- -
- 100%
- +
Желание вести дневник возникло у меня в тринадцатилетнем возрасте, когда многие девочки заводили альбомчики, писали в них пожелания друг другу и понравившиеся стихи. С возрастом это увлечение проходило – у меня оно осталось, хотя не всем такое занятие было по вкусу. Первое недоумение по поводу моего совершенно невинного увлечения возникло у мамы. Во всем, что ей было непонятно, она усматривала крамолу. Я подозревала, что мой дневник читают в мое отсутствие, испытывала из-за этого нешуточные страдания, но прекратить вести дневник не могла: когда меня переполняла радость, или, напротив, мне было очень грустно, я спешила поделиться своими переживаниями с дневником.
Вторым человеком, осудившим мое странное, на его взгляд, занятие оказался мой муж. Иногда в те часы, когда он задерживался по непонятной мне причине, я садилась за свою тетрадку, чтобы мне было не так одиноко. Позже выяснилось, что мой дневник с большим интересом читают его родители, так как мы жили вместе с ними. В маленькой двухкомнатной квартирке очень быстро тайное стало явным. Однажды муж сказал мне:
– Ты бы получше прятала свою тетрадку, а еще лучше, чтобы совсем не занималась этим. Вон Райка, Генкина жена, ей бы и в голову не пришла подобная глупость.
Не помню, как события моей семейной жизни развивались дальше. Помню только, что пропал мой дневник в один прекрасный день, а завести другую тетрадь у меня не поднималась рука. Сознание того, что окружающие ждут продолжения, парализовало всю мою волю. Я чувствовала себя как в западне.
Однажды, перебирая в кухонном шкафу разную утварь, я увидела свою пропавшую тетрадку. Муж сидел тут же и был свидетелем моей находки. Он сказал, чтобы я ее положила туда же, где нашла, так как она была не мной положена. Почему-то в то время я с ним согласилась: вероятно, не хотела ссориться и желала показать, что живу вполне счастливо и спокойно и не нуждаюсь в таком эффективном успокоительном средстве, каковым был мой дневник.
Таким образом, та частица моей жизни, которую я провела в замужестве, не сохранена для моих потомков.
Следующим человеком, который протянул руку к моим дневникам без моего ведома, была моя дочь. И это был первый человек, который не проявил враждебных чувств к моему занятию. Наоборот, это чтение пришлось на то трудное время в ее жизни, когда в подростковом возрасте она осталась на два долгих года без мамы, так как я была в загранкомандировке. Может быть, это чтение помогло ей лучше понять, что мама тоже была девочкой и ее волновали те же самые проблемы. И, может быть, в это время она вынесла для себя, что главной проблемой женских поколений разных лет и даже разных веков остается проблема проблем: как быть любимой.
Дневник велся мной нерегулярно. Иногда перерывы в ведении дневника растягивались на несколько лет, но желание вовсе бросить писать не возникало никогда. В вечернее время тянуло сесть за стол, собраться с мыслями, проанализировать, что знаменательного произошло за истекший день. Когда дни выстраиваются в такой ряд, читаешь о событиях своей собственной жизни и понимаешь: жизнь не стоит на месте, в ней постоянно что-нибудь случается.
У меня появилась игра: я открываю в один прекрасный день прошлогоднюю страницу с той же датой и удивляюсь тому, что было, и тому, что есть, и как много событий смог вместить прошедший отрезок времени.
Отношение ко времени у меня особое, как впрочем у каждого человека оно очень индивидуально. Но помню, что это чувство быстротечности времени у меня возникло в шестилетнем возрасте. Я тогда впервые задумалась о неотвратимости смерти, и мне стало очень жаль всех окружающих, которым предстояло умереть. Особенно мне было жаль тех, кто был постарше. Помню, я смотрела с нестерпимой жалостью на двадцатилетнюю соседку и думала: вот сидит, и горя ей мало, что скоро умрет. Этот период сострадания ко всем живущим продолжался у меня не так уж долго. Но мысль, что время летит быстрее, чем нам бы этого хотелось, уже не покидала меня никогда. Может быть, это во многом и объясняет причину, почему я веду дневник. Это дает возможность «пришпилить» событие к листу бумаги, чтобы оно не исчезло из моей памяти: хотим же мы, какие-то знаменательные события нашей жизни увековечить на фото или на кинопленке.
Помню, что в те моменты жизни, когда надо было бы, казалось, радоваться, на меня накатывала внезапная грусть, и я понимала: ушло то, что никогда больше не повторится. Это сложное, трудно передаваемое чувство могло меня настигнуть где угодно: на катке, на школьном вечере, в каком-то необыкновенно красивом месте, в постели с мужчиной.
Время от времени я перечитывала свои записи: умилялась своей детской непосредственности в школьные годы, заново переживала перипетии своей первой любви, смотрела на события своей собственной жизни как бы со стороны.
В какой-то мере я себя считаю «героиней своего времени», так как моя судьба похожа на миллионы женских судеб. В нашей стране так мало женщин, которых оберегают мужские сильные руки; женщин, которым не нужно думать о хлебе насущном, волноваться о будущем – таких женщин в России единицы. Подавляющее большинство – это те, которые думают о себе, о детях, о мужьях. Они талантливы и изобретательны, они могут найти выход из любого положения, каким бы трудным оно ни оказалось, они безропотно несут свою ношу, и им кажется такая ситуация обычной. Они растят своих детей, женят и выдают их замуж, но наступает в жизни каждой женщины момент, когда она задумывается о своей женской сути. У одних это происходит раньше – у других позже, но этот момент обязательно наступает. Чаще всего, наверное, это происходит в тот период, когда дети уже не нуждаются в неусыпной заботе, а внуков еще нет, и вот тогда в жизни женщины происходят разные неожиданные вещи, когда она сама удивляется себе: я еще могу любить и быть любимой. И хочется быть нарядной, красивой, желанной. Женщина в этом своем стремлении становится мягкой, терпимой и снисходительной. Она и раньше на мужские слабости смотрела сквозь пальцы, а сейчас ей и сам Бог велел.
Ее энергия удваивается. Она спешит, забыв, что недавно испытывала сильные головокружения, вставая по утрам с кровати. Сейчас ею «владеет одной лишь думы власть»: как найти того, кто поймет, как ей трудно было выжить в этой жизни одной; кто оценит ее не растерянную в жизненных невзгодах красоту; кто пожалеет по-настоящему ту, которой тихая семейная гавань могла привидеться лишь в фантастическом сне?
Задача перед ней стоит непосильная. Откуда возьмутся те, которых не было еще двадцать пять лет назад? Но она не привыкла пасовать перед трудностями. Если его нет – я его придумаю! И тут уже все зависит от меры ее фантазии: труса она превратит в осторожного человека; жадного – в экономного; вруна – в выдумщика и фантазера. А уж если он будет обладать на самом деле хоть каким-нибудь талантом, ее восторгам и благодарности не будет конца.
Но для того чтобы его придумать, его еще надо найти. И тут все средства хороши: и объявления о знакомствах, и различные клубы, и экскурсионные поездки, и услуги свах. И даже на улице, и в транспорте она уже не так безучастно смотрит на окружающих мужчин. Взгляд помимо воли становится внимательным и оценивающим.
Для меня таким «переломным» стал возраст в сорок пять лет. В день своего сорокапятилетия я сделала в своем дневнике следующую запись:
19 февраля.
Сегодня я принимала поздравления с днем рождения. Мне 45! Это срок! И как быстро это случилось! Утром позвонила из Ставрополя моя школьная подруга – и сразу потеплело на душе. Тем более что это наш общий юбилей: через пару дней ей исполняется столько же.
Время в аудитории промелькнуло незаметно: сегодня одна пара. Я шла по улице. Был хороший солнечный день, но в последнее время мне стало трудно смотреть на слепящий снег. Слезы начинают застилать глаза, а солнцезащитные очки у нас как-то не принято носить зимой.
Итак, в сорок пять лет у меня взрослая дочь, защищенная диссертация, интересная, но почти не оплачиваемая работа и накопившаяся усталость.
Я не приглашала гостей. Свой день рождения я отметила с дочерью и зятем. Они мне подарили красивые часы. Было тихо, спокойно и хорошо.
Жизнь постоянно дарит мне свои маленькие радости: пришел в аудиторию мой бывший студент рассказать о том, как идут его дела; пришла поделиться своими новостями коллега, которая мне очень симпатична и обстоятельства жизни которой я всегда принимаю близко к сердцу; я получила поздравительные открытки от самых близких мне людей, и, наконец, телефонный звонок моей подруги детства, с которой я совершила в пятнадцатилетнем возрасте свое волшебное путешествие в страну первой любви. Это было тридцать лет назад !
Итак, мне сорок пять! И я с гордостью могу сказать, что в разных уголках земного шара есть люди, у которых при моем имени хоть на секунду екнет сердце. Их немного, но тем они мне и дороги!
* * *
Я не только люблю вести свой дневник, но и люблю читать опубликованные дневники других людей или просто автобиографические книги реально существовавших лиц. Я радуюсь, когда нахожу в этих книгах родственные мне мысли и чувства. В эти минуты я бываю по-настоящему счастлива. Помню, большое впечатление произвела на меня книга Н.Берберовой «Курсив мой». У меня та же страсть к новому, то же отношение к друзьям, к мужчинам, к себе, к жизненным обстоятельствам. У нас общим оказался даже интерес к чтению разного рода объявлений. Видимо, нам интересно представлять то обилие людей, которых разного рода жизненные обстоятельства заставили взяться за ручку, чтобы опубликовать свое объявление. Я читала эту книгу и думала: пожалуй, в качестве основных компонентов своего бытия я бы назвала то же, что называет Берберова: друзья, работа, книги и личное счастье, включив в этот ряд обязательно свою дочь. Конечно, у разных людей все это выглядит по-разному, но суть остается общей. Отсутствие одного из компонентов нарушает гармонию.
Я сидела и размышляла над этим, пытаясь выяснить, все ли в моей жизни в порядке .
Друзья. Мои отношения с друзьями не прерываются, несмотря на то что с некоторыми из них я разделена значительными расстояниями. Их весточки каждый раз доставляют мне огромную радость. С каждым из этих людей у меня связаны какие-то дорогие воспоминания. Многие из них были свидетелями моей юности и молодости. Я прихожу в восторг и тогда, когда получаю письмо просто от знакомого человека, не успевшего стать моим другом. Однако меня помнят, обо мне думают – и я счастлива. Неважно, кто мне написал: мужчина или женщина. Такое же трогательное отношение у меня и к телефонным звонкам.
Работа. Долгое время и она была для меня источником радости и вдохновения. К сожалению, никогда источником благосостояния, хотя я должна знать и уметь многое, чтобы заниматься своим делом профессионально.
Сейчас, в конце ХХ века, наше общество, видимо, не достигло того уровня цивилизованности, чтобы понять, какую роль играют образование, просвещение, культура. Преподаватель в нашем обществе занимает нижние ступеньки социальной лестницы. Ему нужна большая выдержка и выносливость, чтобы самосохраниться и не растерять вкуса к своей профессии.
Но, несмотря на все наши общие беды, преподавательский рефлекс во мне настолько силен, что дай мне аудиторию, подведи к доске, и я, с мелом в руке, забуду обо всем, что находится за стенами этой аудитории. В эту минуту я буду преподавателем, а все остальное – неважно! Вот почему я по-прежнему люблю свою уютную аудиторию, где можно забыть о временных житейских трудностях и личных невзгодах. Особенно она мне нравится в утренние часы, залитая ярким солнечным светом.
Книги. У другого человека это может быть спорт, вязанье, фото. Для меня лучшим занятием всегда было чтение. Хорошая книга для меня – это праздник.
Однажды я особенно отчетливо почувствовала, как сильно на меня влияют книги. Первой такой книгой оказалась книга Войнич «Овод». Неделю после ее чтения я провела так, как будто потеряла очень близкого мне человека. Мне в ту пору было четырнадцать.
Позже я научилась распознавать: что в моих поступках мое, а что мне навязано извне. Иногда мне хотелось себя вести так, как на моем месте вела бы себя понравившаяся героиня прочитанной недавно книги.
И последнее: личная жизнь. Я, созданная для любви, по-прежнему одна. Можно ли сказать, что моя личная жизнь не сложилась? Наверное, в общепринятом смысле так сказать можно. Но в таком смысле я стараюсь о своей жизни не думать, иначе буду чувствовать себя инвалидом.
Было ли в моей жизни женское счастье? Конечно, было. Считаю ли я, что мне чего-то недостает? Считаю. Мне необходим близкий человек, который мог бы понимать меня; человек, которого бы я могла любить.
Накануне своей сорок пятой весны я серьезно задумалась над этим и написала в своем дневнике:
28 февраля
Завтра начинается моя сорок пятая весна! И, может быть, в семьдесят я вспомню это время с нежностью. Интересно, буду ли я ощущать весну тогда. Сейчас я чувствую ее приближение очень явственно. В душе роятся смутные желания и надежды, и я с удивлением думаю: неужели правда – 45, почему так быстро, и что же было со мной, почему одна, как могла пропустить столько времени – прожить его в одиночестве? А с другой стороны, не представляю, кого я могу вытерпеть рядом с собой. Ведь потребность в одиночестве для меня, пожалуй, более насущна. И все время хочется узнавать что-то новое.
Итак, завтра наступает весна, и я нравлюсь себе в зеркальном отражении. Неужели только себе?
* * *
5 марта
Получила фото. Последнее мое фото для паспорта. Когда-то кто-то придумал в один паспорт помещать три фотографии: в 16, в 25 и в 45 лет. Первая страница в моем паспорте осталась пустой, так как обмен старых паспортов на новые проходил накануне моего двадцатипятилетия. Со второй страницы я смотрю широко распахнутыми глазами, строгая и удивленная. И вот теперь фото меня сорокапятилетней. Я боялась разочароваться, когда пришла получать фото в ателье. Но получила и увидела, что на меня с фото смотрит вполне симпатичная женщина с явно асимметричным лицом, у которого левая половина значительно моложе правой. У женщины с таким лицом не может быть все позади. Многое, думаю, еще впереди!
* * *
Оправдались ли мои надежды на весну? Нет, не оправдались. Я чувствовала себя часто уставшей, несчастной, одинокой. Волновалась, как всегда, о нашем семейном достатке, много работала дополнительно, чтобы иметь возможность выжить. Много было переживаний по поводу дочери, оканчивающей вуз. Надежды на личное счастье были потеснены, но полностью из моего сознания они не исчезли. Не могу сказать, что я была абсолютно пассивна. Какие-то действия я изредка предпринимала.
В конце марта я со своей знакомой отправилась в музыкальный салон, который в нашем городе открылся больше года назад. Он был известен тем, что там собирались уже не очень молодые люди потанцевать и послушать хорошую музыку в исполнении живого оркестра. Такие места отдыха пока редки в нашем городе.
Мы взяли в начале вечера бутылочку сухого вина, мороженое, шоколад и наслаждались отдыхом, впитывая новые впечатления. В зале был полумрак, оркестр исполнял красивые мелодии, на сцене появлялись певцы, публика танцевала. Но там собрались люди, которые пришли компаниями, чтобы отметить какое-то торжество. Другую часть публики составляли завсегдатаи этого клуба, любящие танцевать. Они выделывали замысловатые па, так как пришли продемонстрировать свои умения. Может быть, другие вечера там проходят иначе, больше я там не была, так как со своей подругой я танцевать не хотела, а одиноких партнеров там практически не было.
Весна оказалась для меня трудной: домашние проблемы перемежались с проблемами на работе, накапливались усталость и раздражение, которое не находило выхода. Я не ощущала себя отдохнувшей ни после сна, ни после выходного дня. А так как это еще был период, когда мизерная зарплата выдавалась крайне нерегулярно, то большую часть времени нужно было тратить на поиски средств к существованию.
Порой я оглядывалась по сторонам, видела, как живут окружающие меня люди и приходила в ужас от того, что видела. Часто в моей квартире раздавались телефонные звонки моих неблагополучных подруг, психическое здоровье которых было подорвано такой жизнью. Ориентация в окружающем ими была утрачена. Слушать об их злоключениях было страшно.
Я выходила на улицу и за порогом своей квартиры сталкивалась с этой жизнью лицом к лицу. Однажды я описала свои случайные встречи, произошедшие в один из весенних дней.
23 апреля
Первой была встреча на аллее парка сразу же после выхода из дома. Навстречу мне шел незнакомый мужчина пятидесяти лет. Он попросил у меня денег на хлеб. Совсем недавно я не могла бы представить себе такую ситуацию. Я испуганно отскочила от него в сторону, так как, кто его знает, как развернулись бы события, достань я кошелек на аллее, где, кроме нас, никого не было.
Второй была встреча с моей бывшей учительницей музыки, которая решила окончательно уйти из школы и заняться полностью бизнесом. Она жаловалась на большую нагрузку и на мизерную зарплату. Себя она нашла в сфере распространения различных пищевых добавок. Это далеко от музыки, но гораздо прибыльнее, пока не обнаружилось отрицательного действия после применения этих новых для нас препаратов.
Третья встреча произошла на подходе к университетской библиотеке, в которую я шла в этот день. Это была моя знакомая, занимающаяся стихотворными переводами с японского. Недавно, во время такой же случайной встречи, она пригласила меня на свой авторский вечер, на который я не смогла прийти. Теперь она мне попеняла за это. Японская поэзия стала ее отдушиной после смерти мужа.
Четвертой была встреча на расстоянии. Я увидела издали своего бывшего мужа. Он был одет не по сезону. В теплый день он был в зимней растрепанной шапке. Лицо, как всегда, выражало омерзение. Казалось, человек с трудом смотрит на окружающий его мир. Правильно говорят, что с возрастом на лице человека более отчетливо проступает его сущность. Лицо моего бывшего мужа никого не смогло бы заставить усомниться в том, что перед ним ярко выраженный человеконенавистник.
Пятой в этот день была одна моя знакомая, приютившая у себя свою подругу с сыном, так как у той нелады с мужем. Свою однокомнатную квартирку она отдала семье старшего сына, а квартиру мужа вряд ли можно будет на что-то разменять. Выхода из этой ситуации не видит никто: ни моя знакомая, оказавшаяся жертвой благотворительности, ни ее подруга, ни ее давно спившийся муж.
И последней, шестой встречей, была встреча с моей коллегой, поделившейся со мной тем, что в последнее время ей приходится принимать антидепрессанты. Условия жизни, когда в одной квартире проживает несколько поколений, очень тяжелы. Трудно вне дома, но когда трудно и в нем, то психологические нагрузки становятся запредельными.
* * *
Могут ли такие встречи оставить меня равнодушной? Конечно, не могут. Но ведь это только один день, а сколько таких дней в году и сколько таких встреч?! Постепенно, наверное, количество переходит в качество, и у человека возникает мировосприятие, совсем не характерное для него изначально. Рожденный быть смелым становится трусливым, веселый – хмурым, щедрый – жадным. Конечно, я преувеличиваю. Но то, что наше бытие определяет наше сознание (о чем нам твердили со школьной скамьи), – это несомненно.
«Весна» для меня наступила в конце сентября. После изнурительного лета, проведенного в городе, вновь начался учебный год. Душа не хотела мириться, что год моего сорокапятилетия закончится тем же, чем и начался: усталостью, апатией, неприкаянностью. Я решила вмешаться в ход своей судьбы. Все началось с того, что мой взгляд упал на объявление о знакомстве, которое давал пожилой мужчина. В нем он указал много своих увлечений, и я решила, что общение с таким человеком могло быть небезынтересным. Я послала ему письмо. Кто бы мог подумать, что с этого момента мой дневник заживет особо активной жизнью, и в нем появятся даже стихи!
Делала ли я раньше попытки знакомиться таким образом? Делала. Я не надеялась ни на что особенное, поэтому чувства разочарования после таких встреч у меня не возникало. Некоторые встречи были даже любопытны. На этот раз мое «любопытство» значительно затянулось. Расскажу об этом по порядку.
25 сентября
Вновь послала письмо незнакомцу, и ответ не замедлил себя ждать. В квартире раздался телефонный звонок. Позвонивший человек не стремился поскорее завязать со мной знакомство. Он сказал, что хотел отозвать свое объявление из газеты, но было уже поздно: он получил ворох писем. Посетовал на то, что такой способ знакомства не дает положительных результатов, и спросил мое мнение на этот счет. Затем наш разговор на какое-то время прервался, так как к моему собеседнику пришел позвонить сосед, и он почему-то уступил ему трубку, хотя разговаривал в это время сам. Из чего я сделала вывод, что мой новый знакомый достаточно мягкий человек. Но его голос, интонации дали возможность мне почувствовать в нем пессимиста и даже немного мизантропа.
Во второй части беседы, после того как сосед ушел, он прочитал мне свои стихи, написанные совсем недавно. Стихи были о природе, об осени, и в них был тот же пессимизм, что и в голосе моего собеседника.
Я хорошо понимаю: чтобы писать стихи, надо уметь подняться над повседневностью – это редкое и очень ценное качество в людях, поэтому поэтов не так уж и много. Наверное, такие люди чувствуют себя особенно одиноко.
Итак, этот человек говорил со мной, совсем не надеясь на удачу, как бы исполняя неприятный для себя долг. Такой снисходительно-обреченный тон мог бы меня и обидеть, если бы не мое врожденное любопытство.
Беседа наша кончилась тем, что меня приглашали позвонить, если я напишу стихотворение и захочу поделиться написанным. Я была крайне удивлена. Я сказала этому человеку, что в юности когда-то написала несколько стихотворений, как каждый из нас, но на этом все и кончилось. Сейчас я стихов не пишу и вряд ли начну. Но его трубка была безжалостно повешена. Любопытная беседа была прервана. Мое предложение о встрече он отклонил, задав лаконичный вопрос: «А зачем?»
«Неужели, для того чтобы встретиться с этим человеком, мне нужно выдержать литературный экзамен?» – думала я. А если в следующий раз он захочет, чтобы я написала музыку или нарисовала что-нибудь, так как музыка и живопись тоже входят в сферу его интересов? Когда-то я увлекалась и этим, но это так же, как и стихи, было давным-давно.
И тем не менее в этот вечер я не могла дождаться того момента, когда останусь в комнате одна. И вот что из этого получилось.
Решила выглянуть в окно,
Узнать, какое время года,
Какая там стоит погода
И что носить нам суждено.
Там был сентябрь, бабье лето –
Пора астр, роз и георгин,
Но когда ты всегда один,
Бывает трудно вспомнить это.
Ведь сумасшедший календарь
Твои года шутя листает.
Рассудок твой не поспевает:
То был лишь март – и вдруг январь.
Не в силах я остановить
Понравившееся время года.
Фатальна власть твоя, Природа!
Одной тебя не покорить!
Во время телефонной беседы я спрашивала этого человека, о чем можно писать вот так, с бухты-барахты. Он мне посоветовал написать об ожидании перемен: ведь я за этим написала ему. Я вспомнила об этом и задумалась: желаю ли я перемен и каких именно? А ручка в это время невольно выводила следующие строки.
Я не желаю перемен!
Я жить хочу в ладу с собою,
Не ведать никогда измен
И оставаться молодою.
Зачем мне жаждать перемен?
Куда спешить? К чему стремиться?
Коль мне пришлось на свет родиться,
Могу я здесь повременить?
Я жить хочу совсем неспешно,
Спать долго, вкусный кофе пить,
Твой изумленный взгляд ловить,
Паря в руках твоих безгрешно.
Я была благодарна своему случайному собеседнику за то, что он всколыхнул мою дремлющую душу. А ведь я его даже не видела! Мне будет очень жаль, если этот человек промелькнет в моей жизни и я с ним не подружусь.
1 октября
Он мне позвонил через день. Мы стали величать друг друга по имени-отчеству. Его звали Сергей Иванович. Для краткости я буду впредь называть его С.И. (или Си). О своем роде занятий он сообщил мне в самых общих чертах, не желая распространяться об этом.
Я ему прочитала свои стихи, и он похвалил их.
Си звонил мне через день. Во время третьего телефонного звонка он уже обнаружил свое желание встретиться со мной. Но воскресный день у меня был посвящен саду, наша встреча не состоялась.