Тайна двух лиц.Книга вторая

Тайна двух лиц. Книга 2

ГЛАВА 1

Луна светила в высокое окно, заливая спальню серебристым светом.

Анхет проснулась от того, что сердце колотилось где-то в горле. Ей снился Месу — живой, он стоял на крыше храма и смотрел на неё, затем поднял руку и показал куда-то в сторону за её спину.

Она не помнила точно, что ещё снилось. Только его лицо. И чувство тревоги, которое не отпускало её, даже когда она проснулась. Месу что-то пытался ей сказать, о чём предупредить — она не расслышала.

Она открыла глаза, провела ладонью по лицу. Рядом, положив руку ей на талию, спал Тут. Его дыхание было ровным, спокойным. За пятнадцать лет ничего не изменилось — она всё так же могла заснуть только рядом с ним, но всё равно иногда просыпалась по ночам.

Она осторожно, стараясь не разбудить его, поднялась. Накинула лёгкий хитон и вышла на балкон.

Ночь была тёплой. Внизу, в темноте, угадывались огни Мемфиса — города, который они отвоевали у Эйе, который снова принадлежал им. Где-то там, за крышами домов, серебрился Нил. А над головой — звёзды.

Она провела пальцами по браслету на запястье. Гладкий камень с вырезанным знаком — тот самый, что Месу дал ей много лет назад, — теперь был вправлен в золото. Вокруг него, в несколько рядов, тянулись более мелкие лазуриты и сердолики — все вместе они изображали морду львицы, гриву, контуры головы.

Она не снимала этот браслет никогда.

Потом её рука скользнула на живот. Ещё плоский. Четвёртый. Трое спят в своих комнатах. Рамзес, наверное, раскинулся на ложе, как отец. Небет, наверное, забралась под одеяло с головой. Маленькая Мерит, наверное, уже сползла с ложа, как всегда. Завтра утром Нит придёт тренировать их. Рамзес, наверное, опять будет спорить. Небет — командовать. Мерит — просто бегать за ними.

— Я скучаю по тебе, брат, — прошептала она. — И всё ещё думаю о тебе.

Ветер шевелил её длинные волосы, спадающие на спину мягкими волнами, и в лунном свете они казались чёрными с лёгким блеском. Она стала старше — мудрее, спокойнее, но глаза её всё так же горели серебряным огнём.

Сзади послышались шаги.

Он подошёл, положил руки ей на плечи. Тёплые, тяжёлые ладони легли мягко, но уверенно. Она почувствовала их тепло даже через тонкую ткань хитона.

— Моя львица снова не спит, — голос Тута был сонным, но в нём слышалась улыбка.

Она откинулась ему на грудь, чувствуя, как его дыхание касается её макушки.

— Не могу.

— Что беспокоит тебя?

Она помолчала.

— Мне приснился Месу. И... он пытался меня о чём-то предупредить. Я не поняла о чём. Но беспокойство осталось.

Тут поцеловал её в макушку — долго, не отрываясь.

— Тогда мы будем настороже. Как всегда.

Потом его руки медленно скользнули с её плеч вниз по рукам, задержались на локтях, чуть сжали — и продолжили путь, пока не легли на талию. Он притянул её ближе, и она почувствовала его бёдра у своих, его дыхание у виска.

— Я очень скучал, — сказал он хрипло. — Пока ты завоёвывала мир.

— Мир я не завоёвывала. Так, отпугнула посягательства от наших границ.

Он улыбнулся:

— Моя львица показала свои коготки.

Она помолчала, потом сказала, глядя на звёзды:

— Тут... я должна тебе кое-что сказать.

— Я слушаю.

— Я беременна.

Он замер. Его дыхание у её виска прервалось на мгновение.

— Снова?

— Да.

Он выдохнул — медленно, как будто всё это время не дышал. Его руки чуть сильнее сжали её талию, притянули ближе.

— Я догадывался, — сказал он тихо.

— С каких пор?

— С первых дней. — Он поцеловал её в висок. — Ты думаешь, я не заметил? За пятнадцать лет я хорошо изучил твоё тело. Каждый изгиб. Каждый вздох.

Его руки скользнули с талии вниз, к животу. Ладони легли мягко, пальцы чуть сжались, погладили через ткань — медленно, по кругу.

— Здесь пока ничего не заметно, — сказал он почти шепотом. — Ещё слишком рано.

Она выдохнула, сама не заметив как.

Его руки двинулись выше — от живота к груди, не торопясь, лаская. Он касался её бережно, почти невесомо, и она почувствовала, как кожа покрывается мурашками.

— А вот здесь изменения уже есть, — он накрыл её груди руками, его голос стал ниже. — Она стала чуть полнее.

Он провёл большими пальцами по её соскам, слегка надавил.

— И здесь. Они стали более чувствительными.

Она хотела что-то сказать, но не успела.

Он развернул её к себе лицом. Взял её лицо в ладони, провёл пальцами по щекам — медленно, от подбородка до висков. Остановился у самого края глаз.

— И здесь. В твоих глазах.

Он наклонился ближе, почти касаясь губами её века.

— Раньше в них горел огонь. Злой, дикий, готовый сжечь любого, кто посмеет подойти слишком близко. А теперь... — он поцеловал её в закрытый глаз, потом в другой, — теперь в них тепло. Ты смотришь на меня иначе. Спокойнее. Глубже.

Она открыла глаза. В лунном свете его лицо было совсем близко.

— Ты невыносим, — выдохнула она. — И давно ли ты стал таким наблюдательным?

Он усмехнулся, провёл большим пальцем по её нижней губе.

— Первую твою беременность тебе удалось достаточно долго от меня скрывать. С тех пор я стал внимательнее.

— И?

— И теперь я замечаю всё. Каждую мелочь. Каждый твой взгляд.

Он не сказал ей, что каждую её беременность он боялся. Что каждый раз, когда она уходила в поход, он думал: «Вернётся ли?» Что когда она вернулась сегодня, он чуть не рухнул на колени от облегчения.

Он просто поцеловал её. Медленно, глубоко. Она ответила. Её пальцы вцепились в его плечи. Он чувствовал, как бьётся её сердце — или своё? Он уже не различал.

Когда они оторвались друг от друга, он не отпустил её. Обнял, прижал к себе, уткнулся лицом в её волосы.

— Помнишь, что ты обещала мне сегодня вечером? — спросил он хрипло.

Она замерла, потом усмехнулась.

— Ты о наложнице?

— О ней.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза.

— Думаешь, я забыла?

— Надеюсь, что нет.

Он подхватил её на руки — легко, привычно — и понёс обратно в спальню.

— Так ты хочешь, чтобы я сегодня была послушной наложницей, исполняющей все твои желания? — сказала она, обвивая руками его шею.

— Да, — ответил он, укладывая её на ложе. — Спорить со мной можешь начать утром.

— А как же дети?

— Спят. До утра. Утром Нит придёт их тренировать.

Он навис над ней, опираясь на локти. Смотрел в её глаза. В лунном свете она была прекрасна — как в первый раз, как всегда.

— Ты даже не представляешь, что я хотел с тобой сделать, — сказал он тихо.

— Представляю. — Она провела пальцами по его щеке, по губам. — Поэтому я вернулась.

— Я боялся, — сказал он. — Каждый день. Каждую ночь. Я думал, что если с тобой что-то случится...

— Не случилось. — Она взяла его лицо в ладони. — Я здесь.

— Я знаю.

Он поцеловал её — жадно, глубоко, не оставляя пространства для дыхания. Она выгнулась навстречу. Он чувствовал её тепло, её дыхание, её руки, скользящие по его спине.

— Ты невыносим, — прошептала она в его губы.

— Ты оставила меня одного на несколько недель. — Он поцеловал её в уголок губ, в шею, в ключицу. — Пора это время наверстать.

Луна светила в окно, заливая комнату серебристым светом.

Конец главы 1.

---

ГЛАВА 2

Корабль мерно покачивался на волнах. Вода была чёрной, только лунная дорожка дрожала на поверхности. Берега давно скрылись из виду.

Анхет стояла на носу, вцепившись в поручни. Ветер трепал её волосы — она не заплела их в косы, как делала всегда. Ей было всё равно.

Она провела пальцами по мешочку на поясе. Амулет был на месте — гладкий камень с вырезанным знаком. Месу дал ей его перед её первым серьёзным походом, чтобы он оберегал её. Теперь она не снимала его никогда.

Сзади послышались шаги — неровные, с лёгкой хромотой, которая до сих пор напоминала ей о Месу. Она не обернулась.

— Ты не спишь, — сказал Тут, подходя.

— Не могу.

Он встал рядом, опираясь на поручень. Рана ещё не зажила.

— Ты должна отдохнуть, силы ещё понадобятся.

— Я отдохну, когда Эйе будет мёртв.

Тут не ответил. Только положил руку поверх её — туда, где она сжимала поручни.

— Месяц назад, — сказал он тихо, — я лежал в лекарской при храме и думал, что дни мои сочтены. А ты была всё это время рядом и не спала.

— Слава богам, ты остался жив.

— Это полностью твоя заслуга, боги здесь ни при чём.

Она повернулась к нему. В лунном свете его лицо было бледным, под глазами залегли тени.

— Как твоя рана? — спросила она.

— Почти не беспокоит.

— Это не так, я вижу, что тебе ещё тяжело ходить.

Он усмехнулся.

— Но я делаю это без посторонней помощи. Дальнейшее заживление уже дело времени.

— Надеюсь. Этого достаточно.

Они замолчали. Корабль скрипел, вода плескалась о борта.

— Что будет, когда мы встретимся с Хоремхебом? — спросила она.

— У него есть мой перстень и письмо. При его поддержке и армии начнём решать вопрос с моим возвращением.

— А если нет?

— Тогда придётся убеждать.

— Как?

Он посмотрел на неё.

— Хоремхеб уже с нами, я уверен в нём. — Он улыбнулся. — А если это не так, у нас есть отряд. С ним и пойдём брать Мемфис. Или убежим в пустыню.

Она хотела сказать что-то резкое, но передумала.

— Спать иди, ты ещё слаб, — сказала она. — Завтра будет долгий день.

— А ты?

— Я постою.

Он не ушёл. Остался рядом, глядя на воду.

Рассвет застал их сидящими на палубе. Тут сидел, прислонившись к борту, его глаза были закрыты — усталость взяла верх, и он задремал ближе к утру. Анхет сидела между его ног, прислонившись спиной к его груди. И даже во сне его руки крепко обнимали её, и он чувствовал, что она рядом.

Маи, проходя мимо, покачал головой и тихо сказал:

— Мой царь, на корабле есть более удобные места для сна.

Тут, не открывая глаз, ответил:

— Мне и здесь было удобно.

Маи усмехнулся, но ничего не сказал и пошёл дальше.

Когда вдали показались силуэты домов, Тут открыл глаза.

— Мы почти на месте, — сказал Маи, подходя снова. — Хоремхеб ждёт.

Анхет кивнула. Тут убрал руки, она поднялась, помогла ему встать.

— Я пойду проверю воительниц, — сказала Анхет и отошла к корме.

Маи дождался, пока она отойдёт подальше, и тихо сказал:

— Мой царь, вы слишком много времени проводите вместе. Я, конечно, не против, но что об этом скажут? И чем это может кончиться?

Тут помолчал, глядя на воду.

— Я теперь с ней связан, Маи. Навсегда. И не отпущу её. Дело не только в том, что я обязан ей жизнью.

— А она?

— Она пока не готова. Я делал ей предложение стать моей второй женой. Она отказалась.

— Отказалась? — Маи удивился. — Ты фараон.

— А она воительница, в храме Сехмет её семья. И для неё это важнее, чем титул. — Тут повернулся к нему. — Без неё ничего не имеет смысла. Ни трон, ни победа, ни даже Египет. Ты понимаешь?

Маи смотрел на него долго.

— Понимаю, — сказал он наконец. — Тогда хотя бы не показывай своих чувств при остальных. Иначе слухи пойдут раньше, чем мы успеем что-то сделать. И это больше навредит вам обоим, возможно ей даже в большей степени.

Тут кивнул.

— Постараюсь.

— Этого мало, — вздохнул Маи. — Но хоть что-то.

Корабль причалил к деревянной пристани. На берегу стояли воины — не много, но все при оружии. Впереди, скрестив руки на груди, ждал Хоремхеб.

Он почти не изменился с тех пор, как они виделись в Абу. Всё тот же прямой взгляд, жёсткие черты лица, седина на висках — но она была и раньше. Тут сразу узнал его.

Тут спрыгнул на берег первым, слегка поморщившись от боли. Анхет — следом. Маи замыкал.

Хоремхеб смотрел на Тута долго. Потом опустился на одно колено, прижав руку к груди.

— Мой царь, — сказал он.

— Встань, — ответил Тут. — Я не затем пришёл, чтобы ты кланялся.

Хоремхеб поднялся. Посмотрел на Тута — и усмехнулся.

— Я получил ваш перстень и письмо. Но даже без них... я бы не усомнился, что передо мной истинный правитель Египта.

— Спасибо, — сказал Тут.

— Я помню вас мальчишкой, который впервые взял в руки меч. Помню, как вы упали с колесницы в первом походе. И как встали. — Хоремхеб покачал головой. — Тогда я понял, что из вас выйдет настоящий воин.

— А теперь?

— Теперь я вижу перед собой фараона. Того, кто должен сидеть на троне.

Он перевёл взгляд на Анхет, потом на воительниц, которые выстраивались на берегу — Ташет и другие.

— Воительницы Щита Сехмет, рад видеть вас в наших рядах, — сказал он. — Я помню вас по последнему походу в Абу. Вы тогда оказали неоценимую помощь при спасении пленных. И я рад, что вы выбрали верную сторону.

Ташет, стоявшая в первых рядах, чуть заметно кивнула. Анхет встретила взгляд Хоремхеба спокойно.

— Мы выбрали того, кто должен быть на троне по праву, дарованному богами, — сказала она.

— Тогда нам по пути.

В шатре Хоремхеба было тесно — карты, свитки, оружие. Тут сел на скамью, Анхет рядом. Маи остался у входа.

— Что вы хотите делать? — спросил Хоремхеб.

— Вернуть то, что принадлежит мне по праву, — сказал Тут. — И наказать предателей.

— До нас дошли слухи, что Эйе женился на царице и объявил себя фараоном. У него Мемфис, небольшая часть армии, жрецы.

— У нас есть свидетели, — сказал Маи. — Бальзамировщики, которые видели, что в гробнице не фараон.

— И список заговорщиков, — добавила Анхет, доставая свиток. — Эйе, его люди... и не только.

Хоремхеб взял свиток, пробежал глазами.

— Здесь имена тех, кто клялся в верности вам.

— Теперь они предатели.

Хоремхеб поднял голову.

— Войско ждало вас. Когда пришла весть о вашей смерти... никто не поверил. А когда Эйе объявил себя фараоном... — он покачал головой. — Солдаты не присягнули ему. Ждали.

— Ждали чего?

— Вас. Того, кто вёл их в бой. Кто не прятался за их спинами. Кто увеличил жалование и заботился о раненых. — Хоремхеб усмехнулся. — Вас знают в армии, мой царь. И почитают.

— Тогда чего мы ждём? — спросила Анхет.

— Нужно не просто взять Мемфис силой. Нужно, чтобы люди сами захотели видеть фараона на троне.

— Как это сделать? — спросил Тут.

— Распустить слухи, — сказал Хоремхеб. — По всему Египту. Что вы живы. Что Эйе — узурпатор. Что вы идёте.

— А потом?

— Потом вы идёте от города к городу. Показываетесь людям. Пусть видят, что вы живы. Пусть говорят. А когда дойдёте до Мемфиса... уже многие будут уверены, что вы истинный правитель. — он развёл руками, — Эйе сам поймёт, что проиграл.

Тут посмотрел на Анхет. Она кивнула.

— Хорошо, — сказал Тут. — Начинаем.

На рассвете Тут вышел к войску. Несколько сотен человек замерли. Тишина.

Потом кто-то крикнул:

— Фараон с нами!

И тишина взорвалась криками. Солдаты падали на колени, стучали мечами о щиты.

— Сын Ра почтил нас своим присутствием! — кричали одни.

— Повелитель, приветствуем вас! — кричали другие.

Тут стоял, глядя на них. Анхет — рядом.

— Встаньте, — сказал он. — Я не бог. Я ваш царь. И мы вместе вернём то, что принадлежит нам.

Крики стали громче.

Хоремхеб стоял в стороне, наблюдая. Маи — рядом.

— Воительницы надёжные, — сказал Хоремхеб, кивнув в сторону Анхет и Ташет.

— Знаю, — ответил Маи.

— А она... рядом с царём...

— Она особенная, — сказал Маи. — Сам увидишь. Возможно, она наша будущая царица.

Хоремхеб посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал.

Солнце поднималось над лагерем. Начинался новый день.

Конец главы 2.

---

ГЛАВА 3

Утром войско выстроилось. Тысяча мечей, сотня копий, всадники, колесницы. Хоремхеб отдал приказ, и колонна двинулась.

Тут ехал впереди. Анхет — справа, Маи — слева. Ташет с воительницами замыкала отряд.

— Гонцы уже разосланы, — сказал Хоремхеб, поравнявшись с Тутом. — К вечеру слухи дойдут до ближайших городов.

— К утру люди будут знать, что я жив, — ответил Тут.

— И что Эйе — узурпатор, — добавила Анхет.

Хоремхеб усмехнулся.

— Тогда нам останется только показаться.

К первому городу подошли к полудню. На стенах — ни души. Ворота заперты.

— Боятся, — сказал Маи.

— Или им приказано не впускать нас, — ответил Тут.

Он спешился, пошёл к воротам пешком. Анхет — за ним, рука на мече.

— Откройте! — крикнул Тут.

Тишина.

— Я ваш царь! Я вернулся!

За воротами послышался шёпот. Потом лязг засова. Ворота приоткрылись. Выглянул старик, весь седой, с клюкой в руке.

— Фараон? — спросил он, щурясь.

— Фараон, — ответил Тут.

Старик упал на колени. За ним — другие. Ворота распахнулись.

Люди выходили из домов, падали на колени, плакали. Женщины тянули руки к Туту, дети глазели из-за юбок матерей.

Тут не улыбался. Кивнул, сел на коня и поехал дальше.

— Быстро, — сказала Анхет, догоняя.

— Чем быстрее мы пройдём через них, тем меньше у Эйе времени на подготовку.

— Ты не хочешь говорить с ними?

— Я показался. Этого достаточно.

В следующем городе их уже ждали. Слухи опередили войско.

— Фараон! — кричали с крыш.

— Сын Ра! — вторили с улиц.

Женщины бросали под ноги коня цветы. Дети бежали следом, пытаясь коснуться царского плаща.

Тут ехал медленно, давая людям разглядеть себя. Анхет видела, как меняются лица. Страх уходил, сменяясь надеждой.

— Они верят тебе, — сказала она тихо.

— Они верят в чудо, — ответил он.

— Ты дал им его.

— Я дал им себя. Этого достаточно.

В третьем городе собралась почти вся площадь. Люди падали на колени ещё до того, как Тут подъехал.

— Фараон! Фараон! Фараон! — скандировала толпа.

Тут поднял руку. Тишина.

— Я вернулся, — сказал он. — Я прошёл сквозь смерть. Эйе украл мой трон. Но я вернулся, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву.

— Смерть Эйе! — крикнул кто-то.

— Смерть узурпатору! — подхватили другие.

Тут поднял руку снова.

— Не смерти. Справедливости. Я сам рассужу предателей.

Толпа замерла. Потом снова взорвалась криками.

Анхет смотрела на Тута. Он был другим — не тем раненым, которого она везла на корабле. Он был царём.

Не везде встречали с радостью.

Четвёртый город встретил их тишиной. Ворота открыты, но улицы пусты. Ни одного человека.

— Они спрятались, — сказал Маи.

— Или их спрятали, — ответил Хоремхеб.

Тут въехал на площадь. Никого.

— Жители города! — крикнул он. — Я ваш царь. Я не причиню вам вреда.

Тишина.

— Эйе сказал вам, что я мёртв. Но я здесь. Смотрите на меня.

Из одного дома выглянула женщина. Увидела Тута, охнула и скрылась.

— Выходите! — крикнул Тут. — Я не кусаюсь.

Анхет усмехнулась. Маи кашлянул.

Постепенно двери начали открываться. Люди выходили, жались к стенам, но выходили.

— Эйе убил моего брата, — сказал Тут. — Он украл мой трон. Но я вернулся. И я не трону вас.

Старейшина города, трясущийся, вышел вперёд.

— Мы... мы не знали, правду ли говорят... Эйе прислал гонцов... сказал, что вы самозванец...

— Посмотри на меня, — сказал Тут. — Я похож на самозванца?

Старейшина смотрел долго. Потом упал на колени.

— Фараон...

Тут кивнул и поехал дальше.

У ворот Фив их встретили жрецы Амона. Во главе — отец Анхет. За ними — стража, копья наизготовку.

— Вы не войдёте в город, — сказал отец. Голос холодный, как камень.

Тут остановил коня. Анхет замерла.

— Я не за этим пришёл, — сказал Тут. — Я иду в Мемфис.

— Ты не пройдёшь через Фивы.

— Тогда я обойду их.

Отец Анхет побледнел.

— Ты не посмеешь...

— Я делаю только то, что должен. — Тут повернулся к Анхет. — Ты хочешь что-то сказать ему?

Анхет смотрела на отца долго. Тот не отводил взгляд.

— Нет, — сказала она. — Ему нечего мне сказать.

Она развернула коня и поехала прочь.

Тут — за ней. Войско двинулось следом, огибая Фивы стороной.

Маи догнал Анхет.

— Ты как?

— В порядке, — ответила она.

— Врёшь.

— Не твоё дело.

Она пришпорила коня и ушла вперёд.

---

Мемфис, дворец Эйе.

Окно было открыто, но ветер не приносил прохлады. Мемфис задыхался в летнем зное, и Анхесенамон сидела у подоконника, глядя на пустынный двор. Стража внизу — новая, незнакомая. Эйе сменил всех, кому доверял Тут.

Она провела пальцем по холодному камню.

Тут жив. Слухи дошли и до неё. Кто-то из слуг шепнул, кто-то из стражей обмолвился. Фараон идёт с армией, и люди встречают его как бога.

Она не верила сначала. Думала — ложь, провокация, чтобы выманить её из покоев. Но слухи становились всё громче. Имя Тута повторяли на рынках, в храмах, даже во дворце — шёпотом, оглядываясь.

«Он жив. Он идёт. Он вернётся».

Она закрыла глаза.

В памяти всплыло детство. Они играли в саду в Ахетатоне — она, Тут, Маи. Тут всегда был серьёзным, даже когда смеялся. А Маи... Маи был другим. Весёлым, шумным, непоседливым. Он прятался за колоннами, а она искала. Он кричал «Я здесь!», и она вздрагивала, а Тут смеялся над ними.

Маи. Где он сейчас? С Тутом? Жив ли?

Она сжала край подоконника.

— Госпожа, — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Служанка стояла в дверях, опустив глаза.

— Вам пора одеваться. Повелитель ждёт вас к ужину.

Повелитель. Эйе.

Анхесенамон не ответила. Служанка подошла, помогла встать, начала расшнуровывать платье.

— Что говорят в городе? — спросила Анхесенамон, глядя в стену.

— Госпожа...

— Я спрашиваю.

Служанка замерла. Помолчала, потом тихо сказала:

— Говорят, что фараон жив. Что он идёт с армией. Что люди падают на колени, когда видят его.

— А Эйе?

— Эйе... — служанка запнулась, — Эйе сказал, что это самозванец. Что настоящий фараон мёртв.

— А ещё?

— Ещё говорят, что с фараоном его главный советник. И Хоремхеб, главнокомандующий. Те, кому народ верит.

Анхесенамон усмехнулась. Горько, безрадостно.

— Иди, — сказала она. — Я сама оденусь.

Служанка поклонилась и вышла.

Анхесенамон осталась одна. Посмотрела в окно, туда, где за стенами дворца шумел город.

«Ты жив, — подумала она. — И ты идёшь. А я здесь, в клетке, и ничего не могу сделать».

Она вспомнила Маи. Его улыбку, его голос, его руки, когда он помогал ей взобраться на стену в саду. Тогда, в детстве.

«Береги его, — прошептала она. — Береги их обоих».

Она не знала, к кому обращается — к богам, к себе, к нему. Просто нужно было сказать это вслух.

---

Тронный зал, кабинет Эйе.

Эйе сидел во главе длинного стола. Перед ним — карта, свитки, списки. Советники ждали его слова.

— Он идёт медленно, — сказал один. — Останавливается в каждом городе. Показывает себя людям.

— И люди верят, — добавил другой. — Кричат «Сын Ра». Падают на колени.

— Потому что они глупы, — ответил Эйе. — Им нужно чудо. Мы дадим им другое чудо.