Ностальгия, Нючпас…

© Людмила Сергеевна Канева, 2025

ISBN 978-5-0068-6113-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ностальгия, Нючпас…

(Автор: Канева Людмила Сергеевна)

Глава 1

С удовольствием хочу поделиться воспоминаниями о чудесном посёлке Нючпас, где прошло моё детство. Он до сих пор снится мне, и это неудивительно – ведь, как говорится, родную землю не забыть.

В этом посёлке родились мои родители. Мама жила в центре, а папа – на хуторе, за рекой. К сожалению, сейчас их домов уже нет. Один из них снесли (кстати, раньше он был библиотекой), а мамин дом превратился в руины – без заботливых рук бабушки и дедушки он опустел. После смерти деда Миши бабушку перевезли в посёлок Койдин, и без её хозяйского присмотра родовое гнездо пришло в запустение.

Каждое лето меня тянет в родные края. Я вспоминаю беззаботное детство: как приятно было просыпаться под пение петуха, выходить босиком на улицу и идти по траве, мокрой от росы. Это незабываемое ощущение!

Особенно дорог мне пруд, который стал частью моей души. Мы с друзьями убегали туда с утра и проводили в воде до самого вечера. Местные ребята разжигали костёр, все вставали в круг и грелись. От жара на ногах появлялись красные пятна, но нас это не останавливало. Постоим пять минут – и снова в воду! Вот оно, счастье!

Бабушка очень за нас переживала. Она приходила к мосту и звала обедать, но мне не хотелось уходить. Я пряталась под мостом, и мне было так хорошо.

Ещё помню, как ходили с сестрой за земляникой. Она всегда пугала меня змеями, а они там действительно водились. Однажды её чуть не ужалила одна. Мама рассказывала забавный случай: маленькая Юля прибежала к отцу с криками, что «старый мотоцикл шипит» – а это оказалась змея. К счастью, всё обошлось.

Сейчас за окном конец апреля. Мне 33 года, я мама троих замечательных детей, но как только пробивается первая трава, меня охватывает щемящее чувство. Кажется, вот-вот мы с родителями сядем в нашу «ласточку» – ту самую модную бежевую «Таврию», чей запах я, кажется, помню до сих пор, – и поедем к самым любимым.

Дедушка всегда ждал нас, сидя на крыльце. Как только наша машина показывалась у дома, он, опираясь на палочку, медленно спускался по ступенькам, обнимал нас и приговаривал своим тёплым, дрожащим голосом:

«Куколячки мои приехали…».

Отдельное место в моём сердце занимает наш дом. Такой красивый, с голубым крыльцом. Мы с сестрой всегда занимали большую комнату, в ней было много окон, она всегда была наполнена ярким солнечным светом, а в непогоду лежа на кровати я трогала тёплую покрытую известью стену. Эта стена прилегала к печи и слышно было, как потрескивают дрова. В этой комнате была особая атмосфера, пахло мелом, мы с мамой отодвигали аккуратно коврик, который висел, на стенке и ковыряли стену. Стараясь скрыть это от бабушки, она у нас строгая была. Много всего интересного было в этой комнате. Этажерка, выкрашенная в белый цвет, на неё мы аккуратно складывали свои вещи, верхние полочки занимала Юля, а нижние я. Однажны наша кошка родила котят и коробку с котятами я ставила рядом с кроватью и этажеркой. Проснувшись одним утром, котят я не обнаружила, бабушка с грустью сообщила, что котята убежали. Я грустила, но не долго, потом нашла себе новые занятия.

А ещё в этой комнате стоял старый сервант – настоящий кладезь сокровищ. Его верхние полки сверкали хрустальными бокалами и вазами, к которым бабушка запрещала даже прикасаться. Но разве могли мы устоять? Тайком наливали в изящные бокалы «вино» – воду, подкрашенную вареньем, – и, чинно прихлёбывая, воображали себя светскими дамами на роскошном приёме.

Нижние ящики хранили совсем другие секреты: пожелтевшие документы, потрёпанные фотографии, медали в бархатных коробочках… И, конечно же, вездесущую мазь Вишневского в её фирменном коричневом флакончике. Бррр! Какой же ужасный у неё был запах! Но стоило нам наступить на проволоку в пруду или заработать «чирик» – бабушка тут же доставала своё «оружие». Мы морщились, но терпели – зато потом можно было снова бежать купаться.

Глава 2

Особое очарование серванту придавали деревянные поделки дяди Валеры – бабушка хранила их с особым трепетом. Рядом ютились шкатулки, склеенные из открыток, наполненные всякой швейной мелочью. Но моей любимой была одна – резная, из плотного пластика, со временем приобретшая тёплый желтоватый оттенок. Внутри таилось настоящее богатство: сотни разноцветных пуговиц всех форм и размеров! Я могла часами перебирать их, представляя, что это драгоценные камни. Мы с сестрой нанизывали их на нитки, делая себе «королевские» ожерелья, и смеялись, когда они звонко стучали друг о друга.

Посредине комнаты стоял огромный семейный стол, за которым по большому поводу собиралась наша большая дружная семья. Вот тогда-то бабушка разрешала достать красивую посуду из серванта, но после застолья всё аккуратно складывали на место. Я возмущалась, мол, можно же каждый день кушать из красивой посуды, но бабушка стояла на своём: её ж мыть сложно, видишь, сколько в ней дырочек вырезано. Возле стола стояли лавочки, на которых в будние дни стояли многочисленные бабулины цветы в смешных кастрюльках. В одной из них рос столетник, казалось, что он помогает от всех болезней. Порезался – приложи столетник, простыл – опять столетник.

В прошлом году я приезжала проведать наш дом. Зашла в ту самую комнату – всё тот же запах извести, но теперь комната пуста. Уже не мурлычет кошка на зелёном диване, и нет в углу дедушкиной гармони, накрытой клеёнкой. Только старая дверь со стёклами, скрипя, будто закрывает потрёпанную книгу нашего детства. А кажется, ещё вчера бабушка учила меня лепить вареники на уютной кухне. Обязательно нужно было обжарить кусочек сала – бабушка называла это шкварками – и добавить в картошку, чтобы вареники были сытнее.

Бабушка всё время пыталась нас накормить: каждые полчаса звала пить чай. А чай в её понимании – это непременно свежий хлеб с маслом, бублики да плюшки. Помню, дед добавлял в чай топлёное масло, я морщилась, а он смеялся и говорил: «Если не сделать так – подавишься бобовым зёрнышком, как петушок из сказки».

Глава 3

Каждый месяц бабушке и дедушке приносили пенсию. Мы всегда ждали этот день с нетерпением. Дедушка щедро давал нам по 50 рублей на сладости, а бабушка, вздыхая, вручала по 10, объясняя, что у деда пенсия побольше. Мы с Юлей сразу бежали в сельский магазин за жвачками и конфетами. Я съедала свои сразу, а сестра прятала их в шкатулку. Правда, я потом всё равно находила её запасы и «помогала» быстрее расправиться – раз прячет, значит, не справляется одна.

Нючпаский магазин – это была целая эпопея. Я терпеть не могла туда ходить. Во-первых, приходилось занимать очередь с самого утра, когда привозили товар. Во-вторых, местные бабульки непременно засыпали меня вопросами: «Чья будешь?», «Как учишься?», «Почему такая худая?» – а я только краснела в ответ, не зная, что сказать.

Особенно запомнилось одно лето, когда меня отправили в посёлок без Юли – она как раз экзамены сдавала. Бабушка утром попросила сходить за хлебом. А хлеб в Нючпасе был особенный – его привозили из соседнего посёлка. Нужно было чуть свет встать и ждать у магазина машину с душистыми буханками. Мне эта процедура ужасно не нравилась, и я наотрез отказалась. Бабушка обиделась и заявила, что тоже не пойдёт. Так мы и просидели три дня без хлеба, пока на четвёртый она не сдалась. Потом ещё долго при каждом удобном случае вспоминала мне этот день- до сих пор стыдно!

Кстати, тот нючпаский хлеб был самым вкусным в моей жизни. Его аромат и вкус не забыть никогда. По дороге из магазина я всегда обкусывала хрустящую корочку со всех сторон. А если хотелось сладенького, можно было сделать простой, но волшебный десерт: отрезать ломоть, обмакнуть в воду, посыпать сахаром – получалась самая настоящая глазурь! Или намазать хлеб маслом с клубничным вареньем…

О, эта клубника! У бабушки под неё был целый огород. Каждый день мы собирали полную эмалированную миску ягод. Иногда давили их толкушкой, добавляли сахар и ели, запивая парным молоком. А когда Юля пекла свои знаменитые блинчики с клубникой – это был настоящий праздник!

Глава 4

Клубнику в нашем огороде любили не только мы – она особенно нравилась воронам. Мы с бабушкой решили сделать пугало. Получилось смешное: из граблей и старой дедушкиной одежды. Потом я ходила по двору и то и дело вздрагивала, замечая его, а вороны – нет, спокойно продолжали клевать ягоды.

Помимо клубники, у бабушки росла огромная черёмуха. Кажется, на этом дереве я провела половину детства. Мы вешали на него самодельные качели, забирались наверх – оттуда был виден весь посёлок, как на ладони. Мне казалось, что ягоды нашей черёмухи – самые крупные и сладкие.

Однажды я с неё свалилась и порвала об забор новые шорты. Ох, как же бранилась бабушка! «Говорила же – не надевай, они же красивые!» Мне тогда казалось, что шорты ей жальче, чем меня. Глупая была, маленькая…

Эти самые шорты мне привезла мама из города. Она привозила нас в посёлок в начале лета, а забирала только в конце августа. Я всегда ждала её с нетерпением, но и боялась – вдруг бабушка расскажет, что я вела себя плохо.

Мама привозила из города много всего: фрукты, модную одежду и игрушки в подарок на день рождения.

Я родилась в июле, и все свои дни рождения проводила без родителей – подарки и праздник организовывали бабушка со старшей сестрой.

Помню, как бабушка каждое утро в мой день рождения рвала в огороде большой букет цветов и ставила его на стол, чтобы я, проснувшись, сразу почувствовала праздник. Никогда не забуду эти яркие краски и резкий запах лилий, над которыми громко жужжала пчела – видимо, ей тоже пришёлся по душе мой букет.

Вообще, всем жужжащим насекомым очень нравилась наша веранда. Она была светлая, с большими окнами… Сколько же историй с ней связано!

Глава 5

На этой веранде бабуля упорно пыталась привить мне любовь к рукоделию, но спицы и крючок так и не покорились моим непослушным пальцам. Максимум, что мне удалось освоить – изготовление ковриков из старых вещей: я кропотливо резала материю на полосы и вязала их грубыми петлями. Даже бабушкина прялка с её завораживающим жужжанием не смогла удержать моего внимания надолго.

Особое удовольствие я находила в компании бабулиных подруг. Пристроившись где-нибудь в уголке, я с жадностью ловила обрывки деревенских сплетен, хотя большинство упоминаемых имен мне ничего не говорили. Вечерним ритуалом стало наблюдение за нарядной молодежью, шедшей в клуб – то самое место, где под хиты «Ласкового мая» рождались первые романтические истории. Главным страхом всех местных подростков был внезапный киносеанс, грозивший сорвать долгожданную дискотеку.

Школа с её деревянными корпусами, утопающими в зелени берез, казалась мне каким-то волшебным местом. Особенно запомнилась та самая скамейка у входа – всегда яркая, будто только что из мастерской. Именно здесь я получила свой первый «боевой» шрам: порезанная ладонь, скрываемая от друзей, адская боль по пути домой и мамина истерика при виде крови. Добрые медсестры тетя Люба и тетя Нина стали моими ангелами-хранителями на время лечения.

Но самые теплые воспоминания связаны с приездами родителей. После семейного ужина мы всей гурьбой отправлялись к бабушке Кате, где меня ждали незабываемые приключения с братьями. Колины уроки рыбалки – от удочки до хитроумной банки-ловушки – стали настоящей школой жизни. Правда, мои эксперименты с разведением рыбы в поливной бочке не вызывали восторга у взрослых. А эти волшебные вечера, когда можно было задремать под мамино пение, чувствуя безопасность и покой… Жаль только, что стоило оказаться в постели, как сон тут же улетучивался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.