Великое Расселение

Глава 1 - Слухи На Завтрак

Ничего не раззадоривает детское любопытство сильнее, чем захлопнутая перед носом дверь. Будучи сыном графа Грейна — один из лордов пограничных земель, — Грег привык, что любые двери для него распахнуты, поэтому, столкнувшись с препятствием, он вознамерился взять его напролом. Мальчик припал ухом к древесине, прилипнув руками и удерживая под мышкой огромный том в кожаном переплете с тиснеными золотыми буквами — самую тяжелую и заумную, что он смог тайком стащить у старшего брата Джорджа.

По ту сторону стучала посуда, шипело масло и гремели голоса прислуги.

— Ну-ка тише дребезжите! — шикнула кухарка Мег. — Раскудахтались вовсю, вон чуть было маленький лорд вас не услышал.

С этими словами Мег отошла вглубь кухни, и различать голоса стало труднее. Грег и так и этак пытался пристроиться к скважине, но кроме смазанного шепота ничего не смог разобрать. Шепот звучал то тише, то громче, изредка прерываясь тишиной, не считая стука ножей да треска дров в печи.

Грег было уже отстранился, собираясь постучать и потребовать его впустить, когда до его ушей вновь донесся нарастающий шепот, а за ним — в сердцах брошенное: «...милорд Джордж! …какой глупый…».

Грег ахнул и чуть было не уронил книгу, которая так и норовила сползти с его бархатной курточки. Возмущенный словами прислуги, он толкнул створку, намереваясь пристыдить кухарку, как раз в момент, когда разгоряченная работой и переживаниями Мег всплеснула руками и, забывшись, выпалила на одном дыхании:

— Куда только граф смотрит! Бедный наш мальчик Джордж скоро будет мертв, и даже похоронить как следует не получится! На чужбине сгинет же! Ой, канет в пропасть!

Запах крови и сырого мяса ударил в нос. Мальчик замер, позабыв как дышать. В голове нарастал кричащий стук: «Джордж мертв, Джордж мертв…». Не выдержав, Грег крепко зажмурился и бросился прочь.

Он бежал без оглядки по длинному коридору, мимо запертых парадных залов,, пытаясь скрыться от преследующих слов Мег, однако те не отставали, пока вместе с ними он не выбежал на залитую весенним солнцем террасу, где обедала семья графа Грейна.

Однако привычка соблюдать этикет оказалась сильнее страха. Сжав зубы, Грег выправил спину и взобрался на стул с высокой резной спинкой. Мальчик уставился на мать, которая в тот день даже не подняла глаз от полной тарелки. Она не пожурила сына за опоздание, как это часто бывало, а отец не потрепал Грегу кудри, называя снисходительно «юнцом».

Наконец все члены немногочисленного семейства были в сборе, кроме старшего сына. Джордж, как обычно, задержался, увлекшись изучением трактатов по растениеводству или отработкой полученных знаний в поле.

— Джордж скоро будет мертв, — серьезно выпалил Грег, изо всех сил удерживая дрожь в теле и уставившись на отца, который, как и мать, не обратил на его приход внимания. — Так Мег сказала.

Граф оставался неподвижен. Затянутый в строгий темно-зеленый сюртук и подпираемый накрахмаленным воротничком, он сложил руки перед собой и устремил взгляд вдаль — на бледные вершины красных гигантов, еле выглядывавших из-за горизонта. Тогда Грег посмотрел на мать и встретился с ее затравленными глазами, которые, как ему показалось, блестели от слез.

— Зачем она так сказала? — допытывался Грег, чувствуя, как голос задрожал.

И вновь мальчик встретился с молчанием. Опустив глаза на серебряные приборы, он перестал надеяться на ответ, когда стол содрогнулся от удара кулака графа Грейна.

— Сейчас же Мег ко мне! — Графиня напротив него вздрогнула. — Пусть выметается из дома немедленно! Без рекомендаций! И с каждым так будет, кто смеет распускать гнусные слухи!

Стоящие рядом слуги в форменных ливреях беспокойно переглянулись, но выполнять приказ не спешили. Они взглядом молили графиню успокоить и отговорить графа от этой затеи, зная вспыльчивый характер главы поместья.

— Чего стоите? — вкрадчиво произнес граф, впиваясь в прислугу гневными глазами. — И вы решили ослушаться меня?

Графиня Амитами спешно поднялась, подошла к мужу и нежно положила руку на его плечо.

— Не нужно горячиться, Тирман, дорогой. Мег так постаралась для нас сегодня, — графиня указала на обеденный стол, уставленный едой явно больше, чем для четырех человек. — Уверена, она не желает зла нашему сыну. Как и все остальные, верно?

С этими словами Амитами чуть повернулась к стоящим у стены слугам, строго окинув их взглядом. Те закивали, охотно соглашаясь.

Все притаились в ожидании решения графа, пока графиня невесомо поглаживала его плечо. Наконец Тирман Грейн шумно выдохнул, накрыл руку жены своей и, повернувшись к ней, сказал:

— Вы, как графиня Грейн, должны держать прислугу в узде. Чтобы я не слышал больше, как Мег или остальные, — он зыркнул на замерших слуг, — болтали языком что попало.

— Конечно, — кивнула Амитами и вернулась за стол.

Восьмилетний Грег, наблюдая за вспышкой гнева, еще больше заерзал. Он то и дело поглядывал на двери в ожидании брата, пока обед продолжался в молчании. К тому моменту, как с первыми блюдами было покончено, двери распахнулись и на террасу ступил Джордж.

По сонным глазам, чернильным пятнам на пальцах и жилете, застегнутом не на те пуговицы, легко было понять, что утро он провел за учебой, делая заметки, однако, несмотря на усталость, юноша пребывал в приподнятом расположении духа.

— Доброе утро, семейство! — чуть ли не пропел Джордж, усаживаясь на любимое место — рядом с матерью. — День сегодня замечательный, вы не находите?

Он с охотой набросился на тушеное мясо, перед этим с грохотом бросив стопку книг на стол.

— Ммм, а мясо просто на славу! Матушка, неужто вы постарались? Шучу-шучу, руку Мег здесь сразу узнаю! А я сегодня тоже не бездельничал. Успел дочитать «Овощные культуры и уход за ними». И начал увлекательную, а главное — полезную вещь: «Как распознать лекарственные травы» называется. Я сперва сомневался насчет этого экземпляра. Думаю: «Зачем тратить силы на лишнее, времени же осталось мало». А потом решил, что нельзя слепо полагаться на других! Вот и глянул пару глав, только основные. Кстати, Грег! — он вытер жирный палец о льняную салфетку и протянул брату одну из книг. — Нашел по пути сюда. Интересный выбор, однако, да и больно уж знакомый!

Грег узнал книгу сразу. Он почувствовал, как жжет кончики ушей, но, подняв глаза на брата, увидел, что тот играючи подмигнул ему, и стыд отступил.

Джордж рассказывал о прошедшем утре с увлечением, попутно накладывая в тарелку жареные куриные ножки, тушеные овощи и поливая еду томатным соусом. Вчера он пропустил ужин, поэтому был особенно голоден. Он не обратил внимания ни на перешептывающихся слуг, ни на молчание членов семьи. Быстро доев, Джордж принялся наливать себе чай из пузатого фарфорового чайника и только тогда заметил, что никто и слова не произнес после его прихода. Граф и графиня лишь украдкой поглядывали на него, избегая прямого взгляда. Эти взгляды, в которых читалась грусть, были знакомы Джорджу, как и шепот, с недавних пор преследующий его в стенах поместья. Даже Грег, который знал лишь малую часть о планах брата, выглядел встревоженным. Обычно мальчик улавливал каждое слово, сыпал вопросами, бросал все дела, когда в поле зрения появлялся старший. Джордж был для Грега отдельной вселенной, не похожей на его собственную, а потому притягательной. Он всегда знал, что сказать, чтобы поставить младшего в тупик, заставить его поразмыслить, усомниться в устоявшихся истинах. Грег преображался рядом с ним — тихий мальчик превращался в оркестр, играющий невпопад. Но главное, Джордж был ему другом в мире, где не каждые братья — друзья.

И тем не менее в то утро Грег затих, пропуская мимо ушей слова брата. Он лениво ел яблочный пирог, теребя край жилета.

— Как прошло ваше утро, мама? — спросил Джордж, поднося чашку к губам. — Почтовый дилижанс уже проезжал?

— Да, — ответила графиня, пытаясь отогнать навязчивые мысли и приободриться. — Курьер оставил свежую газету и пару писем еще на рассвете.

— Есть новости?

— Ничего интересного, что стоило бы внимания.

— Я все же настаиваю, — улыбнулся Джордж.

— Дай вспомнить, — графиня пробежалась в памяти по событиям. — В заметке говорилось про королеву Валиссандру. У Ее Величества появилось новое увлечение — цветы. И, кажется, во дворце ведутся работы по постройке ее личного, закрытого сада.

— Вот и правильно, цветы — это для женщин, — поспешно включился в разговор Тирман.

— А мне цветы нравятся, — усмехнулся Джордж.

Граф поджал губы, намеренно оставляя без внимания слова сына, и продолжил мысль:

— Полевые культуры — вот что по-настоящему радует глаз. Взрастить урожай — это целое дело! Тут ум нужен, сноровка! А польза какая: вот выхожу бывало в колосящиеся поля, раскину руки и как вдохну аромат земли! И на душе спокойно, ведь знаю — графство будет сыто целый год. Ради такого стоит трудиться.

— Тут ты прав, отец, — согласился Джордж, откинувшись на спинку стула. — Не понимаю, как можно быть равнодушным к полям, засеянным пшеницей или кукурузой, к лугам, к нашей реке Спес, дающей воду и прохладу в летний день. Их простота и понятность — благодать для меня.

Граф Грейн согласно кивнул, подвигая стул ближе к сыну. Затем он обратился к графине, когда за столом повисла тишина:

— Амитами, дорогая, рассказывайте дальше. Что еще вычитали?

Графиня, помедлив, ответила:

— Помню, говорилось про графа Феркрата из восточного герцогства... Да, точно! Он выдает младшую дочь за торговца. Простолюдина, представляете! Я, конечно, краем уха слышала, что на востоке люди живут скромнее нашего, но не предполагала, что дела настолько плохи.

— Да, дорогая, на востоке дела всегда шли туго, — цокнул граф. — Почва совершенно не подходит для культур — одни камни. Ближе к морю, правда, дела лучше. Но насколько я знаю, граф Феркрат моря не видел и вряд ли увидит! То ли дело наше пограничное графство! Голода, сколько себя помню, я не знавал.

Грег слушал разговор вполуха. Гораздо интереснее было изучать брата, пытаясь углядеть в нем признаки болезни. Джорджу, как и Грегу, была присуща худоба, доставшаяся от матери. Однако на старшем она выделялась особенно явно из-за постоянного недоедания. Сальные темные волосы были длинными и привычно заплетены в низкий хвост. Порезы и чернильные пятна на пальцах оставались на привычных местах, а сам Джордж выглядел неряшливо и устало, но страдающим от болезни его назвать было нельзя. Поэтому мальчик терялся в догадках, почему его брат скоро должен умереть.

Но как только прозвучало заветное слово «море», мысли Грега рассыпались, и перед ним предстал образ смеющегося Джорджа, который стоял по колено в бесконечной воде и махал ему рукой. Они плескались и бегали по берегу, а после сидели на песке, бросая камешки в воду, пока волны омывали им ступни.

— Джордж! — неожиданно для самого себя вскрикнул Грег. — Ты же обещал показать мне море. Помнишь? Но как успеть? Шесть дней всего осталось!

Лицо Джорджа побледнело, а сам он оцепенел. От страха, что последним воспоминанием о нем будет невыполненное обещание, беспечно данное пару лет назад. И хуже всего осознание — возможности были, однако Джордж тратил время на другие заботы, откладывая приключение раз за разом, пока его совсем не осталось.

— Грег, — имя брата далось Джорджу с особым трудом. — Я не могу поехать с тобой. Мне очень жаль, прости меня!

— Но Джордж... — начал Грег, но так и не закончил фразу.

Джордж впился в брата взглядом и покачал головой, умоляя не уговаривать. Если бы только Грег знал, какой силой обладает над ним! Если бы он знал, то точно не отступил бы, но Грег был ребенком.

Однако от графини Амитами не скрылась уязвимость старшего сына. Она подала знак мужу, и тот без объяснений кивнул в ответ:

— Грег, который час? — спросил он сына, доставая из кармана золотые часы и щелкая крышкой.

— Время обеда? — озадаченно предположил тот.

— Время спешить на занятия. Сегодня они начнутся раньше, — пояснил Тирман. — Иди сейчас же!

— Но я не доел пирог! — запротестовал Грег.

— Начнешь раньше — закончишь раньше, — отрезала Амитами, но затем добавила мягче, видя, как сын с обидой зыркнул в ответ: — Пирог отнесут в учебный кабинет, там и доешь. Иди, родной.

На террасе остались трое. Графиня подошла к сыну и стала медленно перебирать его длинные, заплетенные в хвост волосы.

— Все в порядке, сын, — ласково начала Амитами, поглядывая на мужа. — Я знаю, тебе непросто. Но есть другой путь выполнить обещание.

— И какой же?

— Все просто, — через силу графиня говорила бодро, — я и отец отвезем Грега на море.

— Спасибо, — с благодарностью ответил Джордж.

— Подарок на день рождения мы тоже подготовим, какой скажешь! И на все последующие, ты только скажи, что хочешь подарить.

На сердце Джорджа полегчало. Ему было радостно думать, что теперь Грег будет помнить о нем хотя бы в ближайшие годы и что он не так скоро превратится лишь в отголосок воспоминаний.

После короткой паузы графиня продолжила, вздыхая:

— Но, родной мой мальчик, к сожалению, все праздники предугадать невозможно. Свадьбу Грега и рождение твоих племянников ты все же пропустишь.

— Да…, — с печалью в голосе отозвался Джордж. — Я понимаю.

— Мы постараемся продумать такие события заранее, — неуверенно вставил граф, на что получил от жены ободряющий кивок. — Но времени осталось мало.

— Да, отец прав! Времени совершенно недостаточно, чтобы ты сам позаботился обо всех подарках. В любом случае, мы с отцом решим это за тебя. Однако... сам понимаешь, Грег может догадаться.

Тревожные мысли полезли в голову Джорджа наперебой:

«Что Грег подумает, когда узнает об этой хитрости?! Что я его бросил, вот что!»

«Не лучше ли оставить парочку подготовленных мной подарков, нежели десять лживых?»

«Решит, что я опять не оставил на него времени? Опять забыл о нем? Нет, я не забыл! Я дорожу тобой, Грег! Так почему… я же все-таки забыл?»

— Почему же вы не подумали об этом раньше? Почему я не подумал раньше?! — уже в отчаянии выкрикнул Джордж. — Я был так поглощен подготовкой к Великому Расселению, что забыл о брате...

На ватных ногах он попытался встать, но руки матери, перебравшиеся на плечи, жестко надавили, потянув вниз.

— Пустите… Вы же сами твердите: времени мало, — в недоумении пробормотал Джордж. — Я должен как можно скорее подумать о подарках.

Графиня Амитами села рядом с сыном и взяла его ладонь. Она видела, что Джордж находится в тревожном состоянии. Ей было жаль его, но именно на эту реакцию она и надеялась.

— Джордж, — мягко сказала графиня, заглядывая ему в глаза. — Никакие подарки — ни мои, ни отца, как бы мы ни старались, — не заменят тебя. Грегу будет не хватать твоих советов, твоего присутствия, особенно когда он подрастет. Ты единственный, с кем он раскрывается. Я как мать могу лишь надеяться, что твоя утрата не оставит на Греге печальных последствий.

— Что же нам делать? — спросил Джордж с широко раскрытыми глазами, в которых дрожал испуг. — Как уберечь его?

Амитами обняла сына, нежно поглаживая по спине. Так продолжалось какое-то время, пока графиня не нарушила молчание:

— Не нам, Джордж. Тебе.

Последнее слово Амитами произнесла с нажимом, и в голове Джорджа с пугающей ясностью пронеслось понимание происходящего. Освободившись от объятий, Джордж тихо, но твердо произнес, смотря ей в глаза:

— Это очередная попытка отговорить меня, матушка?

Графиня глубоко вздохнула, прикрыв глаза и сдерживая слезы. Она сильнее сжала пальцы сына и еле слышно произнесла:

— Как я могу перестать пытаться, когда мой сын добровольно идет на погибель? Я же больше не увижу тебя!

Джордж вырвал ладонь и, поднявшись из-за стола, решительно направился вон.

— Немедленно остановись! — прокричал граф Тирман ему вслед — все это время он наблюдал за происходящим, затаив дыхание. — Не смей уходить от разговора!

Джордж, направляясь к дверям, лишь напоследок сказал:

— Это была прекрасная попытка, матушка, но решение я не изменю! Хватит уже уговоров!

— Сынок, пожалуйста, выслушай! — в отчаянии умоляла графиня, вскакивая за ним.

Ярость — особенно на мать за то, что та решила манипулировать им через братские чувства, — бурлила в нем, он чувствовал, как горят щеки и стучит в висках. Однако мольба в голосе матери и стыд за то, что единственное, что он может сделать для родителей напоследок, — это выслушать, заставили его вернуться. Джордж занял место подальше от них. Поведение сына укололо чувства Амитами, но она постаралась не подавать виду. Тирман же сухо, но одобрительно кивнул.

— Отказаться от Великого Расселения — на это я уже не надеюсь, — вкрадчиво начала графиня. — Мы лишь просим отложить его. Добровольцам должно быть позволено повременить.

— И не забывай, ты — Грейн, — гордо сказал граф. — Пусть попробуют отказать! Через пять лет еще будет возможность удобрить Красную землю!

Графиня зыркнула на мужа, нахмурив брови, и поспешила привести иной довод:

— Джордж, тебе всего двадцать. Сейчас ты твердо уверен, что никогда не передумаешь, но дай себе шанс на жизнь здесь, в королевстве. За эти пять лет ты узнаешь ее под другим углом.

— А пути обратно не будет! Сынок, ты не вернешься, ты это понимаешь? Ты хоть раз слышал, чтобы кто-то вернулся? Нет! — строго сказал Тирман. — Ты мой сын и наследник, я не хочу терять тебя.

Джордж хранил молчание. В словах матери и отца была правда. Только вот он хорошо понимал, что через пять лет у него не хватит духу записаться добровольцем еще раз. Джордж с детства имел все, что хотел, кроме цели в жизни. Наука и медицина его не интересовали, дела графа не вдохновляли. В возрасте пятнадцати лет он постепенно открыл для себя жизнь простолюдинов. Тайком убегал в деревни, веселился и работал с простым людом бок о бок. Он не желал быть графом, во владении которого десятки полей. Он хотел иметь небольшую землю и вести простой образ жизни. Не хотел управлять людьми — хотел быть своим среди них, приносить пользу. Джордж получал что хотел, пока люди не признавали в нем благородную кровь. Тогда они сторонились его, чтобы не накликать гнев графа, или, наоборот, прислуживали в надежде на расположение. Интерес к простой жизни рос, и Джордж желал отречься от наследства, но поступить так с отцом не решался. Поэтому два года назад он записался добровольцем на Великое Расселение — миссию, которая дала бы ему право перерождения и простой жизни на неизведанных землях, без груза титула.

Граф с графиней в ожидании оглядывали сына, надеясь, что их слова достигли его благоразумия.

— Я вас услышал, — сказал Джордж, вставая. — Могу ли я идти?

Ответа не последовало. Графу и графине больше нечего было сказать — все слова были произнесены неоднократно.

— В таком случае спасибо за советы и обед. Пойду побуду с братом, — голос его стал жестче, когда он добавил: — Осталось мало времени.

Уходя, он слышал брошенную вслед просьбу матери подумать о них, а после — ее рыдания. Да и сам Джордж тогда был не прочь пуститься в слезы.

***

Джордж нашел брата в учебном кабинете. Мальчик сидел за столом, склонившись над знакомой книгой — «Королевство Валсор и теории появления». Грег был увлечен чтением и не заметил, как Джордж тихо отворил дверь. Гувернантка — миссис Минхвис, работающая у Грейнов не первый год, — стояла возле стола, опершись о него рукой, и просматривала записи, то и дело хмурясь или ближе поднося их к глазам. Стоило Джорджу переступить порог, она подняла голову.

— Добрый день, милорд, — обратилась гувернантка к Джорджу. — Чем могу быть полезна?

Грег резко повернулся, смотря на брата с удивлением: Джордж никогда не прерывал его учебные часы.

— Добрый день, миссис Минхвис, я бы хотел провести время с братом, — начал Джордж, с трудом подбирая слова — его мысли путались. — Вы не против?

Приказывать Джордж не умел, и зачастую приказы звучали как просьбы. Как бы граф Грейн ни пытался обучить сына искусству управления людьми, плодов это не дало. Но Джорджа это не беспокоило.

— Как я могу быть против, ваша светлость? — с легкой улыбкой сказала миссис Минхвис.

Джордж поблагодарил ее и кивком указал Грегу на дверь. Тот быстро закрыл книгу, отнес ее на полку и выскочил из кабинета.

— Куда мы идем? — спросил Грег.

— Я погляжу, сейчас ты более разговорчивый, — с усмешкой сказал Джордж. — Видимо, яблочный пирог пошел тебе на пользу.

— Вкусные пироги всегда идут на пользу! — в тон брату ответил Грег. — Особенно уму. Ты что, не хочешь отвечать? Ну ответь! Это секрет?

— Вовсе нет, — сказал Джордж, спускаясь по лестнице. — Идем на конюшню.

— Зачем?

— Как ты думаешь, зачем?

— Мы куда-то едем, — без промедления ответил Грег.

— Да, едем прогуляться, — сказал Джордж, а после добавил, глядя на брата уже с откровенной улыбкой: — Видишь, об этом легко догадаться, даже не нужен дополнительный кусок пирога.

После обеда Джордж предупредил слуг о том, чтобы его лошадь и пони Грега были готовы через час, поэтому запряженные животные уже стояли под навесом, когда они подошли. Братья оседлали лошадей и выехали за пределы поместья, оставляя особняк Грейнов позади. Грег ехал наравне с братом по главной дороге и размышлял о причине внезапной прогулки. Он решил, что брат хочет ему что-то показать или поговорить наедине, подальше от чужих ушей.

«Вдруг Джордж разозлится, как и отец? — думал Грег, кусая губу. — Или не трусить и спросить? Брат никогда на меня не кричал».

— Чего опять затих? — поинтересовался Джордж, сворачивая с главной дороги.

Грег последовал за ним. Братья проезжали по узкой дорожке мимо засеянных полей, и Грег обрадовался возможности обдумать ответ. Через пару минут дорога стала шире.

— Я думал спросить тебя кое о чем, но… — начал Грег и запнулся.

— Ты можешь спрашивать что угодно, — подбодрил его Джордж.

— Даже если это тебя расстроит? Или разозлит?

— Попробуй еще придумать такой вопрос, — усмехнулся Джордж. Но, уловив недетскую серьезность на лице брата, добавил: — Я честно отвечу, даже если вопрос будет мне неприятен.

— Хорошо, — кивнул Грег. — Тебе страшно уходить? Ну, туда…

— Да, — не задумываясь ответил Джордж. — Всегда страшно сделать шаг, который изменит привычный уклад жизни. Но кроме страха я чувствую воодушевление перед неизвестным.

Джордж задумался, а Грег молча ждал, когда брат продолжит:

— Тебе будет сложно понять, но у меня появился шанс родиться заново. Я могу освободиться от наследия отца и стать кем угодно!

— Что плохого в том, чтобы быть наследником графа? — в недоумении спросил Грег.

— Ничего, — просто ответил Джордж. — Просто я хочу другую роль.

Вскоре братья поднялись на холм, спешились и привязали лошадей к дереву. Джордж прошел чуть вперед и присел на землю. Грег последовал его примеру. Перед ними открылся вид на засеянные поля, уходящие вдаль.

— Видишь, на горизонте еле-еле виднеется сплошной ряд верхушек деревьев? — Джордж указал рукой в том направлении. — Деревья на границе не такие, как здесь. Они в пять-шесть раз выше! Говорят, под двести метров в высоту — ты только представь эту мощь!

— Но это все знают.

— Вот как, — заговорщицки протянул Джордж. — А знаешь ли ты, почему они такие высокие?

— Нет. Почему? — спросил Грег с блестящими глазами.

— Это я и хотел бы знать. Интересно, какая там природа, как там устроились люди, как они живут! Не терпится уже увидеть своими глазами…

— Джордж, а как же… — голос мальчика дрогнул. — Как я без тебя? Еще и Мег говорит, что ты...

Джордж обнял брата, прижимая его к груди. Пока Грег шмыгал носом, он гладил его по кудрявой голове, разглядывая горизонт.

— Это лишь слухи, их слова ничего не значат. Я верю, что они все ошибаются.