Рейма и Кадой. Водь голубоглазая

глава 1

До самого горизонта раскинулись холодные воды Ладожского озера. Большие волны, поднимаясь и опускаясь, стремятся к каменистому берегу, поросшему хвойным лесом. Приближается лето. Ветер, умерив свое рвение, лишь изредка разгоняется по верхушкам могучих сосен, сбивая прошлогодние шишки.

На самом высоком уступе стоит молодая и стройная девушка, всматриваясь вдаль. Ежедневно приходит она на это место и ждет того, кто дал слово вернуться.

– Рейма, спускайся! – сложив ладоши, крикнула с трудом пробиравшаяся по острым камням девочка лет десяти. – Рейма, идем домой, меня за тобой послали!

– Кто тебя послал, Кадой? – осторожно спускаясь по скользким и гладким камням, спросила девушка.

– Отец велел тебе домой идти, гости скоро будут.

– Опять гости! Не слышала, кого ждет наш отец?

– Слышала, слышала, сестра! – хитро ответила смышленая девочка и, по привычке оглядевшись по сторонам, переходя на шепот, сказала: – Отец говорил про русских. Сказал, что гости едут, гостинцы везут.

– Спасибо, сестренка! – коснувшись правой ладонью щеки девочки, сказала старшая сестра. – Поспешим!

Дорога до дома была недолгой. На ходу поправив растрепавшиеся светло-русые волосы и отряхнув передник, девушка вошла в ригу. За столом в первой избе сидели русские друзья ее отца, прибывшие из соседних новгородских земель. Каждую вторую луну они приплывают к берегу и привозят нужные в хозяйстве товары. Помнит добро бывалый моряк Паво, дорожит дружбой с русскими. Еще дед дружил с новгородскими купцами в те далекие годы, когда приходилось воевать против общих врагов. Тяжелые времена рождают сильных людей и крепкую дружбу.

Старый Паво давно задумывался над судьбой своей старшей дочери Реймы. Знал он, что любит она всем девичьим сердцем лихого красавца Педо, да где он теперь? Много месяцев прошло с того дня, как покинул родной дом непоседливый и хвастливый парень. Нет с тех пор о нем вестей – как в воду канул. А дочь любит и ждет его. Нужно думать наперед: красота девичья не вечная. Хоть все и говорят, что красивее, телом милее да лицом белее, чем девушки народа водь, нет на свете никого. Это истинная правда. Такого небесного цвета глаз нет ни у русских, ни у ижорских красавиц.

«Хороша моя старшая дочь! Высокая и стройная, как карельская ель, и гибкая, как весенняя лоза. Нет ни у одной местной девушки таких светлых и длинных волос, как у Реймы… Красивую и ладную дочь подарила мне покойная жена», – рассуждал Паво, довольно наблюдая за старшей дочерью, развешивающей на колья забора пряденую овечью шерсть. Удачно сложилось, что не успели пожить Рейма и Педо вместе до свадьбы как муж и жена, хотя так положено по законам води. То, что можно у води, запрещается у русских. А Паво давно надумал породниться с богатым домом старого друга Афанасия – новгородского купца. Сын Афанасия Иван совсем возмужал стал широк в плечах да разумен в речах. Чем не жених?

– А вот и моя старшая дочь Рейма, – вставая легко, как молодой, из-за стола и протягивая к дочери руки, воскликнул Паво. – Подойди поближе, дочь! Пусть посмотрят русские мои друзья на тебя. Пусть сами увидят, какая красавица моя старшая дочь!

Гордая и смелая Рейма, подойдя к столу, поклонилась гостям. Весело зазвенели ее нагрудные подвески – монеты и камешки.

– Ну, теперь ступай, дочь, а то гости есть-пить перестали, красотой твоей очарованные! – пошутил отец как обычно.

Дочь, слегка улыбнувшись, смело посмотрела в глаза самому молодому из гостей и задержала свой пристальный взгляд на нем, чем изрядно смутила его. Довольная собой, красавица с достоинством вышла в соседнюю дверь.

– Хороша твоя дочь, Паво! – словно очнувшись от оторопи, хрипло произнес Афанасий. – Такая жар-птица кого полюбит, тому жизнь земная счастливей райской станет! Говори свои условия, друг! Что хочешь за дочь свою?

– Сестра, ты слышишь? Отец хочет продать тебя! – возмущенно сказала Кадой, подсев к старшей сестре на сундук.

– Не продать, а замуж выдать, – пояснила Рейма, задумчиво глядя в маленькое окошко.

– А что же, когда замуж выдают, как на базаре за гусыню деньги просят? Ой как интересно мне!

– Кого как гусыню, а кого как овцу продают: у каждой невесты своя цена, – глубоко вздохнув, сказала Рейма.

– Сколько же денег за тебя отец выручит?

– Зачем тебе знать? – усмехнулась старшая сестра.

– А затем, чтобы мне потом себя не продешевить, когда меня продавать станут. Можно же с женихом договориться, ну, чтобы он отцу только половину денег дал за меня, а вторую половину мне на руки, чтобы не все отец себе забрал. А я бы за это мужа слушаться стала иногда, – серьезно и вдумчиво пояснила не по годам разумная Кадой.

– А-ха-ха! – рассмеялась старшая сестра. – Вот ты какая хитрая, а ведь маленькая еще!

– Я еще хитрей стану, когда вырасту. Я расту, и хитрость моя со мной растет. А то как же! Я себя кормлю, пою, мою- купаю иногда, а деньги за меня отцу отдадут? Где справедливость? – не унималась младшая сестра, между делом прислоняясь ухом к стене, стараясь услышать разговор в соседней комнате.

Тем временем, договорившись с новгородцами обо всем, Паво был доволен собой. Когда бы еще так повезло как сегодня! Хорошего жениха для старшей дочери он подыскал. Теперь нужно готовиться к свадьбе. Если бы несколько лет тому назад кто-то сказал ему, что он сам решит выдать свою дочь за русского, пусть даже за новгородца, он бы не поверил. «Все меняется, река и та русло меняет, когда на то воля Богов», – рассуждал Паво.

Разместив гостей во второй избе на ночлег, он спустился к озеру. Степенно катила свои волны гордая Ладога, вселяя умиротворение и покой в сердце мужчины.

глава 2

Вторые сутки видавшая множество походов по Балтийскому и Белому морям ладья новгородского купца Афанасия Селиверста бороздила холодные воды Ладожского озера. Смотрел на мачту Афанасий и думал, что настала пора отделить часть имущества и передать единственному сыну Ивану к его свадьбе. Толкового сына дал Бог. Умен и разборчив в делах, силен духом и телом, непразднословен и верой крепок. Ликует душа Афанасия, добрый сын – отцу радость! Знает Афанасий, что дружба с княжеским сыном Борисом сможет открыть перед Иваном двери в успешную жизнь. Да одна беда, тщедушный княжич завистлив и коварен. Не надо бы ему про сватовство рассказывать. Да и дружбу с ним пора прекратить как-нибудь по-хитрому. Как бы чего дурного не случилось. Пока про женитьбу на вожской красавице кроме кума Игнатия да шурина Архипа никто более и слухом не слыхивал. Держал эту новость ото всех в тайне Афанасий, чтобы не сглазить дело. Не был уверен, что девица чужого роду-племени приглянется сыну вот так-то сразу. А девица – красивая, инда нимфа лесная. Не встречал за всю свою долгую жизнь Афанасий такой красоты. А что чужеродная, так ведь Бог людей сводит друг с дружкой всяких, чтобы плодились и жили промеж себя в дружбе и мире. Так и крови сильней, да и люди умней родятся.

Вот уж и звезды сквозь мглу просияли, а сон так и не идет, все думки разные в голове кружатся, размышлять велят мудрому купцу.

Думал он, что бы дать за Иваном? Может, кроме дома, новую ладью? Пускай сын по морям с товаром ходит да купецким делом хозяйство укрепляет.

Тем временем на новгородских стапелях красовалось новое судно богатого купца Афанасия с кирпичной печкой внизу, чтобы был для моряков горячий обед в дальнем походе. Добротное получается! Ловкие новгородские лодейщики умеют дерево выбрать, бревно выдержать, обводы распарить и выгнуть, собрать ладью, засмолить, чтоб служила она тебе до твоей старости. Примечали и перенимали науку молодые подмастерья, пришедшие по доброй воле, а то и по указу княжескому на тяжелое, но в народе почетное, поприще.

Разбуди среди ночи такого да спроси, как, мол, ладью или дубас смастерить? Не продрав глаза ответит тебе:

– Первым делом из большого дерева выдолбить, а то и выжечь деревянный челн, к нему прикрепить кокоры, и только потом при помощи железных заклепок или шитья вицей – древесным жгутом – внахлест закрепить доски обшивки.

Крепко сидела эта наука в головах подмастерьев, хоть и не вбивалась она кулаками да плетьми мастеров. По- доброму, по-разумному обучали старые новгородские мастера, с Божьим словом напутственным учили подмастерьев творить великое чудо – возведение судов. Вот и получались такие суда надежными и добротными, способными ходить и на веслах, и под парусом, и по мелким речушкам, и по морским просторам, могли приставать к любому берегу и выдерживать сильнейшие штормы.

– Эй, корманши, не видать ли землицы нашей новгородской? – спросил штурмана Афанасий, подходя ближе.

– Поколь не видать! Чайки ишо не рышуть, знать, далеко до землицы-то, вишь, – крутым басом ответил дородный корманши.

Мимо босиком пробежал зуек – мальчишка лет двенадцати, выполнявший всякую хозяйственную работу. Команда Афанасия, состоявшая из десяти человек, включая этого расторопного мальчонку, готовилась трапезничать, чем Бог послал. Солонины и рыбы в трюме было достаточно для долгого похода, а тут всего-то неделя. Афанасий слыл запасливым хозяином и справедливым вожжей- кормщиком.

– Гляди-ка, – крикнул рулевой, – никак шведская посудина наперерез нам по правому борту!

– Вот еще чаво не хватало! Давай лево руля! – скомандовал Афанасий.

– По ветру пойдем, авось не догонють! – как в трубу гаркнул басом корманши.

– У них гребцов на веслах, как муравьев! – отозвался Тимоня, старый морской волк и лучший рулевой.

– Ничаво! Коли сунутся, мы им за так не дадимся! – гремел корманши.

Афанасий и Иван всматривались вдаль, стараясь разглядеть противника.

– Отстают, никак! Курс меняют, – докладывал молодой лодьяр, забравшийся почти на середину мачты.

глава 3

С самого утра озаботился думками о предстоящей свадьбе старшей дочери и новгородского купца старый морской волк Паво. Разнились обычаи русские с водскими. Все надо продумать, раз уж принял такое решение. Вот бы посоветоваться с кем, да опасения есть, что разойдется весть по округе, дойдет до недоброжелателей, а там и до беды недолго.

Надо все до поры до времени в тайне сохранить, а придет время, явится жених со товарищи, выйдет его отец на берег, запросит разрешения у старейшин, тогда и пойдет дело. А пока – молчок! Только старейшинам надо дары отнести да подговорить старого колдуна-арбуя, чтобы был он на его стороне.

Паво вышел из дома, потянулся сладко, глядя на солнце сквозь прищур глаз – день обещался быть солнечным.

Рига Паво – дом из двух изб, между которыми располагались сени и клети для животных, была большой и добротной и отличалась от других домохозяйств хутора. Мощные дубовые звенья сруба, установленного на отесанные каменные валуны, потемневшие от дождей и ветра, казались вырезанными из мрамора. Много сил и средств потратил Паво на свою ригу, но она стоила того. Хуторяне с завистью смотрели на хозяйство вдовца Паво. Были и вожанки, которые сами приходили к нему за утехами, как ведется в народе, но ни одну он не выбрал взамен своей покойной жены. Так и жили втроем – он и его две дочки – красавица Рейма и озорница Кадой.

Хорошо живется на хуторе, вольготно! Испокон веку выбирают вожане открытые места для своих поселений. Любит народ свежий воздух, обдувающий со всех сторон тесно прижавшиеся друг к другу риги вожан. Жилье для каждой семьи строится артельно, дружно. Предусматриваются отдельные комнаты в риге для членов семьи и гостей. Гостям отводится отдельная изба, где их встречают хозяева дома. Без их разрешения проходить дальше этой избы запрещается. Хозяевам можно оставить гостей одних в той части дома, которая примыкает к комнате, если гости не считаются важными. Только важным лицам и родственникам предлагается присесть. Нет в этом ничего обидного – такие правила. А правила и порядок следует чтить и уважать.

Пространство первой избы разграничивает специальная потолочная балка, которую русские называют матицей. Много разных правил должны знать вожане. С самого раннего детства с молоком матери впитывают они эти законы и правила. Придерживается этих обычаев и стар, и млад.

– Вот когда стану хозяйкой, я буду садиться за стол со своим мужем и детьми, а не порознь, как у нас водится! – многозначительно сказала Кадой, накрывая скатертью массивный дубовый стол, царственно занимавший большое пространство посреди кухни, напротив печи. – Вот обидно мне, что мужчины за столом сидят, а женщины возле печки кое-как теснятся! Вот тоже за русского замуж выйду, когда вырасту, и буду сидеть во главе стола – есть-пить, что захочу, наравне с мужем! – заявила она, усевшись быстро на большой резной стул и положив руки на стол, покрытый красивой белой скатертью с красными замысловатыми узорами. – И детям за столом место отведу! А то что это за правила такие: детям на полу стелить и еду как щенятам подавать? – продолжала рассуждать не по годам разумная и находчивая Кадой.

– Тебе волю дай, так ты все правила переиначишь! Ишь, какая ты! – хохоча над озорной младшей сестрой, сказала Рейма.

– Скорей! Лайвэ куи мэртэ (корабль идет по морю)! – закричал соседский мальчишка, забежав в ригу.

– Йо-осса (бежим)! – подскочив со стула и устремляясь к двери, воскликнула Кадой.

Рейма подошла к окошку и увидела приближающуюся к берегу ладью с симметричным носом и кормой, такие были у шведов.

Выйдя из риги, девушка почувствовала, как бьется ее девичье сердце. А вдруг вернулся ее любимый Педо? Что скажет она ему? Почему согласилась стать невестой новгородского купца? Не знала ответов на эти вопросы красавица Рейма.

«Ну а раз не знаю, то и думать не стоит про это», – решила она, гордо подняв голову, и направилась к берегу вслед за другими вожанами.

– Здравствуй, Рейма! – сказал ей брат Педо. – Прости, не вернулся мой брат к тебе! Мюю нии палло коейке (мы так настрадались)! Лайвэ кюи мэни мертэ, мюютэ нии сииз веси мени уйли лайва нии оелти суурэт лайнад (когда корабль шел по морю, вода заливала его, такие огромные волны были)! – волнуясь, рассказывал о пережитом молодой мужчина. – Смыла волна моего брата, погиб Педо как настоящий моряк!

Словно сквозь сон доносился до девушки рассказ о смерти ее возлюбленного. Как каменное изваяние стояла Рейма: ни слез, ни вздохов.

– Прощай, любовь моя, – еле слышно промолвила Рейма, глядя вдаль. – Прощай! – сказала она и медленно побрела к своему дому.

глава 4

Не спалось Паво. Много разных думок роилось в его седой голове. В предрассветный час встал он с постели, оделся и вышел из риги. Верный пес, подняв голову, с любопытством следил за хозяином. Из леса доносился волчий вой. Мужчина, остановившись на мгновение, прислушался и сказал своему псу:

– Ты дома будь! Охраняй! Я скоро.

Пес положил голову на передние лапы и опустил уши.

Мужчина, стараясь оглядеться в темноте, слегка наклонившись вперед, пошел по тропинке к лесу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.