Пятиминутка ненависти

Глава 3

Надо отдать должное Алисе — она даже не подняла головы. Я ещё не успел закончить фразу, а бывшая уже сорвалась с места. Ей потребовалось всего пара секунд, чтобы взлететь на второй этаж по невысокой, но широкой лестнице. Хладнокровная сука, но, как и в былые времена, слишком предсказуемая.

Этих секунд вполне хватило и мне. Сместившись в сторону, я мощно пробил ногой на упреждение. И, естественно, попал точно куда рассчитывал — чуть ниже солнечного сплетения. Алиса рухнула, свернувшись в позу эмбриона и пытаясь вдохнуть выбитый воздух. Хотя она и считалась хорошим бойцом — сам обучал, — просчитывать действия противника она так и не научилась. Я прекрасно помнил про её способность ускоряться на пару-тройку секунд, потому что лично оплатил установку этого импланта. Ускоритель обошёлся мне очень дорого, и вовсе не из-за номинальной цены. У гражданских таких игрушек не было и быть не могло. Только у «Диких котов». Но чего не сделает влюблённый идиот, чтобы порадовать девушку? В своё время я просто скоммуниздил этот блок из медотсека во время планового посещения Аванпоста. Когда о краже прознал Арчи… лучше даже не вспоминать, что со мной сделали. А после ещё и повесили долг, который я отдавал больше двух лет.

Мелькнула дикая мысль: а не вырезать ли из Алисы эту чудесную штуковину прямо сейчас и не сдать ли обратно медикам? Может, интендантская служба вернёт мне деньги? И плевать, что для этого придётся разобрать подругу на запчасти — списал бы на случайные потери или самооборону. Впрочем, как неожиданно эта идея родилась, так же быстро она и заглохла.

— И я очень рад тебя видеть, — произнёс я, присаживаясь перед скорчившейся девушкой.

Покрутив в руках небольшое гибкое лезвие без рукояти, которое выпало из её ладони, я хотел было припрятать его в жилетку, но передумал. Интересно, откуда она умудрилась его вытащить, если на ней ничего нет? Вопрос отпал, когда я стянул с её запястья коммуникатор. Тот показался мне странным из-за нестандартной ширины — в корпусе сбоку зияла тонкая щель. Хм, всего-то? А я уж подумал, она себе ножны под кожу вживила в каком-нибудь интересном месте.

Разочарованно вздохнув, я бросил прибор рядом с ней:

— Держи, убивашка. Вот уж не думал, что ты в киперы подашься, да ещё и так высоко взлетишь.

— Ты… ещё откуда взялся? — с видимым усилием процедила сквозь зубы Алиса.

— У вас, дорогая моя, договор с моей фирмой, — я не глядя метнул нож вверх, и тот благополучно вонзился в потолок. — Название «Шрёдингер и сыновья» тебе ни о чём не говорит?

Девушка медленно села, обхватив руками прижатые к груди колени.

— Так ты из этих? — тихо спросила она, не сводя с меня глаз. — Значит, на кошек теперь шестеришь?

— Тебе не кажется, Алиса, что взятые на себя обязательства надо выполнять? — проигнорировал я дешёвый выпад. — А то ведь я не только тебе башку откручу, а всю вашу шайку на атомы распылю. Доходчиво объяснил?

На моём лице появился хищный звериный оскал. Из-под ногтя большого пальца мгновенно выдвинулся острый коготь, которым я демонстративно провёл поперёк собственной шеи. Алиса резко отшатнулась и коротко вскрикнула — такой метаморфозы она явно не ожидала. Полюбовавшись на её полные животного ужаса глаза, я убрал когти и улыбнулся:

— Ну что, поговорим о делах?

Она часто-часто закивала.

— Тогда пошли вниз. И накинь что-нибудь, а то ощущение, будто я в прошлое провалился.

Ухватившись за перила, Алиса с трудом поднялась и на негнущихся ногах пошла вниз, периодически затравленно оборачиваясь. Заскочив по пути в гардеробную, она наспех натянула лёгкое домашнее платье.

— Лично мне об этом ничего не известно, — произнесла Алиса и, напустив на себя равнодушный вид, лениво пригубила вино.

Быстро она взяла себя в руки. Правда, когда наши взгляды встречались, в её бездонных глазах всё ещё вспыхивали редкие искорки страха.

— Надо же, главе киперов что-то не известно. А кому же тогда известно? — поинтересовался я и, взяв со стола бутылку, принялся изучать надписи на этикетке.

Хотя и так знал, что внутри. Чувствительные импланты обоняния уже доложили мозгу: Алиса пьёт кьянти. А ещё в комнате присутствовал слабый, но вполне узнаваемый запах. Стойкий аромат чужого самца. Причём смутно мне знакомый.

— Может, твоему сожителю известно? Он ведь скоро должен появиться?

Вопрос застал её врасплох. От резкого, непроизвольного движения вино выплеснулось из бокала прямо на платье.

— Ты за мной шпионил? — сузив глаза, прошипела она.

— Зачем? — изобразив удивление, я поставил бутылку обратно. — Из кухни идёт запах готовой еды, в частности жареного мяса, а ты его отродясь не ела. Значит, автоповар приготовил порцию по расписанию для твоего любовника.

— А может, у меня любовница? — огрызнулась девушка.

Я громко рассмеялся:

— Ну, если твоя пассия любит раскидывать грязные носки где попало, то ты нашла себе очень брутальную подругу.

Краем глаза я заметил, как лицо и шея Алисы пошли пунцовыми пятнами.

— Ты совершенно не изменилась, даже злишься по-прежнему. А нет, кое-что у тебя всё-таки изменилось, — я нагло уставился на её грудь. — Кое-что обвисло.

Фраза была брошена намеренно, чтобы окончательно вывести её из равновесия. Как и следовало ожидать, хрустальный бокал тут же полетел мне в голову. Легко уклонившись, я с улыбкой подытожил:

— Давай звони своим коллегам по ремеслу. Мне нужно знать, где находится настоящая база «Кояма». Не та ширма с подставными куклами, чей адрес висит в сети, а реальное гнездо, где сидят кукловоды. Сроку вам — до пяти утра. После этого «Шрёдингер и сыновья» в одностороннем порядке разрывает контракт и приступает к репрессиям и репарациям, — мой рот раздвинулся до ушей.

— Эй, погоди! — Алиса мгновенно вскочила с кресла. — Нельзя же вот так сразу рвать договор! Мы не отказываемся от сотрудничества… и посильной помощи, но такая информация… чёрт, ты выкручиваешь нам руки!

— Это твоё любимое занятие, милая, — невозмутимо заметил я, подивившись прорезавшимся у неё задаткам дипломатии. — А ты случайно не забыла, почему я с тобой расстался? Тогда ты перешла все границы и начала выкручивать не только руки, но и шеи. Причём всем, кто оказывался рядом. Людям, которые вытащили тебя из дерьма и помогли начать новую жизнь. А киперы мне вовсе не друзья и уж тем более не родственники. Так с чего ты взяла, что я проявлю к вам снисхождение?

Закусив нижнюю губу, Алиса бессильно опустилась в кресло. В гостиной на несколько секунд повисла тишина. Впрочем, молчание продолжалось недолго — снаружи послышался приближающийся гул флаера.

— Ладно, милая, мне пора. Не хочу ставить тебя в неловкое положение перед сожителем. Провожать не надо, выберусь той же дорогой, чтобы никого ненароком не напугать. До пяти утра жду ответ вот по этому номеру. Сначала назовёшь пароль: «Новости от Алисы».

Я бросил на столик пластиковую пластинку с одноразовым виртномером Аванпоста и многозначительно хмыкнул:

— Всё, дорогуша, время пошло.

— Да нет у меня никакого любовника, — тихо ответила Алиса, снова подтянув колени к груди и обняв их руками. — Я уже год живу здесь с Магнусом.

Я застыл на месте как вкопанный и с недоверием переспросил:

— С Магнусом Санса?

— Ну да.

Так вот почему запах показался мне знакомым.

— Обана… Оказывается, гусь свинье всё-таки товарищ.

— Это ты о чём? — непонимающе уставилась на меня девушка.

— Забей, — махнул я рукой, сообразив, что поговорки из далёкого двадцатого века здесь давно не в ходу.

Да и гусей со свиньями сейчас днём с огнём не сыщешь — в Содружестве тоннами штамповали исключительно псевдомясо.

Преодолев лестницу в два прыжка, я ненадолго задержался на верхней площадке.

— Если узнаешь раньше, не тяни до рассвета — звони сразу.

— Ангел, мне нужна Райса. На сегодняшний вечер и без тебя, — протараторил я в комм и тут же нажал отбой.

Евангелист должен был перезвонить мне на резервный канал через минуту-другую, но терминал ожил уже спустя несколько секунд.

— Ты охренел?! — голос Ангела резанул по ушам ещё до того, как я поднёс браслет к лицу.

— Ты меня знаешь, я не стану подвергать её риску, — отстранив прибор, спокойно ответил я. — Мне нужно сопровождение. Туда без спутниц не пускают.

— Твою ж мать! Ты в «Кобру» что ли собрался?

— Ну да. А ты против?

— Ещё как против! — заорал Ангел. — Ты свою задницу подставляй сколько влезет, а Райсу я тебе не дам!

— Ты совсем дебил? Знаешь ведь, что посетителей там не трогают, к тому же у нашей девочки будет полное прикрытие. Обещаю как капитан «Диких котов».

— Да хоть полковник Домашних чертей! Какая же ты сволочь, Рау! Вот как жопой чувствовал, что вместе с тобой очередное дерьмо приехало! Ты когда-нибудь угомонишься?

— Тебе нравится такая жизнь? Да оглянись ты, вы же давно тут в полной заднице сидите и тихо радуетесь, что вас пока не трогают! — сорвался я на крик. — Пора бы уже кончать головы в песок прятать. И не я всё это дерьмо на Сабатон привёз, а наоборот — прилетел сюда его разгребать! Ваше! Дерьмо! Понял меня, придурок?!

Я немного помолчал и уже более спокойным тоном добавил:

— Райса под мою личную ответственность.

— Хлю и Морок тоже под твоей ответственностью были! И где они сейчас? Червей кормят! — снова взорвался Ангел.

— Не ори на меня! Я не виноват, что Дарт тогда слил наши планы. И, кстати, за подбор людей отвечал именно ты, а не я!

Повисла тяжелая, неловкая тишина. Мы оба были кругом виноваты в провале той вылазки и оба это прекрасно понимали. Я накосячил с разведкой, Евангелист — с бойцами. В тот раз случилась полная катастрофа: вместо того чтобы обезглавить файнов, убрав всю их верхушку, мы потеряли Хлю и получили еще с десяток раненых. Ух, как я ужрался в тот вечер. В полном одиночестве. Потому что никто не осмелился его скрасить… Кроме Алисы. Чёрт… Алиса, опять Алиса. Огонь-девка, но без тормозов. Мне больше таких не встречалось. Да и грудь у неё ни хрена не обвисла, всё так же соски задорно стоят торчком. Эх…

Ресторан «Кобра» я выбрал не случайно. Там всегда тусовалась богема столицы, но не в золотой молодежи крылась причина моего интереса. Я решил плотно прижать главного администратора этого элитного гадюшника. Георгий Киров — мой бывший одноклассник, а позже один из главарей противостоящей нам банды файнов. На Сабатоне вообще жило много людей с русскими корнями, и в школе мы с ним быстро сошлись — всё-таки общий менталитет тогда многое решал.

Хотя в этой жизни я остался Раушаном, фамилия у меня теперь была совершенно другая — Раскольников. Поначалу этот казус меня даже веселил: хоть бери топор и иди крошить старушек. Я невольно хмыкнул, поймав себя на мысли, что сегодня как раз-таки и буду рубить. Но не старых хабалок ради кошелька, а Гошу Кирова. И совершенно бескорыстно.

— Ты сейчас где? — прервал молчание Ангел.

— В Караганде, — на автомате ответил я, задумавшись.

— Чего? Это где?

— Забей. И прости… погорячился, — быстро прикинув время, я добавил: — Райса мне будет нужна к семи вечера возле «Кобры». Только не выходите из флаера. Наберёшь меня, я сам её встречу. Не дай бог вас вдвоём Гоша увидит.

— Так это его ты решил нахватить? — присвистнул Ангел.

— Нет, просто вкусно покушать зайду. Чего ты тупые вопросы задаёшь? Райсу можешь забрать сразу, она мне только для входа нужна. Выйдет минуты через две, так что подожди её.

— Помощь нужна? Я бы этого ублюдка собственноручно придушил.

— Не дёргайся, тебя там и близко быть не должно, сам разберусь. Ладно… У меня тут ещё дело. Надо проверить крыс, которые пытались меня прослушать.

— Не понял… Нас кто-то пасёт? — встревожился Ангел.

— Уже нет, меры приняты. Приходи в полночь в наш эксклюзивный подвальчик под «Койотом». Помнишь ещё, как добраться?

— Месяц назад там был, проверял, всё ли в порядке. Тогда до встречи. И… Райса…

— Да понял уже, не нуди. Мне только войти, так что не ссы кипятком, братан.

Вот же кретины. Они даже не скрывали, что за кем-то следят. Всего их было трое: двое сидели в чёрном флаере, а третий расположился на открытой террасе кафе. Заказав чашку ароматного эспрессо и эклер, я подсел прямо к нему. Уставившись в сузившиеся от моей наглости глаза ищейки, я спросил:

— Не помешаю?

— Э-э-э… — только и смог выдать он.

— Ну вот и чудненько, — откусив от пирожного изрядный кусок, я с наслаждением прожевал его, запил глотком обжигающего напитка и только после этого непринуждённо поинтересовался: — На кого работаешь, мразь?

От удивления у него отвалилась челюсть — видимо, в башке индивидуума случился разрыв шаблона. Впрочем, в себя он пришёл довольно быстро и тут же попытался включить крутого:

— Ты кто такой, урод? Я тебя сейчас пополам порву…

— Я-то? — оборвал я его тираду. — А я именно тот, по чью душу вы сюда приехали.

Игла с мгновенным паралитиком вошла ему точно в правый глаз. Миниатюрный игломёт — чертовски классная штука: мой визави как сидел, так и замер. Со стороны никто и не догадается, что человечек уже мёртв. Разрешение на ликвидацию у меня есть, а тратить время на слежку за этими придурками мне не хотелось. Да и чего важного мне могут поведать обычные шестёрки?

Я не спеша допил кофе, с сожалением взглянул на оставшуюся половинку эклера, поднялся и расслабленной походкой двинулся к их флаеру. На ходу похрустел шеей, слегка встряхнул кистями, сбрасывая напряжение, и, подойдя вплотную к стоящей машине, вскинул руку с зажатым в ней игломётом.

Точно дебилы, даже не дёрнулись. Где же вас «Кояма» только набирала?

— Привет, Гошан, как дела?! — заорал я с порога кабинета управляющего.

Правда, до этого я успел обойти весь второй этаж, посетив пару комнат для оценки обстановки. В первой находились три здоровенных лба, которые вяло переговаривались между собой, пялясь в мониторы. Впрочем, они и сейчас там оставались, но в очень непрезентабельном виде. Типичные неудачники, накачанные какой-то дешёвой химией для быстрого роста мышц.

Во втором помещении располагалась серверная. Ну, не совсем серверная — так я по старой памяти называл узлы коммутации связи. Теперь вместо шкафов с жёсткими дисками ставилась всего одна стойка для вирткристаллов.

— Рау?! — на лице Кирова отразилось глубочайшее изумление.

— Удивлён, гадёныш? — усмехнувшись, я хищно выгнул спину, не торопясь выпустил когти и оскалил пасть.

Гоша в ужасе отшатнулся, его рот беззвучно открылся в немом крике. В один прыжок я перемахнул через разделявший нас массивный стол и мёртвой хваткой вцепился ему в горло. Раздался характерный звук, и по резкому запаху, от которого мгновенно защипало глаза, я понял, что Киров только что обделался. Осуждать его не имело смысла — когда я сам впервые увидел себя в зеркале в боевом режиме «Дикого кота», то едва удержался от аналогичной реакции.

— Гошенька, дорогой мой человек, а скажи-ка мне… — я на мгновение ослабил хватку.

— Расскажу! Всё, что знаю, расскажу! — тут же захрипел Гоша, отчаянно хватаясь обеими руками за мою когтистую лапу.

— Тогда начнём с Магнуса, — проникновенным голосом произнёс я, медленно сжимая пальцы, словно готовясь оторвать бывшему однокласснику голову.

— А чего Магнус? — просипел тот синеющими губами. — Меня так попросили… что я просто не смог отказать.

— Кто попросил, сука? — прошипел я, приблизив зубастую пасть к его лицу. — Убью и не поморщусь.

— Кренги, Рау! Хочешь убить — убей, но поверь, от твоих рук подыхать не так страшно, как от их…

Твою же мать… Кренги. И здесь без них не обошлось.

Глава 4

До своего попадания на Сабатон о кренгах я ничегошеньки не знал — пока о них случайно не обмолвился Арчи в служебном разговоре. Когда мы остались вдвоём, на мой вполне законный вопрос: «Что это за твари такие?» — полковник ответил, хоть и с неохотой, но довольно подробно. Под конец беседы я окончательно понял: неуёмная жажда создать нечто превосходящее тебя самого до добра не доводит. Особенно если у тебя есть неограниченные ресурсы и время, а их у «Диких котов» имелось в избытке.

Кренги были ещё одним экспериментом. И, как оказалось, крайне неудачным. Вся разница между нами заключалась в том, что мне вживили кошачьи рефлексы, а на них решили опробовать человеческую суть. Это и стало самой большой ошибкой «Диких» за всё время существования их расы.

Как говорится, нет хреновых наций, есть хреновые люди. И самые опасные из них те, кто ставит собственные цели выше чужих жизней. Человечество всегда стремилось подмять под себя всё живое, даже себе подобных, поэтому идея о «царях природы» логично эволюционировала в превосходство «правильных» царей над «неправильными». Правильность доказывалась силой и полным игнорированием чужого мнения. Таких уродов я навидался ещё в прежней жизни на Земле и ликвидировал их без малейших угрызений совести.

Создавая кренгов, «Дикие» совершенно не учли многовековую людскую идеологию «унижай и властвуй». В итоге они получили популяцию коточеловеков, которые вознамерились переделать мир под себя. Причём весьма крупную и быстрорастущую популяцию, ибо в отличие от «Диких» кренги размножались абсолютно бесконтрольно.

С этими тварями у меня как-то сразу не заладилось. После немногочисленных стычек с ними я неизменно оказывался в глубокой заднице — проще говоря, умирал. Хорошая вещь девять жизней, но мне кажется, что с моим везением они быстро закончатся.

Я спрятал клыки и, убрав пальцы с Гошиного горла, развернул ладонь веером перед его лицом:

— Что вы сделали с Магнусом?

— Лично. Я. С ним. Ничего. Не делал, — медленно, чуть ли не по слогам выдавил Киров, осторожно потирая расцарапанную шею. — Я лишь дал маленькую консультацию.

Мой коготь вошёл в Гошино плечо на всю длину, будто в подтаявшее масло. Киров пронзительно завизжал, но, как и все помещения в этом здании, его кабинет обладал образцовой звукоизоляцией. Да и живых поблизости не осталось. Со спокойной душой я вогнал ему коготь указательного пальца второй руки в самый низ живота, чуть повыше паха. На этот раз неглубоко, всего на пару сантиметров. Гоша мгновенно заткнулся, выпучив глаза, и часто-часто заморгал.

— Рау, прошу, не надо… — прошептал он так тихо, что я едва разобрал слова.

Я выдернул коготь из плеча и переместил его под подбородок Кирова, заставив того вздёрнуть голову. Мои глаза с вертикальными зрачками намертво зафиксировали его взгляд. Загипнотизированный этим бесстрастным кошачьим взором, Гоша судорожно сглотнул, давя рвущийся из горла хрип.

— Расскажи мне всё, что знаешь, — так же тихо приказал я. — И назови тех, кто знает остальное.

— Вот такие дела, друг мой Ангел, — закончил я рассказ, глядя, как тот молча рассматривает мычащего сквозь кляп Гошу, подвешенного за руки на потолочный крюк.

Снятая с крепления боксёрская груша валялась неподалёку на бетонном полу и в данный момент служила мне отличным диваном. Впрочем, опустился я на неё неосознанно: в помещении нашего схрона хватало и нормальных кресел, и широкого стола. В своё время мы обустроили убежище на совесть, поскольку частенько приходилось торчать здесь неделями.

— Значит, он тебе больше не нужен? — спросил Евангелист, поворачиваясь ко мне.

— Да не особо, — безразлично отозвался я.

— Ну тогда его ждет незабываемая ночка.

В глухом голосе Ангела прозвучало столько кристально чистой ненависти, что на лице Гоши проступил липкий животный ужас.

— Только не убивай его совсем, может ещё пригодиться, — задумчиво бросил я и подмигнул пленнику, который смотрел на меня с мольбой.

Из Гошиного сейфа я выгреб всё подчистую, но зачастую ценная информация бывает такого рода, что её никогда не доверят вирткристаллам. Пока я вытряс из Кирова только сведения по Магнусу и крохи данных о кренгах, заходивших к нему на «консультацию». А ведь в «Кобру» заглядывают очень непростые птицы, и хоронить накопленную на них базу данных вместе с трупом её владельца было бы верхом глупости.

— Я-то не убью, — отозвался Ангел. Он подошёл к висящему Кирову и небрежно похлопал его по щеке. После чего повернулся ко мне и хмуро буркнул:

— А вот Райса может и не сдержаться.

Я чуть не подскочил от возмущения:

— Ты в своём уме? Сам же орал не впутывать девчонку, а теперь хочешь приволочь её сюда?

— Тут безопасно. К тому же она точно захочет взглянуть на того, кто сделал из Магнуса животное. Если Райса узнает, что мы втайне от неё держим здесь эту мразь, нам потом житья не будет.

Иногда я совершенно не понимал Евангелиста — в Райсе души не чает, но при этом готов втянуться в разборки из-за её бывшего парня. Чудны дела твои, господи.

— Я не ослышался? Ты сказал — «нам»? — приподняв брови, я посмотрел на Ангела.

И едва сдержал смех, увидав его искренне выпученные глаза. Я покачал головой:

— Туго доходит, да?

— …

— Совсем отупел за барной стойкой?

С физиономии Евангелиста медленно сползла маска непонимания.

— Ты хочешь сказать, что сейчас меня здесь нет?

— Не только сейчас. Тебя здесь вообще никогда не было. Ты и Райса никакого отношения к моим делам не имеете. Зашёл в бар старый друг, посидели, выпили и разбежались. На этом всё.

— И что с ним тогда делать? — Ангел кивнул в сторону висящего Кирова.

— Не твоя забота. Пусть пока тут отдохнет, о грехах своих поразмыслит. Чтобы ни одной живой души здесь в ближайшие дни не было. Ты меня понял?

— Да как не понять… господин капитан, — не удержавшись, съязвил Эван.

— Давай без иронии. Я не горю желанием втягивать друзей в проблемы Содружества. Скоро прибудут мои ребята, а они резкие как понос. Ещё схлопочете по недоразумению иглу куда не надо.

— Сюда и так никто, кроме меня, не ходит. Да и я тут редкий гость.

— Вот и договорились. Сейчас вколю ему паралитик, и пойдём. Кстати, сегодня твой бар закрывается в четыре утра, а не в шесть. Ко мне приедет одна старая знакомая с деловым визитом, — я приобнял Ангела и подтолкнул к выходу. — А на эту мелкую наживку я попробую выудить рыбку покрупнее.

Я сидел за стойкой, потихоньку цедя сок, и исподволь наблюдал за посетителями полупустого бара. Сплошь новые лица, ни одного знакомого. Хотя нет, среди ночных клиентов Ангела мелькнула рожа давешнего толстяка, который сдуру попытался наехать на меня. Колбасник, кажется. Я поманил его пальцем.

— Твой знакомый жив? — поинтересовался я, приглашающим жестом указывая на соседний табурет.

— Да что ему сделается, — нарочито безразлично ответил Колбасник, осторожно присаживаясь рядом.

— Ангел! Подкинь сюда порцию за мой счёт! — громко окликнул я Эвана.

Тот укоризненно зыркнул в мою сторону, но водки всё же налил и катнул стакан по стойке.

— Угощайся… Колбасник. Кстати, а нормальное имя у тебя имеется?

— Как не быть. Родители Стивом назвали, — он отхлебнул и поморщился.

Местное пойло было слабым и всегда вгоняло меня в тоску, поэтому я и предпочитал редкую на Сабатоне водку — слишком крепкую и дорогую для аборигенов. Я пододвинул к нему тарелку с канапе. Колбасник тут же запихал одно из них в рот, быстро заработав челюстями.

— Так вот, Стив, мне нужен десяток крепких ребят, которые не станут задавать лишних вопросов, а сделают всё, что ты им скажешь. А что им говорить я тебе подскажу.

Я вопросительно уставился в его поросячьи глазки, ожидая, пока он прожуёт.

— Гхм… — замялся Стив, поджав губы.

— Оплата будет достойная, — подбодрил я его мыслительную деятельность, цель которой читалась на лице, как в открытой книге. — Всяко больше получите, чем натрясете с подвыпивших работяг.

— Что надо делать? — негромко спросил он, слегка качнувшись ко мне. — Учтите, господин капитан, мокрухой мы не занимаемся.

— Да ладно? А кто грохнул водителя флаера на прошлой неделе?

Морда Колбасника приобрела устойчивый свекольный оттенок.

— Меня уже допрашивали в СБ, я чист.

— Это ты так думаешь. То, что тебя отпустили, говорит только об одном, — я понизил голос. — Твои услуги потребуются службе безопасности «Кояма» позже. Когда ты уже и позабудешь об этом незначительном эпизоде в своей никчёмной жизни. Посмотри-ка, приятель, что у меня есть.

Я активировал на коммуникаторе голограмму, на которой Колбасник вытаскивал из флаера труп водителя. Аванпост «Диких котов» на Сабатоне собирал информацию филигранно. Наша разведка обосновалась здесь задолго до моего возрождения, и возможностей у неё было всяко больше, чем у хакеров «Кояма». Скрытые сканеры Аванпоста были установлены буквально повсюду.