- -
- 100%
- +
Продолжение книги "Роддом на двоих".
Пролог
Женщины с привкусом соли
Знаете, у каждой женщины есть свой вкус. У кого-то – карамельный, у кого-то – как ваниль с привкусом мечты, а есть такие, как Марина…
Женщины с привкусом соли.
Не оттого, что море рядом. Просто жизнь их не раз топила, крутила, выбрасывала на берег – и всё-таки они поднимались, отряхивались и шли дальше.
Такая соль – не из слёз. Это соль терпения, боли, прощений и тихих побед, о которых никто не узнает.
Марина сидела у окна, глядя на ещё тёплое осеннее солнце.
В руках – чашка уже холодного кофе, рядом – ноутбук, на экране мигает курсор.
Вот и закончилось лето… и вроде всё хорошо: сын рядом, дом уютный, цветы на подоконнике ещё не осыпались.
Но внутри как-то щемит.
– Пора, – тихо сказала она сама себе. – Пора написать про всё это. Про тех, кого жизнь подарила и забрала. Про женщин, подруг, соседок, с которыми и смеялась, и плакала.
Про нас – про женщин с привкусом соли.
Она допила кофе, вздохнула, открыла новый файл и напечатала первую строку:
«Когда женщина перестаёт бояться одиночества, она становится сильнее, чем шторм.»
Глава 1
Звонок из прошлого
Закончив писать книгу «Роддом для двоих», Марина откинулась на спинку кресла и устало потёрла виски. Курсор на экране мигал, будто подмигивал ей: «Ну что, всё? Или будет продолжение?»
За окном тянулось к закату золотое августовское солнце. Лето, хоть и держалось из последних сил, уже тихо собирала свои чемоданы. В саду за домом всё ещё цвели бархатцы, а листья на яблоне начинали наливаться жёлтым – словно сама природа осторожно предупреждала: «Готовься, скоро осень».
Марина встала, потянулась и вышла на террасу.
На маленьком садовом столике дожидалась чашка уже остывшего кофе. Она сделала глоток – горький, чуть терпкий, но всё ещё с ароматом утра – и вдруг ощутила странную пустоту. В книге, которую она только что закончила, не хватало одного важного куска жизни – тех пяти лет, прожитых в Крыму. Пяти долгих лет без сына, без поддержки, без опоры.
– Надо исправить этот пробел, – тихо произнесла она, словно обещая это себе, и направилась обратно в дом.
Комната, где Марина писала, была её маленьким миром. На подоконнике стояли горшки с фиалками, рядом – стопка распечатанных страниц, перевязанных лентой. На стене – часы, которые всегда немного спешили, и старое фото: Марина с юным Леней, ещё в Крыму. Воздух пах бумагой, кофе и чуть-чуть лавандой – аромат, которым она сбрызгивала подушки.
– Мам, что ты делаешь? – спросил Леня, осторожно заглянув в комнату.
– Думаю начать новую книгу, – улыбнулась она, не отрывая взгляда от монитора.
– Новую? Какую, если не секрет?
– Пока не придумала название, – призналась Марина. – Но сюжет уже ясен. Это будет история о людях, которые помогли мне тогда… в Крыму. Без них я бы просто не справилась.
Леня кивнул, немного тронутый.
– Это будет интересно. Ну ладно, не мешаю тебе, писательница, – подмигнул он и ушёл.
Курсор на экране мигал, как живой, будто подталкивал: «Пиши, Марина. Пока помнишь, пиши…»
Она уже придумала первые строки – про женщин, которые несут на себе мир, а потом ещё и улыбаются. Но тут раздался телефонный звонок.
Резкий, настойчивый, как будто кто-то дергал её за рукав из прошлого.
– Алло, – сказала Марина, не отрывая взгляда от окна.
– Привет… как дела? – голос был знакомый, слишком знакомый.
Она помолчала пару секунд.
– Руслан?.. Ты? – удивилась. – Я же тебя заблокировала.
– Ну… вышло так, что дозвонился. Мне нужно поговорить с Ленуром.
– Вот как. А чего мне звонишь?
– Он меня заблокировал. А мне нужно с ним поговорить. Очень нужно.
– Его нет дома. И не знаю, когда будет. – В её голосе прозвучало холодное равнодушие.
– Подожди, не бросай трубку. – Руслан вздохнул. – Давай хотя бы ты со мной поговоришь. Я хочу всё наладить. И ты должна мне помочь.
Марина усмехнулась. Горько.
– Я тебе ничего не должна, Руслан. Ни тогда, ни теперь. Если хочешь с ним поговорить – звони завтра вечером. А сейчас у меня дела.
Она положила трубку и несколько секунд сидела, глядя на свой телефон, как на змею, укусившую из ниоткуда.
В комнате стояла тишина. За окном лениво шелестели листья. На экране ноутбука всё тот же мигающий курсор.
Жизнь, как этот курсор – мигает, напоминает, зовёт… Но иногда вставляет запятые там, где ты думала, уже точка.
Марина вздохнула, встала, подошла к окну.
Солнечный свет ложился на стол, где стояла чашка кофе, стопка книг, старые письма. Всё было по-домашнему уютно – но где-то внутри у неё щипало, как от соли на свежей ране.
– Опять прошлое напомнило о себе, – сказала она вслух и чуть улыбнулась. – Ну что ж, значит, пора писать дальше.
За окном шумел ветер, листая страницы уходящего лета.
И Марина вдруг поняла: новая книга – начнётся именно с этого звонка.
Глава 2
Итак, начнем с момента провода сына, которого увозил Руслан… далеко в Бельгию. А она оставалась здесь, одна… ну хоть и не совсем одна: рядом были Костя и Катя, но они уже взрослые, самостоятельные, и их больше устраивала финансовая поддержка, чем забота матери. А Леня… Леня еще ребенок, и теперь он уезжал далеко.
Они ехали почти молча. Марина держала сына за руку, стараясь успокоить его и одновременно сдерживать собственные эмоции. Когда они подъехали к границе, вышли из машины. Чангар встречал их с привычной строгостью: пограничный пункт между Крымом и Украиной.
– Леня, идем, не бойся… я с тобой, – почти шепотом произнесла Марина, чтобы Руслан не слышал.
– Я не боюсь, мама… – серьезно ответил Леня.
– Вот и хорошо…
Они прошли на пропускной пункт. Сначала проверку прошел Руслан, а затем Марина с сыном. Пограничники долго рассматривали документы, проверяли вещи, и только потом разрешили им продолжить путь. Дальше пришлось брать такси до Геническа, чтобы оформить разрешение у нотариуса на вывоз ребенка. Этот процесс занял почти два часа, а поезд до Киева отправлялся только вечером. Билеты уже были куплены, дальше – самолет Киев-Брюссель. Забавный день, подумала Марина, – 1 апреля, а всё так серьёзно.
У нотариуса пришлось ещё раз попросить ксерокопии документов, ждать, пока их отправят, перепроверять и подписывать. Когда наконец всё было улажено – документы, билеты, деньги – они направились на вокзал. В пакете лежала еда, чтобы перекусить по пути до Киева. Руслан был на подъёме: в кармане 1,5 тысячи евро, билеты и наличные, он предвкушал жизнь в Бельгии. Марина с болью в сердце отпускала сына.
– Не волнуйся, там будет хорошо… Ты даже не заметишь, как я приеду, – говорила она, стараясь убедить себя и Лёню. Уже понимала, что это будет не скоро.
Когда Леня заходил в вагон, Марина тихо утерла слёзы, чтобы сын не видел. Поцеловав его на прощание, она даже не взглянула на Руслана, который уже направлялся к проводнице. Поезд тронулся, и у неё защемило сердце. Помахав рукой вслед вагону, она направилась к такси, чтобы вернуться на границу.
Прохождение обратно оказалось быстрым: без вещей, без досмотра – документы проверили и пропустили. Домой она приехала далеко за полночь.
Войдя в квартиру, Марина ощутила пустоту, словно у неё забрали что-то дорогое. Комната встретила её привычным уютом, но теперь казалась слишком большой и тихой. Рабочий стол у окна был аккуратно заставлен книгами, тетрадями и ноутбуком, на подоконнике стояла любимая кофейная чашка, уже пустая и остывшая. Пахло только весной и лёгким ароматом цветущей сирени за окном. Шторы рассеивали мягкий свет уличного фонаря, и тишина квартиры стала почти ощутимой, как пульсирующее одиночество.
– Так быстро взяла себя в руки… нечего хныкать, как маленький ребёнок, – строго сказала она себе.
Тяжело вздохнув, рухнула на кровать. Долго ворочалась, не могла уснуть, мысленно перебирая моменты прощания с Леней.
– Как быстро всё изменилось… – думала Марина. Ещё вчера Леня был рядом, держал меня за руку, а теперь он далеко… Бельгия, новый дом, новые люди. Он там будет счастлив, я это знаю, но как же я буду без него? Как без части самой себя…
Утром она проснулась разбитая, но набралась сил, чтобы позвонить Руслану:
– Привет, как вы доехали?
– Да, уже подъезжаем, дальше в аэропорт.
– Я тебе потом из аэропорта позвоню, – пробормотал Руслан и положил трубку.
Выйдя на улицу, Марина направилась в свой магазин. Весеннее солнце мягко пригревало, его лучи играли на молодой зелени деревьев и на цветущих кустах, воздух был свеж и прозрачный. Она сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие теплом весеннего утра, и шагнула в магазин.
– Ой… Марина Николаевна приехала! – воскликнула Лена.
– Да вот проводила сына в далёкий путь, – с легкой иронией ответила Марина.
– Ну ничего, не расстраивайтесь, всё будет хорошо. Зато отдохнёте от Руслана вашего.
– Это да… – улыбнулась она, чувствуя легкую грусть в груди.
День пролетел незаметно, и после закрытия магазина Марина снова вернулась в квартиру.
– Надо привыкать к одиночеству… – грустно подумала она, снимая пальто.
– Благо хоть работа есть…
Набрав номер Руслана, она услышала лишь сухое:
– Алло…
– Привет, как вы там?
– Нормально, скоро самолёт приземлится. Потом позвоню.
– Хорошо… – едва слышно прошептала Марина.
Руслан перезвонил лишь в середине дня, сообщив, что всё в порядке, и их устроили в лагерь для беженцев в Мехелене. Марина тяжело вздохнула, переживая, как они там устроятся, но оказалось, что всё обошлось: им дали комнату и всё необходимое, а Леня даже пошёл в школу.
И вот, сидя за своим столом с ноутбуком, Марина впервые за долгое время ощутила, как пустота комнаты перестаёт казаться пугающей. Здесь, среди книг, бумаги, блокнотов и чашки с остывшим кофе, зарождалась новая история – её собственная, полная тревог, надежд и силы, которую она открывала в себе с каждым новым днём. В душе Марина понимала, что это её шанс. Шанс построить собственную жизнь, не зависеть от обстоятельств, от людей, которые раньше диктовали её шаги. Да, больно, что сын уехал, что я одна… но это и свобода. Свобода жить своей историей, строить её для себя. Она тихо вздохнула, почувствовала, как напряжение постепенно уходит. Мне нужно отпустить прошлое, принять настоящее… И тогда буду готова встретить будущее, каким бы оно ни было.
Так началась новая глава её жизни.
Глава 3
Неделя пролетела незаметно – вся в заботах и суете. Торговля шла всё хуже: рядом открылся сетевой магазин, и люди потянулись туда. Марине приходилось открывать свой магазин в пять утра, чтобы заводские рабочие, идущие на смену к семи, могли купить свежие продукты и выпить чашку кофе.
Она сама пекла большую ароматную пиццу, от которой по утрам тянуло аппетитным запахом на всю улицу. Рабочие брали её охотно – горячая, с тянущимся сыром, с хрустящей корочкой. Но прибыли это почти не приносило. Всё остальное залеживалось на полках, портилось.
Аренда, налоги, свет, вода, зарплата продавцу – расходы давили, как камень. Арендодатель, словно чувствуя чужую слабину, поднял аренду и даже пригрозил, что поднимет ещё.
Марина была в отчаянии. А тут ещё Руслан – звонил, требовал денег, жаловался, что не хватает, и, как обычно, манипулировал сыном.
Каждый вечер Марина возвращалась домой, будто выжатая. Едва успевала упасть на кровать – и засыпала без сил.
Будильник прозвенел в четыре утра.
– Господи… когда же я уже отдохну? – пробормотала она, на ощупь отключая звонок.
Надо было ехать на дачу – накормить собаку, а потом успеть открыть магазин.
Марина оделась, взяла пакет с едой для Ульриха и вышла на улицу. Весеннее утро было прохладным и тихим. Влажный воздух пах землёй, первой травой и чем-то неуловимо свежим, как новое начало. На востоке уже светлел горизонт, над крышами тянулось розоватое небо, и редкие машины проезжали, оставляя за собой длинные следы света. В такие часы город казался безмятежным и почти добрым.
Сев за руль, она тяжело вздохнула. Права у неё были уже почти двадцать лет, но опыта – почти ноль. Руслан не давал ей ездить: всё делал сам, а если она садилась за руль, то с криками и унижениями. После его уроков руки у неё дрожали, а руль казался врагом.
Теперь она ездила только ранним утром – когда дороги пусты, и никто не сигналит.
– Ну, с Богом, Марина… – тихо сказала она и нажала на газ.
Машина плавно тронулась. Тишина, пустая дорога, первые проблески света – и в эти минуты она чувствовала странное спокойствие, будто жизнь снова принадлежала только ей.
Дача встретила её привычной тишиной.
За высоким каменным забором прятался отремонтированный добротный дом с алюминиевой крышей. Вокруг дома – несколько яблонь, уже готовящихся к цветению, груши , абрикоса и старая черешня, на которой весной всегда первой появлялась зелень.
В углу участка – кусты смородины и крыжовника, а вдоль дорожки – розы, пионы и нарциссы, пробившиеся сквозь прошлогоднюю траву.
Воздух здесь был другой – влажный, живой, с запахом дымка и земли.
На даче её уже ждал Ульрих – красавец-овчарка с гордой осанкой и умными глазами. Его дед, между прочим, снимался в немецком сериале «Комиссар Рекс».
– Ульрих, сидеть! – скомандовала Марина.
Пёс послушно опустился на задние лапы, глядя на неё преданными глазами и следя за каждым её движением.
Она высыпала кашу в миску, налила воды.
– Можно, – разрешила.
Ульрих тут же уткнулся мордой в еду, шумно чавкая.
Марина смотрела, как он ест, и думала:
– Надо бы сюда перебраться… хоть тише будет, чем с этим магазином. Всё равно он уже не тянет.
Она почесала Ульриха за ухом – пёс довольно фыркнул и лизнул ей руку.
– Вот бы твоя жизнь была моей, Ульрих… – усмехнулась Марина. – Ешь, спишь и радуешься солнцу.
Она убрала за ним, закрыла ворота и снова поехала в город.
Возле магазина она припарковалась напротив – на маленькой стоянке у дороги. Сняла с сигнализации, зашла внутрь и привычно принялась за тесто и начинку.
К шести утра всё было готово – пицца румяная, кофе свежесваренный.
Появились первые покупатели.
– Доброе утро, Мариночка! – весело поздоровался Николай Иванович.
– Доброе, Николай Иванович. Как всегда?
– Как всегда! И пиццу с собой!
Следом зашёл Василий – за сигаретами и кусочком пиццы, потом Зинаида – за колбасой и соком.
К девяти утра вся выпечка была распродана.
А потом открывался соседний супермаркет – и торговля замирала.
К этому времени пришла реализатор Лена.
– Опять тишина, – вздохнула она. – Этот супермаркет нам, конечно, всё перекрыл.
– Да… – грустно согласилась Марина. – Похоже, придётся закрываться.
– Как закрываться?! Может, что-то другое придумать? Новое направление?
– Какое направление, Лена? В супермаркете теперь всё есть.
Марина устало сняла фартук и вздохнула.
– Ладно… пойду в налоговую. Решать, что дальше.
Она вышла на улицу. Весеннее солнце уже поднялось над домами – тёплое, мягкое, словно специально пробилось сквозь облака ради неё одной. Марина остановилась, подняла голову, прикрыла глаза ладонью. На мгновение стало легко. Совсем чуть-чуть – но хватило, чтобы не опустить руки.
Глава 4
Выйдя из налоговой, Марина остановилась прямо у дверей – будто ноги приросли к земле. Мир вокруг плыл и шумел, а внутри было только одно чувство – разочарование и беспомощность.
Хотелось, чтобы всё это оказалось страшным сном. Но нет – сон не заканчивался.
Надо было оплатить налог по медицинскому страхованию, который ей насчитали за несколько лет.
– Я ведь никаких уведомлений не получала, – пыталась объяснить она инспектору.
Но тот, не глядя, отмахнулся:
– Неважно. Надо платить. Или пеня каждый день будет капать. Лучше возьмите кредит в банке, будет дешевле.
Слова «возьмите кредит» звучали как приговор.
Кредит… на налог… на воздух.
С тяжёлым сердцем Марина вышла из здания. Пыльная улица, суетящиеся люди, гул машин – всё казалось чужим и ненужным.
Она шла, не чувствуя под собой ног.
Дома, захлопнув дверь, бросила на диван папку с отчётами.
– Пропади всё пропадом… – прошептала, утирая слёзы.
Где взять такие деньги? Магазин еле держится на плаву, покупателей всё меньше… Может, что-то продать?
Она сидела, обхватив голову руками, мысленно перебирая всё, что у неё есть.
Звонок в дверь заставил вздрогнуть.
На пороге стояла Наташа – соседка и давняя подруга, с которой их связывала уже почти семилетняя дружба.
– Привет, Маринка! – выдохнула Наташа, взволнованная, даже немного растрёпанная.
– Привет, что случилось?
– Меня топят! В ванной с потолка капает. Пойдём к соседям наверх – разберёмся!
Марина только вздохнула:
– Ну пойдём, куда деваться.
На восьмом этаже дверь открыла пожилая женщина – растерянная, в халате, с седыми кудрями, сбившимися в пучок.
– Здравствуйте, – Наташа сразу пошла в атаку. – Вы меня топите!
– Ой, извините… я уже видела. Сын с работы придёт – всё решим, – пробормотала та.
– Да вы хоть воду перекройте! – возмутилась Наташа.
– А я не знаю, как… – беспомощно развела руками женщина.
Марина с Наташей переглянулись.
– Давайте мы поможем, – спокойно сказала Марина и прошла в ванную.
Перекрыли воду, проверили кран – всё, течь прекратилась.
– Вот и всё, – улыбнулась Марина. – Дождитесь сына, пусть вызывает сантехника.
Попрощались и вышли.
Наташа, спускаясь по лестнице, ворчала:
– Вот же неприятность… теперь ремонт делать.
Марина горько усмехнулась:
– Твоя неприятность – это ещё цветочки по сравнению с моей.
– Что случилось? – удивилась Наташа.
И Марина, с тяжёлым вздохом, рассказала всё – про налог, про огромную сумму и про угрозу конфискации.
Наташа округлила глаза:
– Ого… да, это серьёзно. А занять не пробовала?
– Сейчас кто ж даст… такие деньги.
– Я могу одолжить тысяч пятьдесят, если хочешь.
Марина посмотрела на подругу – в её глазах не было ни жалости, ни сомнений, только искренняя доброта.
– Спасибо, Наташенька… ты настоящий друг.
– Отдашь когда сможешь, не переживай.
– Всё равно не хватит, – тихо сказала Марина. – Магазин, наверное, придётся закрывать. Торговля мёртвая, налоги душат.
– Ну, тогда… пойдём хоть кофейку выпьем, – предложила она, – а то от этих разговоров уже сердце в пятки ушло.
– Кофейку? – Марина усмехнулась. – Лучше сто грамм. Для снятия стресса.
На кухне быстро накрыли стол: кусочек сыра, хлеб, помидор, баночка оливок – импровизированная закуска. Марина достала бутылочку вина.
Наташа подняла бокал:
– За нас, подруга. За стойких!
Марина улыбнулась – впервые за день по-настоящему.
– За нас, за выживших, – сказала она, чокаясь с ней.
Они сидели до позднего вечера, разговаривая обо всём: о жизни, о детях, о том, как быстро всё меняется.
Смеялись, вспоминали прошлое, спорили о том, что важнее – любовь или спокойствие.
А потом вдруг замолчали. Наташа глянула на подругу и тихо сказала:
– Главное, Маринка, не сдавайся. Пока есть кому позвонить и кому налить бокал – мы живы.
Марина вздохнула, глотнула вина и посмотрела в окно. За стеклом уже темнело, редкие фонари отражались в лужах.
– Да, – прошептала она. – Мы живы. А значит – всё ещё можно изменить.
Глава 5
Прошло несколько месяцев.
Лето медленно клонилось к закату – но в Крыму оно не уходит просто так. Даже в сентябре здесь стоит настоящее чудо: тёплое море, щедрое урожаем фруктов, арбузов, персиков, и тихая радость «бархатного сезона» для тех, кто умеет ценить уют и покой.
Только для Марины эти дни были уже не праздником, а испытанием.
Наташа одолжила ей пятьдесят тысяч – спасение, но ненадолго. Остаток нужной суммы пришлось добирать продажей гаража.
– Да и ладно, – утешала себя Марина, – всё равно машину у дома ставлю, а на даче – под навесом.
Заплатив налог, она наконец смогла вздохнуть, но ненадолго: пришло время закрывать бизнес.
Процедура оказалась долгой и муторной – почти пять месяцев беготни, справок, отчётов и разговоров «через зубы» в разных инстанциях.
Магазин держался из последних сил. Марина оставляла в продаже только самое ходовое – хлеб, кофе, пиццу. Но всё равно приходилось платить за аренду, коммуналку, зарплату продавцу.
А впереди маячил ноябрь – юбилей, шестьдесят. Круглая дата. Хотелось отметить её по-особенному – с друзьями, с песнями, с добрым вином.
Но пока до праздника оставалось три месяца, Марина жила привычной круговертью: работа, отчёты, дорога на дачу и обратно.
На даче было её спасение.
Тишина. Воздух – будто свежевыжатый. Сад – сплошное буйство яблок и груш. Ульрих крутился у ног, заглядывал в глаза, будто чувствовал: скоро хозяйка переедет сюда окончательно.
Марина сидела под яблоней, глядя на солнечные пятна, прыгающие по траве.
– Эх, как же хорошо будет всем собраться здесь… шашлычки, смех, песни… – размышляла она вслух.
Ульрих радостно завилял хвостом, встал на задние лапы – точно понимал каждое слово.
– Потерпи, дружок, скоро мы будем жить здесь. Вместе. И нам будет весело. – Марина рассмеялась, протянула руку: – Дай лапу, друг.
Она закрыла ворота, села в машину. Как обычно, выбрала длинный, но безопасный маршрут – днём по оживлённым дорогам ехать всё ещё боялась. Только завела мотор – зазвонил телефон.
Звонила кума, Татьяна.
– Алло, привет, кумонька!
– Привет, кумасик! Как ты там?
– Танюшка, ты как чувствуешь, что я о тебе думала? – смеясь, сказала Марина.
– Так телепатию ещё никто не отменял! – ответила Татьяна в тон.
– У меня всё по-старому: магазин закрываю. Жалко, конечно, но если ещё год потяну – без штанов останусь.
– Что, совсем плохо?
– Плохо, – вздохнула Марина. – Но ладно, не будем о грустном. Слушай, я подумала – пока погода чудесная, может, соберёмся у меня на даче? Посидим, как раньше…
– Отличная идея! Давай я всех обзвоню, выберу день, договоримся.
– Вот и славно. А то у меня времени в обрез.
Они ещё немного поболтали, посмеялись, и, попрощавшись, Марина повесила трубку.
– Ну вот, хоть настроение поднялось, – сказала она и нажала на газ.
Пока ехала по объездной, ветер чуть колыхал волосы, а в голове всплывали воспоминания.
О Татьяне… верной подруге уже больше тридцати пяти лет.
Когда-то они были молодыми мамами. У Марины – Катя и маленький Костик, у Татьяны – дочка Светочка. Тогда Марина с мужем жили в старой квартире, а Татьяна с семьёй переехала в соседнюю – им досталась квартира от тётки мужа.
Сначала просто здоровались на лестнице, потом начали гулять вместе с детьми.
Но Марину удивляло, что Татьяна по вечерам никуда не выходила, избегала шумных компаний. Почему – она поняла не сразу.
Ответ пришёл летом, когда они вместе поехали в пансионат «Прибрежное».
Море там было ласковое, тёплое, песок – как мука, домики – скромные, но уютные. Всё от предприятия, где Марина работала, так что почти все отдыхающие были свои.
Они с детьми жили в комнате для коменданта, а по соседству поселился Николай Григорьевич – отставной полковник, теперь механик связи, с женой и сыном Сергеем.
Ещё дальше – Славик, холостяк, спортивный, мускулистый, по утрам бегал босиком по берегу.
Вечером, после купания, когда дети уже ложились спать, Славик с Сергеем постучали к ним:
– Девчонки, как отдыхается? – улыбнулся Сергей.
– Прекрасно, – ответила Марина. – Вы ведь с Николаем Григорьевичем, да?
– Точно. Я только с рейса вернулся, – усмехнулся он, – и сразу на море.
– Везёт тебе, – подмигнула Татьяна.
– Если интересно, собираемся вечером у Славика посидеть. Заглянете?
– Конечно, только детей уложим, – согласилась Марина.
Когда они пришли, на столе уже стояли бутерброды и бутылка вина. В комнате пахло вином и морем. Разговор быстро перешёл от мелочей к серьёзным темам: о жизни, о море, о странах. Сергей оказался весёлым рассказчиком – смех стоял до потолка. Смех, разговоры, анекдоты, воспоминания – всё переплелось. Сергей рассказывал истории из рейсов, Славик что-то шутил, Марина смеялась