Тайна двух лиц.Книга первая

ГЛАВА 1: Закат над храмом Сехмет

Мемфис, храм богини Сехмет. Вечер накануне коронации.

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в густые, тёплые тона — от золотого до багряного. Анхет сидела на самом краю плоской крыши, свесив ноги в пустоту. Ветер трепал выбившиеся из кос тёмные пряди, но она не замечала. Взгляд девочки был прикован к горизонту, а мысли — к завтрашнему дню.Её первое задание в качестве воительницы *Щита Сехмет* должно было начаться с рассветом. Пусть это не боевой поход и даже не настоящее посвящение, а лишь почётное оцепление на коронации фараона — ответственность от этого не становилась меньше.

— Опять здесь, — раздался сзади знакомый голос.Анхет не обернулась. Она узнала бы эту неровную, чуть шаркающую походку, сопровождаемую лёгким стуком посоха, из тысячи.

— А ты опять следишь за мной, когда не надо.

— Сехмет сегодня особенно прекрасна, — тихо произнёс Месу, останавливаясь за её спиной.

— Смотри, как она окрасила небо в цвет львиной гривы. Хороший знак.

Анхет едва заметно улыбнулась уголком губ.

— Это не грива, Месу. Это кровь. Ра стареет с каждым закатом, чтобы завтра родиться вновь.

— Ого? Когда ты стала философом?Месу осторожно опустился рядом на тёплые, нагретые солнцем плиты. Он старался держаться подальше от края — его правая нога, иссохшая и слабая с детства, не позволяла чувствовать себя так же вольно, как подруге.

— От тебя научилась, — ответила она, наконец повернув голову. Взгляд её, обычно колючий и настороженный, смягчился.Месу фыркнул и поправил на коленях холщовую сумку, из которой торчали пучки сухих трав и край потрёпанного папируса.

— Главный ученик лекаря Хему, если позволишь. А философствовать некогда — надо запоминать, какая трава останавливает кровь, а какая отправляет в мир иной быстрее меча.Он замолчал, тоже глядя на закат. Тишина между ними была привычной и уютной, как старый плащ. Они знали друг друга столько лет, что слова стали необязательны.

— Помнишь, как мы впервые встретились? — вдруг спросила Анхет.Месу улыбнулся.

— Ещё бы тот день трудно забыть! Из-за своего упрямства ты получила травму и ещё учила меня, как нужно её залечивать.

Анхет усмехнулась, глядя на закат.Ей было шесть лет. Она уже год была ученицей Воительниц Щита Сехмет. Тренировочный бой, первая настоящая рана. Наставница поставила их в пары с девочкой старше на два года. Итог был предсказуем: удар, падение, острая боль в колене. Кровь и слёзы, которые она яростно смахивала.

— К лекарю! — коротко бросила наставница.

Лекарская пахла травами и чем-то горьким. Старого лекаря Хему не было — только худой мальчишка лет восьми, который сосредоточенно перебирал пучки растений.

— Ученик, с раной справишься?Мальчик поднял глаза:

— Пустяковая царапина. Сейчас обработаю и перевяжу.Старшая ушла. Анхет осталась стоять, опираясь на скамью и пытаясь не морщиться от боли.

— Садись, — сказал мальчик.

— Я постою.— Сядь, — повторил он твёрдо.Анхет села. Он ловко промыл рану, смазал мазью и начал накладывать повязку.

— Больно?

— Нет.

— Ну как знаешь. Готово.

Анхет посмотрела на аккуратную повязку:

— Ловко у тебя получается.

— Я Месу.

— Анхет.

Он кивнул:

— Ты упрямая?

— С чего взял?

— По глазам видно. Будешь часто сюда приходить.

Она хотела огрызнуться, но почему-то вместо этого улыбнулась. С того дня она действительно приходила часто. То с разбитой губой, то с ушибом, то просто посидеть рядом. Они стали неразлучны.

— Ты тогда оказался прав, — сказала Анхет в настоящем времени.

— Я часто приходила.

— Я всегда прав, — скромно заметил Месу.

— Самодовольный философ.

Месу фыркнул.Они замолчали. Звёзды зажигались одна за другой — острые и яркие, как осколки льда на чёрном бархате неба.

— Месу... — тихо начала Анхет.

— Завтра... что мне там делать? Стоять и молчать? Это же не для меня. Хочется настоящего задания с битвами, приключениями... Такое задание скучнее всех наказаний!

— Стоять и молчать. И смотреть в одну точку. И не дёргаться. Да, это не по тебе.— Это скучно!—Но это служба. Ты справишься. Ты сильная. И есть в этом положительная сторона — ты вблизи увидишь самого фараона.

— А если я кого-нибудь там ударю?

— Постарайся не при всех! — Месу улыбнулся. — Но если что — я всегда залечу твои раны.

Она кивнула:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть и всегда меня поддерживаешь.

Внизу шумел вечерний город: лаяли собаки, доносились голоса торговцев и плеск воды в канале. А здесь, на крыше старого храма Сехмет, было спокойно и тихо.

Месу поднялся:

— Пойду я. Завтра великий день. Тебе нужно выспаться.

— Иди.

Он похромал к лестнице, но остановился:

— Анхет?

— М?

— Тот мальчишка-фараон... он такой же человек, как мы. Не бойся, тем более ему лет наверное столько как и тебе,не больше девяти.

Анхет вскинула подбородок:

— Я не боюсь!

— Хорошо.

Он исчез в темноте лестничного проёма. Анхет осталась одна, глядя на звёзды.«Не боюсь... Просто... не знаю, чего ждать».Внизу Месу остановился и поднял голову. Он видел её силуэт на фоне ночного неба — тонкий и прямой, как отточенный клинок копья.«Сехмет, храни её», — прошептал он и скрылся в тени.

ГЛАВА 2: Коронация

ГЛАВА 2: Коронация

Мемфис, дворец фараона. Следующий день.

Солнце ещё только поднималось над городом, когда отряд воительниц Сехмет выстроился у ворот дворца. Анхет стояла в первом ряду, сжимая церемониальное копьё, которое казалось тяжелее обычного. Парадная маска львицы натирала переносицу, под ней затекало лицо, но она старалась не шевелиться. Кожа под маской чесалась, хотелось сорвать её и вдохнуть полной грудью.

— Стоять смирно, — шипела наставница Нит, проходя вдоль строя. — Вы — лицо Сехмет. Если кто-то шелохнётся, я лично отправлю вас чистить уборные до конца жизни.

Анхет замерла. Только глаза скосила в сторону, пытаясь разглядеть хоть что-то за колоннами.

Толпа гудела. Пахло ладаном, жареным мясом, духами и потом. Мимо проносили статуи богов, жрецы в высоких коронах шагали важно, танцовщицы извивались под звуки систров. А в центре всего этого великолепия должен был появиться он.

Фараон.

Анхет стало любопытно. Она никогда не видела живого фараона. Только статуи и рисунки на стенах храма.

Когда процессия поравнялась с их отрядом, она чуть приподняла голову, стараясь не выдать себя.

Маленькая фигура в огромной золотой короне, которая, казалось, весила больше самого мальчика. Он шёл медленно, глядя прямо перед собой, но Анхет успела заметить его лицо. Бледное, напряжённое, с огромными тёмными глазами, в которых застыла какая-то отстранённая, недетская усталость.

«Он такой же ребёнок, как я», — мелькнула мысль.

Процессия ушла дальше, и Анхет снова застыла статуей.

После церемонии, когда строй наконец распустили, Анхет чуть не упала от усталости. Ноги гудели, спина затекла, лицо под маской горело. Она сняла маску и вдохнула полной грудью горячий, пахнущий пылью воздух.

— Эй, мелкая!

Она обернулась. Перед ней стояла группа мальчишек в дорогих одеждах. Тот, что в центре, чуть старше остальных, смотрел на неё насмешливо. Тёмные волосы уложены волнами, на запястье — золотой браслет в виде змеи. Сразу видно — из знати.

— Ты из этих... как их... воительниц Сехмет? — спросил он, кривя губы. — Девчонки с палками?

Анхет устала. Она была злая, голодная и хотела только одного — добраться до храма.

— А вы, значит, те самые мальчики из знатных семей, — спокойно сказала она. — Которые весь день топчутся вокруг трона, распускают хвосты, как павлины, и надеются, что фараон их заметит.

Мальчишки замерли.

— Только павлины хоть красивые, — добавила Анхет, окинув их презрительным взглядом. — А вы так... себе.

Она развернулась и пошла прочь, даже не взглянув на их лица.

За спиной повисла тишина, а потом взорвалась возмущённым гомоном, но Анхет уже не слушала.

В храм она вернулась под вечер. Месу ждал её на обычном месте — у стены тренировочного двора, где тень от старой акации создавала островок прохлады.

— Ну как? — спросил он.

— Скучно, — буркнула Анхет, падая рядом на утоптанную землю. — Стоять и не шевелиться. То ещё веселье. И ещё кучка павлинов привязалась.

— Павлинов?

— Сыновья знатных особ, кажется. Один из них думает, что он самый умный.

Месу усмехнулся.

— И что ты ему сказала?

— Сравнила с павлином, — сказала она, пожимая плечами.

Месу присвистнул.

— А он?

— Не знаю. Я ушла.

Месу покачал головой, но в глазах его плясали искорки.

— Ты неисправима.

— Если бы не устала, задала бы ему трёпку, узнал бы как задирать нос.

— Тебя бы за это наказали. И я думаю, на этот раз серьёзно. — Он достал из сумки сушёную фигу. — Держи.

Анхет взяла, улыбнулась.

— Где стащил?

— У алтаря Птаха. Ему всё равно.

Она засмеялась.

В небе зажигались первые звёзды. Где-то во дворце мальчик-фараон снимал тяжёлую корону, а её сегодняшний обидчик рассказывал ему о дерзкой девчонке.

Анхет жевала фигу и думала, что день прошёл не зря.

Она увидела фараона. И это было... странно. Он оказался просто мальчишкой. Таким же, как те, что бегают по рынку. Только в короне.

— Месу, — сказала она. — А ты прав. Он такой же человек, как мы.

— Кто?

— Фараон.

Месу кивнул.

— Вот видишь. А ты боялась.

— Я не боялась.

— Ну да.

Они замолчали. Тишина была уютной. С тренировочного двора доносились редкие удары деревянных мечей — кто-то из младших учениц ещё не ушёл отдыхать.

— Ладно, — сказал Месу, поднимаясь. — Пойду я. Завтра снова тренировка. И, судя по твоему характеру, скоро снова будешь чистить оружие в наказание.

— Иди уже, философ.

Он улыбнулся и, прихрамывая, скрылся в темноте.

Анхет осталась одна. Звёзды стали ярче. Где-то вдалеке лаяли собаки.

«Завтра новый день, — подумала она. — И новые приключения».

ГЛАВА 3: Мальчик в золотой клетке

ГЛАВА 3: Мальчик в золотой клетке

Мемфис, дворец фараона. Несколько дней спустя после коронации.

Утро начиналось с запаха благовоний.

Тут открыл глаза ещё до того, как слуги вошли в покои. Лежал, глядя в потолок, расписанный звёздами и священными птицами, и слушал тишину. Несколько мгновений, когда можно было быть простым мальчиком, не игрушкой в руках жрецов, не исполнителем воли богов.Просто Тут.

— Мой царь,сын великого бога Амона, пора вставать.

Голос слуги разрушил иллюзию. Он сел, позволил надеть на себя тонкие льняные одежды, умыться прохладной водой из золотого таза. Всё как всегда. Потом завтрак — свежие финики, мёд, мягкий хлеб, — который почти не лез в горло, и бесконечные наставления: как сидеть, как говорить, как смотреть.

— Ты фараон, — повторял Эйе, Верховный жрец, в сотый раз. Голос его был сух, как песок пустыни. — Ты — живой бог на земле. Люди смотрят на тебя, боги ведут тебя.

Тут кивал, но внутри было пусто.

Единственным светлым пятном был Маи. Его лучший друг, сын одного из командующих его армией.

Он влетел в покои без стука, плюхнулся на ложе, схватил инжир с блюда и начал болтать без умолку.

— Ты не поверишь, что было после церемонии! — выпалил он, жуя. — Девчонка из Сехмет! Помнишь, я тебе говорил? Которая в строю стояла?

Тут попытался вспомнить. Во время коронации перед глазами мелькало столько лиц... Он пожал плечами.

— Ну та, мелкая, с косичками! — Маи вскочил, заходил по комнате, размахивая руками. — Воительницы Щита Сехмет все с косичками, и все в масках — одинаковые.

— Ну, я к ней подошёл, хотел пошутить, а она меня... она мне надерзила при всех!

— Что сказала?

— Сказала, что мы все павлины, которые хвосты распускают перед троном! И что павлины красивые, а мы так себе.

Тут невольно улыбнулся.

— И ты это так оставил?

— А что я? — Маи развёл руками. — Она развернулась и ушла! Даже не взглянула!

— Какой ужас, Маи, не смог ответить девчонке.

— Ты должен быть на моей стороне! — возмутился Маи. — Я твой друг!

— Я на твоей стороне. — Тут помолчал. — Но если девчонка из Сехмет тебе надерзила, не надо было к ней лезть?

Маи фыркнул, но промолчал. Плюхнулся обратно на ложе, закинул руки за голову.

— Слушай, а как тебе вообще... ну, вся эта церемония? — спросил он, глядя в потолок. — Ты как?

Тут долго молчал.

— Не знаю, — ответил наконец. — Тяжело. Корона давит. Жрецы говорят, говорят... Скука полная. А я просто хочу... — Он запнулся.

— Что?

— Чтобы иногда можно было быть просто собой.

Маи сел, посмотрел на друга. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание — редкое для него, обычно легкомысленного и беспечного.

— Так давай. Прямо сейчас. Пошли на конюшню. Там жеребец новый, красавец, чёрный как ночь. Посмотрим, пока эти... — он скорчил рожу, изображая жрецов, — не пришли с новыми наставлениями.

Тут колебался лишь секунду.

— Пошли.

Они крались по коридорам, прячась от слуг и стражников. Маи вёл уверенно, зная все тайные ходы и лазейки. Тут плёлся следом, путаясь в длинных одеждах, но впервые за долгое время на душе становилось легче. Сердце колотилось не от страха перед жрецами, а от азарта.

— Тихо, — шепнул Маи, прижимаясь к стене. — Здесь поворот, потом лестница во двор. Только быстро.

Они выскочили во внутренний дворик, где пахло лошадьми, сеном и кожей упряжи. До конюшен было рукой подать.

— Видишь? — Маи указал на загон. — Вон он, красавец.

Жеребец и правда был хорош. Чёрный, с белой звездой во лбу, он нетерпеливо бил копытом, косясь на людей.

— Красивый, — согласился Тут.

— Хочешь, подойдём?

Они подошли ближе. Жеребец фыркнул, но не отступил. Тут протянул руку, и конь ткнулся в ладонь тёплыми, бархатными губами.

— Смотри, ты ему нравишься, — обрадовался Маи.

— Просто хочет есть.

— И что? Всё равно нравишься.

Они стояли у загона, и Тут впервые за долгое время почувствовал себя почти счастливым. Здесь, в тени конюшни, рядом с другом, не было ни короны, ни жрецов, ни вечного «ты должен». Только запах лошадей, тепло солнца на коже и смех Маи.

— Маи, — тихо сказал он.

— М?

— Может, как-нибудь сбежим и покатаемся по городу?

Маи удивлённо посмотрел на него.

— С чего это ты вдруг?

— Просто интересно посмотреть,как там на самом деле.

— Можно, конечно, попробовать, но убежать из дворца — то ещё дело.

Маи задумался.

— О чём думаешь? Наверное как мы сможем сбежать из дворца?

—Да нет.Та девчонка такая дерзкая. И глаза у неё странные. Серые, как грозовое небо.

— Ты опять об этой девчонке?

— Серые, — повторил Маи.

Тут улыбнулся.

— Ты в неё влюбился, что ли

— Я? — Маи аж поперхнулся. — Да нет же, она меня чуть при всех не опозорила! Я просто... запомнил её глаза. Я таких никогда не видел.

— Ну-ну.

— Заткнись.

Они засмеялись. Лошадь фыркнула, будто одобряя.

Вечером, когда жрецы снова пришли с наставлениями, Тут слушал их вполуха. В голове крутилось другое — чёрный жеребец, тёплый нос в ладони, улыбка Маи. И почему-то эти серые глаза, о которых рассказывал друг.

— Ты меня слушаешь? — спросил Эйе.

— Да, — ответил Тут. — Всё слушаю.

Эйе посмотрел подозрительно, но продолжил.

А Тут думал о том, что однажды он вырастет. И тогда, может быть, сможет сам решать, как ему жить. А пока — пока есть Маи, и это главное.

ГЛАВА 4: Первая кровь

ГЛАВА 4: Первая кровь

Мемфис, дворец. Спустя год.

— Мой царь, вы должны понять — это необходимо.

Голос Верховного жреца Эйе звучал ровно, но в нём чувствовалась та стальная уверенность, против которой Тут пока не мог противостоять.

— Фараон должен показываться войскам и принимать бой вместе с ними. Воины должны видеть своего повелителя. Это укрепит их дух.

Тут стоял у окна, глядя на залитый солнцем двор. Ему было страшно. Он никогда не был в настоящем походе. Никогда не видел настоящей битвы. Всё же, несмотря на статус, он был ещё очень юн.

— Я поеду с тобой, — вмешался Маи, который, как всегда, оказался рядом. — Будет всё же интереснее, чем торчать здесь.

— Это не развлечение, — осадил его Эйе. — Но присутствие друга действительно поможет фараону освоиться.

Тут перевёл взгляд с Эйе на Маи и обратно. Выбора не было. Когда Верховный жрец что-то решал, это становилось неизбежным.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Я поеду.

После ухода Эйе в покои вошёл Хоремхеб, главнокомандующий. Он выглядел озабоченным — глубокие морщины на лбу обозначились резче обычного.

— Великий царь, я слышал о решении. Вы действительно готовы?

— Не уверен, — честно ответил Тут. — Но это мой долг.

Хоремхеб кивнул.

— Тогда слушайте. Поход будет тяжёлым. Нубийцы — опытные воины, они знают пустыню. Вы будете держаться рядом со мной, не лезть в самое пекло. Ваша задача — показаться войскам, не более.

— Я понял.

— И ещё, — Хоремхеб понизил голос. — Эйе прав в одном: воины должны видеть фараона. Но запомните: если испугаетесь — не показывайте. Воины простят молодость, но не трусость.

Тут сглотнул. Горло пересохло.

— Я запомню.

Нубия, пустыня. Несколько дней спустя.

Отряд двигался по узкому ущелью, когда нубийцы напали. Тут не понял, что случилось в первый момент — просто вдруг всё вокруг заполнилось криками, лязгом оружия и ржанием обезумевших лошадей.

Он стоял в колеснице, сжимая поводья, как учили. Рядом возничий что-то кричал, но ветер и шум битвы заглушали слова. Лошади понесли.

— Держи! Держи их! — орал возничий.

Тут изо всех сил натянул поводья, но животные уже не слушались. Колесница летела прямо на скалы. Он видел, как приближается каменная стена, но ничего не мог сделать.

Удар.Мир перевернулся. Тут вылетел из колесницы, боль пронзила плечо, спину, голову. Он покатился по песку, обдирая кожу, и наконец замер, лёжа на спине и глядя в ослепительно синее небо.Дышать было трудно. Двигаться — больно.

Вокруг продолжали кричать. Звенело оружие. Кто-то звал на помощь.

— Царь! Тутанхамон!

Маи. Голос друга пробился сквозь шум.

— Где ты?! Тут!

Он попытался ответить, но из горла вырвался только хрип. Тогда он пошевелил рукой — и увидел, как Маи бежит к нему, перепрыгивая через камни.

— Ты живой? — Маи упал на колени рядом, ощупывая его. — Идти можешь?

— Не знаю... — Тут с трудом сел, зажимая плечо. — Кажется, всё цело.

— Вставай! Надо уходить!

Маи подхватил его, и они побежали, пригибаясь, прячась за валунами. Нубийцы их не преследовали — им хватало других целей.

В лагерь они вернулись уже в сумерках. Хоремхеб встретил их лично.

—С вами всё в порядке, мой царь?

Тут кивнул, стараясь не морщиться от боли в плече.

— Я упал, — сказал он глухо. — При всех. Это унизительно.

Хоремхеб посмотрел на него долгим взглядом.

— С вами всё в порядке — это главное. А падают все. Даже лучшие.

— Я не хочу быть тем, кто падает, — твёрдо сказал Тут. — Научите меня быть настоящим воином.

Хоремхеб удивлённо приподнял бровь, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Это будет тяжело, ваше величество.

— Я знаю. Я готов.

Хоремхеб кивнул.

— Хорошо. Завтра начнём.

Ночью, сидя у костра, Тут смотрел на звёзды. Маи примостился рядом.

— Ну как ты? — спросил друг.

— Не знаю, — честно ответил Тут. — Всё болит. Но знаешь... — он помолчал. — Здесь, в походе, я впервые за долгое время почувствовал себя... свободным.

— Здесь?

— Во дворце всё как во сне. Жрецы, церемонии,наставления Эйе эти бесконечные «ты должен». А здесь... даже через страх и боль — я чувствую, что дышу.

Маи усмехнулся.

— Ты странный, Тут. Многие хотят быть на твоём месте. Но я тебя понимаю.

Они замолчали, глядя на звёзды. Где-то вдалеке выли шакалы, в лагере догорали костры. Тут думал о том, что сказал Хоремхебу. Он научится. Он станет воином. Он докажет всем — и себе в первую очередь, — что достоин носить эту корон

В это же время. Мемфис, храм Сехмет.

Тренировочный двор был залит полуденным солнцем. Анхет стояла в паре со старшей ученицей, уже прошедшей посвящение, сжимая деревянный меч. Напротив неё возвышалась Нит — та самая, которая вечно цеплялась к ней.

— Давай, покажи, чему научилась, — усмехнулась Нит, поигрывая мечом.

Анхет стиснула зубы. Она знала, что Нит сильнее, опытнее, тяжелее. Знала, что шансов почти нет. Но отступать было не в её привычках.

Она атаковала первой.

Несколько ударов — она успела даже задеть противницу, но Нит лишь разозлилась. Ответный выпад пришёлся в бок, и Анхет отлетела к стене, сжимаясь от боли.

В глазах потемнело. Она упала на колени, зажимая рукой бок.

— Вставай, — лениво бросила Нит. — Рано сдаваться.

— Хватит! — крикнула Ташет, подбегая. — Ты её покалечила!

— Сама виновата. Нечего лезть, когда слабее.

Несмотря на острую боль, Анхет снова ринулась на соперницу. Силы были неравны, и она снова оказалась на земле. Нит лишь лениво посмотрела на неё и пошла прочь с тренировочного двора.

Ташет помогла Анхет подняться и повела в сторону лекарской. Анхет старалась не стонать, но каждый шаг отдавался болью.

В лекарской, как всегда, пахло травами и сушёными кореньями. Месу возился у стола, но, увидев Анхет, сразу бросил всё.

— Опять, — только и сказал он, помогая ей сесть на скамью. — Что на этот раз?

— Нит.

— Опять нарвалась?

Месу покачал головой, но руки его уже осторожно ощупывали бок. Анхет шипела, дёргалась, но терпела.

— Рёбра целы, — наконец сказал он. — Но пару недель тренироваться нельзя.

— Что?! — Анхет даже забыла про боль. — Нельзя тренироваться?

— Нельзя. Иначе только хуже сделаешь.

— Но как я тогда... — она замолчала, сжимая кулаки.

Месу ловко наложил тугую повязку, заставляя Анхет шипеть сквозь зубы.

— Будешь лезть в драки с теми, кто сильнее, — вечно будешь с такими травмами, — проворчал он.

— Я не лезла. Просто у кого-то слишком высокое мнение о себе.

— А ты, конечно, всегда права.

— Да так и есть.

Месу вздохнул, закончил перевязку и сел рядом.

— Ты как чумная, — сказал он тихо. — Всё время лезешь под удар. Надо учиться не только силе, но и хитрости.

— Да знаю, учат нас, но это всё ерунда.

Он усмехнулся.

— Тогда так и будешь приходить ко мне залечивать раны.

— Ещё посмотрим. Я всё равно стану лучшей воительницей.

Они замолчали. Анхет прислонилась к стене, стараясь не шевелиться.

— Ты сильная, — через некоторое время сказал он. — Просто нетерпеливая. Пока не умеешь правильно использовать то, чему вас учат. Научишься.

Она посмотрела на него. В его глазах была твёрдая уверенность.

— Спасибо.

Они сидели в тишине, и Анхет думала о том, что, наверное, не так уж плохо иметь друга, который всегда заштопает, залечит и поддержит в трудную минуту.

ГЛАВА 5: Тайны прошлого

ГЛАВА 5: Тайны прошлого

Мемфис, храм Сехмет / Дворцовая тренировочная площадка. Несколько недель спустя.

Солнце клонилось к закату, когда Анхет в очередной раз поднялась на крышу. Руки чесались от безделья, бок уже почти не болел, но Месу был непреклонен: «Ещё неделя, и только потом лёгкие тренировки».

— Это невыносимо, — буркнула она, плюхаясь рядом с Месу, который, как обычно, возился со своими травами.

— Что именно? — не поднимая головы, спросил он.

— Сидеть без дела. Смотреть, как другие тренируются. Чувствовать себя бесполезной.

Месу усмехнулся.

— Ты и недели не выдержала без жалоб.

— Я не жалуюсь. Я констатирую факт.

Он отложил пучок сушёной полыни и посмотрел на неё.

— Хочешь, покажу кое-что интересное?

Анхет насторожилась.

— Зависит от того, что именно.

— Помнишь, я рассказывал про старые гробницы за храмом? И про ходы, которые я там нашёл?

— Ты хочешь, чтобы мы туда полезли? — в её глазах загорелся азарт.

— Только если обещаешь не дёргаться и слушаться. Там местами опасно.

— Я всегда слушаюсь.

Месу закатил глаза.

— Ладно. Идём. Хотя бы развеешься.

Они спустились в подвал храма, где Месу отодвинул старый стеллаж, открывая узкий лаз. Пахло сыростью, древностью и чем-то ещё — неуловимым, забытым. Холодный воздух коснулся лица Анхет, и по спине пробежал озноб.