Стражи. Миссия Марсенера

Может, именно так и выглядит ее дед, легко отказавшийся от своей дочери и ни разу за сорок лет не изъявивший желания повидаться с ней? Впрочем, это не мешало ему ежегодно присылать на день рождения дочери внушительную сумму в десять тысяч долларов, а с появлением на свет внучки и на ее день рождения стала приходить такая же сумма.

К дому примыкала небольшая пристройка, вход в которую закрывали секционные ворота коричневого цвета, и Валери решила, что это гараж. Подойдя к нему поближе, девушка услышала доносившийся изнутри шум и, немного поколебавшись, деликатно постучала костяшками пальцев об одну из панелей.

– Дверь в дом немного левее! – ответил на стук властный и совсем не старый голос. – Ступай к ней и жди!

«Ну и чего ты ждала от человека, который отказывается от своего ребенка и стреляет по прохожим, пусть и подвыпившим?» – спросила саму себя Валери, отступая назад к дому.

Поднявшись на террасу, девушка недолго постояла возле двери, потом подошла к огораживавшим ее перилам и, положив на них руки, принялась обозревать окрестности.

По правде сказать, ничего интересного в них не было. Во всяком случае, на взгляд Валери. Она была типичным городским жителем, любила окружавшие ее с детства каменные джунгли и весьма неохотно поддавалась на уговоры отца отправиться в какой-нибудь поход по лесу из секвой или справ по реке, фанатом которых он являлся. Теперь, после его смерти, Валери немного сожалела о том, что таких походов у них было немного, но все же перспектива жить в глухом лесу, пусть и всего пару месяцев, ее совсем не радовала.

– Если бы ты не была моей внучкой, я бы сказал, что у тебя аппетитная попка!

Раздавшийся неожиданно за спиной девушки голос заставил ее подпрыгнуть на месте. Обернувшись, Валери увидела перед собой высокого, на две головы выше ее, мужчину, чьи седые волосы были скручены в тугой пучок на затылке, а обнаженный торс мог стать предметом зависти даже для профессионального рестлера.

– Как ты, наверное, уже догадалась, я – твой дед, – произнес мужчина, протягивая девушке ладонь правой руки. – Но дедом или дедушкой звать меня не советую. Для всех я Бернард. Или старина Расселл. Понятно?

– А я Валери, – вложив свою ладонь в могучую длань деда, произнесла девушка. – Ай, мне же больно! – воскликнула она, когда Бернард до хруста в костях сжал ее руку.

– Боль делает нас сильнее, Валери. Запомни это! – наставительно произнес старик.

Валери не ответила, дуя на покрасневшие от столь крепкого рукопожатия пальцы, и лишь обожгла деда взглядом.

– Можешь обижаться на меня сколько влезет, но это мой дом, и мы будем жить в нем по моим правилам. А если не желаешь, можешь воспользоваться предложением Джеральда и жить у него. Даю слово, что твоя мать об этом не узнает!

Закончив свой небольшой монолог, Бернард вперился немигающим взглядом карих глаз в Валери, ожидая ответа.

Спроси кто-нибудь после, почему она ответила именно так, а не иначе, девушка не смогла бы ему объяснить причин, подвигнувших ее произнести:

– Хочешь от меня избавиться, Бернард? Не дождешься!

Старик едва слышно хмыкнул и, покосившись на дорогу, кивнул подбородком в сторону оставленной Валери сумки.

– Тогда шевели своей прелестной задницей и тащи сумку со своими вещами в дом, пока я не выкинул ее с дороги в лес, где ты ее никогда не найдешь!

– Да пошел ты! – Валери ответила на грубость Бернарда плевком на его ботинки, но поплелась-таки за брошенной на дороге сумкой.

– А ты мне нравишься! – крикнул ей вслед дед. – Возможно, мы даже поладим!

К тому моменту, как Валери, тяжело пыхтя и то и дело меняя руку, в которой она несла сумку, доплелась обратно до двери дома, Бернард уже скрылся внутри. С огромным трудом перевалив сумку через высокий порог, девушка зашла в дом и огляделась.

Справа от входной двери располагался пустой проем, а за ним виднелся грубый деревянный стол со стоявшей на нем вазой с яблоками и такой же стул с высокой спинкой. По всей видимости, там располагалась кухня.

Слева от входа также был проем, но его закрывала металлическая дверь, сильно контрастировавшая с окружающим ее пространством. Ее уместнее было бы увидеть на входе в какое-нибудь банковское хранилище, чем в доме лесного отшельника.

Ну а прямо напротив входной двери располагалась лестница и небольшой коридор, ведущий в другие комнаты первого этажа. На той его стене, что была напротив лестницы, были развешаны разнокалиберные ружья, а также охотничий арбалет весьма угрожающего вида.

– Чего застыла, черепашка ты моя? – с нескрываемой издевкой в голосе произнес Бернард с площадки третьего этажа. – Ножками-то живее надо перебирать. Или тебе необходимо дополнительное ускорение? Так ты скажи – я тебе его придам!

Валери скрипнула зубами, но смолчала и, подхватив сумку, ступила на лестницу.

Как она дотащила тяжелеющую с каждой ступенькой сумку до третьего этажа, Валери не знала. Но зато с каким огромным удовлетворением она как бы случайно уронила ее прямо на ногу Бернарду. Жаль только, что на его лице при этом не дрогнул ни один мускул.

– И эту пушинку ты еле донесла до моего дома? – подцепив ремни сумки одним мизинцем и приподняв ее от пола на добрый метр, хмыкнул старик. – Ты, что, каши с утра мало поела?

– Нормальный бы дедушка помог внучке, а не издевался над ней! – вырвалось у Валери.

– Но ты ведь знаешь, что твой дед – ненормальный. Кое-кто так меня и кличет: «чокнутый Бернард»! – ухмыльнулся в ответ старик.

По-прежнему держа мизинцем сумку внучки, он ухватил Валери за левый локоть и подвел к выкрашенной в зеленый цвет двери справа от лестницы.

– Это твоя комната! – толкнув дверь, произнес Бернард и завел девушку внутрь.

А вот тут девушку ожидал небольшой сюрприз. Во-первых, по размерам эта комната едва ли уступала той, что Валери оставила в Нью-Йорке, если не превосходила ее. Во-вторых, в дальнем от двери углу, аккурат возле кровати, располагался широкоформатный телевизор с подключенной к нему игровой приставкой, а в другом углу комнаты стоял компьютерный стол и, насколько могла видеть со своего места Валери, процессор был из последнего поколения, всего два месяца назад появившегося на рынке. В-третьих, почти все стены были оклеены плакатами ее любимой группы, а на тумбочке возле двери россыпью лежали диски с ее альбомами. Наконец, в-четвертых, возле окна, через которое солнечный свет проникал в комнату, стоял пузатый аквариум со стайкой маленьких рыбок разных пород.

– Компьютер подключен к интернету. Детского контроля нет, так что можешь лазать по любым сайтам. Мне на это плевать. В тумбочке под телевизором стойки с дисками…

– Ты обустроил эту комнату для меня? – перебила Валери деда, повернув к нему сияющее от радости лицо.

– Вот только не надо обольщаться, дорогуша! – скривил губы Бернард. – Я заботился о себе, а не о тебе. Садись!

Старик легонько подтолкнул внучку ладонью в спину, но и этого хватило Валери, чтобы, судорожно перебирая ногами в попытке не упасть, пролететь до самой кровати и рухнуть на нее.

Пока девушка переворачивалась с живота на спину, а затем из положения лежа переходила в положение сидя, Бернард изящным движением подцепил носком туфли стоявший возле компьютерного стола стул, подтянул его к себе и, скрестив руки на животе, опустился на сиденье.

– Послушай меня, дорогая Валери, – произнес он, когда внучка наконец села. – Я – убежденный человеконенавистник. Мне неприятно общество любого представителя данного животного вида. Разница лишь в том, что некоторых из людей я могу терпеть какое-то время. Надеюсь, ты из их числа. А эта комната оборудована специально для тебя с одной лишь целью: чтобы тебе было чем заняться, и ты не мельтешила у меня перед глазами. Понятно?

Тяжелый взгляд карих глаз уперся в лицо Валери, и ей отчего-то стало весьма неуютно. Не к месту вспомнился недавно виденный фильм ужасов о маньяке, жившем в лесу и убивавшем заблудившихся в нем путников. Актер, исполнявший его роль, был чем-то похож на Бернарда.

– Если тебе так неприятно общество людей, – через силу произнесла Валери, – то зачем ты вообще согласился на то, чтобы я жила с тобой? Мог бы просто отказаться. Не думаю, что для мамы это стало таким уж большим сюрпризом. Ты ведь бросил ее еще до рождения!

Бернард медленно сомкнул веки, словно слова внучки причинили ему душевную боль, но когда он вновь открыл глаза, голос его звучал ровно и спокойно.

– Я не бросал твою мать. Еще в момент нашей первой встречи с твоей бабкой, я предупредил ее, что не хочу детей. Когда же она вопреки этому предупреждению забеременела, я велел ей сделать аборт. Она отказалась – и была вынуждена уйти. Но я не отказывался ни от своей дочери, ни от тебя, своей внучки. Как ты знаешь, каждый год я присылаю вам деньги, хотя решения суда, обязывающего меня это делать, нет и в помине.

У Валери мелькнула мысль, что занятая Бернардом позиция весьма удобна для него: мол, это не я такой плохой, а твоя бабка – дура, что решила родить ребенка!

Однако ввязываться в бессмысленный спор с дедом она не стала. В конце концов, что еще можно было ждать от человека, который открытым текстом говорит о себе как о человеконенавистнике.

– Что же касается причин моего согласия на твое проживание в этом доме, – продолжал тем временем Бернард, – то их несколько. Но основная состоит в том, что твоя мать буквально вымаливала у меня это согласие. Наверное, если бы мы разговаривали не по телефону, а лично, она бы даже встала на колени.

– Не может быть! – качнула головой Валери. – Ей, конечно, тяжело после смерти отца, но не до такой степени, чтобы унижаться перед тобой!

– Думай, что хочешь, но я сказал правду, – ответил девушке дед. – А теперь перейдем к правилам проживания в этом доме.

Валери приготовилась выслушать длинный монолог с перечислением десятков, если не сотен глупых запретов, которым ей предстоит следовать, но список оказался достаточно короток.

Правило первое: Валери разрешено гулять где угодно и с кем угодно, но два раза в день, в десять вечера и пять утра, она должна отмечаться дома.

Правило второе: она имеет право заходить в любую комнату, кроме личного кабинета Бернарда, который скрывался за той самой, металлической, дверью.

Правило третье: за нарушение первых двух правил следует наказание – двадцать ударов розгами по ягодицам.

Закончив зачитывать правила, Бернард повел Валери знакомиться с домом.

На третьем этаже, помимо непосредственно спальни девушки, располагалась также ванная комната, которую Бернард предоставляет в ее, Валери, полное распоряжение.

Ванная комната, надо отметить, поразила девушку своими размерами. Она-то готовилась к тому, что в здешних глухих местах ей придется довольствоваться каким-нибудь дешевеньким душем, в котором и повернуться-то можно с трудом, но все оказалось немного не так.

В доме Бернарда оказалось достаточно места, чтобы разместить в ванной комнате и приличных размеров душевую кабину, и широкую и глубокую ванну с гидромассажем и прочими наворотами.

На втором этаже дома находилась одна-единственная комната, похожая на библиотеку какого-нибудь музея, только слегка уступавшая ей в размерах. Те же ряды стеллажей, в два человеческих роста; компьютерная картотека, позволяющая найти ячейку, в которой хранится та или иная книга; узкие проходы, в которых с трудом можно было разойтись двум человекам; немного давящая на мозг тишина; и тихое поскрипывание досок под ногами редких посетителей.

Как и спальня, отведенная для Валери, библиотека претерпела некоторые изменения в связи с появлением новой жительницы. Целых два стеллажа Бернард отвел под обожаемую внучкой фантастику, собрав поистине ценные экземпляры, многие из которых были изданы еще при жизни их авторов, таких как Жюль Верн и Джонатан Свифт.

«Откуда у него такие деньги?» – вертелся на языке у девушки вопрос. – «Неужели проживая в такой глуши, можно заработать на покупку этих книг?»

Но озвучить свой вопрос Валери не решалась. Да и маловероятно, что Бернард ответил бы на него правдиво.

На первом этаже, помимо кухни и кабинета Бернарда, которые Валери краем глаза уже видела, находились еще одна душевая и спортзал, оснащенный таким количеством тренажеров, что ему позавидовал бы и самый крутой фитнес-центр Нью-Йорка.

«Теперь понятно, откуда у него такая фигура», – глядя на перекатывающиеся под кожей мускулы Бернарда и косясь на штангу и диски, лежавшие в углу комнаты, подумала Валери.

– А теперь пойдем в гараж! – произнес старик, проходя к неприметной дверце в углу спортзала и отмыкая ее прикосновением пальца к чуть более темной, чем соседние, плитке.

Дверь тихо скользнула по невидимым рельсам, убираясь в стену, и глазам Валери открылось залитое светом пространство гаража.

– Свет включается автоматически при открытии двери! – пояснил Бернард, шагнув внутрь. – Давай за мной, чего застыла? – обернулся назад.

Валери же не могла заставить себя ступить и шагу. Многое удивило ее в доме деда, но содержимое его гаража поразило ее, пожалуй, больше всего остального.

Рядом со стеной, что примыкала к дому, стояла ярко-красная «Ямаха» из модельного ряда текущего года. Точно такая же, на которую пускал слюни клеившийся к Валери в школе Гэри Фергюсон. Да и она сама была неравнодушна к любому двухколесному транспорту, а уж эта красотка, стрелой носившаяся по пустынным шоссе в рекламном ролике компании, буквально завораживала ее.

Рядом с мотоциклом стоял элегантный «Мерседес». Его черная блестящая поверхность причудливым образом отражала падающие на нее лучи света, а двигатель, казалось, только и ждет момента, когда ему будет позволено взреветь во весь голос и помчаться наперегонки с ветром.

Ну и наконец, возле дальней стены застыл уже немолодой, но явно грозный «Хаммер» с бронированными темными стеклами и мощными колесами, готовыми преодолеть любое бездорожье.

– У тебя в гараже армейский внедорожник? – только и смогла вымолвить Валери, переводя взгляд с мотоцикла на автомобили и обратно.

– Да, и четвертое правило касается именно его, – Бернард подошел к «Хаммеру» и ласково потрепал его по капоту. – Никогда и ни при каких обстоятельствах не прикасайся к нему. Даже не дыши на него. Договорились?

– А «Ямаху» потрогать можно? – с мольбой в голосе произнесла Валери.

Бернард усмехнулся, опустил в карман брюк левую руку, а затем кинул вытащенные связки ключей девушке.

Валери с трудом поймала их, а потом недоуменно посмотрела на деда.

– Что это? – прошептала она, уже зная ответ.

– «Мерседес» и «Ямаха» в полном твоем распоряжении, – ответил ей Бернард. – Гоняй на них сколько хочешь и где хочешь. Только будь аккуратна и не убейся!

– Но у меня даже прав нет! – все еще не веря своему счастью, прошептала Валери.

– Об этом не волнуйся, – успокоил ее Бернард. – Во-первых, местный шериф ни у кого не проверяет наличия прав, иначе бы половина местных обормотов каждую ночь проводила бы в кутузке. А во-вторых, стоит тебе сказать, что ты внучка «чокнутого Расселла», и от тебя отстанет любой придурок. Давай, давай, – подбодрил он внучку, – смелее, опробуй своих ласточек в деле!

Валери перешагнула порог гаража и на негнущихся ногах подошла к «Ямахе». Плавные линии мотоцикла, кожаное сиденье, поблескивавший металл руля – все в этой машине было гармонично.

Валери вначале нерешительно, а затем уже более уверенно провела рукой по своему (да-да, своему! – Бернард явно не шутил, отдавая ей ключи) по своему мотоциклу и почти физически ощутила рвущуюся наружу мощь скрытых в двигателе лошадиных сил.

– Я, правда, могу на нем прокатиться? – опускаясь на сиденье, посмотрела на деда Валери.

– Разумеется, он ведь теперь твой! – пожал плечами старик.

– И ты доверишь такую красавицу девушке, которая никогда не сидела за рулем мотоцикла?

– Можешь эти сказки рассказывать своей матери, но я-то знаю, что ты умеешь управляться с такими зверями. Я видел, как ты по ночам гоняла по опустевшим улицам окраин Нью-Йорка. Многие парни завидуют твоим способностям, уж поверь мне!

– Откуда ты это знаешь? – похолодев, спросила Валери. – Ты следил за мной?

– Вообще-то это была просто догадка! – хмыкнул в ответ Бернард. – Просто ты гораздо больше похожа на меня, чем думаешь. А теперь езжай!

Он нажал на кнопку в стене, и ворота, закрывавшие въезд медленно поползли вверх.

Валери еще раз взглянула в лицо деду и, дождавшись от него одобрительного подмигивания, вставила ключи в гнездо, завела мотор и под его оглушительный рев рванула вперед.