СБОРНИК ЧЁРНАЯ ЛУНА

ПЛЕЙЛИСТ

Чёрная Лу́на - Любовь Чи

Пожирательница душ - Любовь Чи

Книга жалоб и предложений - Любовь Чи

Лучшее свидание - Любовь Чи

Твой аромат - Любовь Чи

За стеклом - Любовь Чи

Пока свеча горела - Любовь Чи

ЧЁРНАЯ ЛУНА

Оливия была дочерью зажиточного рыбака — не бедняка, но и не богача. В их доме всегда был хлеб, рыба и тёплая одежда. Отец имел собственную лодку и добрые сети. Но красота Оливии славилась далеко за пределами их деревни: длинные тёмные волосы, глаза цвета морской волны, руки, которые умели и сети вязать, и к обеду стол накрыть. Она не сидела — помогала отцу в море, торговала на рынке, но при этом оставалась желанной невестой для многих.

Люциан увидел её как-то на ярмарке. Он был молод, богат, хорош собой — черноволосый, высокий, с острым взглядом и привычкой получать то, что захочет. Его отец владел торговыми судами, и сам Люциан привык, что девушки сами вешаются ему на шею. Но Оливия посмотрела на него холодно, отвернулась и продолжила торговаться с покупателем. Ей не нужны были его деньги и его имя.

Люциан воспринял это как вызов.

На следующий день он пришёл на берег, где Оливия с отцом разгружали лодку. Он подошёл, снял шляпу и поклонился.

— Доброе утро, Оливия. Позвольте представиться ещё раз — Люциан, сын Торгового дома.

— Я помню вас, — ответила она, не отрываясь от работы. — Здравствуйте.

— Вы вчера были так заняты на ярмарке, что я не успел сказать главного. Вы самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

Она подняла глаза, посмотрела спокойно и ответила:

— Вы очень любезны. Но красота — это не то, что можно купить или оценить как на ярмарке.

— Я не это имел ввиду. Я и не предлагаю купить, — улыбнулся Люциан. — Я хочу узнать вас лучше.

— У меня мало свободного времени, — Оливия взяла корзину с рыбой. — Море не ждёт.

Она ушла. Он смотрел ей вслед и улыбался — такая холодность его только раззадоривала.

На следующий день в дом Оливии пришёл слуга с шёлковым платком, расшитым золотом. Оливия развернула, посмотрела и вернула слуге.

— Передай своему хозяину спасибо, — сказала она мягко. — Но я не могу принять такой дорогой подарок от человека, с которым почти не знакома.

— Люциан просил передать, что это лишь знак внимания, — ответил слуга.

— Знак внимания может быть и скромнее. Пусть лучше он сохранит платок для той, кто сможет его оценить.

Слуга ушёл. Мать всплеснула руками:

— Ты с ума сошла! Такая ткань!

— Мама, не хочу.

Люциан прислал серьги с аквамаринами — под цвет её глаз. Оливия вернула их с той же вежливой улыбкой: «Они прекрасны, но я не ношу таких драгоценностей. Мне достаточно серебряных серёжек, что достались от бабушки».

Люциан прислал корзину заморских фруктов. Оливия приняла, потому что фрукты — это не роскошь, а угощение. Она отнесла их матери и соседским детям, а слуге передала: «Поблагодарите Люциана от всего сердца. Но пусть он не тратится на меня.»

Люциан начал терять терпение, но старался не показывать.

Он встретил её на рынке, когда она продавала рыбу. Подошёл, купил у неё самую большую рыбину, заплатил вдвое больше.

— Вы переплатили, — заметила Оливия, протягивая сдачу.

— Оставьте себе. Это за удовольствие смотреть на вас.

— Люциан, — она вздохнула, — вы хороший человек. Я это вижу, но моё сердце уже занято.

Он замер. Впервые она сказала это прямо.

— Кем? — спросил он, хотя догадывался.

— Это не важно. Важно то, что я не могу ответить на ваши чувства. И мне жаль, что вы тратите на меня время и силы.

— Я не привык отступать, — сказал он.

— А я не привыкла лгать. Простите.

Она взяла корзину и ушла. Он остался стоять с рыбой в руках.

Через неделю он пришёл к ней на берег, когда она одна чинила сеть. Сел рядом на камень.

— Оливия, давайте поговорим серьёзно.

— Давайте.

— Я могу дать тебе всё. Дом, уважение, безопасность. Твоя семья не будет знать нужды. Ты будешь жить как королева.

— А любовь? — спросила она, не поднимая глаз.

— Любовь тоже придёт.

— Нет, Люциан. Не придёт. Потому что я уже люблю. И не могу разлюбить по заказу.

Он долго молчал.

— Этот босяк? Адриан?

Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, Адриан. Он беден, у него нет ничего, кроме рук и сердца. Но моё сердце он уже забрал. И я не хочу его забирать обратно.

Люциан встал, поклонился.

— Прощай, Оливия.

— Прощайте, Люциан.

Он ушёл. Она подумала, что сдался.

Но Люциан не сдался. Он просто сменил цель. Он знал, что родители Оливии не разделяют её восторгов по поводу Адриана. Отец Оливии был практичным человеком, мать — боялась позора. И Люциан отправил сватов в их дом.

Пришёл в дом с почётом, с богатыми дарами, с серьёзным предложением. Отец и мать не раздумывали ни минуты. Люциан — молод, богат, из хорошей семьи. А Адриан — босяк, позор для всей семьи. Они дали добро.

И решили ничего не говорить Оливии до последнего. Знали: если она узнает сразу — поднимет бунт, сбежит, опозорит их. А когда останется несколько дней до свадьбы, она уже ничего не сможет сделать.

Они готовились к свадьбе тайно — вполголоса, пряча от Оливии подарки и разговоры.

Оливия узнала о своей участи случайно. Возвращалась с моря, где помогала отцу чинить сети, и услышала разговор матери с соседкой за забором. Слова врезались в память как шипы:

— Через три дня свадьба. Люциан сделал предложение. Мы согласились, а Оливия пока ничего не знает. Если узнает — поднимет бунт. А так уже всё готово, никуда не денется. Она спасёт всю семью.

Оливия замерла, не в силах двинуться. Люциан — красивый, с холодными глазами, он смотрел на неё как на вещь, которую хочет купить. И теперь она должна стать его законной перед Богом женой через три дня.

Она не пошла домой. Она побежала. Босиком по камням, через лес, к скалам, где Адриан ждал её каждый вечер.

Выскочила на поляну, тяжело дыша, и бросилась к нему.

— Адриан, меня отдают за Люциана. Через три дня.

Он побледнел, замер, глядя на воду.

— Три дня, — повторил он тихо.

— Что нам делать? — спросила она, хватая его за руку. — Родители не сказали мне ни слова. Они всё решили и молчали за моей спиной.

— Ты не выйдешь за него, — сказал Адриан, не глядя на неё.

— Как? Нас поймают. Люциан наймёт охотников. Тебя могут убить. Нас ждёт позор.

Он повернулся к ней. Глаза его были сухими, но в них застыла боль.

— Приходи завтра на причал. Ночью. Я всё решу.

— Что ты задумал?

— Не спрашивай. Просто приходи.

Она не стала спрашивать. Она поверила ему.

Следующей ночью Оливия прокралась из дома. Луна скрылась за тучами, вода была чёрной и холодной. Адриан уже сидел в лодке, вёсла лежали на дне. Он помог ей сесть и оттолкнулся от берега. Грёб молча, не глядя на неё.

— Куда мы плывём? — спросила она.

— Туда, где нас никто не найдёт.

Она верила ему. Когда берег исчез, он перестал грести. Лодка закачалась на волнах.

— Оливия, — сказал он, не оборачиваясь.

— Что?

— Ты боишься воды?

— Нет. Ты же знаешь.

— А смерти?

Она замерла.

— Зачем ты спрашиваешь про такое?

Он повернулся. Глаза его были красными, лицо мокрым.

— Я не хочу, чтобы ты досталась ему. Я не хочу жить без тебя.

— Адриан...

— Обними меня. Крепко. И не отпускай.

Она подошла к нему, обняла. Он поцеловал её в губы, потом шагнул за борт, увлекая её за собой. Вода сомкнулась над ними. Она не сопротивлялась — думала, что они умирают вместе, и это было лучше, чем жизнь порознь.

Но через несколько секунд лёгкие Адриана взорвались огнём. Тело само, помимо воли, забилось в панике. Он открыл глаза под водой, увидел её лицо — спокойное, почти умиротворённое — и почувствовал, как страх смерти сжал его горло сильнее, чем вода.

Он оттолкнул её. Инстинктивно и не подумав. Руки разжались сами, рванул вверх, к поверхности, ловя ртом спасительный глоток. А она осталась там, под водой, с открытыми глазами, которые смотрели ему вслед.

Он не хотел этого. Он хотел умереть вместе с ней. Но убить себя не смог.

Лежал на дне лодки, задыхаясь, и смотрел на чёрную воду. Ждал, что она вынырнет следом. Она не вынырнула.

Адриан вернулся в деревню мокрый, с красными глазами и сказал, что лодка перевернулась, а он чудом спасся. Ему поверили. Никто не знал правды.

Через день тело Оливии выбросило на берег. Оно лежало на мокром песке, бледное, холодное, с волосами, в которых запутались водоросли. Луна освещала её лицо, оно казалось спящим.

Демон брёл по берегу в ту ночь без цели. Он увидел издалека — белое пятно на чёрном песке — и остановился, подошёл, наклонился. Её губы были синими, пальцы сжаты, будто она всё ещё за кого-то держалась. Демон провёл рукой над её лицом и почувствовал то, чего не чувствовал никогда — пустоту внутри себя, которая вдруг захотела наполниться именно ею.

Он не знал её имени. Не знал, кто она и как умерла. Он просто смотрел и понимал: он не может уйти.

Демон влюбился с первого взгляда.

Опустился на колени, взял её холодную руку в свои и прошептал:

— Я верну тебя.

Он поднял её на руки и шагнул в море, унося в подводное царство.

Свадьба Адриана — пышная, на берегу. По традиции молодые бросают в море венки из белых лилий. Гости шепчут: «Море даст счастье». Адриан сжимает руку невесты и не смотрит на воду.

Он заставил себя не смотреть уже год.

Демону скучно. Сидит на скале, невидимый, и наблюдает за этим фарсом. Рядом в воде застыла Оливия — молчаливая, с пустыми глазами. Она не понимает, куда смотрит.

— Узнаёшь? — шепчет демон.

Она молчит, забыла лица, помнит только холод и вкус соли.

— Сейчас узнаешь, — улыбается демон. — Я подарю тебе последний танец.

Щелчок пальцев. Оливия чувствует дно под ступнями. Твёрдый песок. Она не помнит, как ходить, но тело вспоминает само. Она встаёт и движется в сторону гулянки, вода стекает с её чёрного платья — на самом деле это водоросли и тьма, но гости видят роскошный наряд.

Тишина. Люциан роняет бокал. Он смотрит на Оливию, потом на Адриана. Лицо Адриана становится серым. Невеста рядом с ним отшатывается, потому что её жених сейчас выглядит так, будто увидел призрака.

— Это… — шепчет кто-то из гостей. — Это девушка, пропавшая.

Адриан смотрит в глаза Оливии, чёрные. Она смотрит на него и не узнаёт, но с таким холодом, что ему становится страшно не от того, что она мертва. А от того, что он чувствует: он всё равно её любит.

— Оливия, — выдавливает он. Имя сотрясает воздух.

Люциан делает шаг вперёд. Он не верит в чудеса, но его невеста тогда просто исчезла. А теперь выходит из моря в день чужой свадьбы. Он хочет спросить: «Где ты была?», но видит, как тьма закипает в её глазах.

Она делает шаг, ещё один. Песок под её ногами чернеет. Гости отступают.

— Ах, — лениво тянет демон. — Кажется, я переборщил. Она сейчас испортит всю малину.

Щелчок. Ноги исчезают.

Оливия падает в воду за секунду до того, как коснуться Адриана. Её ступни сливаются в костяной хвост — позвонки, шипы, серо-чёрная чешуя. Она бьёт по воде и скрывается. Только остаются круги.

Адриан стоит на коленях на песке. Он протянул руку. Он сам не понял когда.

— Кто это был? — шепчет невеста.

— Никто, — отвечает Адриан. И врёт впервые за год.

Люциан смотрит на воду и на Адриана.

Подводное царство. Демон сидит на обломках корабля. Оливия перед ним.

— Ну что, дорогая? — смеётся демон. — Понравилась свадьба? Он так красиво смотрелся с ней. Цветы на воду пускали, счастья просили. А ты из воды выглядывала, как мёртвая рыба.

— Зачем ты дал мне ноги? — спрашивает Оливия.

— Хотел повеселиться. Думал, ты выйдешь, устроишь шоу, может, кого утопишь. А ты вышла и встала как дура и смотрела на него. Даже имя своё вспомнить, наверное, не могла.

— Я вспомнила.

— О, вспомнила? И что ты вспомнила, пожирательница душ?

— Как он держал меня за руку. Как обещал, что мы будем вместе. Как оттолкнул.

— Именно. Оттолкнул. И уплыл. А ты пошла ко дну. И никто тебя не искал. Твой богатый жених подумал — сбежала. Родителей — опозорила. Адриан — живёт себе дальше, женился, счастлив. А ты здесь, со мной. И никуда ты не денешься.

— Ты ревнуешь.

Демон замирает, потом усмехается:

— Что?

— Ты ревнуешь его. Ты дал мне ноги не ради шутки. Ты хотел, чтобы я увидела его с другой. Чтобы мне стало больно. Чтобы я наконец его возненавидела. Чтобы я страдала.

— И что? Получилось?

— Нет.

— Дура, — зло говорит демон. — Он тебя убил. Утопил. Ты забыла?

— Я ничего не забыла. Но я помню не только это. Я помню, как он говорил, что умрёт без меня.

— Струсил? Он тебя утопил, предатель и трус. И ты его защищаешь?

— Я не защищаю. Я говорю правду. Он любил меня. И любит до сих пор. Я видела его лицо, когда он на меня смотрел. Он побелел, упал на колени.

— Потому что испугался призрака.

— Нет. Потому что узнал меня. Потому что понял, что я живая. И он всё ещё хочет быть со мной.

Демон встаёт, подходит ближе.

— Ты моя. Я вдохнул в тебя жизнь. Я дал тебе силу. Я сделал тебя Чёрной Лу́ной. Ты пожираешь души моряков. Ты чудовище. Моё чудовище. А он — обычный человек. Он женился, у него будет дом, дети, старость. А ты будешь гнить в море вечность и убивать.

— Тогда почему ты боишься?

Демон молчит.

— Ты боишься, что он всё-таки придёт. Что он выберет меня. Что он тоже станет чёрной лу́ной, и мы будем вместе. И ты останешься один.

— Ты не уйдёшь, — тихо говорит демон. — Ты не можешь уйти. Я твой создатель. Без меня ты рассыпешься в прах.

— Тогда докажи. Дай мне шанс.

— Какой?

— Пари.

— Пари? — усмехается демон. — Ты хочешь биться со мной?

— Да. Ты говоришь, он меня не любит. Говоришь, он предатель и трус. Докажи, дай мне месяц.

— Месяц?

— Месяц, чтобы он сам пришёл ко мне. Сам захотел умереть от моих рук. Чтобы стать Чёрной Лу́ной. Рядом со мной.

Демон смеётся жёстко:

— Ты с ума сошла. Он — Чёрная Лу́на? Этот жалкий человечишка, который даже утопиться не смог после того, как убил тебя? Он не достоин даже смотреть на море.

— Это тебе решать? Ты же всемогущий. Ты можешь сделать его таким же, как я. Если он сам захочет.

— А если не захочет?

— Тогда я стану твоей невестой. Полностью, не вспоминая о нём. Буду вечно служить тебе.

Демон долго молчит.

— Ты серьёзно?

— А ты боишься проиграть?

— Я не проигрываю, — зло говорит демон.

— Тогда соглашайся.

Демон подходит вплотную, сжимает её горло.

— Слушай сюда, Лу́на. Месяц, тридцать дней. Если он сам, по своей воле, придёт к тебе и попросит смерти — я сделаю его Чёрной Лу́ной. Вы будете вместе пожирать души. Это будет ваш вечный ад. Но если он откажется, если он испугается, если он скажет «нет» — ты моя. Навсегда, я вырву из тебя всё, что напоминает о нём. Ты забудешь его имя. Ты забудешь, что была человеком. Ты станешь моей. И ты полюбишь меня. Даже если мне придётся ждать твоей любви тысячу лет.

Оливия не отводит глаз:

— Идёт.

Демон отпускает её, отворачивается.

— Ты проиграешь. Он уже убил тебя раз. Он убьёт и второй.

— Посмотрим.

— Месяц пошёл, плыви.

Оливия разворачивается и исчезает в темноте.

Демон остаётся один, сжимая кулаки.

Шторм, ночь, море чёрное, небо чёрное, только молнии рвут тьму на куски, а корабль трещит по швам. Волны перекатываются через палубу, смывая матросов, которые не успели за что-то ухватиться. Команда орёт, но ветер разрывает голоса, и все уже понимают, что корабль обречён. Но настоящая смерть пришла не от волн.

Она выныривает из-за борта бесшумно, красивое бледное лицо с алыми губами и большими пустыми глазами, в которых горит серебристое свечение. Тёмные волосы мокрыми прядями лежат на плечах, грудь прикрыта водорослями и ракушками, выше пояса — нежная дева, которую хочется спасти, а ниже — смерть. Хвост начинается как у русалки, покрытый серой и чёрной чешуёй, плотной и блестящей, переливающейся как старая броня, а ниже бёдер чешуя резко обрывается, и дальше идут голые позвонки, костяной хребет торчит наружу, скреплённый тонкими нитями чёрной плоти. Заканчивается хвост длинным костяным шипом, острым как копьё.

Она двигается по палубе не как рыба, а как змея — изгибается всем телом, чешуя скользит по мокрому дереву, костяная часть хвоста волочится сзади и бьёт по доскам. Шип оставляет глубокие царапины, и каждое её движение звучит как хруст, скрежет чешуи, убивая всех на своём пути.

Оливия выбирается на корму — по пояс прекрасная дева, волосы блестят в лунном свете, губы алые, а ниже — она ползёт по палубе плавно, изгибаясь всем телом, чешуя переливается, костяная часть хвоста волочится сзади, она забирается на нос корабля, обвивает хвостом носовую фигуру, как змея обвивает ветку и сидит, глядя на матросов сверху вниз пустыми серебряными глазами.

Подносит пальцы ко рту — на них чужая кровь, смешанная с дождевой водой, — облизывает один за другим медленно, с наслаждением, зажмурившись, потом проводит языком по губам и издаёт звук, тихий стон, трепещущий, идущий из самой глубины, в котором слышится голод. Который никогда не утолить, жажда крови, которая не кончится никогда, и странное болезненное наслаждение от того, что всё это продолжается и продолжается.

Поправляет волосы, проводит рукой по своей чешуе — серо-чёрная вспыхивает под пальцами, — потом гладит костяные позвонки, они хрустят под её ладонью, шип медленно поднимается и опускается, как будто кивая. Она смотрит на синие тела, на лужи крови, которые море начало смывать, на разбитый корабль, пустой и тихий, и шепчет: «Адриан, я скоро приду». После соскальзывает за борт, хвост уходит в воду — сначала чешуя, потом кости, шип исчезает последним, и только круги на воде напоминают, что здесь была смерть. Но море быстро заглатывает и их.

Отец Оливии стоит на коленях в грязи перед крыльцом Люциана, его одежда промокла от утренней росы, руки трясутся, голос срывается на шёпот.

— Люциан, ты же понимаешь...

Люциан смотрит на него сверху вниз, не двигаясь с места.

— Понимаю что, старик? Что твоя дочь сделала меня посмешищем?

Отец Оливии поднимает голову, по его морщинистым щекам текут слёзы.

— Ей некуда было бежать. Она не из таких.

Люциан усмехается и скрещивает руки на груди.

— А я, значит, из таких? Из таких, кого бросают за день до свадьбы?

Отец Оливии опускает голову, смотрит на свои колени в грязи.

— Люди шепчутся. Мою младшую дочь теперь никто...

— А мою репутацию кто вернёт? — перебивает Люциан. — Кто захочет иметь дело с человеком, от которого сбежала невеста?

Отец Оливии протягивает дрожащие руки.

— Поэтому я и пришёл. Ты ведь можешь. У тебя корабли, люди.

Люциан отворачивается к окну и смотрит на горизонт.

— Рыбаки говорят о женщине с хвостом. Один выжил. Видел её лицо. Это она. И на свадьбе она.

Отец Оливии бледнеет.

— Это не она.

Люциан поворачивается и смотрит ему прямо в глаза.

— Это лицо твоей дочери. Что мне с этим делать, старик?

Отец Оливии отступает на шаг, прижимает руку к сердцу.

— Найди её. Живую или... привези мне правду.

Люциан долго молчит, потом говорит тихо:

— А если правда тебя не утешит?

Отец Оливии не отвечает. Просто стоит и смотрит.

Люциан машет рукой в сторону двери.

— Уходи. Я подумаю.

Люциан объявил охоту. Он собрал моряков в портовой таверне, высыпал на стол тяжёлый кожаный мешок с золотом и сказал:

— Слушайте меня. В море объявилось чудовище — женщина с рыбьим хвостом. Она топит наши корабли. Живой или мёртвой — добудьте её мне. Тот, кто поймает, получит столько золота, что сможет не выходить в море до конца своих дней. А если кто-то приведёт её в цепях — я добавлю к золоту дом и землю.

Моряки переглянулись. Кто-то спросил:

— А если она убьёт нас?

— Тогда ваши семьи получат золото, — холодно ответил Люциан. — Вы знаете моё слово.

Многие отказались. Они слышали истории о сиренах, видели корабли, которые приходят к берегу пустыми, с мёртвыми телами на палубе. Но золото блестело в свете масляных ламп, звенело и скатывалось по столу, и жадность оказалась сильнее страха.

Большая часть согласились выйти в море. Они начали собираться, обсуждать предстоящую работу. Люциан уже распределял роли, когда дверь таверны скрипнула.

Адриан заходит в таверну, подходит к Люциану, который сидит во главе стола, и говорит, глядя в пол:

— Мне нужно в море.

Люциан поднимает голову и лицо его становится холодным.

— Ты? Зачем тебе?

Адриан сжимает кулаки.

— У меня теперь семья. Лишние деньги не помешают.

Люциан отворачивается и начинает пересчитывать золото на столе.

— Наймись на торговое судно.

— Там платят меньше, — говорит Адриан, не поднимая глаз.

Люциан усмехается.

— А у меня — охота. На чудовище. Ты не боишься?

Адриан наконец поднимает взгляд.

— А вы боитесь?

Люциан замирает. Смотрит на Адриана долгим взглядом, потом усмехается.

— Знаешь, я возьму тебя.

Адриан не понимает, почему тон Люциана вдруг стал мягче.

— Правда?

Люциан встаёт, подходит к нему вплотную и говорит почти ласково:

— Правда. У меня на тебя особый план.

Адриан морщит лоб.

— Какой ещё план?

Люциан хлопает его по плечу, но глаза остаются холодными.

— Увидишь. Главное — будь на виду. Чтобы она тебя заметила.

Адриан бледнеет.

— С чего вы взяли, что она будет смотреть именно на меня?

Люциан уже отвернулся и не отвечает. Только добавляет тихо, как будто сам себе:

— Я просто знаю.

Корабли ушли в море. Моряк отходит от остальных справить нужду. Он слышит плеск воды прямо под собой, смотрит вниз и видит смутно лицо.

— Кто там? — кричит он, отступая от борта. — Выходи!

Оливия медленно поднимается из воды, опирается руками о палубу.

— Вы ведь меня ищите?

Моряк хватается за нож, его руки трясутся.

— Ты... та самая...

Оливия ползёт к нему, извиваясь всем телом.

— Та самая. Или не та? Как ты думаешь?

Моряк поворачивается к кораблю и орёт:

— Сюда! Она тут!

Оливия страшно смеётся.

— Кричи громче. Может, кто-нибудь проснётся.

Моряк пятится назад, спотыкается о канат и падает на спину.

— Не подходи!

Оливия подползает к нему вплотную, нависает сверху, её волосы падают на его лицо.

— Тебе обещали золото? Много? За меня?

Моряк пытается отползти, но не может.