Цена измен

— Какого чёрта ты опять сменил водителя?! — строго спросила Эля. — Твоя паранойя уже выходит за все рамки.

— А чего ты так переживаешь за него? — не поднимая глаз, спросил немолодой мужчина, продолжая спокойно рассматривать газету. — У тебя с ним всё‑таки что‑то было?

— Вот только не начинай снова, — поморщилась Эля. — Между прочим, у человека семья есть. У него жена беременная.

— А разве это моя проблема? — хмыкнул мужчина. — Не я же делал ей этого ребёнка. И вообще, чего ты так кипятишься? Подумаешь, новый водитель. Прислуга — это вещь, которая быстро меняется: один уходит, другой приходит. Я думал, ты уже давно освоилась в новом для тебя мире.

— Я никогда не смогу привыкнуть к тому, что к людям относятся как к скоту, — Эля отвернулась к окну, избегая его взгляда.

Мужчина фыркнул и отложил газету.

— Привыкнешь, дорогая моя. Обязательно привыкнешь. Или ты забыла, из какого дерьма я тебя вытащил?

Девушка закрыла глаза и печально вздохнула.

— Я помню, — тихо ответила она.

— Вот то‑то же. Ладно, — он поднялся с кресла, — скажи Дине, чтобы убрала и ужин на меня не готовила. У меня сегодня деловая встреча, — мужчина потёр руки, хищно скалясь. — Вернусь только завтра утром.

— Хорошо, — робко ответила Элеонора. — Какие‑нибудь ещё указания будут?

— Да, — вдруг вспомнил он, уже направляясь к двери. — Скоро же зима. Позвони куда там нужно, чтобы камин почистили. Только не забывай о правилах приличия. Узнаю, что флиртовала, — прибью.

Эля горько улыбнулась, опустив глаза.

— Я всё помню.

Хватило того случая, когда её ревнивый муж разбил нос соседу — всего лишь за то, что тот косо посмотрел на неё. Разумеется, Аскольду Дорогову за это даже повестки в полицию не прислали. Таким, как он, вообще никогда ничего не бывает: у подобных людей всегда всё схвачено.

Девушка проводила мужа за ворота и лишь тогда, когда чёрный джип Bentley скрылся из виду, наконец выдохнула. Ей давно не хватало хотя бы немного свободы и свежего воздуха.

Эля старалась не думать о том, что за деловая встреча ждёт мужа и почему он не вернётся домой на ночь. Главное — сегодня она сможет расслабиться и посвятить вечер себе.

Гугл выдал три результата по городу — три официальные компании, занимающиеся в том числе дымоходами. Одна находилась в противоположном конце города, так что остались две — примерно на равном удалении от особняка. Эля выписала номера обеих и, прежде чем звонить, приготовила себе чёрный чай с лимоном.

В первой компании ей ответили сразу и назвали стоимость услуг. Цена вполне устроила девушку, но она пообещала перезвонить позже. Из чистого любопытства Эля набрала номер последней фирмы. Однако там ей сообщили, что все сотрудники заняты: заказы расписаны на месяц вперёд. «Запишитесь заранее, — сказали ей, — и, когда появится свободное окно, наш специалист приедет к вам и оценит фронт работ». Иными словами, Элю мягко отшили.

Она снова набрала номер первой компании и попросила прислать кого‑нибудь как можно скорее — желательно уже сегодня. Девушка на другом конце провода пообещала постараться что‑нибудь придумать и отключилась.

Оставалось только дождаться приезда трубочиста.

Элеонора усмехнулась, прокручивая в голове это слово — «трубочист». Оно звучало как‑то… по‑старинному. Сразу всплывал образ из детских мультиков: высокий, стройный мужчина в чёрном фраке и — почему‑то непременно — с цилиндром на голове.

Конечно, настоящие трубочисты совсем не такие, но именно этот стереотип намертво впечатался в её сознание. Элеонора лишь надеялась, что ей не пришлют какого‑нибудь толстяка с залысинами или пожилого старичка. Интересно, как вообще выглядят современные трубочисты?

«Эх, — мелькнуло у неё в голове, — надо было обратиться в службу „муж на час“. Там точно могли бы подобрать работягу посимпатичнее — чтобы и работа была сделана, и можно было пофлиртовать».

Эля любила своего мужа и была благодарна ему за всё, но иногда уровень его ревности просто зашкаливал — особенно в последнее время. «Так пусть будет огонь, раз уж слишком дымно стало, — мысленно решила она. — Флирт так флирт».

К приходу трубочиста Эля решила подготовиться основательно. Конечно, глубокой осенью в откровенных нарядах уже не пощеголяешь, но яркий макияж и эффектные позы должны работать всегда — в любую погоду.

Звонок в домофон раздался как раз в тот момент, когда Эля наносила последние штрихи боевого раскраса. Она подошла к экрану, но так и не смогла как следует рассмотреть посетителя: мужчина был в кожаной кепке, а тело его буквально увешано какими‑то приспособлениями. «Неужели он планирует оставить машину за воротами особняка? — подумала Эля. — Ещё чего не хватало!»

— Вы можете проехать во двор — вместе с автомобилем, — произнесла она в микрофон, нажимая на кнопку автоматических ворот. — Я даже настаиваю на этом.

Мужчина на экране камеры слежения пожал плечами и вернулся к своему микроавтобусу — или как там на самом деле называется эта машина. Через пару минут тёмно‑синий автомобиль въехал на территорию частного дома.

Гость вышел из машины и сразу направился к задней дверце, чтобы достать необходимое оборудование.

Эля впервые самостоятельно заказывала подобную услугу. Обычно все домашние дела решал Аскольд, но в последние несколько месяцев он словно забивал на них. Какие‑то неизвестные дела оказывались важнее всего на свете.

Конечно, бизнес всегда требовал максимального присутствия — но так было не всегда. Что‑то изменилось полгода назад и продолжало меняться. Скорее всего, это были какие‑то побочные дела, не связанные с бизнесом. Может, даже у него появилась любовница…

Выяснять этого не хотелось — у неё и без того был повод задуматься об измене. И этим поводом служила его беспричинная ревность. Этого было уже достаточно.

Мужчина вошёл и осмотрел гостиную — именно здесь находился камин — и глубоко вздохнул. Затем он достал коврик и осторожно расстелил его на полу, после чего бережно сложил инструменты, будто опасался что‑нибудь поцарапать. Неужели уже был какой‑то инцидент, и теперь трубочист каждый раз перестраховывался, чтобы неприятности не повторились?

— Вы извините, я не представился, — произнёс он. — Максим.

Мужчина наконец снял кепку, и только сейчас Эля смогла его как следует разглядеть. Он оказался довольно молодым парнем — на вид ему было не больше двадцати пяти лет. Молодой человек выглядел ухоженным и очень симпатичным. «С таким не стыдно и романчик закрутить, — мелькнуло у неё в голове. — Если, конечно, он не будет против. Лишь бы он оказался свободным — тогда и у него не будет никаких проблем».

Да кого она обманывает? На самом деле она заботилась вовсе не о других. Если какая‑нибудь ревнивая дура явится выяснять отношения, первой пострадает именно она — блудливая женщина. А потом, возможно, достанется и ему — злосчастному любовнику. Но пока не стоило загадывать так далеко. Может, он сам по себе был убеждённым однолюбом.

— Элеонора, — начала было хозяйка дома, но тут же поправилась, — то есть я Элеонора. Может быть, вы что‑нибудь будете? Эспрессо, капучино, чай? Или, может, что‑нибудь покрепче?

— Нет, спасибо, — улыбнулся трубочист. — Я не пью на работе. Но, если можно, я бы не отказался от капучино.

— Отлично. Вы тут пока начинайте, а я пойду приготовлю, — сказала Эля.

Она старательно покачивала бёдрами, направляясь в сторону кухни. Пока включала кофемашину, размышляла: не слишком ли она перестаралась? Выглядело ли это естественно или чересчур наигранно? Главное, чтобы Максим не подумал о ней ничего такого, за что стоило бы краснеть. Не хотелось, чтобы незнакомый мужчина решил, будто она не умеет флиртовать, — хотя, по правде говоря, она впервые пыталась соблазнить кого‑то.

Кофемашина запищала, и Эля налила две порции в заранее приготовленные кружки. Она тут же вернулась в гостиную и поставила чашку для гостя на журнальный столик. Сама уселась на диван, стараясь принять как можно более непринуждённую, чуть развязную позу, и принялась наблюдать за работой трубочиста.

— Скажите, Максим, — начала она, — как давно вы работаете в этой… компании?

— Достаточно давно. Больше года, — ответил мужчина, не отрываясь от дела.

— Вы женаты? — без паузы продолжила Эля.

Несмотря на неожиданность вопроса, молодой человек оставался невозмутимым.

— Нет. И девушки у меня нет.

— Этот вопрос вам часто задают?

— Гораздо чаще, чем вам кажется, — усмехнулся Максим. — Обычно его задают молодые девочки: дочери, племянницы хозяев, иногда младшие сёстры. Но уж никак не жёны хозяев.

— Значит, я буду первой?

— Вы не будете ни первой, ни последней, — ответил он абсолютно серьёзно. — Я не сплю с заказчицами — даже с такими красивыми. Особенно если они замужем.

Элеонора задумалась, потом решила сменить тему:

— Хм… И как вы стали… трубочистом?

— Я не трубочист, а чистильщик каминов, — не отрываясь от работы, поправил Максим.

— Трубочист короче, — мурлыкнула Эля. — И прикольнее.
— Я не только камины чищу. У меня много специализаций.

— Например? — задумалась хозяйка, пытаясь мысленно подобрать ситуации, когда можно будет вызвать его ещё раз. Такие ситуации можно даже создать — только бы найти повод.

— А разве это так важно? — Максим закончил работу и принялся собирать инструменты. — Я работаю на компанию, заказы получаю через неё.

— Тогда тем более вас легко будет отследить — например, по прошлым заказам.

— Странная вы женщина, — усмехнулся он. — Собираетесь меня соблазнять и до сих пор обращаетесь со мной на «вы».

Элеонора улыбнулась:

— Тогда с вашего позволения… я могу перейти на «ты»?

Вместо ответа Максим закрыл сумку и поспешил попрощаться. Но Эля не собиралась так просто сдаваться:

— Стоять! — ровным голосом приказала она. — Ты останешься и выпьешь кофе.

Девушка, выросшая буквально на улице и привыкшая к лишениям, не могла позволить продуктам пропадать даром — и не собиралась терпеть подобное от кого бы то ни было.

— Хорошо, — подумав, кивнул Максим. — Но только кофе и ничего больше. Никаких интрижек.

Эля внимательно посмотрела на него, затем кивнула и жестом пригласила на диван чуть поодаль от себя.

— Может, что-нибудь к кофе? Печенье есть — сахарное. Будешь?

Максим задумался, будто искал повод поскорее покинуть особняк.

— Да не стоит так меня бояться, — добавила она мягко. — Я не кусаюсь. Если откажешься, насильно запихивать не буду.

— Тогда я, пожалуй, откажусь, — ответил он.

— Твоё право, — Эля прикрыла лицо кружкой, скрывая победную улыбку.

От кофе он не стал отказываться, а вот что делать дальше, Эля пока не придумала. Точнее, ей даже подумать об этом не дали.

Звонок домофона застал девушку врасплох. Она занервничала: гостей не ждала, а муж должен был приехать только через несколько часов. К тому же она была одета в довольно откровенный наряд — по её меркам нескромный, а уж по мнению супруга и вовсе слишком вызывающий.

Дрожа от страха, Эля направилась к домофону и включила камеру над входом. Сердце сжалось ещё сильнее, когда она увидела Аскольда: он висел на своём телохранителе, выглядел изрядно потрёпанным и с трудом держался на одной ноге. По-хорошему, ему сейчас нужно было в больницу, но это же Аскольд… Зачем ему больница, если дома есть жена и аптечка, набитая под завязку?

Гнев захлестнул Элю — настолько, что она едва не забыла и про гостя, и про свою одежду.

— Заведи его в гостиную, а я пока с работягой рассчитаюсь, — бросила она, нажимая кнопку замка, а сама бросилась в спальню — якобы за деньгами, за чаевыми.

Глава 2.

Аскольд зашипел, когда жена случайно зацепила одну из самых болезненных царапин. Алкоголь уже переставал действовать как обезболивающее, и к боли от ран примешивалось мучительное похмелье. Видно было, что спиртное было суррогатным. «Надо будет высказать Вене всё, что думаю, — пронеслось у него в голове. — Пусть ещё спасибо скажет, что только выскажу».

— Моя малышка… — наконец Аскольд смог сфокусировать взгляд на жене. — Я так рад тебя видеть. Только ты меня понимаешь и принимаешь таким, какой я есть. Только ты знаешь, какой я на самом деле…

Эля посмотрела на супруга с упрёком.

— Не дёргайся, пожалуйста, — сказала она, закончив с одной из ран, и взяла со столика таблетки и бутылку минералки. — Прими ещё одну, а потом продолжим.

— Лучше принеси виски, — его снова начало мутить. — Мне нужно ещё выпить.

— Нужно, — согласилась Элеонора. — Но минералки тебе нужно больше. И аспирин.

Аскольд снова сосредоточил взгляд на ней. Во взгляде жены он уловил лишь лёгкий упрёк и искреннюю заботу — ничего лишнего. Эля никогда не брезговала тем, чтобы ласково обрабатывать его царапины или убирать последствия пьянок: разбитые бутылки, осколки дорогих ваз и статуэток. У неё были такие нежные пальцы, что ему порой хотелось снова ввязаться в драку — лишь бы потом снова испытать это странное, болезненное блаженство. Если бы только не было так больно…

— Что на этот раз? — ласково спросила Элеонора, не отрываясь от обработки следующего пореза.

— Драка, — по-детски наивно ответил он. А что ещё он мог сказать?

— Просто так? Или опять какая-то дурацкая причина?

— Просто так, по дурацкой причине, — снова зашипел Аскольд. — Этот козел назвал мою жену… а впрочем, тебе не нужно знать таких слов. Оставайся всегда такой же невинной.

Эля едва сдержала смешок. Невинной она себя уж точно не считала — ведь собиралась изменить мужу и отступать от задуманного не собиралась.

— Солнышко моё, — тем временем продолжил Аскольд, — ты же моё единственное светлое пятно в этой жизни. Ты мой ангел. Чистый ангел…

Не успела Эля и глазом моргнуть, как муж повернулся к спинке дивана и захрапел. Она обречённо вздохнула и пошла относить окровавленные ватные диски и бутылку перекиси.

Элеонора Дорогова поставила бутылочку в шкафчик за зеркалом и закрыла его. Взглянула на своё отражение — на неё с упрёком смотрело рыжеволосое создание с яркими зелёными глазами.

«Он сам виноват», — ответила она сама себе. — «Нужно больше внимания уделять жене. И вообще, ему можно, а мне нельзя? Разве это справедливо? Конечно, нет. Так что сиди там и не умничай».

Эля показала себе язык, вымыла руки и отправилась в гостиную, где уже вовсю храпел её Аскольд. Сейчас он вызывал лишь жалость, хотя она прекрасно знала: это временно. Когда муж проспится, он снова станет прежней эгоистичной сволочью — в этом Эля была уверена на все сто процентов. Иначе просто и быть не могло.

Она ещё некоторое время смотрела на спящего супруга, пытаясь понять, чувствует ли к нему хоть что-то. Оказалось, влюблённость уже прошла, уступив место привычке. По идее, где-то должны были быть притирки и прочая ерунда, но, несмотря на стереотипы о рыжих, Элеонора была крайне неконфликтным человеком. Поэтому этот этап отношений прошёл мимо них, даже не задев.

Этот дурацкий эксперимент с изменой как раз и покажет, насколько она привыкла к мужу.

Глубоко вздохнув, Эля взяла с полки книгу и присела в кресло поближе к камину — его ещё предстояло зажечь. Как это делал муж? Придётся вспомнить.

Через десять минут ей всё-таки удалось справиться с огнём. Вытерев руки влажными салфетками, Элеонора наконец устроилась в своём любимом кресле и открыла книгу. Уже на середине первой страницы её начало клонить в сон. Бороться с ним Эля не стала — ползти до постели не хотелось, поэтому, удобнее устроившись, она позволила сну взять верх.

Проснулась Эля, когда на улице только начало темнеть, — и не по своей воле, а от грохота.

— Извини, — Аскольд поднял бутылку с пушистого ковра, который смягчил падение стекляшки с минералкой. — Случайно получилось. Я разбудил тебя?

Сначала она подумала, что всё ещё спит: настолько вежливым и заботливым муж мог быть только во сне. Он не был таким даже в первое время их совместной жизни, не говоря уже о стадии знакомства. Аскольд принадлежал к числу тех первобытных мужчин, которые привыкли брать женщину силой.

Конечно, не буквально. Он не похищал её, не насиловал и вообще не делал ничего против её воли. Просто тогда он поразил ещё молодую, неопытную девушку своей брутальностью. По сравнению с ровесниками Элеоноры этот тип казался настоящим мачо. Таким же он оказался и в постели — жёстким, но не жестоким, активным, страстным мужчиной. Он завораживал, поглощал её целиком, но взамен требовал полного повиновения.

Аскольд заботился и опекал свою женщину как мог — но платой за такую «райскую жизнь» стала золотая клетка. Подруги? Дом для них всегда открыт. Шоппинг? Для чего придумали интернет‑магазины? Примерить нужно — ищи магазины с примеркой. Хочешь в ресторан? Жди, пока муж освободится и отведёт тебя туда. Да ещё и лично проследит, чтобы она никому лишнему не улыбалась.

Но в этот раз он вёл себя не совсем обычно. Точнее, совсем необычно.

Особенно странным было то, что, едва начав приходить в себя, Аскольд потянулся к постели. Точнее, потянул туда жену, несмотря на мерзкую, тупую боль от ссадин и порезов.

— Подожди, — попыталась сопротивляться Эля, но муж был настойчив. — А как же твои раны?

— Мои раны никуда не денутся, — рычал он, стаскивая с себя футболку. — Ещё успею отлежаться. Сейчас мне нужна ты.

На лестнице у Аскольда закружилась голова, но это его не остановило — он по-прежнему был настроен решительно. Эля знала: спорить с ним бесполезно. Да и не собиралась она спорить — особенно сейчас, когда между ними снова вспыхнула искра.

Почему именно сейчас? Стоило только задуматься о чём-то не совсем правильном, как всё вдруг стало налаживаться…

Всё возвращалось туда, откуда начиналось. Аскольд снова стал тем самым татуированным мачо, в которого она когда‑то влюбилась. Грубая мужская сила наконец переместилась из быта в постель.

Он срывал одежду с любимой, ничуть не заботясь о тряпках. «Всегда можно купить новую — из самой последней коллекции или вообще всё, что она пожелает. Она ведь его жена, а он имеет право тратиться на неё», — пронеслось у него в голове.

Наконец Аскольд отстранился и лёг рядом, тяжело дыша. Эля тут же прижалась к его крепкому, натренированному плечу, усеянному сетью татуировок и мелких шрамов. Мысль об измене вдруг показалась ей глупой и даже мерзкой — но отбрасывать её окончательно пока было рано. Перемена случилась слишком резко. Слишком долго Аскольд испытывал её терпение.

— Как твои шрамы? — спросила Эля, прикоснувшись к небритой щеке, где одна из ран снова кровоточила. — Сильно болят?

— Неа, — Аскольд накрыл её руку своей ладонью. — У меня самое надёжное в мире обезболивающее.

— Я не обезболивающее, — мурлыкнула она, — а всего лишь отвлекающий манёвр. Плацебо.

— Ты не поверишь, но отвлекающий манёвр куда лучше любого лекарства. Ты — моя панацея.

Эля хихикнула.

— Звучит как строчка из песни.

— Зато это правда, — Аскольд снова прильнул к жене, осыпая её поцелуями.

Второй раз за вечер… В последний раз такое было, когда они только познакомились, да ещё пару раз — до свадьбы. Но это того стоило: муж был просто на высоте. Его грубая, животная сила вновь пробудилась — и Элеоноре вспомнилось, за что она когда-то полюбила своего «бандита».

Наконец усталость накрыла их обоих, и супруги уснули в объятиях друг друга.

Эля проснулась в холодной постели. Аскольда рядом не было, а в доме было так прохладно, что согреться самостоятельно не получалось. Даже тёплое одеяло не спасало.

Первой её мыслью был душ. Аскольд всегда был очень чистоплотным, а в этот раз в порыве страсти совсем об этом забыл. Конечно, он наверняка сейчас там.

Эля плотнее завернулась в одеяло — от этой мысли теплее не стало. Она попыталась снова уснуть, но не смогла. К тому же Аскольд не торопился возвращаться, и Элеонора поднялась с постели вместе с одеялом и спустилась вниз — искать мужа.

Он стоял у зажжённого камина со стаканом виски в руке и напряжённо всматривался в огонь. Что он там пытался разглядеть, неизвестно, но что-то явно его тревожило. Наконец он заметил её и натянуто улыбнулся:

— Ты тоже замёрзла?

— Ага, — Эля не стала допрашивать мужа: захочет — сам расскажет. — Почему у нас так холодно?

— Что-то с отоплением. Хорошо хоть камин успели прочистить, — Аскольд сделал глоток. — Кстати, как он? Симпатичный?

— Кто?

— Чистильщик. Морозов Максим Эдуардович. Он хорошенький?

Эля напряглась. Если Аскольд знает полное имя чистильщика, возможно, он знает и что-то ещё. Она всмотрелась в мужа — он был на взводе. Ни в коем случае нельзя дать ему даже заподозрить, что она могла бы ему изменить.

— Ну, он не страшный. И вообще, я не понимаю, к чему ты клонишь. Я замужем, а он… просто обслуживающий персонал.

— А чего ты так занервничала? — Аскольд поставил стакан на каминную полку и повернулся к ней. — Ты же не собиралась заигрывать с ним?

Краем глаза Эля заметила, как он сжал правую руку в кулак — так он делал, когда собирался ударить. Сердце пропустило удар: в порыве ревности Аскольд не раз поднимал на неё руку, а если разозлится всерьёз — мог и убить. Она нервно выдохнула, посмотрела ему прямо в глаза и соврала, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал убедительно:

— И в мыслях не было.

Эля ждала худшего, но прошла минута — а Аскольд всё не двигался, словно наслаждаясь её страхом. Вместо удара он вдруг ласково улыбнулся.

— Ну вот и здорово, — он подошёл и обнял её, плотнее запахнув на ней одеяло. — Ты моя малышка. Помни это всегда. И даже не думай забывать ни на минуту.

В этот раз в его голосе не было угрозы. Наоборот, он звучал… нежно? Это было настолько непривычно для Аскольда, что Эля не могла поверить: неужели он действительно способен так резко измениться?

Она едва сдерживала слёзы — то ли от счастья, то ли от растерянности, от непонимания того, что сейчас происходит в её жизни. Эля кожей чувствовала: ещё мгновение — и он снова сорвётся в порыве ревности. Её слова, её уверения, что она никогда ни с кем не заигрывала, обычно не могли унять его бурный нрав… Но почему сейчас всё иначе? К чему ей готовиться?

Тем временем Аскольд сел на пол возле камина и притянул жену к себе.

— Если хочешь, можем здесь поспать.

— Прямо на полу?

— Почему бы и нет? Тут тепло, а одеяло у нас уже есть.

— Давай хотя бы постелим, — попросила Эля, чувствуя, как её одолевает сонливость.

— Предоставь это мне, — снова улыбнулся Аскольд.

Глава 3.

Утром Эля снова проснулась от холода. Камин уже догорал, а мужа и в этот раз не было рядом.

Она поспешно подбросила в очаг ещё два полена — пока огонь не угас окончательно. Усевшись поближе к камину, Эля протянула озябшие руки к теплу. В пляшущих языках пламени ей вдруг привиделась метафора её нынешних отношений: едва вспыхнувшая вновь искра требовала неустанной заботы — иначе тут же погаснет.

Но стоило ли тратить силы на эту борьбу? Всё равно прежнего уже не вернуть. За год супружеской жизни Аскольд Дорогов сильно изменился, и едва ли он станет тем, кем был в начале их пути. А даже если и вернётся к прежним привычкам и манерам, разве получится стереть из памяти последние полгода? Выбросить из головы все унижения и горькие слова, что были сказаны в пылу ссор…

И всё же, возможно, стоило хотя бы попытаться. Их связывали не только робко пробудившиеся снова чувства, но и брачный договор — от него точно никуда не деться.

Только вот куда же делся сам Аскольд? Огонь почти погас — а значит, его не было уже давно, возможно, больше часа. На часах было девять утра: в это время он обычно бывал на важной встрече или в офисе. Но куда он мог отправиться в таком виде? Снова собирать сплетни?