Что творится в потерянных землях

— Из клевера! Мой любимый! — воскликнула Мэй.

Лина невольно поморщилась, вспомнив едкий вкус этого варева. Она заглянула на кухню — та была совершенно обычной, «дачной».

— Лина, да? Ты такой пьешь? — Фей подошел к ней со спины, наблюдая за её реакцией.

— Нет, — отрезала она.

— Тогда можешь пока осмотреться, — предложил он и скрылся за белыми дверями.

Оставшись одна, девочка обошла комнаты. Спальня, ванная... «Ничего особенного», — подумала она, пока не вернулась в гостиную. Там её внимание привлек открытый спуск в подвал, зияющий прямо посреди комнаты. Лина присела на корточки, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме внизу, но её прервал звук.

Тихий, настойчивый стук в окно.

Она вздрогнула. Стук повторился — осторожный, словно кто-то боялся быть услышанным. Лина поднялась и отодвинула полупрозрачную занавеску. За стеклом стоял мальчик лет четырнадцати. Огненно-красные волосы, аккуратно уложенная прическа, безупречно чистая рубашка и кожаный комбинезон. Но самым странным была молочно-белая повязка, плотно закрывающая его глаза.

Кто это? Один из друзей Фея? Лина отошла от окна и, стараясь сохранить спокойствие, позвала хозяина дома с кухни.

***

— Какие люди! Сто лет тебя не видел, где пропадал? — Фей с грохотом распахнул створку и высунулся в окно, едва не сбив цветочный горшок.

— Домой ходил. Не всё лето же мне у бабушки киснуть — устанет она от меня, хулигана, — парень за стеклом хмыкнул, и в этом звуке прорезалась мальчишеская удаль.

Словно заправский акробат, он одним легким, выверенным движением перемахнул через подоконник и приземлился на дощатый пол, почти не издав шума. Оправив чистую рубашку, незнакомец замер, слегка поведя головой, будто прислушиваясь к пространству.

— Фей? Ты не один, что ли?

— Не один. С Мэй и Линой. Знакомься — это Фергусс Гаррет, — Фей по-хозяйски отступил в сторону, освобождая другу место.

Фергусс мастерски спрыгнул с выступа и, вытянув вперед руки, уверенно, на ощупь направился прямо к Лине. Его движения были плавными, лишенными суеты, но в них чувствовалась скрытая сила.

— Еще одна девочка? Как уже представили, я Фергусс. Для друзей — просто Рет. Я слепой, оттого и повязка. Сам я родом из Деоз, сюда на каникулы к бабуле приплываю, — Рет приветливо улыбнулся и легонько, почти невесомо похлопал Лину по плечу, демонстрируя открытость.

В этот момент в дверном проеме возникла Мэй. Она оперлась о косяк, скрестив руки на груди, и в её глазах вспыхнуло искреннее изумление.

— Фергусс? Вот это да! Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Сильвианочка? Рад слышать! — Гаррет расплылся в еще более широкой, лучезарной улыбке. — Кстати, птички напели, что у Яндробокул будет выступление. Хотел бы я на это посмотреть, да природа обделила. Но вы-то точно пойдете? Потом расскажете мне во всех красках, что там творилось.

Парень запустил руку в глубокий карман своего кожаного комбинезона и выудил оттуда три помятых листка.

— Вот, держите.

«Это еще кто такие? Те самые, с юга? Надо будет у Мэй подробнее всё расспросить», — пронеслось в голове у Лины, пока она принимала свой билет. Тонкая бумага казалась древней, она поблекла от времени и отдавала неприятной желтизной. По краям шел аккуратный пунктир для отрыва, а в центре алым, как запекшаяся кровь, шрифтом были отпечатаны место и дата. Лина впилась взглядом в строчку и почувствовала, как земля уходит из-под ног:

«3 июля 9078 года»

— Будущее?.. — сорвалось с её губ едва слышным шёпотом. — Не может быть...

Она оглядела комнату: низкие потолки, тяжелые деревянные двери, отсутствие даже намека на электричество или технологии. Какой-то бред. Всё вокруг кричало о глубоком средневековье, но цифры на билете безжалостно твердили об обратном. Летоисчисление здесь явно не имело ничего общего с её миром.

— Уже завтра?! Спасибо, друг! Я в долгу! — Фей, вне себя от восторга, буквально подпрыгнул на месте и умчался вглубь дома — видимо, прихорашиваться и искать праздничную одежду.

— Да брось ты! Сразу таким дурачком становишься, когда голову теряешь, — Фергусс многозначительно ухмыльнулся. В этой ухмылке промелькнуло что-то хитрое, заставив Лину напрячься. Неужели он просто издевается над их наивностью?

— А откуда у тебя три билета? — она вопросительно вскинула брови, пытаясь нащупать логику. — Ты выступаешь? Просто из-за слепоты, все равно не сможешь видеть фестиваль...

— Эх, Линочка, раскрыла мой маленький секрет... — Рет театрально опустил голову и надул губы, изображая смертную обиду. — Весь сюрприз испортила.

Мэй тихо хихикнула в кулак, явно забавляясь ситуацией, но Лина осталась серьезной. Этот мир продолжал подкидывать загадки, от которых голова шла кругом.

— Ладно, нам пора. Увидимся завтра, ребята! — Мэй махнула рукой, призывая подругу к выходу.

— До завтра, — эхом отозвалась Лина, выходя вслед за ней на залитое солнцем крыльцо. Мысли о 9078 годе жгли сознание ярче, чем местное светило.

2 глава. Искры знамения.

На следующий день солнце взошло так яростно и ярко, что казалось, будто сам мир распахнул объятия навстречу грядущему торжеству. Воздух буквально звенел от предвкушения веселья, и даже изумрудная трава под ногами играла новыми, вызывающе сочными красками. Мэй не отставала от этого ликования: она проворно носилась от шкафа к шкафу, устраивая настоящий ураган из кружев и тканей в поисках того самого, безупречного наряда. Всё вокруг дышало суетливым домашним уютом и ожиданием чуда.

Лина же этого восторженного безумия не разделяла. Из-за этих проклятых нарядов её бесцеремонно вырвали из объятий сна в пять утра, едва первый серый луч забрезжил над горизонтом. Мэй ворвалась с настойчивой просьбой о помощи, хотя, по ощущениям Лины, единственным человеком, нуждающимся в спасении, была сама хозяйка дома, утонувшая в ворохе юбок.

Это был уже второй день в этом непостижимом мире. Сомнения в том, что всё это — лишь замысловатый, перегруженный деталями сон, таяли с каждым часом, уступая место пугающей, холодной уверенности: это реальность. Невероятная, уму непостижимая, но осязаемая. Однако сонный разум всё ещё цеплялся за остатки привычного, отказываясь принимать очевидное. Лина бессмысленно глядела в окно, словно надеясь увидеть там не мрачные пики гор, а знакомые панельные многоэтажки.

— Ну ты чего сидишь? Тебе тоже нужно принарядиться! — Мэй, едва удерживая в руках огромную охапку платьев, с шутливой сердитостью посмотрела на подругу.

— Зачем? — едва слышно пробормотала Лина, клюя носом и балансируя на шаткой грани между явью и провалом обратно в подушки.

— Как минимум потому, что ты в пижаме! — беловолосая девушка с характерным шлепком бросила ворох одежды на свободный стул. И ведь была чертовски права.

— А что можно взять? — наконец спросила Лина, чувствуя, как сознание окончательно проясняется.

— Ну, например... — Мэй, мгновенно позабыв про негодование, вновь погрузилась в перебирание своих сокровищ. На кровати выросла целая гора из разноцветных тканей, легких сарафанов и изящных блузок.

— О, можно это? — Лина ткнула пальцем в самое нижнее платье в стопке, выбранное скорее наугад.

Наряд оказался нежно-кремовой блузкой с длинными рукавами, украшенными воздушными оборками, и высоким воротником, который изысканно перехватывал черный бант с рюшами. Поверх неё шел коричневый клетчатый сарафан на широких лямках, с пышной юбкой и поясом, подчеркивающим талию. Юбка заканчивалась кокетливой оборкой, создавая образ одновременно романтичный и по-ученически опрятный.

— Конечно, бери! — Мэй широко улыбнулась. — А я, пожалуй, надену вот это. Давно оно ждало своего часа.

Она достала из глубины шкафа струящееся платье из серо-голубого атласа с пышными рукавами-фонариками. Вырез украшал широкий кружевной воротник, а на плечах поблескивали небольшие банты. В этом наряде Мэй выглядела как ожившая фарфоровая кукла.

***

Лина долго рассматривала свое отражение в большом зеркале ванной комнаты. К её искреннему удивлению, сарафан сел по фигуре безупречно, словно был сшит специально для неё. Она несколько раз повернулась, изучая свой новый облик, прежде чем выйти к Мэй.

Вскоре из комнаты показалась и сама хозяйка. Её атласное платье сидело на ней так идеально, что казалось продолжением её хрупкой натуры.

— Пойдём! Уже время, а то опоздаем! — сияя от восторга, Мэй выбежала из дома.

Лина, уже почти полностью втянувшаяся в эту странную игру, последовала за ней, наспех натянув на ноги что-то похожее на кроссовки.

***

Они отправились в путь. Дорога к землям Яндробокул, раскинувшимся на юге, оказалась долгой, но удивительно живописной. Тропинка прихотливо петляла между изумрудными холмами, которые были сплошь усыпаны невиданными цветами — их лепестки пульсировали мягким светом, а бутоны раскрывались навстречу солнцу с едва слышным шелестом.

К счастью, они подоспели к самому началу праздника. Воздух здесь был настолько густым, что его, казалось, можно было потрогать руками: он пах терпкими пряностями, горячим тестом свежеиспеченных булочек и чем-то неуловимо-волшебным. Возможно, это были тонкие нотки цветочной пыльцы или сизый дымок, лениво поднимающийся от жаровен, на которых томились невиданные сладости.

Толпа поражала воображение. Лина во все глаза смотрела на людей, чьи особенности не укладывались в голове: у одних кожа сияла, словно полированный жемчуг, у других волосы мерцали живым, яростным пламенем, а кто-то и вовсе лениво парил в паре сантиметров над землей, не касаясь пыли. Все они плотным кольцом обступили искусно украшенную деревянную сцену, замерев в ожидании зрелища. Где-то вдалеке зазвучали приглушенные, вибрирующие аккорды диковинных инструментов, предвещая начало веселья.

Внезапно из-за ширмы сбоку, подняв легкую суматоху, вынырнул Фей Вил. Он выглядел донельзя запыхавшимся, будто пробежал марафон, а его глаза азартно блестели.

— Я уж думал, не придете! Ну и долго же вы тащились! — воскликнул он, энергично поправляя растрепавшуюся укладку. — Скоро начнутся мастер-классы, а пока у нас есть время проветриться на ярмарке!

Ярмарка? Лина огляделась. И вправду, Яндробокул превратили свой праздник в нечто грандиозное. Повсюду жители расставляли прилавки, создавая живой, бурлящий и многоголосый рынок.

— Сегодня я при деньгах, так что угощаю! — Фей решительно зашагал к торговым рядам.

Каждый прилавок здесь был отдельным произведением искусства. Возле одного суетился коренастый гном с бородой, заплетенной в десятки косичек с серебряными бубенчиками; он выкладывал на бархат сверкающие камни, которые переливались под солнцем всеми цветами радуги. У другого — эльфийка с копной ярко-зеленых волос разливала в глиняные кружки ледяные лимонады, чей фруктовый аромат буквально кружил голову. Дальше сидела загадочная женщина с глазами-самоцветами, предлагая самодельные леденцы на палочках, а чуть поодаль мастер с руками, сплошь покрытыми замысловатыми татуировками, развешивал футболки. На них красовались яркие надписи, посвященные фестивалю, что выглядело донельзя странно в этом сказочном антураже.

— Ну и ну, сколько всего... — Мэй переходила от одного торговца к другому, едва успевая оглядываться по сторонам.

Они медленно бродили между рядами. С каждой новой находкой — будь то диковинная безделушка или заморская сладость — их удивление росло. И хотя Лина изо всех сил старалась сохранять скептический настрой, она не могла не поддаться дикому, первобытному очарованию этого места.

***

— Там сейчас Рет будет выступать! — внезапно крикнул Фей, когда первые два номера подошли к концу, и толпа начала лениво растекаться по ярмарке в поисках новых развлечений.

Они поспешили обратно к сцене. Народу было много, но взрослые, завидев детей, охотно расступались, пропуская их в первые ряды. Лина оказалась почти у самого помоста, когда Фергусс начал свой номер.

Это не было просто выступлением — это было форменное безумие. Неизвестно как, но Рет управлял живым пламенем с такой легкостью, словно сам был рожден в сердце вулкана, а не в Деоз. Огонь подчинялся каждому его жесту: он разливался по доскам сцены, извивался в воздухе послушными змеями и рассыпался мириадами искр. Опасные трюки следовали один за другим, заставляя зрителей то замирать от ужаса, то взрываться аплодисментами. Языки огня взмывали ввысь, оставляя после себя призрачные шлейфы дыма, которые тут же таяли в золотых лучах солнца. Это выглядело по-настоящему эпично — пугающе и красиво одновременно.

Но посреди этого триумфа девочек окликнул Вил. Он каким-то незаметным образом умудрился отойти от них и теперь появился рядом, словно возник из воздуха.

— Эй! Тут яблоки в карамели привезли! Пошлите быстрее, пока всё не разобрали! — он так рьяно ринулся вперед, занимая очередь, что подругам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Мэй, полная энтузиазма, потащила Лину прочь от сцены, и они поспешно выбрались из густой толпы. Фей, сияя от гордости, угостил их румяными плодами, покрытыми толстым слоем блестящей янтарной карамели. Для местных жителей это лакомство явно было чем-то очень важным и по-особенному вкусным.

— Фух, как хорошо, что успели! — Мэй с облегчением выдохнула, с хрустом откусывая кусочек глазури. — Подошли бы позже — и ничего бы не осталось.

Лина молча кивнула, пробуя свое яблоко. На вкус это была обычная сладость, приторная и липкая, но всеобщее ликование вокруг создавало ощущение чего-то исключительного. Это был просто приятный, почти мирный момент, позволяющий на секунду отвлечься от тяжелых мыслей и просто почувствовать себя частью праздника.

***

Запахло чем-то чужим и пугающим. Сладковатый, обволакивающий аромат карамели внезапно перебило резким, едким запахом гари. Лина, всё ещё сжимая в руке липкую палочку с недоеденным яблоком, резко повернула голову. Сначала всё казалось обычным, но уже через мгновение, словно по некоему зловещему сигналу, вспыхнула тяжелая ширма, скрывавшая заднюю часть сцены.

Зрители, завороженные выступлением, заметили неладное слишком поздно. Пламя разгорелось мгновенно, взметнувшись вверх яростным, ненасытным существом. Фергусс, только что царивший на подмостках, ошеломленно отшатнулся. В его глазах отразился неподдельный ужас; он, спотыкаясь, бросился прочь со сцены, сам не понимая, как стихия вышла из-под контроля. Или… всё-таки не сам? Кто-то специально поджёг декорации? Эта мысль пронзила голову Лины, но времени на размышления не осталось.

Если бы Фей не утащил их за этими чертовыми яблоками, они бы сейчас стояли в первом ряду, задыхаясь в дыму. Липкая, неприятная мысль, словно паук, заползла в сознание: их спасло простое совпадение… или чей-то расчет?

В толпе взорвалась паника. Люди, превратившись в стадо испуганных животных, бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног. Визги, крики и яростные проклятия слились в оглушительную какофонию. Огонь, словно довольный произведенным эффектом, пожирал декорации с удвоенной силой. Какой-то храбрец плеснул в пламя ведро воды, но огонь лишь высмеял его: с шипением поглотил влагу и стал еще яростнее, как голодный зверь, получивший угощение.

«Даже пожар здесь какой-то неправильный», — промелькнуло в голове Лины. В её мире люди хотя бы пытались не мешать друг другу, спасаясь. А здесь царил абсолютный, животный эгоизм — каждый был сам за себя. Едкий дым забивал легкие, заставляя кашлять и до слез резать глаза.

Пока Лина и Мэй стояли в оцепенении, загипнотизированные огненной змеей, к ним подскочил Фергусс.

— Бегите, глупышки! — рявкнул он, наотмашь хлопнув их по спинам и буквально выталкивая в сторону выхода

Началась настоящая мясорубка. В толпе кто-то отчаянно рыдал, кто-то прокладывал путь локтями. Лина споткнулась, едва не уйдя под ноги бегущим, но чья-то сильная рука неожиданно подхватила её. Она не успела разглядеть спасителя — его тут же поглотил людской поток.

В какой-то момент пальцы Лины соскользнули с ладони подруги. Она резко оглянулась: Мэй застряла в самой гуще, отчаянно пытаясь поднять с земли упавшего ребенка. Повинуясь внезапному порыву, Лина, чертыхнувшись, бросилась назад, наперерез толпе.

— Огонь уже близко! Бежим! — закричала она, протягивая руку Мэй.

— Дай мне секун-..! — Мэй не договорила.

Кто-то снова мертвой хваткой вцепился в запястье Лины, оттаскивая её прочь.

Обернувшись, она увидела лишь копну огненно-красных волос Фергусса. Его лицо было искажено напряжением. Лина снова посмотрела туда, где была Мэй, но подруга исчезла в мареве дыма и мелькании чужих спин. Поддавшись общему порыву и парализующему страху, Лина просто побежала вперед, туда, где лес обещал спасение.

***

— Надо было с Феем бежать... — эта мысль тяжелым холодным камнем снова и снова опускалась в сознание Лины.

Она бродила по лесу уже вечность. Неизвестные тропы словно издевались над ней: лес играл с девочкой, ведя её то в сторону поселений Каптаб, то к землям Ламас, но каждый раз, словно заколдованная, она возвращалась к одному и тому же месту — залитой неестественно ярким солнцем поляне.

Это было невероятно красивое место, выхваченное из мрачной, давящей зелени чащи. Поляна казалась идеальной декорацией: здесь мог бы работать художник, запечатлевая её спокойную красоту, или играть дети под присмотром мудрых старых деревьев. Посреди этого безмятежного уголка Лина наконец сдалась. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, и она просто опустилась на мягкую траву, запрокинув голову к бескрайнему небу. Идеальный момент для размышлений, если бы внутри не царила звенящая пустота.

Лишь молчание отвечало на её немые вопросы. Зачем в сотый раз убеждать себя, что всё это сон, если тело и разум уже давно приняли неизбежное? В этот миг в голове не осталось ни одной тревоги — только странное, почти пугающее умиротворение.

Вдруг тишину разрезал глухой шорох шагов, доносящийся из самой гущи леса. Лина медленно повернула голову. Из-за стволов показалась яркая, красная макушка. Фергусс? Или это игра света обманывает измученный взгляд?

Она поднялась, настороженно двинувшись навстречу тени. Силуэт приближался, искажаясь и расплываясь среди деревьев, словно бесплотное существо или потерянная душа. Не успела Лина даже прошептать имя, как сущность коснулась коры старой ели. Под её пальцами, словно выжженное невидимым пламенем, медленно проявилось единственное слово:

«вечность»

Ледяной холодок пробежал по спине, окатив девочку с головы до ног.

— Это же не намёк на то, что я останусь здесь навечно?.. — мысль пронзила её, заставляя кожу покрыться мурашками. Такое толкование судьбы ей отчаянно не нравилось.

Таинственный силуэт растворился в воздухе так же внезапно, как и появился. Лишь свежий, блестящий от смолы надрез на коре, пахнущий одновременно гарью и хвоей, остался немым свидетельством его визита. Было ли это привычным явлением для этого мира или предупреждением лично для неё?

Лина развернулась, пытаясь собрать мысли в кучу, и тут тишину разорвал крик:

— Я нашёл её!

Сквозь еловые лапы вынырнул Фей, его глаза сияли неподдельным облегчением.

— Еле нашли! Больше не смей так убегать, могла ведь и с концами потеряться! — Мэй, едва переводя дух, вышла на поляну следом, а за ней показался и Фергусс.

Он держался в стороне, будто не решаясь войти в круг света. Его взгляд постоянно скользил по деревьям, упорно избегая глаз Лины.

— Я вообще не был возле ширмы! Она не могла загореться от меня! — внезапно начал возмущаться Рет. Его слова звучали не как объяснение, а как отчаянная, почти жалкая попытка защититься. Лина заметила, что его руки перепачканы чем-то темным, подозрительно похожим на сажу, и он нервно вытирает их о штаны.

«Цвет волос точно как у того силуэта... Не нравится он мне», — мысленно поморщилась девочка. На долю секунды она всё же поймала взгляд Фергусса. В его лице мелькнула странная тень — смесь вины и испуга, которая тут же спряталась за маской безразличия.

— Что ж, раз все в сборе, что будем делать? — спросил Фей, пытаясь разрядить обстановку.

— Домой пойдём, — глухо отозвалась Мэй, окончательно вымотанная этим хаосом.

— Не против. Надеюсь, сцену скоро починят, — бросил Фергусс. Его голос был натянуто ровным, а глаза продолжали прятаться.

3 глава. Там, где дремлет время.

Утро. В этот тихий, звенящий час, когда мир только начинает лениво пробуждаться, Лина с трудом разомкнула веки. Волосы были безнадежно растрепаны, а лицо всё еще хранило мягкие следы глубокого сна. Она медленно протерла глаза, пытаясь разогнать туман видений, и наконец села. Старый диван под её весом отозвался натужным, жалобным скрипом.

— Уже третий день? — произнесла она едва слышно, словно пытаясь убедить саму себя в реальности происходящего.

Ответа не последовало. Только гулкая тишина заполнила комнату — в доме не было слышно ни суеты, ни привычного трепетного голоса Мэй. Подумав, что подруга могла уйти без неё, Лина поднялась и, зябко потирая плечи, направилась на кухню.

Её взгляд тут же замер на столе. Там, среди хаотично разбросанных вещей, белел обрывок бумаги, а рядом стояла кружка с горячим чаем. Пар от неё лениво поднимался к потолку, создавая в воздухе полупрозрачную, призрачную завесу.

Лина взяла листок, предварительно удостоверившись, что чай заварен не из тех злополучных клеверов, что в прошлый раз так немилосердно жгли язык. Развернув бумагу, она вчиталась в аккуратный почерк:

«Лина, доброе утро. Я ушла в лес за чайными сортами и, возможно, еще чем-то интересным. Будить не стала, вот и пишу. Не беспокойся, из дома не выходи».

Лина перечитала записку и замолчала. Сон всё еще окутывал её сознание вязким коконом, но в памяти отчетливо всплыло вчерашнее: залитая солнцем поляна, красный силуэт и пугающее чувство потери.

Она опустилась на стул и уставилась в окно. Огромные горы на горизонте возвышались подобно стражам времени, молчаливо охраняющим эту заброшенную деревню. Прямо перед домом на траве гнили разбросанные доски — жалкие остатки строений, в которых когда-то кипела жизнь и звучал смех. Мэй рассказывала, что пожар безжалостно стер с лица земли всё и всех, кроме неё самой и её брата.

«Почему так получилось? — пронеслось в голове у Лины. — Почему всё вокруг превратилось в пепел, а этот дом стоит как ни в чем не бывало, целый и невредимый?»

— Здесь всё такое странное... — сорвалось с её губ.

Может быть, на этой деревне лежит проклятие? Или те, кто принес сюда огонь, намеренно оставили это здание в покое? Ответов не было, только горы вдали продолжали свой вечный караул.

Вдруг за спиной раздался резкий скрип двери. Вздрогнув, Лина обернулась и увидела знакомую фигуру — это был мальчик из Каптаба.

— О, привет, Лина! — Фей по-хозяйски разулся и с размаху упал на соседний стул. — Ты чего одна кукуешь?

— Привет. Мэй в лес ушла, — отозвалась девочка, постепенно приходя в себя от неожиданного визита.

— Понятно, — Вил опасно запрокинулся на стуле и начал ритмично качаться. — Жалко, что Мэй нет. Давай тогда вдвоем погуляем?

— Куда? — Идея развеяться после тяжелых утренних мыслей звучала заманчиво. Ждать Мэй в одиночестве среди призраков сгоревшей деревни хотелось меньше всего.

— Ну... Например, на фестиваль! — глаза Фея азартно блеснули. — Интересно же узнать, что там произошло после вчерашнего. Может, отыскали что-то уцелевшее... из вкусненького!

Было очевидно, что в воображении мальчика уже высились горы бесплатных яблок в карамели.

— Да ну, далеко же, — засомневалась Лина, вспоминая их долгий путь накануне.

— Если срезать через Мабрат, долетим мигом!

— Мабрат? — Лина на секунду нахмурилась. Название казалось знакомым — Сильвиана определенно упоминала это место, и тон её тогда не сулил ничего доброго. Но, поколебавшись лишь мгновение, девочка всё же кивнула.

***

Фей Вил и Лина пробирались сквозь лесную чащу. Утренний свет, пробиваясь сквозь густую листву вековых деревьев, рассыпался по земле дрожащими золотыми узорами. Дорога сегодня казалась куда спокойнее, чем в их первый поход; иногда они встречали других детей, затеявших игру в прятки под строгими взглядами родителей. Местные поговаривали, что в лесу опасно, и взрослые старались не выпускать младших из виду.

— В детстве, помню, мы с Фэмом постоянно здесь гуляли. Эх, времена были! — Фей с грустной улыбкой вспомнил о своём друге, брате Мэй. — Хорошие были друзья... Честно сказать, лучше водиться с теми, кто младше тебя: все взрослые какие-то нудные и скучные. Но Фергусс — исключение!

У Лины болезненно сжалось сердце при упоминании этого имени. Фергусс не давал ей покоя. На вид он не был сильно старше их самих — тоже, по сути, ребенок — но в нём ощущалось нечто иное, отделяющее его от остальных. Какая-то невидимая стена.

— Кстати, Мэй рассказывала, что ты строил «Темпо». Это правда машина времени? — поспешила сменить тему Лина. «Темпо» был её единственным прозрачным шансом на возвращение в реальный мир.