Лихоморье. Viva Umbra

2. Одна нога здесь, другая там…

Сразу за порогом клубились облака, похожие на сбившихся в стадо упитанных овечек. Подобно этим суетливым животным, они сталкивались друг с другом, отчего казалось, что колеблется все небо до самого горизонта. Хотелось отправиться в путешествие по этим молочно-белым бугоркам в крутых завитушках, идти и идти не оглядываясь, пока не окажешься далеко-далеко, за тридевять земель, в тридесятом царстве, о котором сложено столько сказок. Тильда верила, что оно там есть, ведь однажды почти увидела его. Не само царство, а лишь несколько башенок, выступавших из тумана над волшебным островом. Тогда ей не удалось туда попасть: нужно было ждать неизвестно сколько, пока остров будет раздумывать, принимать ли ему новую гостью, а она спешила. Теперь Тильда готова была ждать хоть вечность, если б ей удалось вновь увидеть знакомый берег. Она догадывалась, что нужно просто идти и ни за что не смотреть назад. Ведь позади осталась дверь в ванную – самую обычную ванную, расположенную в квартире на двенадцатом этаже недавно выстроенного и очень красивого, но самого обычного высотного дома, каких не счесть в городе. Стоит увидеть эту дверь, и небо тотчас исчезнет, а с ним и скрытый вдали волшебный остров вместе со всеми тайнами и чудесами, хранящимися там от начала времен.

Тильда коснулась носком ноги пушистого облачка и слегка надавила. Розовая плюшевая тапочка провалилась в белую массу, но не очень глубоко. Облако примялось, но спружинило под ногой, как резиновый мяч для фитнеса. Все правильно: над сказочной страной и облака должны быть сказочными. Наверняка они выдержат ее вес. Но Тильда медлила, опасаясь ступать туда. Неизвестно, чем может закончиться такая прогулка. Что, если, оглянувшись после нескольких шагов, она не увидит двери? Вдруг позади окажется такое же небо? Но ведь тогда вернуться домой будет уже нельзя.

Облака уплывали вдаль, подгоняемые ветром. В просветах между ними, внизу, у самой земли, виднелись яркие, разноцветные пятна. Тильде казалось, что в зеленых она узнаёт листву деревьев, в пронзительно синих и лазоревых – распростертые крылья гигантских птиц, а в сверкающе-голубоватых, полупрозрачных и похожих на лёд, – стены роскошного дворца, в котором ей довелось побывать однажды. С тех пор прошло целое лето, и всё это время ее донимали мысли о том, что же это было за место, существовало ли оно в реальности или только в ее воображении, и можно ли попасть туда снова. Путь к ответам лежал прямо перед ней, но Тильда стояла на пороге ванной, не решаясь сделать шаг. Легкий ветерок трепал ее светлые, одного цвета с облаками, волосы, холодил щеки, обнимал за плечи, теребил подол сорочки, сдувая с голых ног капельки воды, упавшие с волос, еще мокрых после душа. Это был ветер оттуда. Ведь здесь, в обычном мире, за дверью ванной находился коридор ее квартиры, в который никогда не залетали никакие ветры.

Тильда зажмурилась, отступила назад, закрывая дверь перед собой, а затем вновь толкнула ее наружу и открыла глаза.

Все было в порядке. Никаких ветров и облаков. Только родные стены, оклеенные кремовыми обоями с рельефной фактурой. Можно смело выходить.

После возвращения из школы-интерната, где Тильда провела зиму и весну, фокус с дверями повторялся несколько раз. Происшествие в ледяном подземелье Заполярья, чудом не закончившееся ее гибелью, что-то изменило в ней. Как будто с тех пор она всегда была одной ногой там.

Вынув из шкафчика фен и расческу, Тильда, наконец, решилась покинуть ванную и отправилась к большому зеркалу в прихожей, ступая при этом с такой осторожностью, словно пол под ногами в любой момент мог превратиться в рыхлые облака. Увидев себя в зеркале, она принялась пристально рассматривать свое лицо. На лбу с правой стороны, почти у виска, наливался синяк. Теперь у Тильды не осталось сомнений: другой мир открывался ей в момент эмоциональной встряски вроде сильного испуга или вспышки боли. Наверняка сказочное небо за дверью появилось после её падения в ванной, где она поскользнулась на залитом мыльной водой кафельном полу и влетела лбом в дверной косяк.

В прошлый раз это случилось в торговом центре: она замечталась на эскалаторе и не успела сойти с последней ступеньки, когда та распрямилась и убежала из-под ног, исчезнув в полу. Потеряв равновесие, Тильда подвернула ногу и упала. Сразу сбежалась администрация, кто-то предложил отвезти ее в травматологию, кто-то сунул листовку со скидками на товары. Тильда с трудом отделалась от назойливых работников торгового центра, заверив, что никаких травм у нее нет, а на выходе за разъехавшимися в стороны стеклянными дверями ее поджидал сюрприз: всю автомобильную парковку вместе с людьми и машинами скрывал белый туман. В следующий миг она поняла, что под ним вовсе не парковка, и хотела было отпрянуть, вернуться под своды торгового центра, но по инерции ее уже вынесло наружу, и ноги по колено погрузились в пышное облако.

– Девушка, вам помочь? – Голос за спиной заставил ее обернуться. Облака сразу исчезли, зато появились толпы снующих взад-вперед людей, которым она, стоявшая прямо перед входом, явно мешала.

А однажды другой мир открылся ей не белым и пушистым морем облаков, а темными сводами Лунного чертога – так называл ледяную пещеру жуткий, похожий на ходячий скелет, тип, повстречавшийся ей в ледяном подземелье, куда она угодила в прошлом июле, поверив обещаниям охранника интерната отвести ее в Лукоморье. Как выяснилось, этот охранник – его звали Водима Бранимирович – заманил туда не только Тильду, а еще нескольких воспитанников интерната. Каждое лето он уводил в пещеру по одному, иногда и по два человека, следуя тайным путем через подземный ход, начинавшийся за дверцей в мерзлотнике – подземном хранилище для мяса и рыбы, которым никто не пользовался из-за слухов о птицеобразных существах, якобы обитавших там. Этими существами оказались дети, выжившие под ледяными сводами благодаря гагарам, залетавшим под землю через провал на хантыйском кладбище. Птицы издавна облюбовали укромное место рядом с горячим источником и устроили там гнездовье. За долгие годы на земле скопился толстый слой птичьих перьев, остававшихся после линьки. Дети мастерили из них теплые перьевые накидки, и, закутанные в такое одеяние с головы до пят, походили на птиц с человеческими лицами. В таком виде их и нашли спасатели, когда спустились в подземелье в поисках Тильды, организованных ее отцом.

Пол в некоторых ледяных туннелях сплошь покрывали человеческие скелеты в истлевших лохмотьях. Их было так много, что подсчитать точное количество удалось только спустя какое-то время, после того, как на место происшествия прибыли эксперты-криминалисты. Они установили, что возраст некоторых останков доходил до двух, а то и трех сотен лет, а значит, в их смерти был повинен не охранник интерната, а кто-то другой.

Допросить охранника не удалось, он умер при задержании от неизвестной болезни, в считанные часы превратившей его тело в черную мумию, чем перепугал видавших виды полицейских.

Водима Бранимирович и при жизни выглядел устрашающе: огромные фиолетовые тени под глазами, никогда не сходившие с его лица, ввалившиеся щеки, страшная худоба и синие ногти делали его похожим на Кощея Бессмертного. Или на типа из Лунного чертога, называвшего себя подземельным князем. Правда, Тильда подозревала, что в отличие от охранника князь не существовал в реальности. И в то же время она была уверена, что он ей не почудился, хотя отец говорил о скоплении газов в той пещере, которые вызвали у нее галлюцинации. Ее отец был геологоразведчиком и занимался поиском газовых месторождений, поэтому о подземных газах он знал абсолютно все. И, конечно, не верил в существование ходячего скелета из другого мира. Тильда тоже хотела бы счесть его бесплотным видением, но тонкие шрамы, оставленные на ее запястье ногтями князя, там, где он схватил ее за руку, не давали ни малейшего шанса на это. Ей удалось вырваться и убежать, после чего она и сама не поняла, как оказалась в цветущем саду, в окружении прекрасных птиц-девиц с диковинными именами – Гамаюн, Алконост и Сирин, знакомых ей по древним славянским мифам.

Птицы-девицы были добры к ней, но не хотели ее отпускать, а Тильду не устраивала перспектива остаться в том саду навсегда, ведь ей казалось, что это будет равносильно физической смерти. И хотя птицы предлагали ей выбор из трех заманчивых вариантов – поселиться в алмазном дворце, улететь на небо или отправиться на волшебный остров (при условии, что он ее выберет своей гостьей, конечно), но Тильда захотела вернуться в свою обычную жизнь, рискуя при этом вновь оказаться в Лунном чертоге, в плену у скелетообразного князя.

К счастью, все обошлось, отец нашел и спас ее, но с тех пор зловещий облик князя часто возникал в ее памяти, заставляя покрываться липким холодным потом. Тильда надеялась, что со временем ужасные воспоминания сотрутся, но словно протестуя против забвения, князь неожиданно напомнил ей о себе: она снова увидела его!

Это случилось в один из последних августовских вечеров, еще теплых, но уже пронизанных прохладным осенним дыханием. Тильда в компании подруг прогуливалась по широкому тротуару, недавно вымощенному добротной брусчаткой из натурального камня. Слева шумел проспект, забитый урчащими автомобилями, справа, за огромными, ярко освещенными окнами модных магазинов и ресторанов, бурлила городская жизнь. Весь фасад бесконечно длинного двухэтажного дома сиял огнями вывесок и рекламных щитов, звенел «музыкой ветра» – гроздьями дверных колокольчиков над дверями, то и дело впускавшими новых посетителей, шептал, посмеивался и бубнил сотнями голосов, вырывавшихся из этих дверей, благоухал особым ароматом комфортной жизни, состоящим из сотен запахов – хорошего кофе, дорогого парфюма, изысканных блюд и еще чего-то притягательного, навевавшего воспоминания о самых счастливых моментах в жизни.

Поэтому, когда Тильда увидела мужчину в черном, сидевшего за столиком рядом с незнакомой девушкой, резко нахлынувший поток жутких картин из прошлого едва не свалил ее с ног: ей пришлось остановиться и опереться рукой о стену дома. Ее глаза, казалось, превратились в ледышки – знакомое ощущение, испытанное в ледяном подземелье, где она едва не замерзла насмерть месяц назад. Выбравшись оттуда, Тильда была уверена, что ей никогда в жизни больше не доведется увидеть ледяные своды Лунного чертога и встретиться с его хозяином, похожим на тощего мертвеца с глазницами, из которых выплывали хлопья, черные и рыхлые, как печная сажа.

И вот теперь этот мертвец был прямо перед ней! Их разделяло тонкое хрупкое стекло и пара метров – ничтожная преграда даже для обычного человека, не говоря уже о сверхъестественном существе, наделённом колдовской силой. Но пока это существо ее не заметило, еще можно было уйти. Однако Тильда стояла как вкопанная и таращилась на него, будто надеялась, что жуткие костлявые черты вот-вот растворятся, и под ними проступит облик обычного человека.

Вокруг подозрительного типа и его девушки все столики странным образом пустовали, хотя Тильда видела в окно, что соседние залы этого кафе, отделенные перегородками и колоннами, были забиты под завязку. Люди, переминавшиеся с ноги на ногу у барной стойки, словно не замечали свободных мест рядом с этой парой.

– О, а давайте зайдем и съедим по эклерчику! Эклерчики здесь просто бомбические! – Одна из трех подруг, Даша, легонько толкнула Тильду плечом, приблизившись и заглядывая в то же окно. Копна ее тугих кудряшек тотчас заслонила всю видимость.

– Я не против! – отозвалась Лика, небрежным жестом смахивая в сторону длинную малиновую челку, вечно застилавшую ей лицо.

– На ночь – сла-адкое? Вы с ума сошли?! – томным голосом светской львицы протянула Алина, длинноволосая крашеная блондинка с вечно голодным из-за нескончаемых диет взглядом.

Тильда молчала. Она смотрела, как в углах кафе сгущается тьма, клубится там и расползается по стенам и потолку, заволакивает пространство между колоннами, медленно и неумолимо отрезает типа и девушку от внешнего мира. Тьма встала над ними бугристым куполом подобно пещерным сводам, и колонны кафе, смутно проступавшие в ней, казались теперь ледяными столбами Лунного чертога. По щекам девушки, сидевшей напротив мужчины в черном, покатились крупные слезы. Тот протянул руку, подцепил костлявыми пальцами салфетку из салфетницы и тщательно вытер своей спутнице лицо. Его тонкие синие губы искривились в злобной улыбке.

Неожиданно девушка отшатнулась, вскочила и посмотрела в окно, за которым стояла Тильда. Она не могла видеть ее, скрытую в темноте, но, судя по взгляду, мысленно молила о помощи. Похоже, девушка почувствовала, что находится в опасности, но Тильда ничем не могла ей помочь. Она даже в полицию не могла сообщить, потому что тип вел себя вполне адекватно, не дебоширил и не проявлял агрессии. Что сказать полицейским в таком случае? «Задержите его, он – подземельный князь из царства смерти»? Смешно.

Тильду потянули в сторону от окна. Невзирая на возражения Алины, Дашка все еще рвалась за эклерами.

– В это кафе я не пойду! – воскликнула Тильда вырываясь из Дашкиной хватки.

– Почему? Тоже на диете, что ли? – разочарованно выдохнула подруга.

– Нет, просто давай пойдем в другую кафешку.

– Какую «другую»? – На ее лице отразилась крайняя степень изумления. – Это же «Сэр Эклер», лучшего места во всем городе не найти!

– В самом деле, Тильда! – вмешалась Лика. Поллица вновь было скрыто под челкой, свисавшей до кончика носа. – Даже Алина согласилась.

– Только не сюда! – Тильда упрямо мотнула головой и краем глаза заметила, что зал за окном опустел: мужчины и девушки за столом уже не было.

Растерянно оглядевшись, она увидела их, выходивших из кафе. Они направились к ряду автомобилей, припаркованных на дороге рядом с тротуаром. Демонстрируя изысканные манеры, человек в черном галантно распахнул перед дамой дверцу машины и захлопнул, когда девушка исчезла в недрах салона. Но прежде чем сесть за руль, он вдруг обернулся и посмотрел на Тильду. Никаких хлопьев из его глаз не выплывало, а лицо, хоть и выглядело очень худым, но все же его нельзя было назвать черепом, обтянутым кожей. Тильда ощутила сомнение в душе. Неужели она ошиблась, и князь ей просто померещился? Перед ней стоял незнакомец, которого она никогда прежде не видела. Она вспомнила, как охранник из интерната, Вадим Бранимирович, однажды выдал себя за ее отца. Он тоже был похож на князя, но в нужный момент мог обмануть кого угодно, притворившись другим человеком. При этом он не менял своего облика, а мистическим образом забирался в чужие головы, искажая зрительное восприятие тех, кто на него смотрел. Морок длился недолго, час или два, но ему этого хватало для того, чтобы совершить очередное черное дело.

Может быть, и незнакомец из кафе сейчас залез в голову Тильды, чтобы скрыть от нее свою настоящую внешность? Вон, как сверкает глазищами! Догадывается, что она узнала в нем слугу подземельного князя. Ведь те, кто служит князю, похожи на своего господина и друг на друга. Потому что все они мертвяки! Но тогда, значит, этот мужчина тоже узнал ее, ведь князь видит своих жертв глазами слуг – так утверждал Якур, ее друг-ханты из школы-интерната в Заполярье. Правда, князя он называл демоном, как и всех прочих темных духов из потустороннего мира, но Тильда была уверена, что это одна и та же нечисть, ведь суть от названия не меняется.

Якур мечтал стать настоящим шаманом, как его отец, старательно развивал в себе передавшийся по наследству дар и мастерил всякие шаманские штуки. Тогда, в интернате, он подарил ей оберег – перышко, принадлежавшее, по его словам, священной гагаре Лули. Оно сделало Тильду невидимой для Водимы Бранимировича, который, как подозревал Якур, выбрал ее очередной жертвой. Охранник, и в самом деле, перестал ее замечать после того, как Тильда повесила оберег себе на шею. Но однажды по глупости она выбросила перышко в окно и утратила свою неуязвимость, поэтому охраннику удалось обмануть ее, заманить в подземелье и отдать в руки князя, которому тот служил. Якур подоспел вовремя и, хотя не вызволил ее из ледяного плена, – их обоих подняли наверх спасатели – но лишь благодаря его шаманскому обряду камлания им удалось дожить до появления отряда МЧС. Жаль, что сейчас Якур был далеко, он бы в два счета определил, мертвяк этот тип или нет.

Дверца автомобиля за спиной костлявого типа приоткрылась, и оттуда послышался голос его спутницы:

– Что-то мне расхотелось ехать с тобой, Кощей! Посторонись, я выйду!

Тот резко обернулся.

– Не выдумывай, Елена! Мы же договорились.

Дверца сразу захлопнулась. Девушка так и не выбралась из салона. Мужчина в черном метнул тяжелый взгляд в Тильду, обошел капот и уселся за руль. Мотор взревел, взвизгнули шины, и через мгновение автомобиль со странной парочкой скрылся из виду за ближайшим поворотом.

– Очуметь! Кощей и Елена! Нет, вы это слышали? – рядом фыркнула Алина, передергивая плечами.

– Подумаешь! Что тут такого? Вот меня мой парень в шутку зовет ведьмочкой! – отозвалась Лика, сдвигая в сторону малиновую челку и глядя на Алину густо накрашенными глазами в ореоле серо-фиолетовых теней.

– Я не заметила, чтоб они шутили. – Алина напряженно вглядывалась в дальний конец улицы, куда укатили объекты обсуждения. – Думаю, не вызвать ли полицию? Девушка явно была насмерть перепугана.

– Ну и что ты им скажешь? – усмехнулась Лика. – Что видела, как Кощей ее похитил?

– Скажу, что девушка хотела уйти, но он ее не отпустил, а дальше пусть сами разбираются. Я даже номер машины запомнила.

– Не, ну так неинтересно! – недовольно взвыла Дашка и с тоской покосилась на окно кафе. – Тогда мы не успеем пирожных поесть! Мне дома надо быть не позднее одиннадцати. Я обещала.

В тот вечер Дашка объелась пирожными так, что ее пришлось выводить из кафе под руки. Все из-за акции – тем, кто заказал фирменные эклеры, полагалась вторая порция бесплатно, причем объявили об этом уже после того, как заказ был оплачен, иначе они бы заказали меньше пирожных. Кроме Дашки, никто из подруг добавки не захотел, и та на радостях умяла пять порций: свою и четыре бесплатных, по акции. Перед тем, как сесть в такси, ее вырвало эклерами, перемешанными с капучино, прямо на автомобильное колесо. Водитель дал им рвотные пакеты и ворчал всю дорогу что-то о пьяных тупых малолетках, отбросах общества и сточных канавах. С ними он в разговор не вступал, даже когда Лика громко заявила, что никто из них не пил спиртного.

Вынырнув из воспоминаний, Тильда вернулась к своему отражению в зеркале, а точнее – к ссадине на лбу: вытерев лицо полотенцем, тщательно припудрила покраснение и осталась довольна результатом. Теперь можно не опасаться лишних вопросов от мамы, на которые нельзя ответить правдиво, а врать Тильда не любила. Тем более, что отношения с мамой наладились совсем недавно, после того, как ее семилетний брат Женька снова начал ходить. Два года назад он упал с трехметровой елки в городском парке, куда забрался вслед за сбежавшим котом, и повредил позвоночник. В это время вместо того, чтобы присматривать за братом, Тильда разгуливала по парку, флиртуя с незнакомыми парнями: они с подругами устроили своеобразный марафон по сбору комплиментов, которые записывались на включенный в телефоне диктофон. Мама узнала об этом, и они с Тильдой сильно повздорили, а потом отец увез Тильду в интернат. Он объяснил это тем, что маме придется переселиться в больницу к Женьке, и она не хочет оставлять дочь без присмотра, но Тильда знала, что мама решила вычеркнуть ее из своей жизни. Она даже просила не звонить ей без крайней необходимости. Тильда и не звонила, день за днем подавляя нестерпимое желание набрать мамин номер.

Но все наладилось, когда, вернувшись домой после происшествия в подземелье, Тильда подарила Женьке перо гагары Лули: Якур чудесным образом нашел выброшенный Тильдой оберег и вернул ей. С того момента брат быстро пошел на поправку и через месяц встал на ноги, а через два пошел-таки в первый класс. Мама повеселела и, судя по всему, простила Тильду: теперь, когда она смотрела на дочь, ее взгляд больше не становился холодным и колючим, а, наоборот, теплел и начинал светиться нежностью.

Высушив волосы феном, Тильда заглянула в смартфон и огорченно вздохнула, увидев пропущенный звонок от Якура. Друг звонил пять минут назад, как раз, когда она только включила фен – потому и не услышала звонка. Попытка перезвонить не удалась: оператор связи сообщила, что абонент находится вне зоны действия сети. На Крайнем Севере, где жил Якур, приходилось еще поискать место, где была более или менее приличная связь. Наверное, не дозвонившись, друг уже ушел из зоны покрытия и теперь перезвонит ей снова только вечером. Он был на год старше Тильды и этим летом закончил школу, но никуда так и не поступил. Покинув интернат, Якур перебрался к родственникам в поселок кочевников, разбитый прямо в голой тундре. По его словам, средства на поездку в город для поступления в вуз у него имелись, но он решил год подождать, чтобы потом поступить вместе с Тильдой в Горный университет в Санкт-Петербурге. А пока друг занимался тем, что развивал свой дар шамана, общался с духами и мастерил обереги, которые его родственники продавали туристам за немалые деньги.

С кухни донесся звон посуды: мама готовила завтрак. Отца дома не было – накануне он улетел в Заполярье, в очередную командировку. Брат Женька еще дрых. Теперь по выходным он отсыпался до обеда, отвык от ранних подъемов за время болезни, продлившейся целый год и отступившей благодаря оберегу Якура. Конечно, родители приписывали успешное излечение стараниям врачей, но у Тильды не было сомнений в целительных свойствах пера гагары Лули – священной птицы, которая согласно легенде, рассказанной Якуром, достала Землю со дна безбрежного океана и тем самым положила начало сотворению мира. И, хотя Тильда знала множество других версий этого события, как научных, так и описанных в различных религиях и мифологиях, и даже мысли не допускала, что версия Якура может быть верной, но существование мистических птиц не могла отрицать, ведь своими глазами видела их в лукоморском саду – сказочном месте, поверить в реальность которого было так же трудно, как и в то, что он ей просто почудился.

Так что же это было за место? И, главное, что скрывалось на волшебном острове? Птицы сказали, что там хранятся вещи, влияющие на устройство всего мира, и с тех пор Тильда сгорала от любопытства, желая узнать, что же там такое.

За завтраком Тильда с мамой беседовали полушепотом, стараясь не разбудить Женьку, хотя, скорее всего, ему не помешал бы даже пушечный выстрел. Мама поинтересовалась школьными делами Тильды и спросила, не передумала ли та поступать в Горный по окончании учебы, а потом, тяжело вздыхая, принялась ворчать о жизни на чемоданах, которая ждет Тильду, если она выберет профессию геофизика.

– Посмотри на отца, ну что хорошего? Вечно в командировках!

– Зато у него работа интересная, и к тому же хорошо оплачиваемая, – возразила Тильда, опасаясь, что мама снова начнет уговаривать ее остаться в родном городе и поступать в педагогический вуз. – А потом он столько же времени проводит дома, сколько перед тем отсутствовал. Неплохо в общем-то.

– Ну, для мужчины, может, и неплохо, – все-таки согласилась мама, но тут же привела убийственный довод: – А вот женщине никак нельзя надолго покидать дом. Кто будет управляться с хозяйством, присматривать за детьми? На нянек их оставишь? Послушай меня, подумай хорошенько, ведь пожалеешь потом.