Без адреса

1

До нашей с ним истории моя жизнь была по-настоящему хорошей – хоть и не идеальной, но живой. У меня была работа, дорога, планы, чувство опоры и интерес к тому, что ждет впереди. Я не искала любви, не ждала судьбоносных встреч и не прислушивалась к знакам. Мне хватало скромного мира в моей голове.

Декабрь 2024-го, семь утра, я собираюсь гулять с собакой.

Теплая одежда сковывает движения, ноги ватные после сна, во рту привкус мятной пасты, а глазам свет еще кажется слишком ярким.

Консьержка украсила елку в подъезде.

Выходя из лифта, собака тянет за поводок, подбегает к елке и принюхивается. Я вижу что-то оранжевое, но издалека не понимаю, что это. Подойдя ближе, я останавливаюсь.

Рядом с традиционными фигурками Деда Мороза и Снегурочки сидит лев. Надо же, маленький плюшевый львенок! К чему он тут? У нас что, есть какой-то год льва?

Дорогая, ты даже не представляешь…

Предисловие. У эмоций не может быть структуры

Я писала эту книгу не монолитом: в один день мне захотелось рассказать о моменте боли, в другой – о первой встрече.

Как и память, книга движется не по прямой: через пересечения, в которых я вспоминаю происходящее из точки, где нахожусь сейчас.

Честно сказать, я вообще не собиралась ничего записывать. Но иногда меня захлестывают эмоции, и единственный способ их отпустить – это выгрузить воспоминания из головы в строки на мониторе.

Я пока не знаю, что буду делать с этой историей, но точно знаю, что не сяду за текст ради текста – буду писать, только когда чувствую порыв.

В книге я открыто говорю про сложные вещи. У меня нет цели кого-то обвинить или разоблачить – это не рассказ о чужих поступках. Это попытка зафиксировать, что со мной произошло и почему я больше не могу быть прежней.

Эта книга также не о мужчине и не о мистике. Это запись моего внутреннего движения – от веры в любовь как в истину до встречи с пустотой.

Глава 1. Первый раз тебе: я люблю

Сообщение от Льва: «Привет, завтра прилетаю в Москву, увидимся?»

Отвечаю: «Надо же, вовремя ты… а я послезавтра улетаю, мы пересечемся тут одним днем, поэтому да, только завтра и смогу».

Мы договорились встретиться в кафе. А после он дописал:

«Расскажи, как найти могилу твоей сестры».

2

Я пришла в это кафе снова, спустя полгода. Вспоминаю.

Скоро Новый год, а я впервые отмечу его не дома. Я буду плыть на яхте где-то вдоль побережья Турции. Совсем забыла об этом, и вот уже завтра вылет, в голове не укладывается.

Я помню, что думала тогда о чем-то совсем простом:

о еде,

о том, что давно не писала подруге,

о том, как быстро темнеет.

С неба мелкий снег, на улице еще светло. Как удачно, что кафе недалеко от дома и можно спокойно прогуляться под музыку в наушниках.

Я шла на встречу к нему собранная до мелочей: бежевое пальто, свободный вязаный свитер, короткая коричневая юбка и такого же оттенка вязаные гетры, выглядывающие из высоких сапог цвета зефира – как картинка из старого глянцевого журнала. Я надела эти вещи машинально, потому что любила их.

Внимание мужчин никогда не казалось мне чем-то особенным – оно всегда было фоном. Той дорогой мне тоже улыбались, делали комплименты и желали хорошего дня. Я не берусь судить, какую роль играла моя внешность, мне ближе думать, что это случалось, потому что я сама шла и всем улыбалась.

Подхожу к кафе, вижу его в окне. Мне показалось, он растерян оттого, что не ожидал увидеть меня через стекло. Подумала: не в моем вкусе, но красив – этого не отнять.

А ведь с последней встречи прошло целых пять лет.

Захожу внутрь: густой запах кофе, теплый приглушенный свет, суета у барной стойки, где бариста принимает заказы. Лев помогает мне снять пальто, улыбается, обнимает.

Он в брюках и сером свитере такой аккуратной тонкой вязки. Высокий брюнет, четкие скулы, брутальная щетина и эти серо-голубые глаза – как заглянула в них, так и не смогла оторваться. Чуть кольнуло с досадой: почему так мало мужчин могут выдержать мой взгляд? Он смог.

Взяли кофе: мой любимый флет-вайт, его неизменный эспрессо.

– Мы развелись, да. Я глубоко отрефлексировала нашу историю, и в этом нет трагедии. В этом было много любви, просто так случается. Мы оба не справились и теперь учимся жить дальше друг без друга.

– А мы тоже расстались. В этом было много боли и измен, но я тоже сделал выводы и иду дальше. Пойдем покурим?

Выходим. У меня клубничная электронка, у него по-прежнему сигареты. Когда я потеряла часть обоняния на два года, я перестала выносить их запах. Удивительно, в этот день я узнала тот, который мне всегда нравился.

– Я все не мог понять, почему в отношениях соглашаюсь на меньшее.

Не совсем понимая, я прислушивалась, он продолжал:

– Я больше так не хочу. Я хочу увидеть в женщине Бога.

Тогда мне это услышалось так, что он ищет богиню, что-то высокое и завораживающее, а напротив стояла я – такая живая, земная я.

Я просто мысленно попросила для него – без желания претендовать на это место:

Боже, дай ему богиню. Только это не я.

3

Он много рассуждал о Боге. Это звучало легко, не как символизм, а как что-то простое и привычное, будто он давно разговаривает с миром на равных. И пока он говорил, я выдыхала: рядом с ним можно не упрощать себя.

Мы вернулись в кафе, и дальше были разговоры про все на свете: отношения, работа, религия, родители, просто события жизни.

Мы разговаривали, а время перестало существовать. Было ощущение, как в фильме, когда на фоне проносятся люди, машины, а ты словно в замедленной съемке видишь только глаза напротив и весь мир замолкает.

Мне нравилось слышать свой голос и мысли. Я замечала в его глазах согласие, как будто он уже заранее знал, что я скажу. И я так же мысленно кивала ему в ответ.

Мы сидели по разные стороны стола, а мои плечи мягко покалывало, словно это он меня обнимает. Когда я почувствовала, что скулы потихоньку начинает сводить, захотелось себя одернуть: «А может, хватит уже улыбаться?»

Темнеет.

Снова идем курить. Я попросила:

– Мне кое-что нужно.

– Поцелуй?

– Да.

– С удовольствием.

Впервые наш поцелуй был в моей голове не про красивую картинку или цепляние за тонкие материи, а про нас.

– Я первый, кто целует тебя после развода?

– Да…

– Пусть будет так. А ты по-прежнему классно целуешься.

Хмм, да и не только целуюсь, милый, – я не сказала этого вслух, только хитро улыбнулась.

Вернулись в кафе, он берет еще кофе, болтает с баристой, и мне так нравится этим любоваться: как он вызывает восхищение у незнакомых людей, как непринужденно заворачивает хлесткие фразы. Мне было неважно, что он говорит, – я смотрела на то, как он это делает.

И вдруг мелькнула мысль, от которой стало не по себе: «Боже, я тебя люблю».

Гоню ее прочь, это невозможно, я не могу этого сказать, это звучит максимально странно даже в моей голове.

Мы возвращаемся за столик, и я слышу от него:

– Я тебя люблю.

У меня сбилось дыхание.

– Я тоже тебя люблю.

– Ты хочешь увидеть горы?

– Хочу.

– Значит, мы поедем с тобой в горы, – в его голосе не было сомнений.

Мы не обсуждали детали и не договаривались о датах поездки, но это ощущалось как неизбежность.

Пора расходиться, долгий поцелуй на прощанье. Мои губы отрываются от него и произносят как будто без моего участия:

– Ты хотел бы вернуться жить в Москву?

– Иногда я думаю об этом. Особенно когда тебя целую.

Нам в разные стороны. Я оборачиваюсь: он уходит уверенным шагом.

Трогаю свои губы, на них еще остался запах сигарет – не буду смывать, пусть еще побудет. Я тогда ничего не анализировала. Просто отметила, как отмечают день недели, не делая из этого вывода, и пошла дальше.

4

В тот же вечер я бегала по делам и докупала вещи в поездку. Ничего особенного, всякие мелочи: зубную щетку, перекус в дорогу. И тут внутри что-то сдвинулось.

Сестра всегда шутила, что найдет мне мужа. Она вставляла это между делом, но так, словно знала больше, чем говорила.

А потом она влюбилась в него. На секунду мне показалось, что она увидела дальше, чем положено человеку. Не то чтобы она что-то точно поняла, скорее почувствовала. Будто уловила направление, в котором жизнь может пойти дальше.

Ее смерть так и осталась без ясного объяснения. Это стало шоком для всех – никто не ожидал, что в девятнадцать лет может быть последний день. Так же как никто не говорил вслух того, о чем думали почти все.

Я вспомнила похороны. Рядом – вторую могилу парня, загадочно умершего через пару дней после нее. И в голове пробилось ледяное ощущение: как будто знание здесь – не награда, а опасность.

Всю дорогу я ловила себя на глухом стуке в висках.

Глава 2. После нее

В первый раз я коснулась его случайно, когда сестра еще была жива. Катю я всегда называю по имени, и не стала его менять ради литературного жеста. Остальное уже не так важно.

Катюшка подбежала ко мне с горящими глазами:

– У Льва сегодня день рождения! Помоги мне написать поздравление. Так, чтобы он его запомнил.

– Господи, Кать, я ничего о нем не знаю, что я напишу?

– Ну пожалуйста… Ты же редактор!

– Так, хорошо, что мы о нем знаем: что ему нравится, о чем мечтает?

Мы много смеялись, придумывая подробности жизни человека, которого я никогда не видела. Это сохранилось как один из моих самых любимых моментов рядом с ней. В нем я чувствовала, что мы на равных, хотя была старше на семь лет и знала, что моя обязанность – заботиться. Тут же я согласилась, что моя сестренка выросла.

Следующим воспоминанием стал наш первый поцелуй, который случился в тот же месяц, когда мы ее похоронили. Это дошло до меня не сразу – как доходит то, от чего хочется отвести взгляд.

После похорон он помогал мне забирать ее документы из института, поэтому мы иногда проводили время вместе.

Нас сблизило общее горе, но желания там не было. Он был мальчишкой: красивым, растерянным и при этом слишком самоуверенным. А я – девчонкой, тоже уверенной ровно настолько, чтобы не заметить, как сама теряюсь.

Стоял жаркий летний день. Я сидела на невысокой стенке, он стоял напротив. Мы тоже пили кофе. Посмотрев мне прямо в глаза, он спросил:

– Можно тебя поцеловать? Прости за этот вопрос, просто мне нравится идея кинематографичности жизни, когда ты сам создаешь свой сценарий и этот, с нашим поцелуем, был бы бесподобен.

Я не думала, что до такого дойдет, но мне стало любопытно – хотелось еще немного коснуться сестры, хоть и таким странным способом. Для меня это было про то, что я узнаю поцелуй человека, в которого она была влюблена, поцелую губы, которые она целовала, дам ему возможность почувствовать в моем поцелуе ее отголосок.

– Хорошо.

Поцелуй был приятным, но в нем было что-то, что я не могла назвать своим.

Жизнь не задержала его в моей голове, события резко менялись, а он становился все дальше.

Потом он улетел из России. У нас была еще пара мимолетных встреч, последняя – за день до знакомства с будущим мужем. Дальше – пять лет тишины.

Когда я складываю все это вместе, внутри снова становится шатко.

Знаю, что у него были какие-то дела неподалеку. Просить встречи не буду, но вот бы столкнуться на улице – мне хотелось оказаться рядом с кем-то устойчивым. Не столкнулись. Взгляд падает на львенка в подъезде.

Наверное, в тот день я просто устала. Ноги гудели, хотелось сесть, снять обувь и молчать. Я помню, как в дверях облокотилась на стену и закрыла глаза, не думая ни о чем конкретном.

Вслед я разозлилась на себя: да что за глупости я навыдумывала? Какая судьба, какая любовь – завтра уже будешь плыть на яхте, и всю судьбу сдует морским ветром.

Пока собрала чемодан, отвлеклась. Время за полночь, мне нужно хоть немного поспать.

5

Ночью меня дважды будит телефон, хотя стоит в режиме «не беспокоить», потом пищит холодильник, что ему не свойственно. Будильник стоял на 4:40 – это время, когда я нашла сестру мертвой. Меня накрывает ощущение, что в эту ночь мне нельзя спать одной.

Пишу ему: «Ты можешь приехать? Это не про секс, просто мне страшно, как будто что-то случится». В ответ: «Я могу услышать твой голос?» Созваниваемся.

– Я не могу приехать, но послушай, я тоже это чувствую. Вся наша история окутана мистикой, ты сама помнишь, как мы познакомились. Я знаю одно: мы поедем с тобой в горы и поэтому сегодня ты не умрешь. Доверься мне.

Он сказал это без нажима, но твердо. Я не спросила, откуда он это знает, потому что мне тогда было достаточно того, что он говорит уверенно.

Тревога не ушла сразу после того, как я положила трубку, но я не стала больше ничего с ней делать. Я выбрала спать.

Утром, уже по дороге в аэропорт, я читала его очерк. Там снова было про «увидеть Бога в женщине».

Тогда я иначе переиграла свои мысли о пожелании богини: он говорил не об этом, не о символе, а о состоянии. О том редком моменте, когда через другого соприкасаешься с чем-то большим, чем ты сам: с жизнью, трепетом, тем, чего нельзя объяснить. Он хотел не образ, он хотел глубины.

Неожиданно вспомнила, как несколько лет назад выкладывала про него пост. Без имен, просто такая чистая мысль, такая безусловная любовь: «Жив, глаза горят, и это единственное, что имеет значение». Написала ему, что, если он не знал, этот пост о нем.

Выхожу у аэропорта, в наушниках включается песня, в которой я слышу фразу All i know is if you go you take a part of me (все, что я знаю, – если ты уйдешь, ты заберешь частицу меня). С нежностью смотрю на падающий снег, на душе спокойно, и это я запомню навсегда.

6

Пока мы с подругой летели в самолете, ожидаемо я забыла о любви и о нем. Была только одна мысль: у меня впереди прекрасное приключение!

Захожу на борт яхты, со спины подходит наш капитан, которого я вижу впервые. Смотрю на него и могу думать только о том, что у него глаза в точности как у Льва.

Эти глаза меня очаровали, и мне не хотелось ничего объяснять: ни себе, ни миру. Я просто была там, где была.

Ну-с, поплыли!

Глава 3. Мы снова на связи

Январь. Когда я вернулась из плавания, мы со Львом снова стали общаться, часто переписывались, созванивались. Поездку в горы обсуждали вскользь, не серьезно.

В одной из переписок он предложил посмотреть нашу совместимость в приложении, которое ориентируется на натальную карту. Я смеясь согласилась. Так мы узнали, что в отношениях не будем повторять прошлых паттернов, потому что мы созданы для того, что люди называют любовью. Не знаю, к чему это, просто записываю, как было.

Меня радовало наше общение, потому что через него я узнавала что-то, чем раньше не интересовалась. Меня стала занимать астрология и философия, новые практики.

Тем временем моя жизнь текла своим потоком. Я занималась все теми же делами: ходила в спортзал, читала книги в чайной, вела свой проект, встречалась с близкими. Он воспринимался просто легким ветерком, который иногда подгонял мое течение.

В одном разговоре он выразился о себе так, будто хорошо знает свою тьму: не пугался этого слова и не пытался смягчить. Просто констатировал как факт о себе.

Тогда же он спросил, в чем моя темная сторона. Я ответила не сразу. Повспоминав, я сказала, что иногда проверяю мужчин. Не специально – это просто происходит. Проверяю, смогут ли они выдержать правду о себе и сделать выбор. Не обязательно в мою сторону – в свою. Я ощущаю, что рядом со мной у них обостряется какая-то внутренняя борьба. Он слушал.

Ближе к концу января он внезапно позвонил мне ночью. Сказал, что смотрел с другом очередной бездарный фильм и подумал, зачем он тратит время на такую ерунду. В этот же день мы взяли билеты в Тбилиси.

Я собиралась в Грузию не за любовью и не за отношениями – я искала желанности. Мне не хватало знакомства с той частью своей сексуальности, которая приносит удовольствие не только мужчине, но и мне самой.

У меня были романы, даже был муж, но я так и не поняла свое тело. И проблема была не в мужчинах, а в том, сколько я хотела отдать. Теперь же я твердо решила взять.

У Льва была другая причина поехать. Он хотел увидеть свои любимые горы глазами женщины, которая умеет смотреть. Я думаю, каждая умеет: все женщины видят мир иначе, чем мужчины. Но он выбрал мои глаза.

7

Хотя по срокам в Москве была глубокая зима, погода стояла слякотная – дождь я видела чаще, чем снег.

На улице было уже темно, когда я вышла из магазина, и прямо на моих глазах начался снегопад. С неба сыпались крупные искристые хлопья, их подсвечивал свет фонарей.

Я пропустила три светофора, чтобы просто постоять и полюбоваться. Руки замерзали от холода, щеки жалил ветер. Мимо проходили люди, проносились машины, а я стояла и думала: как мне сейчас волшебно.

Когда я заходила в подъезд, все прекратилось. Снег был со мной всего десять минут, словно провожая до дома, и тогда я решила – это чудо для меня.

Дома я увидела его сообщение: «Если тебе будет больно после Грузии, я не хочу видеть эту боль».

Я все еще улыбалась, когда отвечала: «Лёва, мне только что подарили снег. Как мне может быть больно, когда вокруг меня такой мир?»

Глава 4. Подсмотреть в будущее

8

В Москве есть кофейня, куда приходят не только за кофе. Там подсматривают в свое будущее.

В первый раз я попала в это кафе не всерьез – с подругой. Тогда мне сделали расклад на год по месяцам, я выписала себе главные события и забыла.

Спустя год, уже во время развода, я случайно нашла эти заметки и обомлела. В месяц, когда я решилась на развод, там было написано: «переворотный момент в жизни, возможна потеря близкого человека, ощущение, будто вы сняли неудобную обувь». Именно так я себя и чувствовала.

Было еще несколько событий, которые совпали слишком точно, чтобы отмахнуться.

Под впечатлением я решила снова прийти в это кафе. Это было еще до встречи со Львом, когда не было ни его сообщения, ни елки со львенком в подъезде.

Опять взяла расклад на год начиная с января.

Таролог:

– Предсказание на январь 2025-го для вас: я вижу мужчину. Это мужчина из прошлого, мужчина с холодной энергией, который придет что-то для себя прояснить.

Я переспросила:

– Это точно мужчина из прошлого? Может, какой-то новый роман?

– Нет. Я уверена, это тот, кого вы давно знаете. В феврале этот мужчина переменит свою холодность на тепло. Это чувство будет вас наполнять, вы почувствуете себя на седьмом небе от счастья. Это вам за то, что вы достойно прошли определенные жизненные уроки. Если раньше розовые очки разбивались стеклами вовнутрь, то теперь вас вознаградят. Март. Я вижу, что из той энергии, которой вы наполнитесь, вы можете начать очень успешный проект со своим мужчиной. Это про большую реализацию.

Ближе к лету она увидела предложение и беременность.

Внутри все сопротивлялось этому предсказанию, мысленно я связала его с бывшим мужем, но у меня была уже совсем другая жизнь – я не хотела возвращаться на прежнее место. И нового места я тоже не искала: когда закрывается большая история любви, хочется просто выдохнуть.

– Скажите, это все точно про мужчину? Мне не до любви, у меня свои дела, проекты… Можно ли интерпретировать карты иначе?

– Нет, я вижу, что они о любви. Они повторяются и в одном поле считываются одинаково.

Я вышла из кафе с ощущением, что мне рассказали будущее какого-то другого человека, а со мной сейчас точно ничего такого не может случиться.

Глава 5. В атмосфере повышенной влажности

9

Как я люблю вспоминать эту часть истории. И каждый раз я вспоминаю в ней себя и свои чувства.

Почти перед самым вылетом в Тбилиси выяснилось, что мы взяли билеты на разное время: я на шесть утра, он на шесть вечера – хотя оба были уверены, что выбрали одни и те же шесть часов.

Я стояла перед зеркалом в ванной – сегодня хотелось быть идеальной. Собираясь в аэропорт, я оставила волосы кудрявыми, зная, что в Грузии будет высокая влажность и выпрямлять бессмысленно. Влажность действительно окажется высокой, и не только в атмосфере. Но пока я только собираюсь в аэропорт и еще не знаю, что меня ждет.

– Секса не будет, – я предупредила сразу, еще в переписке.

Этот выпад был не из-за того, что мне не хотелось, а потому, что сейчас нельзя – так сказал доктор. По интонации он словно не расстроился: «Уснуть и проснуться рядом с красивой женщиной – уже большое удовольствие».

Приземлившись и спускаясь по трапу, я думала, как забавно складывается жизнь, что этот нюанс с запретом вскрылся, когда мы уже купили билеты.

Заселение в апартаменты прошло как во сне. Я все не могла себе ответить, куда я вообще прилетела.

В комнате оказалось мило и без изысков. Когда я зашла, мне стало по-домашнему тепло: на кровати лежало клетчатое покрывало, у стены стоял большой диван, напротив окна – деревянная стойка с высокими стульями. Пространства немного, но все есть. А легкая потертость мебели не давала ощущения небрежности – наоборот, она будто хранила воспоминания о чужих секретах.

– Ты заселилась? Покушала? Мне важно, чтобы ты была не голодная, – меня умиляла эта заботливость, которая выглядела приторно, но каждый раз оказывалась очень к месту. Я сама тогда почему-то забывала о еде.

Пришлось приготовить примитивный завтрак из пары яиц, посмеявшись с ним, что, может, Грузия раскроет во мне домовитость. Потом прилегла поспать, чтобы быть свежей после раннего перелета.

Проснувшись, я подошла к большому зеркалу. Подрисовала стрелки, надела чулки, черный лонгслив и короткую клетчатую юбку, затянула высокий пучок. Последним штрихом стал замшевый чокер, который балансировал между развратом и наивностью.

Я поеду встречать его в аэропорт!

10

За окном все еще моросил дождь, и я заранее вызвала такси, чтобы оставить время поправить макияж в аэропорту.

По дороге я смотрела, как по стеклу стекают капли дождя – одна догоняя другую. В голову лезли навязчивые мысли: мы общались каждый день, но не виделись два месяца, а вдруг я больше ничего к нему не почувствую.

Я волновалась.

Такси подъехало к зданию аэропорта. Я вышла и уверенным жестом захлопнула дверь. Одернула пальто, сделала глубокий вдох и просто пошла – каблуки попадали в ритм сердца.

Когда я вошла в зону прилета, на меня все смотрели.

Я встала поодаль, в вызывающе спокойной позе, облокотившись о стену и перекрестив ноги. Из-под юбки выглядывали кружева чулок, руки висели в карманах пальто.

Рейс приземлился.

Он вышел почти сразу. Похож на гангстера: кепка, жилетка поверх рубашки, брюки, пальто нараспашку. Его растерянный взгляд искал меня, а я продолжала стоять у стены – мне хотелось еще понаблюдать эту беспомощность и такое чистое, искреннее лицо. Когда толпа совсем скрыла его от меня, пришлось выйти из сумрака.

Он увидел меня. А я – эти его светлые глаза. Реальность вокруг меня медленно поплыла. Он обхватил меня за талию, отвел в сторону и поцеловал. Его запах, мягкие губы – как, оказывается, я скучала.

Мы вышли на улицу: пустая болтовня, ожидание такси, снова поцелуи. Мне показалось, он скрывается от моих глаз, глядя то вперед, то сквозь меня. Потом он задержал взгляд на секунду дольше, чем нужно, будто сверяя ожидание с реальностью. И я поняла – он тоже волновался.

Когда мы сели в такси, минуты стали вязкими, они растягивались, как упрямая резинка, которая тянула нас в разные стороны.

Наконец, доехали. Он выдохнул:

– Ну что, показывай, где наш дом.

Поднимаясь перед ним по лестнице в комнату, я почувствовала, как он нежно погладил меня по бедрам через пальто. А когда мы зашли, одним плавным движением, придерживая меня чуть выше поясницы, опустил на постель. Прямо так же, в пальто. Я не успела понять, что произошло, меня бросило в жар без предупреждения.

– Ммм… чулки… это путь к моему сердцу.

В ту ночь границы растворились. Секса не было, но близость оказалась глубже любого привычного сценария.

Он включил на колонке церковный хор – самый странный саундтрек к нашему эротическому сюжету. Это было вне шаблона и почему-то очень точно.

Уснули мы только под утро.

Глава 6. Ставки сделаны, господа