- -
- 100%
- +
– Да как же ты меня достал, Зайцев! – ору я, высунувшись из окна на всю улицу.
Окно рядом распахивается мгновенно, будто сосед только и ждал моего крика. Оттуда выглядывает наглая физиономия моего бывшего одноклассника, а по совместительству – соседа.
– Да, ты меня тоже достала, Волкова, – лениво тянет он. – И что? Терплю… – Зайцев артистично разводит руками, изображая благородного страдальца.
– Когда ты уже отсюда свалишь?!
– Не дождешься, – ухмыляется он. – Я здесь был, есть и буду. Скорее ты отсюда свалишь, чем я.
– Вот я сейчас как позвоню Галине Федоровне!
– Ага, сразу козыри в ход пошли, – Зайцев даже в ладоши хлопнул от удовольствия. – Тебе вроде как уже тридцатник, Волкова, а ты всё моей матери жалуешься.
– Так тебе тоже уже тридцатник, Зайцев, а ты всё дурака валяешь!
– Я не дурака валяю, – он приложил руку к груди, изображая оскорбленную невинность. – Я устраиваю личную жизнь.
– Ты слишком громко это делаешь!
– А ты что, завидуешь? – он рассмеялся, запрокинув голову. – Ну точно завидуешь. Хочешь, присоединяйся?! Места на всех хватит.
– Дурак ты, Зайцев, был им и останешься.
– Зато какой счаааастливый дурак! – он подмигнул мне с таким видом, будто только что выиграл спор. – А ты, Волкова, знаешь, почему такая вредная?
– Я не вредная!
– Нет, вредная, – отрезал он. – И ещё какая. Потому что мужика у тебя нет.
– Это с чего ты взял?
– А с того, – Зайцев подался вперед, опершись локтями о подоконник, – какой нормальный мужик тебя вытерпит?
Дальше я действовала уже не думая. Нога сама взметнулась вверх, стягивая тапок, и через секунду я уже замахнулась, целясь прямо в эту самодовольную рожу.
– Ой, как страшно! – крикнул он, но даже не подумал отодвинуться.
Я не растерялась. Тапок полетел в цель, описав в вечернем воздухе замысловатую дугу. Но в самый последний момент Зайцев качнулся в сторону, и мой домашний шлепанец просвистел в сантиметре от его уха, нырнул вниз и бесследно исчез в густых кустах сирени.
– Мазила! – констатировал он с довольным видом. – Тренироваться лучше надо, Волкова! Вот ни разу не попала.
И, снова рассмеявшись, захлопнул окно.
Я еще с минуту стояла, прожигая взглядом его окно, потом шумно выдохнула и закрыла свое.
– Вот же гад, – пробубнила я, двигаясь в коридор. Из-за этого бабника придется теперь тапок в потемках искать, по кустам лазить, как нашкодившей кошке.
Я вышла на лестничную клетку, посмотрела на его дверь, и во мне снова вскипело праведное негодование.
– Ну, Зайцев… – погрозила я кулаком его железной двери с номером 35. – Ну, погоди!
Глава 1
Ненавижу.
Это было первое, что зафиксировало мое затуманенное сном сознание, едва я разлепила веки.
Ненавижу этого козла. Стаса Зайцева. Соседа, одноклассника, главного претендента на звание «Гад года» с формулировкой «пожизненно».
За окном уже вовсю орали птицы, и сквозь тонкую стену доносился мерзкий стук. Он что, решил забить гвоздь в стену? В семь утра. В воскресенье.
Я с грохотом опустила ноги с кровати и наступила на что-то пищащее. Игрушка моей кошки. Сфинкса по кличке Клео, или если по полной – Клеопатра.
Породистая, вредная, в общем, классная киса. Жили мы с ней вдвоем в моей двушке. Правда, год назад жили вчетвером: мама, папа, я и Клео. Но потом мои родители решили, что всё – хватит дышать городским воздухом, пора перебираться поближе к земле. И умотали на дачу. Теперь у них там райский сад, а у меня – полная свобода и полная же ответственность за всё, включая лысую нахалку.
Часы на телефоне светились предательским: 07:15. И еще они высвечивали – ПН.
– ЧТО?.. – прохрипела я, вглядываясь в цифры.
Воскресенье отменялось.
Сегодня было не воскресенье.
Сегодня был понедельник.
ПОНЕДЕЛЬНИК!
А в понедельник у меня работа. Вот ведь засада.
Дальше начался хаос.
Я носилась по квартире, как угорелая, пытаясь одновременно найти второй чулок (первый нашёлся под подушкой), застегнуть молнию на юбке (руки тряслись, молния не поддавалась) и сделать глоток остывшего кофе. Остывшего ЕЩЕ ВЧЕРА.
Молния заела. Да твою ж… Я упала на кровать, втянула живот – есть! Молния застегнулась.
Зайцев за стенкой всё стучал. Вот же дятел. Хотя, если честно, можно сказать ему спасибо. Без него я бы точно проспала, а с ним есть шансы, что успею.
Он всегда стучал.
В школе на математике, когда я пыталась решить уравнение, он стучал ногой по моему стулу. Я даже пыталась пересаживаться, но этот гад следовал за мной.
В институте – да, он учился со мной в одном институте, а что еще хуже – на одном факультете психологии. Я не знаю, чему нас там научили, но заповедь «не убей Зайцева» я смогла освоить. И там он тоже стучал. Сзади меня. И на лекциях, и на семинарах.
А теперь он стучал в своей квартире по стене, пока я тут пыталась не опоздать и не вылететь с работы.
А работа у меня, между прочим, сложная и важная. Несмотря на то, что у меня вышка по психологии, я работаю в питомнике. Оказалось, что работать в частном питомнике, где разводят породистых шпицев, йорков и джек-расселов, гораздо более прибыльно, чем слушать печальные людские истории.
Я после института поработала по специальности полгода, а потом решила: я и так псих, а с такой работой и с таким соседом мне скоро нужно будет самой по психологам скакать.
Поскольку избавиться от соседа – это уголовно наказуемое деяние, я решила избавиться от работы. Два раздражающих фактора я не тянула. И вот теперь я ухаживаю за милыми йорками, за пушистыми шпицами, за быстрыми джек-расселами. Стригу им когти, мою, когда надо, смотрю за прививками. Вообще на подхвате. И я безумно от своей работы кайфую. Мне она нравится.
Я снова схватила вчерашний кофе и сделала глоток. Клео мяукнула и прыгнула на стол. Вот же лысая зараза! Смахнула ее на пол. Ну никак не приучу к порядку ее. К слову, и себя тоже.
Кофе пролился на блузку.
– Да твою же… – зашипела я, хватая полотенце.
Пока я оттирала пятно, поняла, что не могу найти ключи от машины. Ключей не было. Они испарились. Растворились в воздухе вместе с моим спокойствием и верой в человечество.
Я перерыла сумку. Раз пять. Вытряхнула содержимое косметички на пол. Заглянула в холодильник (логика? Какая логика, это паника!). Ключей не было.
Зайцев за стенкой перестал стучать. Видимо, всё-таки смог забить этот несчастный гвоздь (или что он там забивал), и, судя по звукам, вышел на лестничную клетку. Я замерла, прислушиваясь. Щелчок замка. Шаги.
И тут меня осенило.
Я вчера вечером, когда мы с ним орали друг на друга из окон, выбегала в коридор? Выбегала. Чтобы погрозить ему кулаком у двери, а потом забрать свой тапок из кустов. Ключи были в кармане халата. А халат… Халат висел в прихожей, а ключи, видимо, так и остались в кармане? Или я их на тумбочку бросила? Блин, да куда я их дела?!
Во дворе послышался рев мотора. Я выглянула в окно. Зайцев завел своего монстра. Вот скажите мне, откуда у него такие деньжищи на такую тачку? Вот я всё-таки неплохо получаю в своем питомнике, но на «Беху Х6» у меня денег никогда не будет.
Хотя, если честно, удивляться было глупо.
Зайцев после института в психологи не пошёл. Сказал, что копаться в чужих тараканах – это, конечно, благородно, но за это плохо платят. Сначала открыл какую-то контору по ремонту, потом начал брать стройки под ключ, потом у него появились люди, склады, договоры и вот эта чёрная махина под окнами.
Я всё это знала, конечно. Просто признавать, что Зайцев не только гад, но ещё и успешный гад, было выше моих моральных сил.
Кинулась к окну.
– Зааааайцев! – крикнула я в открытое окно.
Стоит, в телефон втыкает. Не слышит.
– Зааааайцев!
Обернулся.
– Чего тебе, Волкова?
– Подбрось до метро!
– А что мне за это будет?
– Я тебя не прибью!
– Пфффф, – он закатил глаза. – Маловато как-то. Давай еще бонусов.
Стоит, торгуется, скотина. Я посильнее свесилась из окна. Хорошо, что живем на втором этаже – поговорить всегда можно, всё слышно.
– А что тебе надо?
– Борща мне кастрюлю свари.
Я опешила:
– Ты офигел? Ты же знаешь, я готовку на дух не переношу!
Зайцев рассмеялся:
– Ну, знаешь, я тебя тоже на дух не переношу в своей машине.
– Вот же скот, – пробубнила я себе под нос. – Может, просто куриный? – попыталась я снизить сложность задачи.
– Неа, Волкова. Борщ. Мужик хочет борщ.
– Да когда тебе его есть-то? Шляешься вечно!
– А это не твоя забота. В клуб возьму и буду ночью как закусь к водке есть.
– Точно больной, – сказала сквозь зубы. – Ладно, тогда вези меня до работы.
– За борщ – куда угодно, – ответил он.
Я закрыла окно и бросилась в коридор. Схватила сумку, ноги в удобные кеды всунула, сегодня без туфель, я опаздываю. И спустилась вниз, где меня уже с открытой дверцей поджидал Стас.
– Как спалось, Волкова? – спросил он с ядовитой ухмылкой.
– Хреново, Зайцев. Может, вспомнишь, что ты заяц, а не дятел, и перестанешь долбить в стену по утрам?
– Может, это была азбука Морзе? Может, я хотел, чтобы ты меня спасла?
– Ага, так и поверила. От очередной телки твоей спасать?
– А хоть бы и так!
– Нет уж, Стасик, со своими женщинами как-нибудь сам разбирайся. Кстати, где твоя вчерашняя, сильно орущая?
– Уехала домой еще ночью.
– Что, устала симулировать? – съязвила я и наткнулась на острый взгляд Зайцева.
– Вот это сейчас что было, Волкова? Ты намекаешь, что я женщину удовлетворить не могу?
– Да не намекаю я! – я сидела, строя из себя невинность и наматывая ремешок сумки на руку. – Ну сам посуди, зачем ей так орать? Ну ладно стонать, вздыхать. Но ее как будто бы резали.
Потом до меня дошла блестящая мысль:
– А может, и вправду ее резали. Может, прибил ночью, а, Стасик? Не смог удовлетворить женщину и решил убить как свидетеля?
– Волкова! – рявкнул он. – Тебе кто-нибудь говорил, что твой язык – враг твой?
– Ты и говорил. А кроме тебя всякую гадость мне некому говорить.
– Вот же заноза!
– Да, я заноза. Чего тогда со мной разговариваешь?
– Так ведь едем вместе, можно и поговорить.
– А давай помолчим. Мне еще нужно придумать, где борщ купить, чтобы он был похож на домашний.
– Эй-эй-эй! Так не пойдет. Договаривались – сама сваришь!
– Ну тебе какая разница?
– Большая. Хочу попробовать борщ из твоих рук.
– А не боишься? Отравлю!
– Боюсь, конечно, – он хмыкнул. – Зато сдохну счастливым!
Зайцев высадил меня у питомника и на прощание бросил свое короткое «Адьос, крошка» и рванул с места. Вот же показушник. Еще и борщ ему варить придется. Но зато на работу не опоздала. Еще аж целых пять минут в запасе.
Я вбежала в питомник, перевела дух и только тут поняла, что всё это время сидела в машине Зайцева и даже не психовала. Ну конечно, когда тут психовать, если он меня на свое любимое «ля-ля-ля» развел. Он всегда был болтуном. Ты ему слово, он тебе десять – и так до бесконечности. Я, конечно, тоже не из стеснительных, но с ним я и рядом не стояла.
Я переоделась в комнате персонала, поздоровалась с хозяйкой и пошла обходить своих детей.
Я погладила подбежавшего ко мне йорка.
– Ну ничего, – сказала я ему. – Борщ так борщ. Я психолог или где?
Йорк посмотрел на меня с недоумением и тявкнул.
– Вот и я о том же, – вздохнула я.
Глава 2
Сегодня я была в ударе.
Работа в питомнике спорилась, собаки слушались с полуслова, даже вредный бассет-хаунд по кличке Граф сегодня изображал образцового питомца.
Я успела и вольеры почистить, и корм раздать, и с тремя потенциальными хозяевами переговорить. День катился к вечеру, солнце уже золотило верхушки деревьев за забором, и настроение было под стать погоде – тёплое, спокойное, умиротворённое.
Я как раз выносила ведро с водой, когда услышала низкий, мощный рокот мотора.
Машина, въехавшая на территорию, была под стать звуку: огромный чёрный внедорожник, весь в благородной дорожной пыли, с уверенной посадкой и злым взглядом фар. Я замерла с ведром в руке, провожая взглядом этого железного зверя, который плавно припарковался у административного корпуса.
И тут из машины вышел ОН.
Я чуть ведро не уронила.
Высокий.
Очень высокий.
Широкоплечий, с таким разворотом, что воздух вокруг, казалось, уплотнялся. Обычная тёмная футболка с длинным рукавом, простая, без понтов, сидела на нём так, будто её шили на заказ специально для этого могучего торса. Джинсы, запылённые ботинки – всё простое, мужское, настоящее. Но главное – лицо. Волевой подбородок, прямой нос, спокойные, чуть прищуренные глаза. И борода. Густая, ухоженная, которая делала его невероятно крутым.
У меня подкосились колени. Я обожаю мужиков с бородой. Всегда казалось, что в них есть какая-то первобытная, настоящая мужественность. Не эти гладко выбритые мальчики с маникюром, а вот такие – кряжистые, основательные.
И да, байки я тоже обожала. И этого мужика я сразу представила в чёрной косухе, с банданой на голове и с наколкой на волосатой руке.
Моя фантазия меня засосала мгновенно. Я прям увидела, как он сидит на «Харлее», закат, длинное шоссе, и он такой: «Садись, крошка, прокачу с ветерком». Я аж зажмурилась от удовольствия. И чуть не уронила ведро.
Я сама-то не тростиночка. Пятидесятый размер сидит на мне уверенно, крепко, по-хозяйски. Не комплексую по этому поводу – наоборот, чувствую себя статной, ладной, земной. Но рядом с этим мужиком я вдруг ощутила себя Дюймовочкой. Честное слово. Рядом с ним даже мои внушительные формы казались почти хрупкими. Представляете? Я – и хрупкая. Если бы моя мама это услышала, она бы упала в обморок.
Он подошёл к вольерам, остановился, оглядываясь. Молча. Просто стоял и смотрел.
– Здравствуйте! – Я, отбросив всякое смущение, бодрым шагом направилась к нему, на ходу ставя ведро на траву и вытирая руки о рабочие джинсы. – Вы к нам? За собакой? Или просто посмотреть?
Он повернул голову, посмотрел на меня сверху вниз. И молча кивнул.
– А как вас зовут? – не унималась я. – Меня – Ольга. Можно просто Оля. Я здесь главный специалист по хвостам и вообще душа компании.
Он открыл рот, чтобы ответить.
И тут я услышала ЭТО.
– Святослав, – произнёс он голосом... голосом десятилетнего мальчугана, у которого только что спросили оценки в дневнике. Тонким, звонким, ну просто солист хора мальчиков на линейке. «Свя-то-слав», по слогам, чистым таким дискантом.
Я моргнула.
Это, трындец, товарищи!
Я, кажется, ослышалась?
Нет, не ослышалась.
В голове что-то щелкнуло, и картинка с суровым байкером дала трещину. И не то, чтобы это было разочарование – скорее, дикий, непреодолимый приступ хохота, который я чудом задавила в зародыше, прикусив щеку так, что чуть не прокусила.
Боже мой, природа та еще шутница.
С таким-то фасадом, с такой фактурой – и такой голосок! Прямо-таки анекдот в чистом виде.
И тут же мой внутренний кинотеатр, который еще минуту назад крутил трейлер к «Харли Дэвидсону», переключился на комедию. Я прям представила, как он в постели шепчет: «Милая, ты сегодня такая...» – и всё. Романтика испарилась, уступив место желанию спросить, не задали ли ему на дом выучить басню Крылова.
Святослав, видимо, привыкший к такой реакции, тут же замолчал.
– Не совпало, да? – вдруг спросил он.
Я моргнула.
– Что?
– Голос с упаковкой, – спокойно пояснил Святослав и даже уголком рта улыбнулся. – Все сначала так смотрят. Потом привыкают. Или делают вид, что привыкли.
Мне стало стыдно. Ненадолго, конечно. Стыд у меня вообще был организмом слабым, долго не жил. Но пару секунд я честно помолчала.
Он кивнул и прошёл мимо меня к вольерам, делая вид, что очень заинтересовался спящим шпицем.
Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри разгорается азарт.
Ну уж нет, дорогой. Так просто ты от меня не уйдешь. Даже не надейся.
Во-первых, клиент. Святое дело.
Во-вторых... такой экземпляр! Это ж надо: природа выдала тело Тора, а озвучку оставила от его брата-гнома. Но это даже интереснее! Это вызов!
Голос? Да ерунда. К голосу привыкнуть можно. В конце концов, в мире есть беруши, а в ушах – вата. Да и разговаривать мы с ним много не будем, пусть молчит, я и за двоих поговорить могу. Молчаливые мужчины – они надежные. И загадочные.
А вот бицепсы... Бицепсы – это навсегда. Ну, или пока качалку не бросит. Борода – это классика, это маст хэв. Так что нечего тут нос воротить! Попал ты, Святослав!
Я догнала его в два прыжка.
– Святослав, а вы какую породу ищете? Может, подсказать? Я здесь каждую собаку знаю, как родную. У нас и активные есть, и лежебоки, и для охраны, и для души. Вы вообще какой образ жизни ведёте? Активный или домашний?
Он остановился, посмотрел на меня.
В глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. И лёгкую панику. Потом он ткнул пальцем в вольер, где, развалившись на спине всеми четырьмя лапами кверху, дрых маленький щенок джек-рассела.
– Отличный выбор! – Я всплеснула руками. – Джек-расселы – это энергия, это драйв, это вечный двигатель! Они, правда, ещё те террористы, но, если воспитывать правильно, лучше друга не сыскать. Пойдёмте, я вам про него всё расскажу. И про родителей, и про характер, и про прививки.
Я ухватила его за рукав футболки (бицепс под тканью оказался твёрдым, как камень. Обалдеть!) и потащила поближе к вольеру.
Говорила без остановки. Сыпала фактами, байками из жизни питомника, травила анекдоты про джек-расселов, смеялась, жестикулировала и вообще вела себя как стендап-комик на разогреве у принца Уэльского.
А Святослав молчал. Только кивал, согласно мычал и иногда, очень редко, выдавал своим комичным голоском короткие «ага» или «угу». Он явно стеснялся. Или просто не любил сотрясать воздух по пустякам.
Я решила, что это даже к лучшему.
В любой здоровой паре должен быть баланс: один говорит, второй делает вид, что не жалеет о своём выборе. Святослав для этой роли подходил идеально. Слух у него был, терпение, кажется, тоже, а возражения он выдавал в формате «угу», что лично меня полностью устраивало.
Когда все формальности были улажены, договор подписан, а щенок, мгновенно получивший кличку Шуруп за свои бешеные глаза и штопорный хвост, сидел в переноске на заднем сиденье, я картинно глянула на часы.
– Ой, батюшки, вечер на дворе! – всплеснула я руками. – А мне домой, автобусы, сами знаете, ходят раз в час, да и тот всегда битком алкашами и студентами... Святослав, а вы не будете так любезны подбросить одинокую женщину до города?
Он посмотрел на меня. Помолчал. Видимо, переваривал мысль, что одинокая женщина только что полчаса вещала без перерыва и явно намерена продолжать. Потом кивнул.
Я метнулась в раздевалку, где за три минуты совершила невозможное: переоделась из рабочей формы в гражданское, причесалась, умудрившись не запутаться в собственных волосах, и даже нарисовала на лице подобие макияжа.
Правда, один глаз в спешке получился размером с пятирублёвую монету, а другой – с полтинник, но Святослав вряд ли заметит. Он же всё время в пол смотрит. Или в бороду.
Усевшись на пассажирское сиденье, я с наслаждением утонула в кресле и почувствовала себя просто королевой.
Ехать молча было не то, чтобы неуютно, но скучновато. Тишина, конечно, золото, но, когда это золото затягивается, хочется позвенеть монетками.
– Слушайте, Святослав, – повернулась я к нему. – А давайте сходим куда-нибудь? Ну, в смысле, свидание. Я давно в кино не была, а тут как раз боевик новый вышел. Говорят, отличный. Там стреляют, взрывают и, кажется, даже любовь есть. Вы любите боевики?
Он покосился на меня. В глазах снова мелькнуло удивление. И, кажется, одобрение. Или просто нервный тик. Кивнул.
– Ну вот и отлично! – Я довольно потёрла руки. – Тогда завтра? Я с работы пораньше отпрошусь. Вы заедете за мной? – И, не дожидаясь ответа, продиктовала точное время.
Святослав снова кивнул. Я мысленно поставила себе десять баллов из десяти за оперативность. И пять баллов за наглость. Но наглость, как известно, второе счастье. А первое – это когда тебя подвозят на такой тачке.
Щенок на заднем сиденье, устав от переезда и новых впечатлений, свернулся калачиком в переноске и мирно посапывал, изредка взбрыкивая лапами во сне. Шурупу было хорошо и спокойно. Он чувствовал, что попал в хорошие руки. Как и его новый хозяин, между прочим.
Машина остановилась у моего подъезда. Я аж вздохнула с сожалением – так не хотелось вылезать из этого кожаного рая.
– Спасибо огромное! – Я повернулась к Святославу. – Вы меня просто спасли. И за щенка спасибо, я так рада, что Шуруп попал в такие надёжные, крепкие руки.
Он снова кивнул, глядя на меня своими спокойными глазами. В полумраке салона его лицо казалось ещё более мужественным, а борода – ещё более соблазнительной. Я с трудом подавила желание протянуть руку и потрогать. Не время. Всё будет, но постепенно. Я же психолог, в конце концов. Стратегия и тактика.
– До завтра? – пропела я, уже вылезая из машины.
Кивок.
Я выпорхнула из машины и уже направилась к подъезду, как вдруг из темноты, словно чёрт из табакерки, вынырнул…
Глава 3
– Волкова! – заорал Стас, вальяжной походкой подходя ко мне. – Ты чего это? Я тут стою, значит, звёздами любуюсь, интеллигентный человек, а ты на какой-то тачке подкатываешь? Это вообще кто такой? – он ткнул пальцем в сторону внедорожника, который медленно тронулся и поехал в сторону выезда из двора.
– Не твоё дело, Зайцев, – отрезала я ледяным тоном. Развернулась и гордо зашагала к подъезду.
Стас, как привязанный, поплёлся за мной. Прямо хвостик, блин, пушистый и навязчивый.
– Да подожди ты! – он схватил меня за руку, останавливая. – У тебя мужик, что ли, появился?
– А если и появился, тебе какое дело? Ты что, ревнуешь?
– Да мне пофигу, – он скорчил равнодушную мину.
Сказал он это слишком быстро. Даже для Зайцева.
Я прищурилась.
– Ага. Вижу, как тебе пофигу. Прямо фонтан равнодушия.
– Волкова, не льсти себе.
– Поздно. Уже польстила. Мне понравилось.
Он отвернулся, но я успела заметить, как челюсть у него дёрнулась. Мелочь, а приятно. Очень хотелось ткнуть пальцем и сказать: «Ага! Попался!».
Но я была взрослая женщина. Почти.
– Ну раз гадости на это закончились, я тогда пошла, – я сделала несколько шагов к подъезду и остановилась. Нет, так просто я могла уйти. Надо добить. – Кстати, – продолжила я, обернувшись. – Готовься, Зайцев. Скоро я буду стонать так, что тебе спать не дам. Ни тебе, ни соседям, ни собакам во дворе.
– В смысле, симулировать будешь? – ухмыляясь спросил он. – Как в школе на физре?
– Какое симулировать! – рассмеялась я. – Ты бы видел Святослава! Да от одного его вида у меня всё внутри горит и требует выхода наружу. Качок, с бородой, с деньгами, на такой тачке! Так что ждёт меня скоро фейерверк, Зайцев.
– Говорят, у качков мышца большая, да... хм... – он замялся, якобы подбирая слово, и многозначительно посмотрел на свой бицепс. – А остальное... ну, как у воробья. Маленькое, но гордое.
– Эх, Зайцев, – я махнула на него рукой и плавной походкой двинулась к подъезду. – Ты мне этим настроение не испортишь. И будущий фейерверк не загасишь. Воробей там или не воробей – это мы ещё проверим. В конце концов, не размером единым, как говорила моя бабушка.
Но он не отставал. Догнал уже у самой двери.
– Волкова, – зашептал он мне прямо в ухо, – с качком всё понятно. Будешь там повизгивать, как молодая свинка на выпасе. А что с борщом-то?
Я остановилась. Обернулась. Медленно, как в фильме ужасов перед тем, как монстр сожрет туриста.
– Это кто повизгивать будет? Какая свинка? – взвизгнула я возмущённо на весь двор, совсем упустив тему с борщом.
Этот гад коснулся своего носа пальцем, сморщил физиономию, показав свинячий пятак, и смачно, с выражением, продюсируя каждый звук, выдал:
– Хрю-хрю. Хрю-хрю-хрю!
– Ах ты гад ползучий! – взвизгнула я от возмущения и вскинула сумку, намереваясь совершить праведное убийство.
– Не догонишь, Волкова! – и он рванул с места так, будто за ним гналась не я, а свора голодных волков.
Ну вот так же, как в пятом классе!
Ровно так же он рванул после того, как нечаянно (а может, и специально, я до сих пор подозреваю заговор) опрокинул на меня тарелку с супом в пятом классе. Только сейчас вместо школьной столовой – спальный район, вместо супа – моя дамская сумочка убийственного веса.