Дьявол литературы

Глава 1

Не уверен, что стоит представляться в начале повествования. У меня простое распространённое имя. Тем более эта история не столько обо мне, сколько о том, кого я могу назвать единственным другом. Я вырос в сиротском приюте. Не знаю, погибли ли мои родители или отказались от меня. Я их никогда не видел. Как говорил Антон Чехов: «в детстве у меня не было детства». Будни в приюте протекали скучно и однообразно. Площадка, куда нас каждый день отправляли на прогулку, была поделена на два сектора. Первый представлял комплекс для детей до тринадцати лет с горками, каруселями и качелями. Второй – спортивную площадку с тренажёрами и пространством для игр в волейбол, баскетбол и теннис.

В отличие от своих соседей по комнате и однокашников, я не был силён в спорте. Поэтому перед прогулкой я всегда заходил в небольшую библиотеку приюта, брал любую заинтересовавшую меня книгу и пока мои товарищи резвились на площадке, уединялся на скамейке и читал. В библиотеке стояло всего три книжных шкафа. Первый был полностью забит сказками по типу «Волшебника Изумрудного города» Александра Волкова и прочей детской литературой. Во втором была приключенческая проза. Многим я благодарен «Робинзону Крузо» Даниэля Дефо. В сложные моменты жизни эта история служила мне маяком, напоминая о том, что выход есть всегда, нужно лишь проявить упорство и смекалку. А третий шкаф был закрыт на замок. Ему принадлежала отечественная и зарубежная классика. Мне разрешали брать эти книги только с четырнадцати лет, и то не все. Например, «Мастера и Маргариту» Михаила Булгакова мне могли спокойно отдать только в семнадцать лет. В юности я очень хотел прочитать этот роман. Поэтому я его выкрал, пока библиотекарь разбирал какие-то важные бумаги. Уверен, что пропажу так никто и не заметил.

На кражу толкнула не только жажда чтения. Я завидовал детям, росшим в нормальных семьях. У них было всё своё: квартиры, одежда, книги. У нас, воспитанников приюта, всё было общим. А я так мечтал о чём-то своём. Хоть об этой книге.

Кроме «Мастера и Маргариты» приют оставил ещё кое-что. В тринадцать лет мне посчастливилось выиграть набор для игры в дартс: мишень и четыре дротика. Не помню, при каких обстоятельствах это происходило, но я был счастлив. Дартс стал единственной спортивной игрой, приносящей мне удовольствие. Хотя другие мальчишки частенько пытались украсть у меня игру, она всё равно осталась моей. Я покинул приют с дартсом и романом Булгакова.

В старшей школе я тайно начал работать курьером. Хотел снимать квартиру, потому что устал постоянно находиться с людьми. Нужно было уединение.

Мне удалось накопить на однокомнатную квартиру в центре города. Только с хозяйкой не повезло: сирот не любит. Мы заключили контракт на один год. Я подал документы на филологический факультет в один из университетов нашего города. Зачислили. Я понимал, что с моей любовью к чтению мне стоит учиться на филфаке.

К сожалению, это учебное заведение не превзошло моих ожиданий. Преподаватели безответственно относились к работе, опаздывали на пары. Состояние корпусов оставляло желать лучшего: санитария отсутствовала, где-то даже завелись крысы.

После первого года обучения я начал думать над переводом в другой вуз. Но в какой?

В середине лета ко мне пришла хозяйка квартиры.

– Гордей Иванов? – хмыкнула женщина.

– Наоборот. Ваня Гордеев, – я попытался улыбнуться, чтобы снять возникшее между нами напряжение, но это на неё не подействовало.

– Ты помнишь, что скоро истечёт срок контракта? Я кивнул.

– Чтобы до сентября освободил квартиру, – заявила хозяйка. Она ушла, хлопнув дверью.

«Старуха-процентщица», – подумал я и оглядел квартиру.

Я открыл шкаф. Вещей у меня было немного: два свитера, по одной паре брюк и ботинок и физкультурная форма. На двери в комнате висел дартс, на столе стояли ноутбук и тот самый булгаковский роман.

«На воздухе легче думается», – решил я и вышел на улицу.

И оказался прав. Возле дома на стенде с объявлениями был наклеен плакат:

АКАДЕМИЯ ПУБЛИЦИСТИКИ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК : ПРИЁМНАЯ КАМПАНИЯ 2011/2012

Я подумал, что это и есть мой шанс.

Глава 2

На следующий день я подал документы в академию. Её архитектор, видимо, вдохновлялся постройками эпохи Возрождения. В здании прослеживались античные мотивы: оно было построено из белого кирпича. По бокам центрального входа были возведены две ионические колонны. Окна украшали волюты. Я подумал о том, что это одно из самых красивых сооружений нашего небольшого города. Интерьер же ассоциировался с эстетикой барокко: обилие декора, лестницы из мрамора, внимание к деталям. Сказка, а не учебное заведение. Чего я раньше не слышал о нём? Через три недели я узнал, что меня зачислили сразу на второй курс направления «Филология». Однако квартирный вопрос оставался нерешённым. Хозяйка сказала, что в начале сентября я должен съехать. Мне нужно было заселиться в общежитие.

«Для начала стоит проконсультироваться с одногруппниками по этому поводу», – решил я.

Первого сентября жизнь в академии кипела. Восторженные первокурсники рассматривали каждый угол коридоров. Организаторы, ведущие и артисты праздника что-то суетливо обсуждали, преподаватели волновались, а студенты находились в предвкушении начала нового учебного года. Линейка проходила в актовом зале академии. Среди толпы студентов и преподавателей я отыскал свою группу. Женщина в брючном костюме держала табличку с надписью ФИЛ–7. Евгения Владимировна – наш куратор. Увидев меня, она улыбнулась:

– Здравствуйте! Вы Гордеев Иван?

– Здравствуйте. Это я. Она оглядела меня и подмигнула:

– Очень Вам рады. Добро пожаловать!

Я прошёл к одногруппникам и обратил внимание на девушку восточной внешности. Её длинные тёмные волосы венчала «корона» из белых хризантем. Маленькое бежевое платье оставляло плечи и шею открытыми и немного закрывало колени. А смуглые ноги украшали серебристые туфли на невысоком каблуке. Почувствовав мой взгляд на себе, она резко повернулась.

Я опустил глаза и посмотрел на то, как был одет. Лёгкий кофейный свитер, чёрные классические брюки, ботинки…

Её смех вытянул меня из размышлений. Я встретился с её большими чёрными глазами и прекрасной улыбкой.

«Казашка», – подумал я.

Она подошла ко мне:

– Новенький? Ваня, так?

– Да… – я немного помешкал. – А как зовут тебя?

– Жасмин, – улыбнулась девушка.

– Какое красивое имя! – выпалил я. – Знаешь, ты и правда похожа на жасмин, особенно в этом платье… вернее образе… Такая же белая… После неловкой паузы она расхохоталась.

«Ой, что я сказал?!» – пронеслось у меня в голове, после чего понял, что красный, как рак.

– Ты смешной!

– Прости, я вовсе не это имел ввиду. Ты… очень красивая.

– Я всё поняла, – кивнула Жасмин. – Где ты учился раньше?

И я рассказал ей о приюте, университете и любви к литературе.

– Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, – произнесла она с сочувствием. – А я подрабатываю флористом у бабушки. Зарабатываю немного, но на жизнь хватает.

– Смотрю, ты любишь цветы… Сама как цветок.

– Да, это приносит мне радость. Я могу тебе показать своё рабочее место позже, если хочешь.

– Было бы здорово. Со спины раздался грубоватый голос:

– Эй! Рыжий-конопатый! Чего ты там крутишь с моей девушкой?

Я вздрогнул и обернулся. Прозвище «Рыжий-конопатый» я получил ещё в приюте. Спасибо природе за огненно-рыжие волосы и поцелуй солнышка.

– Чё земки вылупил?!

За мной стоял полный парень, раза в два крупнее меня. На нём были яркая футболка и клетчатые бриджи, а на голове кепка с изображением теннисной ракетки.

– Гоша, это Ваня. В отличие от тебя, я ему помогаю осваиваться, – заявила Жасмин.

– Видел я, как вы тут… – процедил сквозь зубы парень.

– Шшш, – в разговор вмешалась Евгения Владимировна. – Праздник начинается!

Раздались аплодисменты. Я посмотрел на сцену: на хоровом станке возвышались артисты-хоровики. Внизу сцены стояли старосты всех групп. Прозвучали первые ноты «Gaudeamus Igitur». В партию вступил и хор. На фоне гимна студентов один из ведущих мероприятия отдал распоряжение:

– Прошу поднять флаг академии одного из наших лучших студентов, Яна Кальдерона!

Аплодисменты стали более бурными. Слышались визги и свисты.

– Это наш староста, – продолжая хлопать, пояснила Жасмин.

Я перевёл взгляд на молодого человека, поднимающего флаг. Чёрный строгий костюм сидел на нём идеально.

– Скажи ещё раз, как его зовут? – спросил я у Жасмин.

– Ян Кальдерон. Он наполовину испанец.

– Он похож на испанца. Но они же невысокие? – удивился я, глядя на старосту, который был выше меня на голову.

– Он взял самое лучшее от обоих народов, – улыбнулась девушка. Хор и старост групп также проводили овациями. Вскоре к нам присоединился Ян. Он расставил руки в стороны и попытался заключить всех нас в объятия.

– Я соскучился, ребята! – воскликнул староста. Чистый голос, без испанского акцента.

Когда Ян стоял на сцене, мне показалось, что в его лице была какая-то надменность. Но я ошибся. Он оказался лёгким и открытым парнем. Наверное, ему и не доводилось испытывать то, что когда-то испытывал я. Я смог разглядеть Яна лучше, когда он поравнялся с Жасмин. Меня поразило их сходство! Они были как брат и сестра: у обоих смугловатая кожа, чёрные распахнутые глаза и густые тёмные волосы. Он обнял Жасмин так крепко, что я и впрямь подумал, что они родственники.

Я вспомнил о парне, который грубо прервал наш разговор с Жасмин. Он сказал, что она его девушка… Неужели это правда? Как она могла связаться с этим грубияном? И почему на объятия Яна он совсем не обращает внимания, а из-за нашего разговора вскипятился сразу?

– Слово предоставляется ректору Академии публицистики и гуманитарных наук Виталию Коронову, – объявил ведущий праздника.

На сцену вышел мужчина лет сорока пяти, похожий на этого мальчишку-грубияна: такой же полный и крупный. Речь его была скучной и монотонной. Не скажу, что особо в неё вслушивался. После слова ректора выступили танцевальный и театральный коллективы академии. Учебный год начался с зарубежной литературы и языкознания. К сожалению, я пропустил эти пары. Мне нужно было решить вопросы по заселению в общежитие.

Я пришёл в академию и резко остановился в холле. Понял, что не знаю, к кому обратиться.

– В общагу заселяешься? – произнёс глубокий баритон.

Я обернулся. Это был голос Яна Кальдерона. Чувство было таким, будто он прочитал меня, словно строчку из романа. Я посмотрел ему в глаза, которые оказались темнее глаз Жасмин: зрачки старосты почти сливались с радужками и были неразличимы. Из-за линз его очков я не сразу обратил на это внимание.

– Да. Ты знаешь, куда нужно обратиться? – спросил я.

– Я тебе помогу. У меня как раз съехал сосед, закончивший обучение в прошлом году. Можем жить вместе.

Глава 3

Общежитие находилось в пятнадцати минутах ходьбы от академии и в двадцати минутах езды от квартиры, в которой я жил последний год. Ян предложил помочь мне с перевозкой вещей, но я отказался: перевозить было нечего.

Здание общежития не было таким же сказочным, как академия, хотя ремонт внутри был новым. Десять этажей, на каждом из которых четыре блока по семь комнат с кухнями и уборными. Душевые кабины располагались на первых двух этажах. Комната Яна находилась в седьмом блоке на пятом этаже. Я постучался.

– Заходи, Ваня, располагайся. Чувствуй себя как дома, – улыбнулся староста группы.

«Как дома. Было ли у меня когда-нибудь место, которое я мог бы назвать домом?» – задумался я.

Планировка в комнатах общежития была однотипной: рядом с дверью гардероб, разделённый на две половины. По двум параллельным сторонам комнаты – односпальные кровати и рабочие столы. Бежевые обои. Мебель, как и пол, цвета древесной коры. В комнате царил порядок. Это неудивительно, ведь Ян был одним из лучших студентов академии. Он умел организовать пространство вокруг себя. Я поблагодарил его. Он вышел из комнаты, оставив меня одного.

Мой взгляд упал на его рабочее место. На полке были составлены книги. Штук десять точно. Среди них были и учебники по английскому, латинскому и испанскому языкам, и классическая готическая литература, и лекции по зарубежной литературе Владимира Набокова.

На самом столе находились настольная лампа, пишущая машинка и фоторамка. Мне стало любопытно, зачем Яну пишущая машинка.

«Может быть, он любит ретро вещицы», – предположил я.

С фотографии в рамке мне улыбались двое: молодой человек и девушка. Первым был Ян. Тот же строгий костюм, белозубая улыбка, бездонные глаза за линзами очков. Я перевёл взгляд на девушку, которую обнимал Ян. Сначала я подумал, что это Жасмин. Но нет. Девушка была подстрижена под каре, а глаза точно такие же, как у Яна. Здесь у меня промелькнула мысль:

«Сестра?»

Дверь комнаты распахнулась. На пороге стоял Ян.

Я неловко поморщился:

– Я… Прости, мне очень нравится организация твоего стола и…

– Всё в порядке, чего ты теряешься, – он грустно посмотрел на фотографию. – Ты можешь смотреть на мой стол и читать мои книги. Тут Ян вновь заговорил:

– Наши с Алисой родители погибли полтора года назад в автокатастрофе, – он кивнул на фото. – Мы оставались единственными друг у друга.

Оставались. Я не сразу обратил внимание, что он говорит в прошедшем времени. В тот момент я подумал о том, что не ошибся, и девушка на фотографии – его сестра.

– Какой кошмар, – я был этим потрясён. – Прими мои соболезнования, я…

При первой встрече я даже и предположить не мог, что у такого открытого человека происходило нечто подобное в жизни.

– Всё в порядке, – он мотнул головой, пытаясь сдержать слёзы, затем перевёл тему. – А пишущая машинка тебя заинтересовала?

Я активно закивал.

– Всегда о ней мечтал. Как мечтаю написать роман. Или хотя бы повесть. Думаю, скоро закончу, – улыбнулся Ян.

– Очень здорово! О чём он будет?

– Я дам тебе обязательно прочитать его, когда допишу. Ты будешь первым, кто его прочтёт.

– Ты печатаешь его на машинке?

– Да. Но какие-то заметки могу написать и от руки.

– А я никогда не пробовал писать сам, – я на секунду задумался. –Предпочитаю анализировать то, что пишут другие.

– Важная черта для филолога, – подмигнул Ян.

После того, как я обустроился в комнате, а я только и сделал, что развесил вещи в шкафу, поставил роман Булгакова на полку и повесил мишень от дартс на дверь, Ян воскликнул:

– Ваня, я могу тебе подарить несколько своих книг!

– Правда? – я был удивлён такой щедростью. – Спасибо больше!

Он посмотрел на сборник повестей Артура Конан Дойля:

– Когда-нибудь я буду гулять по Англии и обязательно посещу квартиру Шерлока Холмса и доктора Ватсона на Бейкер-стрит!

Я улыбнулся. Всё-таки меня забавляла его детская наивность.

Первый для меня день в этом учебном году прошёл неплохо. Гоша, придирчивый мальчуган, который представился парнем Жасмин, не появлялся в академии.

Жасмин, как и обещала, показала после пар своё рабочее место. Это был маленький цветочный магазин, полный лилий, орхидей, роз, пионов и хризантем. Окна в магазине украшали плюшевые мишки, что добавляло ему уют.

Мы, уставшие после академии, плюхнулись на стоящий в конце магазина диван. Жасмин многое рассказала о себе. Я также рассказал и о поступлении, и о жизни в приюте, и проблемах с квартирным вопросом. Речь резко зашла о Гоше:

– Слушай… Ты правда встречаешься с этим типом?

Жасмин скрестила руки на груди и закатила глаза:

– Нет! Если только в его воображении. Постоянно пытается казаться моим «бойфрендом». Хотя ничего общего у меня с ним нет.

– А он всегда такой… задира? Почему его просто не исключат из академии? Я слышал, у него и пропусков полно.

Девушка удивилась:

– А ты не знаешь?

– Что? – спросил я.

– Он сын ректора. Ты не обратил внимание на фамилию?

Точно. Ректор – Виталий Коронов. А он Георгий Коронов.

– Ох уж эта вечная проблема чинопочитания, – тяжело вздохнул я.

– Академия у нас неплохая, но, к сожалению, установилась своя… Монархия. До апреля прошлого года ректором был отец Виталия, Александр. Он погиб при странных обстоятельствах.

Несмотря на моё любопытство, связанное с гибелью прошлого ректора, я спросил о другом:

– Возможно, я покажусь наглым. Прости за мой вопрос, но… Почему ты просто не заявишь, что у тебя есть парень?

– У меня его нет.

– Притворись, что есть! Я видел, как тебя обнимает Ян при встрече…

– Нееет, – протянула Жасмин. – Если бы у меня и был парень, то точно не он.

Я был немного удивлён поведением Жасмин. Обычно девушки не откровенничают с парнями.

– Вчера заселился к нему в комнату, – я пожал плечами.

– Я люблю Яна, как брата, хотя мы и не связаны кровным родством. Но встречаться бы с ним не стала. Странный он немного.

– И в чём это выражается?

– Его совсем не интересует личная жизнь. Постоянно погружён в учёбу. У меня ощущение, что он скрывает свои настоящие чувства. Не хочет никому показывать своих переживаний. Хотя для него это естественно. Пол года назад он пережил настоящее потрясение… Даже в его густой чёрной шевелюре прибавилась пара седых волос.

– Он рассказывал мне о родителях.

Сначала Жасмин посмотрела на меня с удивлением, ничего не ответила и положила голову на моё плечо.

Глава 4

Жизнь шла своим чередом. В скором времени Жасмин и Ян стали близкими мне людьми. Преподаватели пророчили Яну большую карьеру учёного:

– У него потрясающий слог!

– Его ждёт славное будущее. У него вся жизнь впереди.

– Он целеустремленный парень. Многого добьётся.

– Никто в моей жизни не писал так красиво.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.