Тайна двух лиц.Книга первая

ГЛАВА 13: Испытание (Часть 2)

ГЛАВА 13: Испытание (Часть 2)

Фивы, храм Амона. Анхет 16 лет, Туту 16 лет, Маи 18 лет.

Барабаны зарокотали громче, систры зазвенели, задавая ритм. Воительницы выстроились в несколько рядов, занимая позиции по всему двору. Анхет стояла в первом ряду, чувствуя спиной дыхание Ташет, а сбоку — напряжённое молчание Ипи.

— Внимание! — разнесся голос верховного жреца. — Танец Сехмет!

Музыка полилась, казалось, со всех сторон. Анхет закрыла глаза на мгновение, вспоминая годы тренировок. Потом открыла — и начала двигаться.

Сотни раз отрепетированные движения, плавные переходы, резкие выпады — всё слилось в единый поток. Воительницы двигались синхронно, изображая львиц на охоте: грациозных, опасных, сосредоточенных. Руки взлетали, имитируя удары лап, корпуса изгибались в прыжках, ноги мягко ступали по каменным плитам.

Тут смотрел, не отрываясь. Ритм завораживал, но он ловил себя на том, что ещё ни разу подобного не видел. Все были в одинаковых масках, в одинаковых одеждах. Только фигуры, только движения.

— Красиво, — шепнул Маи. — Аж дух захватывает.

— Невероятно, — рассеянно ответил Тут.

Танец длился около получаса. Когда последние аккорды стихли, во дворе повисла тишина, а потом взорвалась аплодисментами.

— Достойно, — объявил верховный жрец. — Теперь — испытание боем.

Воительниц разбили на группы. Анхет оказалась в числе первых. Её вызвали на середину двора. Напротив встали три девушки из разных храмов: высокая, жилистая, с длинными руками — явно из южных номов; коренастая, с мощными плечами — из Дельты; и быстрая, вертлявая, с холодными глазами — из западных оазисов.

Анхет сжала деревянный меч. Маска львицы плотно сидела на лице, мир сузился до узких прорезей.

— Начинайте!

Первой атаковала высокая — длинный выпад, целя в плечо. Анхет ушла в сторону, пропустила удар мимо, но тут же налетела коренастая, рубанув сбоку. Пришлось блокировать, и от силы удара загудела рука. Третья, вертлявая, уже кружила сзади, выжидая момент.

Анхет отскочила, перекатилась, вскочила. Песок скрипел на зубах. Она поняла их тактику: высокая бьёт издали, коренастая давит массой, вертлявая ждёт ошибки. Нужно было ломать этот строй.

Она рванула на высокую, заставив её отступить, резко развернулась и врезала локтем в челюсть коренастой. Та охнула, но устояла. В тот же миг вертлявая налетела сзади, и Анхет едва успела пригнуться — удар просвистел над головой.

Поединок затягивался. Анхет чувствовала, как силы тают, но и противницы уставали. Высокая уже не так быстро двигалась, коренастая держалась за ушибленную челюсть, только вертлявая всё ещё кружила как оса.

И тут она допустила ошибку. Рванулась вперёд, надеясь сбить Анхет с ног, но та ждала этого. Ушла в сторону, подсекла ногу, и вертлявая полетела в песок. В тот же миг коренастая бросилась на Анхет, но та уже развернулась и встретила её ударом.

Через несколько мгновений все три противницы лежали на песке.

— Испытание окончено, — объявил судья.

После первых боёв объявили список прошедших. Анхет прошла. Ташет — тоже. Буто из Абидоса — тоже. Анхет переглянулась с Ташет: финал мог свести их с кем угодно, даже друг с другом.

Тут смотрел, как воительницы выстраиваются, и пытался угадать, которая из них та самая, о которой всё время жужжал Маи. Но в масках они были одинаковыми.

— Интересно, кто пройдёт дальше? — задумчиво сказал Маи, жуя финик.

— Увидим, — коротко ответил Тут.

Вечером в общем зале было шумно. Девушки обсуждали прошедшие бои, строили предположения о завтрашнем дне. Анхет сидела на своей циновке, перебирая оружие. Ташет примостилась рядом.

— Ну как ты? — спросила Ташет.

— Нормально.

— Врёшь. Я сама как на иголках. — Ташет вздохнула. — Завтра финал. Если выиграю — стану воительницей. Если нет...

— Станешь. — Анхет посмотрела на неё. — Нит нас хорошо обучила.

— А если против меня поставят Буто? Она зверь.

— Значит, победишь зверя.

Ташет улыбнулась.

— А ты? Если против неё?

— Значит, я побежу зверя, — просто сказала Анхет.

Где-то в другой части Фив.

Тут стоял у окна своих покоев. Маи валялся на ложе с кубком вина.

— Слушай, — протянул Маи. — А ведь завтра мы узнаем, кто прошёл. И ту самую кошку увидим.

— Ты о ней только и говоришь.

— А что? Интересно. — Маи подмигнул. — Тренируют их вон как, ничуть не хуже Хоремхеба. И зачем девчонкам такое!

Тут промолчал, его мысли были где-то далеко.

Утро началось с молитв. Воительниц, прошедшие первые этапы, выстроили перед алтарём. Их осталось меньше половины. Верховный жрец объявил пары.

— Анхет из Мемфиса против Буто из Абидоса!

Сердце пропустило удар. Ташет сжала её руку:

— Ты справишься.

Анхет кивнула и вышла на песок.

Буто стояла напротив — высокая, спокойная, уверенная. В её глазах не было ни злости, ни страха. Только холодная решимость.

— Начинайте!

Буто атаковала первой — мощно, быстро, без разведки. Анхет едва успела блокировать. Удары сыпались один за другим, заставляя отступать. Но Анхет не сдавалась. Она уходила, уворачивалась, искала брешь.

— Сдавайся, — процедила Буто сквозь зубы. — Тебе не выстоять.

Вместо ответа Анхет рванула вперёд, врезалась плечом в грудь сопернице, заставив её отшатнуться. Теперь она наседала сама. Удар, ещё удар, подсечка — Буто пошатнулась, но устояла.

Поединок длился долго. Обе устали, обе были в поту и пыли. Зрители затаили дыхание.

И в какой-то момент Буто сделала резкий выпад, целя в голову. Анхет резко отшатнулась — меч соперницы скользнул по маске, ремешок лопнул.

Маска слетела, упала в песок.

Тишина. Даже ветер, казалось, замер.

Анхет стояла без маски — солнце слепило глаза, косы растрёпаны, выбившиеся прядки прилипли к потному лицу, серые глаза горят решимостью. На щеке — ссадина от слетевшей маски. Она была прекрасна в этой дикой, боевой красоте.

Буто замерла на секунду, глядя на неё. Этого хватило.

Анхет рванула вперёд, вложив всю силу в удар. Деревянный меч Буто вылетел из рук, сама она рухнула на песок.

— Победитель определён! — крикнул судья. — Анхет из Мемфиса проходит!

Толпа взорвалась криками. Анхет опустилась на колени, не веря. Она сделала это.

Тут смотрел не отрываясь. Когда маска упала, он впервые увидел её лицо — разгорячённую кожу, эти глаза... серые, как грозовое небо, в которых горела решимость. Она была прекрасна.

Мир перестал существовать. Он не слышал ни шума толпы, ни криков, ни голоса Маи. Видел только её.

Маи толкнул его локтем:

— Ну что, видел? Без маски это она — кошка. Похорошела.

— Отстань, — буркнул Тут, но взгляд не отрывался от фигуры, которая уходила в тень колонн.

— А я говорил, особенная она, — довольно сказал Маи.

Тут промолчал. Но внутри что-то щёлкнуло. Он запомнил этот миг — это лицо.

— Пойдём, — сказал он наконец. — Завтра новый день.

Они ушли. А в сердце остался образ.

Ташет подбежала к Анхет, обняла, крича от радости. Потом отстранилась, увидев её лицо:

— Ты без маски... и вся в пыли... но знаешь, ты красивая. Правда.

— Дура, — отмахнулась Анхет, но улыбнулась.

— Я серьёзно! — Ташет смеётся. — На тебя все смотрели.

— Не выдумывай.

— Ага, конечно. — Ташет подмигнула. — Я тоже прошла. Ладно, пойдём, нас ждут остальные.

Они повернулись и пошли по двору храма в сторону, где стояли воительницы из Мемфиса.

ГЛАВА 14: Разговор с отцом

ГЛАВА 14: Разговор с отцом

Фивы, храм Амона. Утро после испытания. Анхет 16 лет.

Анхет проснулась от первых лучей солнца, пробивающихся сквозь высокие окна общего зала. Тело ныло после вчерашних боёв — мышцы гудели, на руках и ногах красовались синяки, но внутри разливалось тепло. Она сделала это. Она прошла испытание.

Ташет ещё спала, свернувшись калачиком на соседней циновке. Анхет тихо поднялась, накинула лёгкий хитон и выскользнула во двор.

Утро было прохладным, воздух пах свежестью и ладаном. Она села на скамью у фонтана, глядя, как первые лучи золотят верхушки колонн.

Мысли путались. Месу, Нит, Ташет, этот бой с Буто... и взгляды толпы. Ведь она была без маски.

— Анхет.

Голос заставил её вздрогнуть. Она обернулась — перед ней стояла Ипи. Молчаливая, спокойная, как всегда.

— Тебя ищут, — сказала Ипи. — Какой-то жрец из храма. Говорит, Верховный жрец хочет тебя видеть.

Сердце пропустило удар. Верховный жрец. Отец.

— Зачем? — спросила Анхет, хотя уже знала ответ.

— Не знаю. Но тебе лучше пойти.

Анхет шла за жрецом по длинным коридорам храма Амона. Ноги будто налились свинцом. Она не видела отца несколько лет — с того праздника. А до этого — ещё дольше.

Она вспомнила тот день на пристани, когда ей было пять лет. Он стоял, глядя в сторону, пока её уводили на корабль. Не обнял, не поцеловал, не сказал ничего, кроме «так надо».

А потом были годы молчания. Ни письма, ни весточки. Только слухи, что у него новая семья, новые дети, новая жизнь, в которой для неё не было места.

Зачем он зовёт её сейчас? Хочет поздравить? Или снова напомнить о «долге крови»?

Жрец остановился у массивной двери.

— Входи. Он ждёт.

Анхет глубоко вздохнула, выпрямила спину и толкнула дверь.

В комнате было сумрачно — свет проникал только через узкое окно под потолком. Отец сидел за столом, заваленным свитками. На нём было парадное облачение Верховного жреца — золотой нагрудник, тяжёлое ожерелье-усех, головной убор, от которого веяло холодом и властью. Таким она его запомнила. Таким он уходил от неё на пристани одиннадцать лет назад.

— Ты пришла, — сказал он, поднимая глаза.

— У меня был выбор?

Он указал на скамью напротив.

— Садись.

Анхет села, стараясь держать спину прямо и не показывать волнения. Она воительница. Она не имеет права бояться.

Отец смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В его глазах не было тепла — только оценка, будто он рассматривал не дочь, а инструмент, который наконец-то дождался своего часа.

— Ты прошла испытание. Я следил за твоим боем. Неплохо.

— Спасибо, — сухо ответила Анхет.

— Я знал, что пройдёшь. В тебе моя кровь. Кровь жрецов.

Она промолчала, но внутри всё сжалось.

Он встал, подошёл к окну, но не обернулся.

— Теперь ты воительница Щита Сехмет. Ты будешь служить в храме Сехмет. Возможно, тебя отправят во дворец, в какой-нибудь ном, в другой город. Куда бы ты ни попала, ты будешь видеть, слышать, запоминать.

— И? — Анхет уже начала догадываться, к чему он клонит.

Он повернулся. Взгляд его был холоден, как камень.

— Теперь твой долг — быть моими глазами и ушами. Где бы ты ни оказалась. В храме Сехмет, во дворце, в любом другом месте — ты будешь сообщать мне всё, что узнаешь. О жрецах, о воинах, о планах, о фараоне. Всё.

Анхет почувствовала, как внутри закипает гнев.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей шпионкой?

— Я хочу, чтобы ты выполняла свой долг. — Голос его был ровен, будто он говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Ты носишь мою кровь. Кровь жрецов Амона. Это не просто слова. Это обязательство. Ты должна помогать своему роду, своему храму, своему отцу.

— Я воительница Сехмет, — твёрдо сказала Анхет. — Я присягала ей, а не тебе.

— Сехмет — часть Египта. Амон — тоже. — Он шагнул ближе. — Я не прошу тебя предавать свой храм. Я прошу тебя помогать мне. И Египту. Ты можешь быть полезной. Очень полезной.

— Полезной? — Анхет вскочила. — Ты отдал меня, когда я была ребёнком. Ты ни разу обо мне не вспомнил. Ты смотрел сквозь меня на празднике, будто я пустое место. А теперь я стала «полезной», и ты хочешь, чтобы я тебе служила?

Отец не изменился в лице.

— Я всё делал правильно. Ты стала сильной. Ты воительница. Теперь ты можешь быть полезной Египту.

— Полезной тебе, — поправила Анхет. — Не Египту. Тебе. И твоим интригам.

— Это одно и то же.

— Нет. — Она покачала головой. — Я не буду твоими глазами и ушами. Ни в храме Сехмет, ни во дворце, нигде. Я не твоя пешка. У меня есть семья — и предавать её я не буду. А ты... ты — она замолчала.

Отец смотрел на неё долгим взглядом. В его глазах не было гнева — только холодная оценка, будто он прикидывал, можно ли ещё как-то использовать эту строптивую девчонку.

— Ты ещё молода, — сказал он наконец. — Горяча. Не понимаешь, как устроен мир. Но время покажет, кто прав. И когда-нибудь ты поймёшь, что я желал тебе только добра.

— Добра? — Анхет усмехнулась горько. — Ты желал добра себе. Всегда только себе.

Она направилась к двери, но остановилась. Обернулась.

— Знаешь, чего я хотела от тебя все эти годы? Не писем, не подарков. Просто чтобы ты посмотрел на меня. Как отец. Хотя бы раз.

Он молчал.

— Прощайте, Верховный жрец.

Она вышла, не дожидаясь ответа.

Анхет шла по коридорам, почти не видя дороги. Гнев душил, слёзы подступали к горлу, но она не позволяла им пролиться. Она воительница. Она сильная. Она не имеет права плакать из-за человека, который никогда не был ей отцом.

У выхода её ждала Ташет. Увидев подругу, она сразу подошла, заглянула в лицо.

— Ну что? — осторожно спросила она. — Всё плохо?

— Он хочет, чтобы я шпионила для него, — выдохнула Анхет. — В храме, во дворце, везде. Глаза и уши. Сказал, что это мой долг перед кровью.

— Ах ты ж... — Ташет даже не нашла слов. — И что ты?

— Послала его. — Анхет усмехнулась, хотя в глазах блестели слёзы. — Сказала, что я дочь Сехмет, а не его. Что у меня есть семья — вы. Что он мне никто.

— Правильно. — Ташет крепко обняла её. — Ты правильно сделала. Знаешь, что я тебе скажу? Семья — это те, кто рядом, когда тебе больно. А мы рядом.

Анхет кивнула, уткнувшись в плечо подруги.

— Пойдём. — Ташет взял её за руку. — Наши собираются на пристани. Пора домой. В Мемфис.

— Домой, — эхом отозвалась Анхет.

Они вышли из двора храма и направились в сторону реки. Она обернулась на храм Амона. Где-то там, в сумрачной комнате, остался человек, который называл себя её отцом. Но внутри было пусто. Ни боли, ни обиды — только гнев.

— Пришли, — сказала Анхет. — Вон корабли.

Они подошли к пристани. Солнце поднималось всё выше, обещая жаркий день. Впереди был Нил, долгая дорога и домой.

ГЛАВА 15: Ночь на корабле

ГЛАВА 15: Ночь на корабле

Фивы, пристань / Нил, флотилия фараона. Вечер и ночь того же дня. Анхет 16 лет, Ташет 16 лет, Туту 16 лет, Маи 18 лет.

Подойдя ближе, Анхет и Ташет увидели, что корабль, на котором они приплыли из Мемфиса, стоял у причала, но вокруг него суетились рабочие, а на палубе громоздились мешки и ящики.

— Что случилось? — спросила Анхет у пробегавшего мимо матроса.

— Пополнение припасов и мелкий ремонт, — ответил тот. — Рано утром отчалим, не раньше.

— То есть мы здесь застряли? — нахмурилась Ташет.

— Не застряли, — раздался голос сзади. К ним подошёл жрец в белых одеждах. — Корабль из флотилии фараона отплывает сегодня вечером. Вы все разместитесь на нём. Приказ Верховного жреца.

Анхет внутренне сжалась. Опять отец. Даже здесь, даже сейчас он вмешивается. Но спорить было бесполезно.

Их провели на большой корабль, украшенный золотом и символами царской власти. Внизу, в общей каюте, уже разместились другие воительницы.

В общей каюте было душно и тесно. Несколько девушек уже устроились на циновках, кто-то тихо переговаривался, кто-то пытался уснуть.

Анхет бросила вещи на циновку у стены. Ташет устроилась рядом.

— Ну и ночка будет, — вздохнула Ташет. — Надеюсь, хоть выспимся.

— Вряд ли, — буркнула Анхет.

Она сидела, прислонившись спиной к переборке, и смотрела в одну точку. Разговор с отцом не выходил из головы. Его холодные глаза, его ровный голос, его слова о «долге крови». Она сжимала кулаки, вспоминая, как он смотрел на неё — будто на инструмент, а не на дочь.

— Не грусти, — тихо сказала Ташет.

— Нормально всё.

— Врёшь. — Ташет приподнялась на локте. — Я же вижу, ты вся на взводе. Из-за отца?

— И из-за всего сразу. Не могу успокоиться.

— Понимаю. — Ташет вздохнула. — Но ты попробуй поспать. Завтра новый день.

— Знаю.

Ташет ещё что-то хотела сказать, но передумала и легла. Анхет ещё долго сидела, глядя в одну точку, потом легла и попыталась заснуть.

В другой части корабля, в просторной каюте, отделанной золотом и слоновой костью.

Тут сидел у окна и смотрел на воду. Маи развалился на ложе, болтая без умолку.

Тут молчал.

— Эй, ты чего? — Маи приподнялся. — Совсем раскис? Или тебе так домой возвращаться не хочется?

— Отстань, — буркнул Тут.

— А может, ты о ней думаешь, о той, чья маска слетела?

— Не выдумывай.

— Ладно, ладно. — Маи зевнул. — Но если что, я тебя предупреждал — она особенная. Я ещё когда с ней подрался, понял.

Тут промолчал, но внутри шевельнулось любопытство. Он думал о ней и почему-то не мог забыть.

— Спи давай, — сказал он Маи. — Завтра долгий день.

— А ты?

— Посижу ещё. Душно.

Маи пожал плечами и отвернулся к стене. Через некоторое время его дыхание стало ровным.

Тут ещё долго сидел у окна, потом поднялся и вышел на палубу. Ночь была тёплой, тихой. Корабль мерно покачивался на волнах, где-то вдалеке кричала ночная птица. Он прошёл к борту, опёрся на него и уставился на луну.

Мысли крутились вокруг одного — кто она? Почему он не может выкинуть её из головы?

Анхет не удалось уснуть. Злость душила, не давала дышать. Она сжимала кулаки, шептала проклятия в адрес отца. Находиться в общей каюте было невыносимо, казалось, что она сейчас задохнётся, и она выскочила на палубу.

Она не заметила тень впереди. Не заметила, что кто-то стоит у борта, опершись на него и глядя на луну.

Она врезалась в него со всего размаху.

— Ай!

Мир кувыркнулся. Она уже летела лицом в палубу, но чьи-то руки рванули её на себя, ловя за талию, прижимая к себе так резко, что она ударилась о чью-то грудь. Замерла.

Затем подняла голову.

Луна светила прямо на него. Молодой юноша, чуть старше неё, в простой одежде, с растрёпанными слегка вьющимися волосами, с тёмными, почти чёрными глазами. Обычный — один из многих в этой флотилии.

Он держал её в объятиях, прижимая так плотно, что она чувствовала каждое биение его сердца. Его руки — железным кольцом удержали её за талию, не давая упасть.

Их взгляды встретились.

Она хотела отстраниться. Хотела сказать что-то резкое. Но слова застряли где-то в горле.

А он смотрел.

Смотрел в её глаза и не мог отвести взгляд.

И вдруг — сам не зная, что делает, повинуясь чему-то, что было сильнее его — он притянул её лицо к себе и поцеловал.

Жёстко. Горячо. Отчаянно.

Она не успела ни оттолкнуть, ни ударить. Не успела ничего.

Его губы накрыли её — и мир перестал существовать.

Она замерла. Руки упёрлись ему в грудь — но не толкали. Застыли, вцепившись в ткань рубахи. Тело не слушалось. Мысли кончились. Осталось только это — его губы, его жадность, его руки, сжимающие её до боли.

А он целовал так, будто пил. Будто ждал этого всю жизнь. Будто боялся, что она исчезнет, если отпустит.

Сколько это длилось — секунду? Вечность? Она не знала.

А потом он отпустил.

Так же внезапно, как схватил. Отступил на шаг. Смотрел на неё — тяжело дыша, с бешеным огнём в глазах.

Она стояла, не в силах пошевелиться. Губы горели. В голове было пусто.

Он развернулся и исчез в темноте. Молча. Не сказав ни слова.

Анхет осталась одна на палубе.

Дрожащими руками она коснулась своих губ. Смотрела в темноту, куда он ушёл.

Об отце она не вспомнила больше ни разу за всю ночь.

Перед глазами стояло только одно — его лицо в лунном свете. И этот взгляд тёмных глаз, горячий, обжигающий.

Она не помнила, как вернулась в каюту, как легла на циновку, упёрлась взглядом в потолок и видела только его.

Анхет закрыла глаза — и снова увидела его глаза, растрёпанные волосы, губы которые...

Она резко села.

— Что с тобой?! — Ташет проснулась от ёрзанья Анхет.

— Ничего. Всё хорошо.

Она отвернулась и сделала вид, что спит.

Флотилия причалила к пристани Мемфиса в полдень. Солнце палило нещадно, толпа встречающих гудела, пахло рыбой и речной водой.

Анхет сходила по сходням, щурясь от яркого света.

— Анхет!

Она обернулась.

На пристани, прихрамывая, пробирался сквозь толпу Месу. Растрёпанный, с неизменным посохом, с улыбкой во всё лицо.

— Жива? — выдохнул он, добравшись до неё.

— Как видишь.

Он окинул её взглядом — быстрым, цепким взглядом лекаря.

— Прошла?

— Прошла.

Он выдохнул — с облегчением, будто сам там был.

— Ну и слава Сехмет. А то я тут уже все травы извёл, пока ждал.

Она улыбнулась. Наконец-то по-настоящему.

— Пошли домой.

— Пошли.

Они зашагали к храму. Месу болтал о чём-то, размахивал посохом, но Анхет слушала вполуха.

Перед глазами всё ещё стояло лицо в лунном свете.

И губы, которые горели огнём.

ГЛАВА 16: Возвращение к жизни

ГЛАВА 16: Возвращение к жизни

Мемфис, храм Сехмет / дворец фараона. Несколько дней после возвращения.

Звон металла разбудил Анхет задолго до рассвета. На плацу уже гремели спарринги старших воительниц. Она лежала на циновке, глядя в потолок, и ждала сигнала к подъёму. Где-то в углу каморки шуршала мышь, с улицы тянуло прохладой и запахом нагретой за день глины.

Рядом ворочалась Ташет. Ипи, как всегда, уже умывалась у колодца — слышно было, как звенит вода о край каменной чаши.

— Сегодня наше первое задание, — прошептала Ташет. — Не верится.

— Не думаю, что оно будет особенным, — ответила Анхет, но голос прозвучал глухо.

Она думала о другом. О произошедшем в ту ночь на корабле — было это реальностью или наваждением, рождённым усталостью и гневом?

— Анхет? — Ташет приподнялась на локте, но ничего не сказала, только вздохнула и отвернулась.

Во дворе уже строились. Нит прошла вдоль шеренги, задерживая взгляд на каждой. Утреннее солнце золотило её суровое лицо, делая морщины у глаз резче.

— Вы теперь воительницы Щита, — сказала Нит. — Это не просто звание. Это работа. Сегодня ваше первое поручение в качестве воительниц.

Она назвала имена: Анхет, Ташет, Ипи.

— Сопровождаете жреца Аменхотепа в храм за городом. У него свитки для библиотеки. Свитки ценные, охрана нужна надёжная.

Ташет кивнула, Ипи молча поправила перевязь. Анхет стояла, чувствуя, как на плечи ложится тяжесть новых обязанностей.

Жрец Аменхотеп оказался сухим стариком с выцветшими глазами, который всю дорогу бормотал молитвы и не поднимал головы. Его мул брёл медленно, и воительницам приходилось подстраиваться под этот тягучий шаг.

Анхет ехала в голове отряда. Дорога тянулась вдоль канала, потом сворачивала к пустыне. Пахло нагретой глиной, речной водой и горьковатой пылью.

Ташет что-то говорила Ипи о новых нагрудниках. Анхет не слушала. Она смотрела на воду и думала о тех ощущениях, которые испытала в объятиях черноглазого юноши на корабле. Такого взрыва эмоций она никогда не испытывала — эти новые ощущения одновременно манили и пугали её.

Она провела ладонью по поясу, проверяя, на месте ли кинжал. Всё было на месте. Но кожа под доспехами помнила объятия сильных рук.