он может взорваться от счастья.

— Ха-ха-ха, как смешно.

Андрея она застала в пустом кабинете физики. Он сидел за учительским столом, что-то строчил в блокнот, погружённый в свои формулы. Солнечный луч падал на его высокий лоб и пухлые, сосредоточенно поджатые губы. «Как у куклы», — мелькнуло у Эли. И в этом была своя, странная притягательность.

— Андрей.

Он вздрогнул, поднял глаза. Маска безразличия мгновенно сползла, сменившись настороженным интересом.

— Эля. Что случилось?

— Ничего не случилось. Хочу сказать спасибо. За всё.

Она подошла к столу, облокотилась на него, сокращая дистанцию. Андрей откинулся на спинку стула, но не отвёл взгляда. В его глазах промелькнуло что-то знакомое — то самое изучающее, голодное.

— Не за что, — тихо сказал он.

— Это «не за что» не катит. Я должна. Я помню.

Её сердце колотилось бешено, но движению это не мешало. Положила руку ему на плечо. Он напрягся под её пальцами, как каменная глыба.

— Эля… — его голос прозвучал хрипло.

— Тише.

Она наклонилась. Быстро, пока не передумала. Её губы коснулись его уголка рта. Пахло чаем и школьным мелом. Она хотела отскочить сразу, но её рука вдруг сама легла ему на щёку, удерживая его лицо, а её губы сместились, найдя его губы полностью. Поцелуй был неловким, слишком влажным, но Андрей… Андрей не сопротивлялся. Он замер на секунду, а потом его руки вцепились в её талию с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Он уже не принимал поцелуй — он брал его, отвечая с неожиданной, пугающей страстью, роя её губы своими. Из блокнота со стола со стуком на пол упала ручка.