Только мой. Роман

Эпиграф

Быть может через годы, быть может через дни,

С тобой мы будем вместе, и будем мы одни.

И сердце сердцу скажет, что в смене дней и лет,

Есть вечный, негасимый, неуловимый свет.

Он был у нас во взорах, названья нет ему,

Он будет снова – знаю, не зная, почему.

Но мы, переменившись во внешностях своих,

Друг другу молча скажем, глазами, яркий стих.

К. Д. Бальмонт, «Быть может»

Глава 1

– Мама, я хочу с тобой поговорить!

От неожиданности Милена вздрогнула и подняла голову. На пороге рабочего кабинета стоял её сын Егор.

– Каким ветром тебя ко мне занесло? – настороженно спросила она подростка.

За его спиной появилась секретарь. Извиняющимся тоном произнесла:

– Он так быстро открыл двери вашего кабинета, что я даже не успела ничего сказать.

– Неужели он хоть что-то умеет делать быстро? – спросила Милена, с улыбкой глядя на сына. И продолжила уже деловым тоном: – Проходи, времени у тебя немного, у меня скоро начнётся совещание. Так что излагай цель своего визита кратко и чётко. Кстати, а с кем ты приехал сюда?

– С няней.

– Так, понятно. Это, значит, вместо хореографии.

– Мама, у меня серьёзный, даже очень серьёзный к тебе разговор. А ты домой приходишь поздно, поговорить никак не получается.

– Я слушаю тебя и очень внимательно.

– У нас в школе со следующего года будут профильные классы.

– Егор, конечно, я об этом знаю. Только вчера разговаривала с твоим классным руководителем. Да, в вашем классе тоже будут перемены, кто-то уйдёт, кто-то новенький придёт. Но сам ваш «А» класс остаётся, Елена Владимировна по-прежнему будет классным руководителем, а ты продолжаешь учиться в своём классе, как и учился раньше. Ты из-за этого приехал, пропустив хореографию? – И Милена строго взглянула на сына.

Мальчик стоял, опираясь ладонями на спинку стула, и серьёзно смотрел на неё.

– Всё немного не так, мама, – спокойным голосом сказал он.

– Что же ещё не так? Да и вообще, мой дорогой, всё это можно спокойно обсудить дома.

– Заявление нужно отдать не позднее пятницы, а сегодня уже среда. И дома ты снова будешь поздно, тем более, что у тебя сейчас совещание начнётся, а когда оно закончится – неизвестно. А ещё домой доехать. Так что когда ты вернёшься, я уже буду спать.

– Егор, ты продолжаешь тратить и своё, и моё время. Какое именно заявление я должна написать?

– Мама, я решил перейти в кадетский класс, он есть в нашей школе, только в другом корпусе. Я уже всё узнал! – одним духом выпалил сын и, не мигая, уставился на мать своими голубыми глазами.

В кабинете повисла тишина. Милене стоило большого труда выдержать его взгляд. Ни единым жестом не показать, что внутри её охватила паника. Не пряча глаза, спокойно ответила Егору:

– Ты хочешь стать кадетом? Что ж, обсудим это дома. Ты знаешь, что к твоему мнению я всегда отношусь уважительно. Я сделаю всё для того, чтобы приехать пораньше, и мы с тобой вечером обо всём поговорим и примем решение. Договорились? А сейчас тебе пора, няня небось уже заскучала, ожидая тебя. Да и про уроки, надеюсь, помнишь?

– Всё помню, всё сделаю! Жду тебя домой, мамочка! – и, уходя, улыбнулся своей озорной улыбкой, показав ямочку на щёчке.

– Ага, и тебе хорошего дня и чудесного вечера, – задумчиво проговорила Милена вслед сыну.

Дверь за Егором плотно закрылась. В кабинете повисла тишина. Милена сняла пиджак и бросила его на длинный стол для заседаний. Ей стало невыносимо душно. Понимая, что нужно взять паузу, она вызвала секретаря и попросила предупредить всех, что совещание начнётся на сорок минут позже назначенного времени. Как жаль, что сегодня его вообще нельзя отменить! «Господи! Ну какой из него кадет?» – подумала Милена, подходя к окну.

Она распахнула створку, и в кабинет ворвался свежий ветер, а с ним и шум проезжающих неподалёку автомобилей. Стоя возле открытого окна, она смотрела на слегка покачивающиеся деревья. Конец марта выдался невероятно тёплым. Снег уже практически полностью растаял, что для этого сезона большая редкость.

Значит, лето будет дождливым, – вспомнила она народную примету. Обычно март бывает довольно холодным, и не зря в народе говорят: месяц марток – надевай сто порток. Но в этом году он выдался на редкость погожим. А ещё март – это её месяц. Именно в первый весенний месяц, когда оживает природа, пробуждаются новые надежды и рождаются новые мечты, появилась на свет и она. Но теперь свой день рождения Милена не любила – после того, как умерли её родители, вместе с ними ушло и желание как-либо отмечать этот день.

Она долго стояла у открытого окна и, глядя на улицу и слушая галдёж воробьёв, размышляла о своём. Вернуться в реальность её заставил голос секретаря:

– Все собрались на совещание. Вы сейчас его будете проводить или перенести на другое время?

– Иду, – кратко ответила Милена. Взяв со стола пиджак и надевая его на ходу, она быстрым шагом проследовала в зал заседаний, где её уже ждали. Опыт помог на время забыть о личном и сконцентрироваться исключительно на рабочих проблемах, поэтому все намеченные вопросы удалось решить достаточно продуктивно и быстро, так что домой она приехала пораньше.

Когда Милена открыла входную дверь, навстречу ей тут же вышел сын.

– Мам, привет. Я тебя ждал.

– Вижу, – ответила она и направилась в свою комнату, сказав Егору: – Делай чай, сейчас переоденусь и обсудим твою просьбу.

Подросток тут же исчез в сторону кухни. Звуки, доносившиеся оттуда, свидетельствовали о том, что Егор усердно выполняет пожелание матери. «Ведь может же делать всё быстро и без лишних вопросов, когда захочет», – мелькнула у неё мысль.

Когда Милена вышла на кухню, всё уже было готово к чаепитию.

– Мама, давай поговорим, – начал Егор, не скрывая возбуждения.

– Давай, – усталым голосом отозвалась она и уселась на своё любимое место у окна. Внимательно посмотрела на сына. Ему тринадцать. Как быстро и незаметно летит время! И как же хочется, чтобы он снова был маленьким… Милена вздохнула, понимая, что есть такие обстоятельства жизни, изменить которые невозможно. И тут их взгляды встретились.

– Мама, ты меня слушаешь?

– Конечно. И очень внимательно, – подтвердила она, понимая, что слегка лукавит: собственные мысли отвлекли её от монолога сына.

– Так что скажешь, мам?

– Скажу, что мне не нравится твоя идея. Полагаю, что ты необдуманно подходишь к этому вопросу. У тебя сейчас очень хороший класс. Я не вижу смысла уходить оттуда. К тому же кадеты занимаются в другом корпусе, а он дальше от дома и добираться туда не очень удобно.

– Мама, но ведь и твоя работа тоже находится не в соседнем доме и даже не ближайшем офисном центре.

– Верное наблюдение. Ты уже достаточно взрослый и доехать до здания, где учатся кадетские классы, сможешь. Но главное же не в этом. Ты, пожалуйста, сам хорошо подумай: ну какой из тебя кадет?

– А почему нет? Почему, мама?

– Да потому, что это твоя прихоть. Ты подходишь к этому не слишком осознанно. Довольно, Егор. Ты высказался, и я внимательно тебя выслушала. Но выбор профессии – шаг серьёзный, это твоё будущее. Полагаю, мы поняли друг друга.

– Нет, не поняли! Ты точно меня не поняла. И вообще, ты обещала поговорить, именно поговорить со мной, а на самом деле сама уже всё решила и просто озвучиваешь мне своё решение!

Милена смотрела на сына, словно видела его впервые. Она видела, что Егор уже готов был перейти на крик, но знал, что в этом случае разговора с матерью не получится, она просто не допустит обращения с собой в подобном тоне. Ей нравилось, как сын пытается отстаивать свою точку зрения, как старается сдерживать себя, хотя эмоции явно рвутся наружу. Да, он взрослеет и делает это очень быстро. Милена еле заметно улыбнулась, и эта её эмоция не осталась незамеченной сыном, который тут же отреагировал, произнеся обиженным тоном:

– Я хотел поговорить серьёзно, а ты сидишь и улыбаешься!

– Внимательный. Хвалю. Завтра позвоню Елене Владимировне, узнаю у неё всё подробно – и о судьбе вашего 7 «А», и о кадетском классе. Это всё, что я могу тебе сейчас обещать.

– Ну, мама, уже это хорошо, спасибо тебе! Ведь ты могла сразу сказать «нет».

– Могла. Но я ещё не сказала и «да», так что не радуйся раньше времени! – И она нежно обняла сына. – Иди чисть зубы и ложись спать! Завтра в школу.

– Да, я уже в постели! – поцеловав маму и убегая из кухни в ванную, крикнул Егор. Вскоре Милена услышала, как закрылась дверь в его комнату.

Глава 2

Оставшись в полной тишине, она подошла к телефону и набрала хорошо знакомый номер. В трубке раздалось:

– Привет, родная!

Это был её брат.

– Дима, он хочет быть кадетом! Дима, для меня это равносильно Всемирному потопу!

– Кто хочет быть кадетом?

– Егор.

– Отличное взрослое решение, – раздался спокойный голос брата.

– Да неужели? – еле сдерживая раздражение, отрезала Милена и с досадой положила трубку.

«Ой, как это было на неё похоже!» – подумал Дмитрий и улыбнулся. Перезванивать сестре он не стал. Зная её характер, понимал, что разговор до добра не доведёт. А вот завтра он непременно к ним поедет.

Утро нового дня совсем не радовало Милену, она думала только о желании сына стать кадетом. На общей планёрке она была рассеянной и отчуждённой. И лишь когда услышала над ухом шёпот Назара, вернулась в реальность. Не поворачивая головы, отмахнулась от него.

Возвращаясь к себе после оперативки, увидела друга, уже поджидающего её у дверей кабинета.

– Что-то случилось? – сразу спросил он.

– А должно? – резко ответила она.

– Я давно тебя знаю, давно с тобой работаю. Чем заняты твои мысли? Поделишься? – И он вопросительно посмотрел на Милену.

– Егор хочет быть кадетом, – выдохнула она и, чуть помолчав, добавила: – Я против.

– Понятно. Желание Егора. Не ясно, почему ты против. Что тебя смущает?

– Отстань, – сухо кинула Милена и вошла в свой кабинет, на ходу сказав секретарше: – У меня сегодня нет вопросов к господину Алмазову, поэтому его ко мне ни под каким предлогом не пускать!

– Ночевать ты всё равно поедешь домой, я подожду, когда выйдешь. Наш разговор не окончен.

– Испарись! – повернув голову, буквально прошипела Милена и пропала за дверью своего кабинета.

Назар усмехнулся и вышел из приёмной.

Оставшись наконец в одиночестве, она села на широкий подоконник и засмотрелась на играющих воробьёв. Конец зимы, растаял снег, нет мороза, радующиеся пернатые своим чириканьем возвещают о приходе весны. Мысли снова возвратились к сыну. Мальчик был любимцем всех окружающих её людей. Она родила его, как говорили, поздно, зато осознанно! С мужем они в Егоре растворялись. Особых проблем сын не доставлял, уже в три года начал читать – это она его научила. И читать, и считать, и плавать, и кататься на велосипеде. Она старалась быть хорошей матерью, хотя и не понимала смысла этого выражения – в её понятии любая мамаша должна быть хорошей.

Из размышлений её вывел телефонный звонок. Звонила Валентина, подруга детства. И после приветствия сразу заявила:

– Мишка мой сегодня ушёл от меня.

– Умер, что ли? – чуть не свалившись с подоконника от неожиданности, тревожно спросила Милена.

– Да лучше бы умер, гадёныш! Любовница у него, сказал, что на развод подаст сам. Хлопнул дверью, представляешь, Милена? Хлопнул и ушёл.

– Тьфу ты! Напугала. Ну, ушёл, и ладно. Не возвращаются только мёртвые. А он, как я понимаю, жив и здоров. Глядишь, вернётся ещё.

– Вернётся?! – зло переспросила подруга. – А он мне нужен будет? Ему 49 лет, а его любви 35! Как тебе?

– Валя, не знаю. И честно говоря, плохой из меня сейчас советчик, как, впрочем, и собеседник.

– Что-то случилось?

– Нет, рутина. Давай позже созвонимся.

– Миленка, может приедешь, а? Что-то у меня на душе совсем погано. – И Милена услышала, как подруга всхлипнула.

– Постараюсь в ближайшие дни, но, прости, точно не сегодня.

– Ладно, жду тебя на выходных.

– Договорились! И не кисни. Ещё неизвестно, кому повезло больше.

– Хорошо, если так, – продолжая всхлипывать, отозвалась Валентина.

– Ну пока. На связи!

– Пока!

Глава 3

Первое, что увидела Милена, открыв квартиру, это разбросанные в коридоре подушки. Из комнаты Егора раздавался смех. Всё понятно, приехал брат. Она сняла плащ и разулась, и в это время из комнаты вышел Дмитрий, слегка раскрасневшийся, с расстёгнутыми почти до пупка пуговицами на рубашке. Увидев сестру, весело сказал:

– Привет!

– А что у вас тут происходит? – поинтересовалась она и мгновенно пригнулась. Интуиция её не подвела: из комнаты сына прямо в неё летела подушка, которой, не прояви она чудеса реакции, непременно получила бы прямо в лицо.

– Вы оба вообще нормальные?! – возмущённо поинтересовалась Милена.

Из комнаты с воплями Маугли выскочил такой же раскрасневшийся Егор, который, увидев Милену, тут же заявил:

– Мама, привет, а мы тебя так рано не ждали!

– Это я уже поняла, – поднимая с пола сразу две подушки и вручая их брату, кивнула Милена. Он в ответ приобнял сестру и миролюбиво сказал:

– Да ему самое место в суворовском, ну, или хотя бы в кадетах.

– Конечно, как скажете, – сухо отрезала она.

Через несколько минут они уже втроём сидели на кухне, пили чай с тортом и неторопливо беседовали.

– Милена, я не понимаю твоего протеста. Пусть попробует.

– Да, мама, я попробую, а если не потяну, то уйду в обычный класс, – встрял в разговор Егор.

– Ага! Конечно, так и будешь прыгать, словно кузнечик, – возразила ему Милена.

– Папа, между прочим, одобрил моё решение.

– Что? – сморщилась она.

– Да, я ему позвонил, он завтра приедет.

– Ещё лучше, – скептически сказала она, – все рады его визиту, особенно я.

– Милена, и убери ты, наконец, от него няню. Он уже подросток, а не ребёнок, не нужна она ему больше.

– Да, мама, я не Пушкин, а она не Арина Родионовна. Я не хочу больше себе няню.

Милена кивнула и тихо произнесла:

– Хорошо. С апреля няни у тебя не будет, я завтра с ней поговорю. Хотя и жаль расставаться, всё-таки десять лет она тебя растила вместе со всеми нами.

– Сколько помню себя, столько и её рядом, – улыбаясь, сказал Егор.

– Тебе было два года и восемь месяцев, когда она пришла в наш дом работать, – глядя на сына, пояснила Милена.

– Ты должна ему позволить взрослеть, учиться быть самостоятельным. Да, будут и ошибки, без них не обойтись, – спокойно говорил Дмитрий.

– Да что ты! – с нескрываемым вызовом отреагировала она. – А исправлять потом эти ошибки кто будет?

Брат продолжал, не повышая голоса:

– А ты считаешь, он всю жизнь проведёт около тебя, под твоим присмотром? Шаг влево, шаг вправо без твоего ведома – расстрел? Ты не на работе, Егор не твой подчинённый. Он – твой сын! Сколько раз муж говорил тебе, чтобы ты ушла с этой работы и нашла себе другую? Ты же с такой работой потеряла женственность.

– Что я потеряла? – зло посмотрела на брата Милена.

– Ты всё слышала! – спокойно ответил он.

– Не лезь в мою жизнь! – гневно произнесла она.

– Да никто в твою жизнь не лезет. Но не нужно за Егора решать абсолютно всё. Неправильно это, пойми ты! Он растёт. А если тебе так хочется кого-то опекать – роди ещё одного ребёнка.

– Больной? Или дурной? – в упор глядя на брата, спросила Милена.

– Нормальный. А вот ты перегибаешь со своей заботой. Кадетский класс, сестрёнка, это не приговор. – Он вздохнул и уже мягче продолжил: – До Всемирного потопа тебе ещё далеко, это всего лишь кадетский класс.

– Да, мамочка, это всего лишь моё решение пойти в кадетский класс. Кстати, при нашей же школе. Мама, ну был у меня «А» класс, станет «К»! – и Егор крепко обнял мать.

Она вздохнула и тихо проговорила:

– Всего лишь... Ну да, и как я не догадалась, что это «всего лишь»...

Проводив брата, Милена задумалась над его словами. Может, Дима прав? Она паникует, делая бурю в стакане воды, а сына превращает в Аленький цветочек, вместо того, чтобы воспитывать в нём мужчину.

Из размышлений её вывел телефонный звонок. Это был Назар.

– Привет. Ты как?

– Нормально. Всемирного потопа не случилось. – И она засмеялась в трубку.

– Милена, я всё узнал про ваш кадетский класс.

– Назар! Ну кто тебя просил? Я ещё ничего не решила.

– Дай парню пусть и небольшую, но свободу. Класс там хороший, преподаватели сильные, офицеры адекватные. Тебе радоваться надо, что у Егора есть вполне себе годная цель – учёба в кадетском классе, а не пиво по подъездам непонятно с кем распивать. Хотя у тебя, пожалуй, попьёшь! – И он засмеялся.

– Дурик ты! Вот сколько лет тебя знаю, а ты всё дурик. Спасибо тебе, Назар! На связи.

– Давай, босс, держись, мамой быть гораздо сложнее, чем начальником. На связи! – И он завершил разговор.

Утром Милена вручила сыну заявление для классного руководителя. Пробежав глазами по строчкам, подросток расплылся в улыбке.

– Мамочка, спасибо!

– Надеюсь, я не пожалею о том, что пошла у тебя на поводу, – целуя сына в макушку, сказала она.

В середине рабочего дня секретарь сообщила, что в приёмной её ожидает супруг.

– Пусть заходит, – отрывая взгляд от монитора, разрешила Милена.

Через минуту появился её благоверный.

– Привет!

– И тебе не хворать!

Оба внимательно смотрели друг на друга. Он сделал несколько шагов вперёд и снова, но уже почти шёпотом произнёс:

– Привет!

– Уже здоровались, – улыбнувшись, ответила она. – Как это ты решился приехать ко мне на работу?

– Ты всё ещё помнишь, что она мне совершенно не нравится?

– Разумеется! – И она с вызовом глянула мужу в глаза, невольно отметив, что у сына такой же взгляд и такие же голубые глаза. Как это называется – генетика, кажется?

– Мне сын в нашем с ним последнем телефонном разговоре сказал...

– Знаю, – перебила его Милена. – Знаю, что он тебе звонил. И знаю, о чём вы беседовали. Я уже всё решила. Если твой визит вызван звонком Егора, то он напрасный.

– Визит? Милена, мы не в разводе. Ты моя жена, и разводиться я не планирую. Это ты предпочла карьеру, а не семью.

– Да, декабристки из меня не вышло, уж извини, – с иронией констатировала она.

– Вот именно – не вышло, – с раздражением уточнил он.

Видя его реакцию, она заметила:

– Ты сейчас выбрал не то место для высказывания обид и упрёков.

– Прости. Ты права. Поговорим дома.

Резко развернувшись, он вышел из кабинета, оставив на длинном столе для заседаний белые розы на длинных стеблях. Она искренне улыбнулась – он всегда дарил ей белые розы.

Глава 4

Валентина, как всегда с аккуратной причёской и ярким лаком на ногтях, сидела в кресле, поджав ноги, и, глядя на Милену потухшим взглядом, говорила:

– Сегодня он подал на развод. Пятого мая нас разведут. Знаешь, подруга, я не думала, что до этого дойдёт. – И она смахнула непрошеную слезу.

– Валя, перестань, всякое бывает.

– Мишка – дрянь, и я его ненавижу, – еле слышно проговорила женщина. – Ему даже детей не стыдно. Мразь!

– Валя, ну дети у вас уже взрослые.

– А что, если взрослые, то нужно разводиться? – с вызовом глядя на Милену, спросила подруга.

– Да не хорони ты себя! Ушёл – пусть идёт. А ты продолжай жить. Да – больно, да – обидно. Но это не конец света и даже не Всемирный потоп. У тебя обе дочки уже замужем, их не надо кормить и растить. Так что не ной.

– Спасибо, утешила, – огрызнулась Валентина. – Если дочки замужем, то можно уже и умирать, так по-твоему?

– Нет, не так. И о том, что нужно умирать, я тебе не говорила. Не передёргивай. На работу ты ходишь?

– Нет, взяла больничный. Какой из меня сейчас работник?

– Валя, прекращай! Если судьбой предначертано, что именно он – твоя половинка, то вернётся твой Мишка, никуда не денется. – И она с нежностью коснулась руки подруги.

– А он мне нужен будет, если вернётся? – зло спросила Валентина. – Думаешь, я не знаю, что периодически он подгуливал? Но чтобы подал на развод – этого я не ожидала. Она же ему в дочки годится, – всхлипывая, продолжала подруга.

– Ну уж не в дочки, – возразила Милена. – Ей тридцать пять, ему – сорок девять. Не-е-е, в дочки не годится.

– Ну давай, позащищай ещё Мишку и заодно уж и его любовницу! – саркастически произнесла Валентина.

– Да никого я не защищаю, – устало махнула рукой Милена и подлила себе ещё чая. – На работу выходи. Конец учебного года на носу, а ты раскисла, у тебя одиннадцатый класс, выпускной, между прочим. Нашла время жалеть себя. Да и было бы из-за кого. Мишка будет ей нужен только до тех пор, пока у него есть деньги, эта формула известна давно и всем.

– Думаю, ты права, – успокаиваясь, сказала подруга. – Но всё равно обидно. Ведь столько лет прожили, двух дочерей вырастили...

– Так, не начинай заново. В конце концов, развод – это не конец жизни, а начало нового её этапа! – И она улыбнулась Валентине.

Та тоже глянула на подругу и, уже смеясь, спросила:

– Это ты сама придумала?

– Да, только что пришло в голову. Валя, я уверена, что однажды к тебе придёт такое счастье, что оно будет стоить сегодняшней потери отношений с твоим Мишкой.

– Ну хорошо, поверю тебе и буду его ждать!

Глава 5

Апрель в отличие от марта выдался не просто холодным, но ещё и снежным. Утром, глянув в окно, Милена поразилась: на улице крупными хлопьями падал снег, меж тем как на календаре было уже 8 апреля. «Как же в природе всё непредсказуемо, – подумала она, – вот тебе и второй весенний месяц – с прощальным, надеюсь, приветом от матушки-зимы».

Полюбовавшись ещё немного на весенние метаморфозы и допив свой кофе, Милена засобиралась на работу, понимая, что на дорогах грядёт полный апокалипсис.

День выдался нелёгким. Впрочем, к такому напряжённому режиму она уже давно привыкла. В кабинет вошли Назар с Антоном. Уже по выражению их лиц она поняла, что разговор будет долгим. И не ошиблась. Антон протянул ей файл, в который был вложен лист, исписанный от начала до конца.

– Ты это видела?

Быстро пробежав глазами по написанному, Милена кивнула:

– Да, ещё вчера вечером.

– Прекрасно! И что теперь со всем этим делать? – вопросительно уставился на неё Антон.

Назар наблюдал за происходящим молча, прорабатывая в уме варианты решения возникшей проблемы.

– Назар! А ведь это твоя недоработка.

– Точно так, не учёл немного...

– Что? – резко повернулся к нему Антон. – Не учёл, говоришь, немного? – Его взгляд стал неприязненным.

– Да не кипятись ты. Всё решаемо.

Милена, видя, что ситуация накаляется, вмешалась в их разговор:

– Успокойтесь оба, ваша стычка сейчас меньше всего нужна. Присаживайтесь. Излагай, Назар.

Тот, вздохнув, сел и начал говорить. В итоге выход из создавшегося положения был найден. Хотя уходя из кабинета, Антон всё ещё недоумевал, зачем нужно было доводить ситуацию до крайности и почему нельзя было всё продумать до того, как сделать, а не после. Тогда и исправлять бы ничего не пришлось.

Выйдя из машины за пару кварталов до дома, она решила пройтись. И тут же наткнулась на Михаила. Он тоже её увидел: