Ну, Зайцев, погоди!

Глава 4

Весь вечер я провела на кухне. Святослав со своим щенком как-то сразу померкли в моём сознании, потому что появилась новая святая цель – доказать Зайцеву, что я женщина-огонь и сварить борщ мне по плечу. Ну, или хотя бы по локоть.

Я достала кастрюлю. Потом подумала и достала ещё больше. Потом вспомнила, что варить буду для одного наглого хрюкающего типа, и оставила среднюю. Для одного гада и двух литров хватит.

Рецепт я нашла в великом и могучем интернете. Там было написано «Борщ украинский, пальчики оближешь». Ну, пальчики так пальчики.

Приступим.

Свекла резалась плохо и норовила укатиться под стол, видимо, чувствуя свою скорую гибель. Морковка тёрлась и норовила оттереться вместе с пальцами. Лук плакал вместе со мной, потому что глаза ужасно щипало. Мясо я решила не варить отдельно – чего время терять? Кинула сразу в кастрюлю, сверху свеклу, морковку, капусту, картошку, немножко томатной пасты, немножко любви и немножко злости для остроты. Для пикантности добавила ещё щепотку надежды, что это всё не зря.

Клео сидела в углу кухни и смотрела на меня с плохо скрываемым ужасом. Кошка явно переживала, не придётся ли ей это есть в случае, если Зайцев откажется.

– Не бойся, – сказала я ей, убирая выбившуюся прядь со лба. – Это не тебе.

Клео облегчённо выдохнула и ушла досматривать кошачьи сны.

В час ночи борщ был готов.

Я сняла пробу.

И чуть не выплюнула ложку вместе с борщом, вместе с зубом и, кажется, частью челюсти.

Это было... это было мощно.

Наваристо, густо, аппетитно пахло свеклой и ещё чем-то неопознанным, возможно, моими несбывшимися надеждами. На вкус напоминало одновременно борщ, компот и, кажется, резину от колёс «Запорожца», который 20 лет простоял в болоте.

Соль я, видимо, перепутала с сахаром. Или не перепутала, а добавила и то, и другое для сложности букета. Теперь это был борщ в стиле «угадай ингредиент» и «проверь свой желудок на прочность».

Я позвала Клео.

Кошка нехотя подошла, понюхала, попробовала, посмотрела на меня с выражением «ты серьёзно? мы столько лет жили хорошо, и вот чем всё кончается?» и аккуратно выплюнула на пол. Потом брезгливо отряхнула лапку и ушла.

– Ну и ладненько! – обрадовалась я. – Зайцеву ведь что главное? Чтобы я сама варила, и не из пакета. А что там внутри – не его ума дело.

Я довольно перелила борщ в трёхлитровую банку (кастрюлю жалко отдавать, вдруг не вернёт – он же Зайцев, у него совесть размером с маковое зёрнышко), поставила в холодильник и с чувством выполненного долга рухнула в кровать.

Утро началось с того, что кто-то очень настойчиво решил испортить мне жизнь.

ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ!

Я подскочила в кровати так, будто надо мной взорвали петарду. Или будто я сама была петардой, и меня только что чиркнули спичкой, а я ещё не решила, в какую сторону взрываться.

Глаза открылись ровно настолько, чтобы зафиксировать: часы показывают 6:00 утра. ШЕСТЬ. УТРА. Вторник. Когда до подъёма ещё целых десять минут, которые сейчас превратятся в десять лет моей жизни, потраченных на проклятия в адрес неизвестного.

– Кого там леший принёс? – прохрипела я, пытаясь выпутаться из одеяла.

Одеяло, как назло, решило, что мы теперь единое целое. Навеки. В болезни и здравии. В богатстве и бедности. И развод не предусмотрен.

Я дёрнулась влево – оно обмоталось вокруг ног.

Я дёрнулась вправо – оно накрыло голову.

Я попыталась встать – и с грохотом рухнула на пол, приложившись локтем о тумбочку, а коленкой о пол.

– А-а-а-а, твою ж за ногу! – заорала я, пытаясь подняться и одновременно освободиться от этого саркофага.

Клео, дремавшая в ногах, подскочила, выгнула спину дугой и зашипела так, будто увидела не меня, а вторжение инопланетян. Шерсть дыбом, глаза по пять копеек, хвост трубой – классический кошачий ужас.

– Тихо, Клео, это какой-то гад звонит в дверь, – прошипела я в ответ, наконец высвободив одну ногу.

ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! ДЗЫНЬ! – не унимался звонок, явно намекая, что просто так от меня не отстанут, даже если я притворюсь трупом.

– Иду я, иду, скотина ты эдакая! Кто вообще ломится в шесть утра? Пожар? Потоп? Конец света?

Я встала, пошатываясь, наступила на Клео (та взвизгнула и убежала под кровать), надела тапки наоборот (правый на левую, левый на правую) и поплелась к двери.

По пути встретила дверной косяк правым плечом. Лбом – шкаф. Кажется, шкаф тоже был не рад меня видеть в такое время и решил дать сдачи.

– Да что ж ты будешь делать! – взвыла я, потирая ушибленные места и мысленно прибавляя Зайцеву ещё пару пунктов к карме.

Второй косяк встретил меня левым плечом. Третий – попытался убить локоть, но я увернулась. Почти.

Я бубнила под нос всё, что думаю о ранних визитёрах, их родителях, их интеллектуальных способностях и особенно о том, кто решил, что утро вторника начинается в шесть ноль-ноль, а не в 6:20.

– Ну кто там? – рявкнула я, распахивая дверь с таким видом, будто собираюсь убивать, а не встречать гостей.

На пороге стоял Зайцев.

Свежий, выбритый, с наглой улыбкой на лице и кружкой кофе в руке. В другой руке он держал пакет с булками. Картинка, блин, с обложки журнала «Идеальный гад» или «Как довести женщину до инфаркта и остаться безнаказанным».

– А ты чего спишь ещё? – спросил он, окидывая меня взглядом с ног до головы. Взгляд был долгий, оценивающий, с явным удовольствием. – У тебя, между прочим, рабочий день скоро.

Я стояла перед ним всклокоченная, в тапках наоборот, с одеялом, запутавшимся вокруг пояса, с шишкой на лбу и с диким желанием убивать.

Кофе в его руках пах вкусно. Предательски вкусно.

– Зайцев, – прохрипела я голосом, который должен был звучать угрожающе, но на деле напоминал кваканье больной лягушки. – Ты охренел? Шесть утра.

– Ну так борщ же, – он кивнул в сторону кухни, даже не думая оправдываться. – Ты обещала. Я за кастрюлей и, собственно, за дегустацией. – Он подозрительно принюхался. – Чем это пахнет? Ты что, правда варила? Сама?

– Сама, – я гордо выпрямилась, насколько позволяли больные бока. – И между прочим, всю ночь стояла у плиты. Почти всю... Ну, до часу ночи. Потому что я женщина-огонь!

– Огонь, значит, – он хмыкнул и посмотрел на мой лоб. – А это что? Это ты так с плитой боролась? Кто победил?

– Это неважно, – отрезала я, пытаясь прикрыть шишку рукой.

Зайцев протянул мне кофе и пакет с булками и вошёл без приглашения. Просто взял и вошёл. Наглость – второе счастье, а у Зайцева, видимо, ещё и третье, и четвёртое, и абонемент на всё сразу.

– Давай, Волкова, показывай свой шедевр. Посмотрим, что там за огонь.

– Ну ты борзый, Стасик, – буркнула я, закрывая дверь.

– Я не борзый, я уверенный в себе, – парировал он, уже усаживаясь на кухне и разваливаясь на стуле.

Я недоверчиво смотрела на чашку с кофе. А вдруг подсыпал чего? С него станется.

Зайцев заметил мой взгляд.

– Не бойся, я туда не плевал, – усмехнулся он.

Я принюхалась. Вроде ничего подозрительного. Сделала глоток. Божественно. Кофе умеет делать, гад. Наверное, единственное, что умеет хорошо, кроме доведения меня до белого каления.

– Я.. это... – начал он, и тут я поняла, что зря расслабилась. – ...сморкнулся разок, но совсем чуть-чуть, для остроты ощущений.

Кофе в этот момент был у меня во рту. Услышав окончание фразы, я поняла, что сейчас умру. Кофе пошёл носом, ртом, кажется, даже ушами. Брызги полетели во все стороны, я закашлялась так, что из глаз брызнули слёзы, а из носа – то, что успело туда попасть.

– Ах ты сволочь такая! – прошипела я, пытаясь откашляться и не задохнуться одновременно. – Убью!

Этот гад подскочил ко мне и давай стучать по спине. Ну вроде как медицинская помощь первая. Стучал он, кстати, сильно. То ли помочь хотел, то ли добить, то ли просто получить удовольствие от процесса.

– Да пошутил я, Волкова! Ты что, шуток не понимаешь? – ржал он, явно довольный эффектом. – Ты бы видела своё лицо!

– Да у тебя шутки на грани реальности и уголовного кодекса! – вытерев рот полотенцем, злобно фыркнула я. – И вообще, чего расселся? Вот тебе кастрюля! – я достала из холодильника банку с борщом и с грохотом поставила на стол. – И вали давай, пока я тебя этим борщом не накормила насильно! Проверим на практике его боевые свойства!

– А утренний завтрак? – он кивнул на булки. – Я ведь булок принёс. Между прочим, специально за твоими любимыми в магазин пошёл. С маком. Знаю я твои слабости.

– И булки свои забирай, и кофе. Тоже мне.

– Ты что, обиделась? – он сделал вид, что удивился. – Я ведь любя.

– Да от твоей любви у меня скоро волосы выпадать начнут и нервное истощение случится, – буркнула я, но булку из пакета всё-таки достала. Не пропадать же добру. Да и пахла она умопомрачительно.

– Главное, чтобы не физическое, – он окинул меня масленым взглядом. – Уж больно формы твои ладные. Не хотелось бы, чтоб они похудели от переживаний.

Я поперхнулась уже булкой.

– А ты что, влюбился в мои формы, что ли?

– Конечно! – расплылся он в улыбке. – Жить без них не могу. Так и хочется ущипнуть. Проверить, настоящие ли.

И он, недолго думая, потянул свою крепкую руку к моему боку и как хватанёт!

– Ай! – взвизгнула я, подпрыгнув на месте. – Ты чего щиплешься? Совсем обнаглел?

И тут же влепила ему по руке. Не сильно, но с уважением к собственной территории.

– Давно хотел себе сделать приятное с утра пораньше, – довольно заявил он, потирая руку. – Спасибо, Волкова, зарядила на весь день.

Я потерла ушибленный бок.

– Вот и щипай своих костлявых! Заряжайся, а меня не трогай!

– А костлявых неинтересно щипать, – философски заметил он. – Костлявые – они острые, пораниться можно.

– А меня, значит, интересно? – прищурилась я, пытаясь понять, комплимент это или оскорбление.

– Ужасно, – подтвердил он с самым серьёзным видом. – Ты – произведение искусства. Женщина в теле – это классика. А классика, она вечна. Её и щипать приятно, и смотреть, и булками кормить.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Ну вот что ему скажешь? Комплимент же, пусть и на грани хамства, но от души.

– Ладно, – сдалась я. – Ущипнул, отвел душу, а теперь иди. Мне на работу пора.

– Могу подвезти, если завтраком накормишь, – предложил он, кивая на сдобу.

– У тебя борщ есть, вот и ешь его, – я кивнула на банку, стоящую на столе как памятник моей кулинарной доблести.

– Вечером съем, – отмахнулся он. – А пока чайком угостимся и булками.

– Ладно, – вздохнула я. – Давай завтракать. Потом подвезешь. А то я ключи от машины второй день найти не могу.

– Может, их Клео съела? – невинно предположил Зайцев.

– Клео, в отличие от некоторых, гадость в рот не тащит.

– То есть меня бы она тоже не съела?

– Тебя бы она сначала закопала в лотке. На всякий случай.

На самом деле ключи, скорее всего, лежали где-то на видном месте. У меня все пропажи так жили: не терялись, а просто наблюдали, как я схожу с ума.

– А что же тебя твой мужик не подвозит до работы? – вдруг спросил он.

– А вот это не твое дело, – буркнула я, откусывая мягкую булку и делая глоток кофе. – Мм-м-м, – закрыла глаза от удовольствия. Божественно. Даже если там были сопли, ради такого вкуса можно и потерпеть.

– Нравится?

– Ужасно.

– Ну ешь, Волкова, ешь, – улыбнулся он. – а то моя тачка уже заждалась!

И мы сидели на моей кухне, пили кофе, ели булки, переглядывались, а на столе стояла трёхлитровая банка с борщом, которая могла бы стать оружием в руках спецназа.

И было в этом что-то такое... домашнее, что ли.

Хотя нет. Скорее опасное.

Очень опасное.

А потом встал и на пороге бросил:

– Кстати, Волкова, – сказал он будничным тоном. – А ты знаешь, что я вчера ночью делал?

– Гвозди забивал? – хмыкнула я.

– Нет, – он покачал головой. – Думал о тебе.

И вышел.

Я осталась стоять посреди кухни с открытым ртом, в тапках наоборот не осознавая, что ждет меня впереди.

Глава 5

– Вставай давай!

Я почувствовала, как чья-то рука трясёт меня за плечо. Открыла глаза, пытаясь понять: где я? кто я?

– Проснулась? – В объектив моего заспанного зрения попала довольная физиономия Зайцева. – Ну ты и храпишь, Волкова! У меня аж вся машина тряслась! Я чуть в кювет не улетел – думал, подв

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.