Мистическая история Донбасса

История создания этой книги насчитывает почти четверть века. Осенью 1991, в возрасте 21 года, я начал писать первую свою полновесную книгу, которая была завершена 1 января 1992, занимала толстую тетрадь на 96 листов мелким почерком и не имела названия. Книга включала в себя часть, построенную на анализе мифологии народов мира и историческую часть, составлявшую примерно 60% от всего объема. В марте 1993 года у меня появилась возможность издать небольшую брошюру. Тогда-то и родилось название «Мистическая история Донбасса». В рукопись этой брошюры были включены отдельные главы первой книги, касавшиеся только истории Донбасса. Но брошюра так и не увидела свет, а идея вопрощения книги была отложена еще на многие годы. В 2014 году, когда история Донбасса вдруг оказалась в центре всеобщего внимания, я решил возобновить работу над этой книгой. С июля по декабрь 2014 происходил набор первоначального текста и внесение некоторых незначительных дополнений, с учетом новых данных, появившихся за прошедшие годы по интересующей теме. Нынешняя редакция «Мистической истории Донбасса» имеет такую структуру:

1. Первая часть включает некоторые новые данные и краткую выжимку из первой части книги 1991 года.

2. Вторая часть книги полностью совпадает с исторической частью первого варианта книги. Были добавлены лишь некоторые новые исторические и языковедческие факты, не превышающие 5% от объема текста.

3. Третья часть написана в начале 2015 и касается главным образом текущих донбасских событий, а также включает анализ геополитических сил, столкнувшихся в Донбассе.

Несколько слов об источниках, на которые опирается фактическая база книги. Значительное число фактов было почерпнуто мной из популярной литературы, журналов того периода (в основном речь идет о «Знание-сила», «Техника-молодежи» и «Вокруг света»). Множество данных по мифологии народов мира было взято из 2-томной энциклопедии «Мифы народов мира» и «Мифологического энциклопедического словаря». Большое число лингвистических данных, используемых в книге, были взяты из самых разных источников, благодаря чему иногда слова даются в кириллической, а иногда в латинской транскрипции. По возможности, при работе над новой редакцией книги я привел часть этого словарного массива к той форме, в которой эти слова дает «Google переводчик». Но досконально провести эту работу я и не пытался, так как не позиционирую эту книгу сторого научным трудом.

Книга вполне соответствует своему названию, хотя в большой степени касается истории общемировой. Многие вопросы в книге задеваются лишь по касательной, так как их подробный анализ требовал бы выхода за границы нашей темы. Жанр книги я бы условно определил как «фолк-хистори», хотя обычно этот термин употребляется в ироничном и критическом смысле, обозначая литературу квазинаучную, которую не стоит воспринимать серьезно. По моему мнению, литература этого жанра тоже бывает разной. Пожалуй, эталонами, образцами, на которые я ориентировался при написании свой книги в 1991 году, были работы популяризатора истории А. А. Горбовского, а также украинских авторов Н. Чмыхова и А. Знойко. А по количеству высказываемых идей, сегодня я уже мог бы сравнить «Мистическую историю…» с книгой Луи Повеля и Жака Бержье «Утро магов», которая была мне в 1991 году еще недоступна. Впрочем, право судить оставляю читателям.

В данной редакции «Мистической истории Донбасса» отсутствуют две главы третьего раздела. Их я изъял из цензурных соображений, поскольку они могли быть истолкованы как содержащие экстремистские призывы.

В качестве иллюстраций в книге использованы фото и рисунки исторических памятников, предметов архаического искусства, археологических артефактов и т. п. К сожалению, не всегда есть возможность установить и указать авторов данных изобразительных материалов, так как были они взяты с различных интернет-ресурсов.

Все вопросы автору можно задать, написав на электронную почту npfishka@yandex.ru

Краткие сведения об авторе

Родился в 1970 г в Перевальском районе, центре Донецкого кряжа. Учился на историческом факультете Луганского пединститута им. Т. Г. Шевченко. Работал редактором периодических изданий, журналистом. Автор культурологических и философских книг «Сатанизм и шаманство» (1994), «О природе сакрального» (1996 – 2014), «Парадоксы свободы» (2014).

Проблема начала истории. Глобальный мир первобытности

Образцы искусства палеолитического Мезина. Визитная карточка мезинцев – изобилие «водного» орнамента – меандра, который многие считают праобразом свастики, древнего символа солнца и счастья. Вторая особенность мезинского искусства – полисемантизм. Некоторые изображения являются чем-то средним между женщиной и птицей.

Возникновение человека (антропогенез) – отдельная большая тема, которой занимается антропология. Здесь остается еще много вопросов, одним из важнейших среди которых является появление человека современного типа примерно 40 тыс. лет назад. Современный человек (а вернее кроманьонец, мало отличимый от нынешних людей) возникает неожиданно, практически без четко определяемых следов предыдущей эволюции, и какое-то время сосуществует с более архаичными неандертальцами. Фактически кроманьонец не только по внешнему облику похож на нас, но и с самого момента своего появления проявляет важное свойство разумного человека – в следах его деятельности слишком явно выступают следы духовного осмысления действительности. Кроманьонец с первых шагов не только создает более совершенные орудия труда из камня и кости, но и оставляет материальные памятники, которые мы можем без каких-то сомнений характеризовать как артефакты культуры, элементы искусства.

Генезис человека разумного напрямую связан с проблемой появления феномена сознания. На этот счет имеется достаточно гипотез – от «трудовой» марксистской (здесь совершенствование хватающей руки рассматривается как гарант развития такого же «хватающего» мир мозга), до самых невероятных. Например, филолог В. В. Иванов высказал мысль, что «очеловечивание» каких-то групп предлюдей стало следствием высокой радиоактивности, вызванной вспышкой сверхновой вблизи Солнца около 50 тыс. лет назад1. А началу сапиентизации древнейших приматов послужила некая урановая катастрофа в экваториальной части Западной Африки в более ранний геологический период (там же, с. 159—161).

Рог – лунарный и женский символ. Уже в палеолите появляются изображения «венер с рогом». Но рог – еще и сосуд, который может символизировать опьяняющий напиток. К неолиту относятся первые изображения женщин с чашами.

Более интересной и плодотворной видится психоделическая теория возникновения сознания. Американский этноботаник Теренс Маккена (1946 – 2000) в книге «Пища богов» и других своих трудах утверждает, что психоактивные вещества растительного происхождения стали катализаторами человеческой саморефлексии, способствовали развитию воображения и способности предвидения, оказав существенное влияние на возникновение языка и религии. Он рассматривает гипотезу о весомой роли психоактивных растений в происхождении первичной человеческой религии – шаманизма, а также всех последующих религий, современной техники и технологии. «Первомиф нашей культуры начинается с Рая, с вкушения плода Древа познания в Саду Эдемском», – писал Маккена. Советский религиовед Е. А. Торчинов также рассматривал все религии как опыт общения с запредельным, по сути это аналогично психоделическим состояниям. Есть сведения, что у современных пигмеев Африки, стоящих на первобытной стадии охоты и собирательства, единственное культурное растение – наркотическое, служащее им для снятия стрессов2. Это подтверждаем мысль, что окультуривание мира человек начинал с постижения тех явлений и вещей, которые воспринимались им как чудесные и удивительные3.

Выбор нашими далекими предками всеядной диеты и открытие ими особых свойств некоторых растений, – считает Маккена, – главные факторы изъятия пралюдей из потока животной эволюции и вхождения их в эпоху духовной эволюции, где главную роль начинают играть язык и культура. Эволюция перешла от процесса медленного видоизменения нашей физической формы к быстрому установлению культурных форм через выработку ритуалов, создания языков, письменности, искусств и техники. История применения растительных галлюциногенов насчитывает тысячи лет, и их роль в культуре, бесспорно, очень велика. Вероятно, важным источником психоделического и религиозного опыта для человека с самых ранних эпох были также сновидения. Поэтому в некоторых древнейших архаических традициях, по сведениям М. Элиаде, время мифов, древнюю эру творения называли «эпохой сновидений». Сны, так же как психоделические видения, понимались как акты воздействия на человека незримого мира сверхъестественных существ, предков и могучих колдунов. В свою очередь, человек научился отвечать на эти вторжения сакральной мифической реальности в свою жизнь актами культуры – созданием волей творцов духовных (мифы, песни, молитвы) и материальных (живопись, скульптура) ответов, которые носили характер такой же мифической реальности. Так, подражая мифам и психоделическим галлюцинациям, человек создавал культуру. Музыка, танец, манипулирование дыханием, театрализованные представления и фокусы – все это различные пути достижения одной и той же цели – вхождения в трансовые состояния, открывающие иное видение мира. Поэтому там, где мы видим следы культурной, духовной активности ранних людей, можно говорить и о высоком уровне самоорганизации общества, его здоровье и устойчивости.

Богиня с рогами, или «Белая дама». Наскальная живопись в Тассили. Ауангет, Сахара

Древнейшие духовные представления человечества представляют собой набор чрезвычайно сходных мифологических представлений и ритуальных практик, которые можно считать архетипическими для культуры как планетарного явления. Например, известный филолог В. Н. Топоров в фундаментальном 2-томном труде «Мировое дерево» анализирует архаические представления народов всех континентов, где практически в деталях совпадает общий сюжет: троичное устройство мироздания, которое пронизывает, словно ось, образ дерева, либо горы, играющих роль пути, позволяющего путешествовать из одного уровня Вселенной в другие.

С другой стороны, уже в раннем палеолите существовали замкнутые культурные зоны, характеризующихся более высоким уровнем хозяйственного (а из замкнутости следует – и духовного) развития4. Неравномерность развития наблюдается как в эпоху неандертальцев, так и в кроманьонский период. Если, например, верхний палеолит Средней Азии, Кавказа показывает заметное отставание каменной индустрии, археологически не выявляет следов духовной культуры, то в тот же период в Европе, Северной Африке и Южной Сибири (Буреть и Мальта) существует изобилие предметов культового, сакрального значения. Более высокий уровень местных обитателей, как и антропологическая прогрессивность некоторых групп еще неандертальского населения Причерноморья5, позволяет говорить о рано начавшейся здесь сапиентизации, т. е. вытеснении эволюционно обреченного предчеловека прогрессивным «человеком психоделическим», в жизни которого все большую роль играла культурная составляющая. Замкнутость прогрессивных культур свидетельствует о наличии духовных представлений (традиции), которые выступали формой самозащиты этих обществ. Продолжающаяся неравномерность развития разных обществ в эпоху апофеоза неоантропа, особенно выделение культур с зачатками абстрактного искусства (Мезин, Межирич, Долни Вестонице), богатым инвентарем культового значения (Сунгирь, Мальта) говорит, вероятно, о существовании популяций, не желавших смешиваться с неандерталоидами и их метисными группами.

«Мировое дерево» – универсальный мифопоэтический символ, известный народам всех континентов.

Возможно, важнейшей вершиной палеолитического духа можно считать Мезинскую культуру, развившуюся близ р. Десны и верховий Северского Донца, на территории нынешней Черниговской области Украины. Именно эта самобытная культура, относящаяся к 25—14 тыс. до н. э., дает древнейшие известные науке образцы музыкальных инструментов, полисемантическое изобразительное искусство и характерный орнаментальный узор – меандр. Складывается впечатление, что Мезинская стоянка создавалась народом творцов, для которых духовная жизнь была приоритетной. Но особенно интересна дальнейшая история с географией меандра. Этот узор через десяток тысячелетий становится визитной карточкой культур балканского неолита, в том числе Триполья. Древняя Греция, где тоже активно использовали меандр, стала духовным истоком всей европейской культуры, а сама во многом была продолжателем традиций балканского неолита и богатейших цивилизаций местного медного века. Догреческие Балканы (культуры Винча, Гумельница, Триполье – Кукутени) характеризовались богатой материальной культурой религиозного значения, наличием замкнутой касты литейщиков, работавших только на индустрию культа, опиравшуюся на развитое жречество6. Вероятно, в этом факторе кроется одна из особенностей европейского пути развития, с его приверженностью традициям архаики, духом демократизма, свободы, жизненным оптимизмом.

Но миролюбивые оседлые племена, формировавшие мир балканского неолита, прежде обитали в Малой Азии. Джеймс Мелларт, исследовавший знаменитый протогород Чатал-Гуюк в древней Анатолии (8—6 тыс. до н. э.), заметил, что «найдены материалы, позволяющие говорить о приходе носителей этой культуры с севера – может быть из русских степей, из-за Кавказа»7. Мелларт видит в Чатал-Гуюке следы чрезвычайно архаической, еще палеолитической культуры, что может быть свидетельством развитой духовной традиции (наличие устойчивого сакрального сословия?): «В отличие от других современных ему культур неолита, Чатал-Хююк сохранил ряд традиций, которые кажутся архаичными во вполне развитом обществе неолита. Искусство стенной живописи, вылепленные из глины или вырезанные из гипса барельефы, натуралистическое представление животных, человеческие фигуры и божества, употребление иногда выдавленных пальцами в глине узоров типа „макарон“, распространенное использование геометрического орнамента со спиралями и меандром, вырезанного на печатях или перенесенного на ткань, макеты раненных в охотничьих ритуалах животных, практика захоронений в цвете красной охры, архаичные амулеты в виде богини, подобной птице с роскошным хвостом, и наконец, некоторые виды каменных орудий и зубчатые раковины в качестве драгоценностей – все это хранит остатки наследия верхнего палеолита. В той или иной степени подобные архаичные элементы прослеживаются и в ряде других постпалеолитных культур, таких, например, как натуфийская культура Палестины, но нигде они так не выражены, как в неолитическом Чатал-Хююке». Как видим, присутствовал в живописи Чатал-Гуюка и мотив меандра. О культурной преемственности между палеолитом Европы и протонеолитом Чатал-Гуюка подробно пишет и В. В. Иванов8.

Так выглядел Чатал-Гуюк – один из древнейших прагородов человечества, существовавший в Малой Азии в 8—6 тыс. до н. э.

Т. Маккена считал предшественником Чатал-Гуюка сахарскую культуру, характеризовавшуюся множеством изображений животных и растений (психоделичность). В искусстве Чатал-Гуюка также можно отследить психоделические мотивы (например, настенное изображение насекомых и цветов). Важной особенностью Чатал-Гуюка было изобилие святилищ, высокая плотность населения, развитые погребальный культ и изобразительное искусство, следы культа Великой Матери, а также хищных птиц, крупных кошачьих и, вероятно, культ быка. Загадкой остается как место выбора этого неблагодатного по природным условиям места для столь плотного заселения, так и причины, по которым Чатал-Гуюк был, в конце концов, покинут. Есть основания считать, что Чатал-Гуюк, занимавший 12 га, был своеобразным поселением-храмом, центром духовной жизни. Одновременно здесь проживало до 10 тыс. человек.

Эрих Фромм рассматривает Чатал-Гуюк как пример почти утопического устройства первобытного общества, не знавшего насилия: «В плане проблемы агрессивности для меня особенно важны два момента. За 800 лет существования города Чатал-Хююк ничто не указывает на то, что там совершались грабежи и убийства (согласно свидетельствам археологов). Но еще более впечатляющим фактом является полное отсутствие признаков насилия (среди сотен найденных скелетов ни один не имел следов насильственной смерти). Одним из самых характерных признаков неолитических поселений, включая Чатал-Хююк, является центральное положение матери в социальной структуре, а также большая роль религии»9.

Скульптура женщины с леопардом из Чатал-Гуюка. В искусстве этого протогорода отчетливо видны образы, активно эксплуатировавшиеся в палеолитическом искусстве Европы: женщина пышных форм + животное (часто бык).

Некоторые исследователи (В. А. Сафронов, В. В. Иванов) считают Чатал-Гуюк прародиной индоевропейского, по их мнению, балканского неолита. «Отсутствие преемственности культурной традиции Чатал Хююка в культурах неоэнеолита в регионах Древнего Востока, не считая отдельных реминисценций, указывающих только на направление заимствований, идущих из Чатал Хююка в культуры Месопотамии, позволяет думать о ее миграции в западном и северо-западном направлении, из районов Анатолии, что находит удовлетворительное объяснение в климатических изменениях голоцена. Совпадение ряда черт культуры Чатал Хююка и культуры Винча… настолько разительно, что учитывая уникальность сравниваемых признаков из области духовной культуры, исключающих конвергентность, можно говорить о генетической связи Чатал Хююка с Винчей»10. И хотя связь этих культур с индоевропейцами весьма сомнительна, факты, приводимые Сафроновым, убеждают в наличии преемственности между обитателями ранненеолитической Малой Азии (Чатал-Гуюк, Хаджилар и другие протогорода) и балканским неолитом, в том числе Трипольем.

Итак, сделаем некоторый предварительный вывод. На территории украинского Левобережья, близ истоков Северского Донца, а также южнее – в Приазовье (Каменная Могила, Запорожская обл.) уже в палеолите складываются высокие по степени духовных воззрений культуры. Важная особенность мезинской культуры – здесь впервые отчетливо проявляются следы троичной, вертикально ориентированной картины мира. Именно эта картина мира является древнейшей глобальной духовной идеей («мировое древо»). Следы мифов о «мировом дереве» находят в фольклоре аборигенов Австралии, которые не знали контактов с остальным миром порядка 30 тыс. лет. С концом ледникового периода «мезинцы», а возможно и другие группы высокоразвитого населения начинают движение на юг и оказываются в Малой Азии, где возникает уникальная протогородская культура (Чатал-Гуюк). Возможна связь этих выходцев с северных приледниковых степей и с самой ранней неолитической земледельческой культурой – натуфийской (Палестина). Далее, в период развитого неолита, часть творцов культуры Чатал-Гуюка переселяется на Балканы. Но остаются следы преемственности между более поздними культурами Ближнего Востока, в т. ч. шумерами и хаттами, и Балканами. Балканские неолитические обитатели (греки называли эти народы пеласгами и лелегами) дают толчок и развитию эгейских культур (Киклады, Крит; в основе идеи лабиринта легко увидеть архетип меандра), они оставляют глубокий след и в культуре пришлых индоевропейцев-греков. С другой стороны, контакты этой древней высококультурной группы племен с праиндоевропейцами были активны еще в Северном Причерноморье, где на двух берегах Днепра одновременно сосуществовали праарийцы левобережья (среднестоговская и днепро-донецкая культура, а позже – ямная) и трипольская культура правобережья, созданная выходцами с Малой Азии. Фактически мы видим возврат части выходцев с палеолитической Украины (условно назовем их мезинцами) через много тысячелетий обратно уже в виде трипольцев.

Такие очертания имело Черное море примерно 7 тысяч лет назад. Как видим, Северное Причерноморье в значительной степени стало жертвой потопа, отразившегося в мифологии многих народов.

Все эти круговые движения вокруг Черного моря не могли быть случайными. Скорее всего, ответы на многие вопросы истории того периода лежат на дне Понта. Ведь по данным современной науки (Теория черноморского потопа), примерно до 5600 г до н. э. Черное море было озером, значительно меньшим от своих теперешних размеров. В результате прорыва вод средиземноморья через Босфор, были затоплены большие низинные территории, особенно в северной части нынешнего Черного моря. Вероятно, эти земли были богаты биомассой и заселены людьми. Памятью об этом катастрофическом событии стали мифы о потопе, наиболее распространенные в культурах Ближнего Востока и Европы. Высказываются мнения, что черноморский потоп породил легенды об Атлантиде (см. следующие главы) и что эти затопленные территории были настоящей прародиной индоевропейцев. Во всяком случае, черноморский потоп скрывает от глаз нынешней археологии многие факты древней истории Северного Причерноморья, которые были бы чрезвычайно интересны в контексте исследуемой нами темы. Но еще многие тысячелетия судьбы южных и северных берегов черноморья были связаны тесными духовными и хозяйственными контактами их обитателей (Циркумпонтийская общность, см. Тубал и Мешех).

Причерноморье допотопной эпохи было, возможно, тем очагом культуры, который впоследствии оплодотворил своим влиянием весь мир. Нет сомнений, что именно прилегающие к Черному морю области стали первоистоком земледельческих цивилизаций, а позже – и кочевого скотоводства. Долгое время восточное средиземноморье и причерноморье являлись пространством, дававшим регулярные волны колонизационных устремлений групп обитавших здесь людей, которые несли свои цивилизационные и духовные открытия обитателям всего остального мира. О чем, в значительной мере, и пойдет речь в этой книге. Но вначале остановимся на важной особенности культуры, которую можно считать первоосновой глобального духовного мира первобытности. Эта культура имела устойчивые психоделические мотивы, опираясь на представления об иерархичном вертикальном устройстве мира (мировое дерево, или гора) и на культ особых специалистов по связям со сверхъестественным, которых сегодня принято называть шаманами.

Феномен шамана

По всем признакам первейшей духовной системой человечества был шаманизм. Хотя некоторые религиоведы относят эту религию к временам разложения первобытной общины, факты подтверждают наличие особых специалистов по связям со сверхъестественным у самых примитивных племен. Признаки деятельности шаманов можно найти уже в пещерной живописи палеолита, где есть изображения своеобразных оборотней, полулюдей-полуживотных (например, «Пещера трех братьев» во Франции). Википедия приводит примеры археологических находок, трактуемых как факты шаманской деятельности: могилу шамана в в Долни Вестонице (а это порядка 25 000 до н. э.), захоронение шамана в Израиле эпохи натуфийской культуры (10 000 до н. э.) и др. К возможным следам почитания особых сакральных специалистов может быть отнесено и знаменитое захоронение инвалида с цветами в пещере Шанидар, относящееся еще к мустьерской эпохе. Имелись знахари со всеми признаками шаманского комплекса и у автралийских аборигенов, не имевших контактов с остальным миром порядка 30 тыс. лет.

Предположительно фигура шамана из «Пещеры трех братьев» на юге Франции.

К слову «шаман» можно подобрать длинный список синонимов: колдун, ведун, волшебник, кудесник, чародей, блаженный, юродивый, пророк, духовидец, знахарь, одержимый, бесноватый, экстрасенс, контактер. И это только в одном русском языке! В других языках многообразие терминов, описывающих специалистов по связям со сверхъестественным будет не меньшим. Это не удивительно, ведь шаман – это настоящая древнейшая профессия. Для первобытного общества шаманы выполняли роль духовенства и интеллигенции, были не только жрецами, но и первыми учеными, поэтами, актерами, художниками, музыкантами, юристами, политиками, педагогами. Не случайно наименования шаманов в разных языках ближе всего к таким понятиям как «знающий», а также «блаженный», «исступленный», «поэт». Это указывает на особый, шаманский способ познания мира, в котором был активно задействован потенциал обеих полушарий мозга. Шаман на протяжении тысячелетий служил образом совершенного человека, которого сегодня мы бы назвали гением. По мнению, изложенному в моей книге «Сатанизм и шаманство», шаманы – передовые особи своего вида, авангард эволюции. То есть свои шаманы есть у всех живых существ. Но только человек, сделав возможным эволюционирование при помощи культуры, стал культивировать и особых специалистов-шаманов, людей с высоким творческим потенциалом.