По дороге детства. Сборник рассказов

Герою всё по плечу

Мои воспоминания о детстве пахнут лесной земляникой и речной прохладой. Не могу сказать, что оно было неполноценным: отцовское воспитание с успехом заменил дедушка. Почему же воспоминания такие противоречивые? Об этом — в другой раз. Этот рассказ — о моём деде.

С малых лет меня приучали любить природу и её дары. Встать в пять утра и пешком пройти пару километров до леса? Для пятилетнего ребёнка в девяностые это было обычным делом с середины июля до конца августа. Главное, чтобы погода не подвела!

Помню, мама присела на край моей кровати, её ладонь коснулась моих волос.

— Людочка… — шепчет она прямо в ухо, чтобы не разбудить сестру внизу. — Пойдём за ягодками?

Я даже не вижу её, только чувствую запах её ночного крема. Но слово «ягодки» бьёт током. Голова сама, без моей команды, два раза ткнулась в подушку — «да». Ноги нащупывают холодные железные ступеньки. Правый глаз разлепляется первым, левый дуется и открывается только на кухне, от запаха тёплого хлеба. К крану в ванной я подхожу уже почти человеком.

Семья у нас была большая: бабушка, дедушка, мама, я и младшая сестра. Но мамины сёстры, Маша и Лена, нянчили меня с пелёнок, и я звала их просто по именам. А дедушку звали Геной. Когда он кому-то представлялся, всегда говорил:

— Крокодил Гена, очень приятно!

Бабушка, Людмила Прокопьевна, сильно болела, поэтому с нами не ходила — водилась с моей маленькой сестрой и готовила обед к нашему возвращению.

А мы собирались большой толпой, брали вёдра, пакеты, ножи и топали через полгорода до самой окраины. У меня был свой эмалированный бидончик, на котором красовались большие красные ягоды. Как же я их любила! Вот мы с дедом на полянке, сидим, тихонечко собираем, спрятавшись ото всех. Только чтобы найти эту полянку, нужно встать с утра пораньше, собраться, дойти до леса и потом ещё шагать по высокой траве, сшибая росу.

По дороге были поля, где мы сажали картошку. Иногда на обратном пути заглядывали на свой участок — дёргать траву.

В то утро солнышко светило ярко-ярко. Я взяла бидончик, надела панамку и пошла со всеми. Одежда — проще некуда: шортики, футболка и модные тогда тапочки-шанхайки. Путь был неблизкий, поэтому часть дороги я ехала на руках у своего личного Крокодила Гены. За последними домами город кончился. Начались поля, и идти стало легко. Дед шутил про «курортный шаг», Маша строила мне рожи, и мы все смеялись в голос, и эхо от смеха было широким, полевым.

А потом по правую руку потянулось кладбище. Старые, покосившиеся кресты пиками торчали из густой травы. Разговоры сами собой свернулись в клубок и затихли. Только Маша, прищурившись, наклонилась ко мне:

— А знаешь, почему там, у старой ели, трава самая зелёная? Потому что там по ночам русалки водят хороводы и утаскивают непослушных девочек.

Я крепче вцепилась в дедово плечо. Смех не пропал, он просто ушёл внутрь — я видела, как у мамы мелко подрагивают плечи, как будто её кто-то щекочет изнутри, но губы у всех были плотно сжаты.

Когда подходили к лесу, и разговоры стихали сами собой.

— В лесу разговаривать нужно шёпотом, не то ягодку спугнёшь, — говорил всегда дедушка. — Ягодки не любят шума, прячутся в листики.

Я, помня об этом, проверяла каждый листочек. Потом мама смеялась:

— За Людой ходить не нужно, она ни одной ягодки не пропустит. Даже мелочи не оставит подрасти.

Эта привычка осталась на всю жизнь. Вспоминаю о ней, когда сегодня, уже взрослой, перебираю с детьми клубнику и удивляюсь: кто такую мелочь насобирал?

В тот день всё шло как обычно. Только вот на привычных местах ягод не было.

— Пойдём по распадку вниз, — сказал дед. Он за свою жизнь исходил все местные леса. — Вон туда, — и показал на далёкую гору с одиноким деревом на вершине.

Перечить никто не стал, и мы двинулись к распадку. Это ложбина между двумя склонами, куда весной стекают все талые воды. Земля здесь долго держит влагу, и клубника нарастает крупная, ароматная. Одна беда — поспевает поздно, потому что и лес в распадке растёт густой.

— Люда! — кричит, обернувшись, мама. — Не отставай! И не трогай зелёную, дай ей доспеть!

Пришлось разгибаться и догонять остальных, гремя бидончиком. Большую часть пути мы уже одолели и приближались к широкому полю у подножия горы. Трава стояла высокая, не видно, что под ногами. А когда подошли, увидели препятствие: дорогу нам перерезал широкий ручей.

— Наверное, это бежит с водокачки из деревни, — предположила я.

— Возможно, ты права, — усмехнулся дедушка, обводя всех взглядом: мол, пусть так и думает. Но все вокруг знали, и я потом, спустя годы, догадалась: снега зимой было много, река поднялась и промыла себе новый путь. Так и появился этот ручеёк. А поскольку я была первой и любимой внучкой, дед не стал меня разубеждать.

— Ну и как мы будем перебегать? — я суетливо бегала вдоль течения. — Вода же холодная!

Я уже успела поплюхать в ней руками. Ручей казался таким широким, что перейти его было невозможно.

— Давайте строить мост! — это была отличная идея, настоящее приключение!

— Ага, беги до леса за брёвнами, — тут же съехидничала Маша. — Чего стоишь? Она была всего на пять лет старше, и водиться со мной ей было в тягость. Вот и старалась поддеть при каждом удобном случае.

— Зачем нам мост? — мама обняла меня и чмокнула в макушку. — Смотри, тут камушки торчат. По ним и пойдём.

Она аккуратно прошла по макушкам валунов. Я, недолго думая, двинулась следом. Шаг за шагом, боясь замочить свои красивые тапочки. Подошва у них резиновая, а камни — мокрые. Поток бурлил, разбиваясь о преграды брызгами.

До сухого берега — один шаг. Я заношу ногу, прицеливаюсь на следующий мокрый, поросший мхом валун. И тут он уходит из-под ноги. Не просто уходит — он живой, скользкий и предательский.

Холод обжигает лодыжку. Вопль вырывается из меня сам, какой-то птичий, дикий. Я не думаю. Я просто разворачиваюсь и бегу назад, по воде, не чувствуя ничего, кроме ледяных иголок. Хлюп-хлюп. Брызги во все стороны.

Я вылетаю на наш берег, спотыкаюсь и замираю. Поднимаю глаза. Первой начинает трястись Машка. Она зажимает рот рукой, но её плечи ходят ходуном. На другом берегу фыркает мама, отворачиваясь. Дед Гена, мой несокрушимый дед, утирает выступившую от смеха слезу. И тут что-то ломается во мне. Я смотрю на свои жалкие, мокрые тапочки, на глупые нарисованные ягодки бидона, и из меня тоже вырывается смех — громкий, обиженный и счастливый одновременно.

Когда смех утих, мокрые ноги вернули меня к реальности. Я критично их осмотрела, потом взглянула на маму.

— Не переживай, высохнут, — успокоила она. — Вон какое солнце жарит!

Я уже хотела было шлёпать обратно: чего терять, и так мокрая.

— Иди-ка сюда, — мой Крокодил Гена взял меня на руки и в два шага перенёс через ручей. — Беги, сохни!

Я встала на землю и побежала в гору, гремя своим бидончиком. Солнышко светило, вокруг летала гигантская саранча, а на вершине стояло одинокое дерево. Я нашла прекрасную полянку и с головой ушла в дело. Сидя на корточках в мокрых тапках, собирала ягоду и думала: для маленькой девочки ручей — непреодолимое препятствие, а для большого дедушки — просто лужица. Он у меня — герой. А герою всё по плечу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.