Игра Данте

Глава 1. Лес грехов

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

На мгновение все померкло, будто бы кто-то выключил свет. Выключил меня, отсоединив от электросети. Но, как оказалось, так отключили мою жизнь. Нагло выдернули вилку из розетки бытия и теперь мой мир окутала тьма. Мрак, где лишь боль, страх и страдание напоминали, что я еще жив. Я очнулся в сумрачном лесу. Лишь белые лучи грязной луны освещали лица людей. Людей, в чьих глазах еще горела надежда. Надежда на то, что все это лишь страшный сон. Но как же мы ошибались…

Все вокруг походило на плод фантазии безумного художника. Укрывшись под густыми кронами деревьев, что уходили далеко ввысь, я озирался по сторонам. Канавы, окутанные могучими корнями, хитрым лабиринтом уносились в ночную мглу. На белой тунике, похожей не то на пижаму, не то на тюремную робу, сверкнула золотая эмблема XIIX, вышитая на груди.

Еще никто не понимал, что здесь происходит и куда мы попали. Кто-то сидел и молился, «закопав голову в песок». Другие громко кричали, зовя на помощь, но лес быстро доедал эхо, превращая его в похоронный марш. Остальные рассеянно озирались по сторонам, бродя меж рвов и сосен. «Что тут вообще происходит?» – размышлял я, стараясь прожевать лимон, подкинутый жизнью. Однако понять это было не легче, чем переводить с санскрита.

– Это незаконно! Нас похитили. Нужно обратиться в полицию, ФБР, ЦРУ в конце концов. Есть у кого телефон? – выкрикнул кто-то рядом.

– Вот-вот! Ерунда какая-то. Наверное, очередное шоу, а за нами сейчас следят камеры, – подхватил другой.

– Какой еще телефон?! Нас нарядили как придурков из психушки. Мало того, нас еще и обокрали. Ни часов, ни ключей, ни бумажника, – выкрикнул еще один зевака и продолжил: – Я предлагаю выбираться. Нужно осмотреться и найти выход.

– К черту твои осмотры. Я сматываюсь. Найду выход из леса и надеру culo [зад] этим idioti [идиотам]. Кто со мной? – ругаясь на итальянском, возмущался коренастый мужчина с эмблемой LXXX. Немного подумав, пара крепких на вид ребят разных национальностей подошли к нему и сказали:

– Мы с тобой. Мы не собираемся играть в эти игры. Расступитесь! Мы сваливаем отсюда. Кто еще с нами?

Вместе с тем кроны деревьев колыхнулись. Ураганный ветер стал раскачивать скрипящие ветви. Странный гул волчьим воем пронесся по рвам, как штормовое предупреждение. Мой взгляд тут же упал вглубь леса, где густые корни деревьев, как гигантские черви, расползлись по всей округе. Серебристый туман скользил меж танцующих деревьев, тускло освещая окрестности.

Откуда-то из глубины доносились плачущие, пусть и едва различимые, стоны. Воздух смердел серой, гнилью и сыростью, оседающей в горле комом. Не прошло и минуты, как раздался странный звук. Не то львиное рычание, не то волчий вой послышался из дремучих недр. Сердце, будто акробат, запрыгало то вперед, то назад. Демонический ансамбль набирал обороты, напевая песню за наш упокой. Все вокруг, словно превратившись в статуи, с интересом и страхом вглядывались в темноту, ожидая, когда приоткроется занавес дьявольской сцены.

Звук становился все громче. В какой-то момент из-за толстого дерева возник силуэт. Тень мелькнула с одной стороны и тут же очутилась с другой. Моментом позже фигура уже двигалась к нам, рыча мелодию из самой преисподней. Вслед за ней мы увидели еще две тени. Они перемещались от ствола к стволу, то прячась, то выглядывая, словно играя с нами в прятки.

Ни шелеста, ни движения. Даже нутро замерло в молчаливом ожидании. Никто не посмел издать ни единого звука. Мое тело бросило в огонь, а затем тут же остудило льдом. Мгновение спустя мы увидели его. Грациозно и резко навстречу ошалевшей толпе вышел лев. При взгляде в его глаза казалось, что он горит изнутри. Его пламенный взор и дым изо рта навсегда отпечатались в памяти шрамом забытой войны. За ним, будто коварная змея, выползла пылающая рысь.

Ноги предательски дрожали. Я чувствовал, как эта дрожь поднималась от самых ступней до макушки. Все стояли как вкопанные, но были готовы бежать марафон хоть сейчас. Хищники смотрели на нас, словно на гору мяса. Чем ближе они подбирались, тем дальше мы отходили. В какой-то момент лев остановился, яростно проревел во всю глотку и бросилсяк нам.

Как стадо Христа, гонимое пастухом Смерти, мы разбежались в разные стороны. Человек, стоявший впереди меня, не успел отбежать. Лев вцепился в плоть мертвой хваткой. Пролилась первая кровь. Крик боли ранил небеса. Луна окрасилась в цвет крови. Багровый свет затопил сумеречный лес. Занавес сцены в театре полночного безумия пал, как и надежда на лучшее.

Голова с застывшим выражением крика на лице, что не снилась и Эдварду Мунку, упала и покатилась ко мне. Вслед за львом атаковала и рысь. Началась бойня. Крики вихрем кружили в сознании. В суматошном танце все разбежались кто куда. Кто-то прятался, подставляя других под удар. Кто-то старался залезть на дерево. Другие, как и я, бросились в лес. Куда-то вдаль. Куда-то вглубь. Куда-то в темноту.

То и дело мы ударялись о ветви и спотыкались о корни деревьев. Люди бежали, не понимая куда и зачем. Никто не поднимал упавших. В какой-то момент мимо меня промчалась тень. За ней, словно за громом, раздался волчий вой. Меж сосен мчал не то волк, не то пес. «Еще один. Сколько же их тут?» – подумал я, успев заметить лишь тени жертв, с воплями падающих под его лапы.

Мы бежали все дальше. Лесные тоннели казались бесконечными. Давление нарастало, глаза пульсировали. Казалось, что они вот-вот лопнут.

– Вставай, вставай, – помогал я какой-то девушке с волосами цвета облепихи. Люди вокруг меня пропадали один за другим. Я старался не отставать, но годы, проведенные в офисе, брали свое. В последний раз я так бегал еще в школе, когда сдавал очередной никому не нужный норматив. Одышка нарастала, но остановиться значило подкинуть работы Смерти.

В какой-то момент я оглянулся. В глубине, наполненной криками и запахом крови, я мельком увидел глаза, сверкавшие искрами огня. Три зверя, что родом из жерла вулкана, бежали за толпой, разрывая отстававших на части. Повернув голову еще раз, я не заметил, как отклонился от извилистой тропы. Лишь сильное столкновение с ветвью дало мне это понять. В полубреду, оглушенный ударом, с жуткой головной болью, словно от взрыва, я упал и скатился на тропу. Будто водопадом теплая кровь потекла меж бровей и коснулась губ. Толпа суетливо бежала все дальше. Я съежился и закрыл лицо. Кто-то через меня перепрыгивал. Кто-то бежал прямо по мне, крича: «Уйди с дороги!» Я хотел было встать, но бежавшие люди, казалось, впечатывали меня в землю.

– Нет! Нет! Нет! – завопил кто-то прямо за мной. Я постарался встать еще раз, но не успел. Секунду спустя я услышал рев бездны: глубокий, громкий, бездушный. Кровь застыла в жилах. «Я умру с вероятностью девяносто девять процентов». Я почувствовал сильный удар. Жадная до плоти рысь нашла свою добычу в моем лице. Смерть нависла надо мной, как грозовое облако. Смрадный запах гнили донесся из пасти безбожного отродья.

– Помогите! – жалобно выкрикнул я. Рысь замахнулась могучей лапой, выпустила когти и рассекла мою тунику. Я не сопротивлялся, не кричал. Силы и желание жить внезапно покинули меня. Я закрыл глаза, не желая видеть своей кончины и морды этой твари…

Время на мгновение остановилось. Вдруг резко раздался чей-то грозный голос: «Стой!» Животное замерло, как и мое нутро. «Прочь отсюда, демоново создание. Тебе нет места в мире даже этом», – прозвучало из ниоткуда. Следом за этим вспыхнул свет, по силе сравнимый со взрывом ядерной бомбы. Неземное сияние осветило все вокруг, проявляя безобразие этого места, словно неудачный кадр на пленке. За вспышкой последовал топот. Дикие звери, зажмурив глаза и поджав хвосты, скрылись среди корявых деревьев. «Что это было?»

Тем временем поезд, на котором столетиями ехал мир, сошел с рельсов за считаные часы. Осень принесла с собой очередную угрозу Третьей мировой войны. Катастрофа невиданной доселе величины взбудоражила сознание человечества. На улицах всего мира поднялась паника. Люди выходили на шествия. Начались акты вандализма и мародерства. Стены зданий Нью-Йорка пестрили надписями: «Вы все грешны!», «Это произойдет с каждым, кто грешен» и прочими цитатами неизвестного в маске. На каждом углу появлялась оккультная символика.

Магазины стремительно пустели. На улицах образовывались очереди. Люди запасались всем: едой, водой, оружием и медикаментами. Церкви, мечети и синагоги переполнились прихожанами. Все священники вели службу круглые сутки. Люди молились и причащались в надежде на отпущение грехов. Одинокие прохожие стояли с табличками: «Конец света сегодня!», «Завтра больше не наступит», «Смерть уже на пороге».

В телевизионные эфиры врывались шокирующие новости: «Календарь майя оказался правдой! Что скрывается в древних писаниях?», «Бог умер! Куда бежать или кому молиться? Сегодня в нашей программе». Религиозные каналы проводили удаленную процедуру очищения дома от демонов, духов зла и прочих сущностей. Как кролики, в интернете плодились желтые статьи с броскими заголовками: «Пророчество Нострадамуса сбывается! Читать далее…», «Ванга предсказала конец света», «Мессинг предвидел это еще 50 лет назад».

Тем временем в Лэнгли, в штате Вирджиния, просторный кабинет директора национальной разведки США напоминал колл-центр в праздничные дни. В нем беспрерывно раздавался звонок за звонком. «Да. Нет. В процессе. Подождите минутку, господин министр. Директор управления на связи. Господин губернатор, я делаю все возможное», – бубнил хозяин кабинета сразу в три телефона. Раздался еще один звонок. Красная телефонная трубка сработала как красная сигнальная ракета, означающая SOS.

– Перезвоню! – рапортовал директор сразу в три трубки. – Черт… – прошипел он. Тяжело выдохнув, поднял красную трубку, зная, что вот-вот на него побежит бык. – Директор ЦРУ на связи, господин президент, – начал он. – Да, господин президент. Мы уже начинаем работать над этой проблемой. Нет, мы еще не выяснили, откуда идет сигнал. Личности подозреваемых выясняются. Эксперты собирают зацепки. Удалось опознать нескольких участников. Остальных мы пробиваем по базе. Известно пока мало, но… Да. Я понимаю, что мне грозит, если я не справлюсь. Сделаю все, что в моих силах, и даже больше. Буду докладывать вам лично… Так точно. До связи, господин президент. – Повесив трубку, директор раздраженно выкрикнул: – Я не понимаю, как всего за два часа мир мог сойти с ума! – Раздался тихий стук в дверь, похожий на скрежет металла о стекло. – Войдите, чтоб вас! – будучи уже не в силах сдерживаться, выругался он.

– Простите, я не вовремя? – поинтересовался мужчина средних лет.

– А, помощник, ты-то мне и нужен. Удалось что-либо выяснить? – с безумным видом и надеждой в голосе поинтересовался директор. Мотая головой, ассистент произнес:

– Почти ничего. Народ окрестил группировку «Новый Эдем». У них даже появился сайт с доменным именем thenewedem.com. На нем крутят прямую трансляцию из… – Он помедлил и добавил: – Из ада, сэр.

– Заблокировать! Никто не должен это видеть, – приказал директор.

– Я знал, что вы это скажете, поэтому отдал соответствующие распоряжения. Но это мало что даст. Весь мир сейчас смотрит и обсуждает это, – на экране смартфона помощник показал, как дикие звери раздирают толпу людей.

– Прикажи телеканалам и СМИ не акцентировать внимание на этих событиях. Пригрози тотальным отключением от телекоммуникационной системы, санкциями и тюрьмой. Думаю, ты найдешь слова и аргументы.

– Да, но… – начал было помощник, но разговор прервали. Красная трубка зазвенела вновь, сработав как красная тряпка для быка. Затем трубку подняли и с явной неохотой приложили к уху.

– Господин президент, – ответил директор, поддакивая. – Есть. Так точно. Все понятно. Уже выезжаю. Да. До связи, господин президент, – тяжело сглатывая, произнес директор национальной разведки США.

– Что сказали? – ненавязчиво поинтересовался помощник.

– Вызывай вертолет. Через пять минут я должен уже лететь в Нью-Йорк, – устало кинул директор.

– Нью-Йорк? Но зачем?

– Понятия не имею. Будут созывать какой-то комитет безопасности. Нужно срочно прибыть в штаб-квартиру ООН, – поделился он и уже через пару минут, взяв самое необходимое и толком не завязав галстук, побежал к приземлившемуся на крыше вертолету.

Глава 2. Оставляя надежду

Древней меня лишь вечные созданья,

И с вечностью пребуду наравне.

Входящие, оставьте упованья.

Казалось, что мир, который я видел прежде, настиг апокалипсис. Вспышка угасла так же быстро, как и появилась. Будто Тьма накрепко заточила свет в свою темницу. Тело пронизало кольями. Грудь, руки, ноги – все ныло и болело, как после первого занятия спортом. Когда я привстал, мой взор пал на него. На маленькой опушке в десяти шагах от меня стоял загадочный силуэт, источавший чистое сияние.

Вместе со мной к нему двинулись и остальные. Даже те, кто уже был далеко впереди, обернулись и пошли ему навстречу. Минуту спустя все, кто был в этом лесу, окружили источающего сияющую ауру незнакомца.

– Кто ты? – недоуменно спросили его из толпы. Почти призрачный силуэт ответил:

– Viva! Да здравствует! Простите мне мой говор странный. Я из далеких был времен, где говорили только так. Меня зовут Марон Вергилий. Я живший много лет назад поэт. Я проводник ваш на пути в terra incognita. К блаженству искупления. И проложу вам путь я через смрад. Там испытанья уготовленные, знайте. И я не вправе вмешиваться в них. Вы все должны пройти то сами. А я лишь гидом буду вашим с сих до сих. Лишь раз помог я на пути вам истязания. Сих тварей не должно быть рядом, знайте…

– Что это за место? Как мы сюда попали? На кого ты работаешь? – сжав кулаки, прервал его итальянец с эмблемой LXXX.

Вергилий продолжил речь:

– Сии места по-разному народ тот кличет. Кто преисподней прозовет. Кто адской глоткой обзовет. А кто Тартаром назовет, – складно пел поэт. «Уже не будет так, как раньше. Будет только хуже», – наконец-то дошло до меня.

– Да быть того не может! Ад? Какая-то глупая постановка в театре безумия. Трызненне [бред]! – крикнул мужчина с белорусским акцентом.

– Простите, – начал я, – но что это были за твари?

– В сих бесах отражения грехов цветут. Вы на пути своем то встретили гордыню, что облик льва несет. И рысь, что похотью порочит. И алчность, что в волках живет, – ответил в своей архаичной манере поэт.

– Не коси под дурака. Ты что-то знаешь, scherzo della natura [урод]! Говори! Как отсюда выбраться? – яростно спросил бандит, еще сильнее сжав кулаки.

– Живыми были на земле в гостях. И вы увидите то сами. Лишь продолжая путь вперед, вас дальше там проход уж ждет. И вниз спиралью вас сведет. Как до песчаника дойдете, держите путь свой между скал. Я буду ждать вас только там, – ответил поэт, превратился в сияющее туманное облако и молнией помчался вперед по пустому ночному небу. Лишь блеклая дымка, как стрела, указывала нам путь через дремучий лес.

– Мир пуст – все бесы здесь, – перефразировав Уильяма Шекспира, обреченно прошипел я под нос.

По задумчивым лицам многих стало понятно, что их все же одолели страх и сомнения. Особенно того итальянца, что уже сколотил вокруг себя банду. Двое крупных мужчин, араб и славянин, стояли подле него, как телохранители. Вместе с тем в центр круга, туда, где стоял Вергилий, вышел какой-то мужчина.

– Вы что, не видите? – начал он. – Вас водят за нос! Отсюда надо выбираться. Кто со мной?

Почти все промолчали. Однако итальянец и его банда вызвались одними из первых.

Так, группа из семи добровольцев вошла в лес, откуда мы только что пришли. Но не прошло и минуты, как из дремучей чащи донесся рев и топот. И в тот же миг в темноте засветились чьи-то глаза с бесовщиной. Первыми из леса выбежали итальянец и его банда. Следом за ними из кустов выскочил зачинщик. Перепачканный грязью и кровью, он упал, вцепившись в ногу LXXX.

– Помоги! – жалобно проскулил упавший. В тот же миг нечто потащило его обратно.

– Sganciare, sciocco [отцепись, дурак], – прокричал итальянец, упав за ним следом.

Не придумав ничего лучше, бандит наносил удары ногой по лицу зачинщика, пока тот не ослабил хватку. А в это время волк тащил этого зачинщика в сумрак. Душераздирающий крик пронесся по всей опушке. Тлеющие глаза смотрели на нас из чащи леса, готовясь забрать каждого, кто повернет назад. По крайней мере, играть с судьбой больше никто не хотел. Все двинулись вперед, толпой шагая в ту сторону, куда вел след на небе.

Светлые туники посерели от грязи и пыли. Некоторые были запятнаны кровью, которая уже подсохла и превратилась в корку. Создавалось ощущение, что на тебе вырастает вторая кожа, более грубая и похожая на панцирь. После непредвиденной стычки мы пробирались сквозь густые заросли. Все вокруг тихо обсуждали происходящее. Я же молча озирался по сторонам. Впереди меня одиноко шел темнокожий мужчина лет сорока. Он задумчиво почесывал густую бороду, в которой виднелась седина. «Забавно», – подумал я. Казалось, что с годами его волосы попросту сползли вниз, оставив голову лысой. Проходя рядом, я случайно наступил ему на ногу.

– Извините, – поспешно произнес я и удивился: – Нейтан Флойд?

– Не может быть! Данте Аллегро, неужели это ты? А ты раздобрел, да и вымахал как, – еще больше удивился он моему виду: прическе в стиле гранж, уставшим карим глазам и щетинистой бородке.

– Бог ты мой, Флойд, мы не виделись с тобой с колледжа. Как ты тут оказался?

– Ни малейшего понятия, дитя мое.

– Дитя мое? – удивленный такой манерой речи, переспросил я.

– Прости, привычка. Священник я. Служитель храма Господа Всевышнего, – промолвил он.

Я поперхнулся и добавил:

– Сильно же нас раскидало. Я в науку, ты в религию.

– О боже мой. Даже священник в аду? За что? – внезапно раздалось у меня за спиной. Как оказалось, это была юная особа, поцелованная самим Солнцем. Даже в сумраке я видел, как ее локоны отливают мандариновым цветом. И как на лице виднеются созвездия веснушек. Точно вишенка на торте, ее щеку украшала маленькая родинка, как у самой Мэрилин Монро.

– Не знаю, милая. Быть может, не угоден был я Богу. Иль службу нес свою не так, – загадочно ответил он.

– Простите, мисс, а кто вы? – словно завороженный, произнес я.

– Простите. Не представилась. Синьорина Беатриче Портер. Вы помогли мне, когда мы убегали. Спасибо, – сказала она с итальянским акцентом. Познакомившись, мы продолжили диалог:

– Подожди, раз ты священник, значит, ты должен что-то знать про ад, – предположил я.

– В писаниях говорилось многое, но очень запутанно. Смотря как трактовать. Даже смешно, что сам сюда попал, – с горечью в голосе ответил Нейт. – Испытание, уготованное нам не то самим Богом, не то его «посланниками». Персональный катабасис. Нисхождение в ад. Падение на самое дно!

– Като – что? – точно типичная стереотипная блондинка переспросила девушка модельной внешности с эмблемой CXXI.

– Катабасис – это сошествие в ад, – поправил я с умным видом.

– Может, какие-то фанатики создали ад на Земле по образу и подобию книги? – негодуя вопросила Беатриче.

Я вдруг почувствовал, как что-то давно утраченное где-то в глубине меня екнуло. Между тем мы пришли к какой-то скале. Встав на опушке перед ней, я не мог поверить в увиденное. Огромные черные врата размером с Эверест, выкованные точно в жерле вулкана, надменно смотрели на нас, как на муравьев. И в этой высоте виднелась она. Точно всевидящее око Саурона, таинственная надпись смотрела в душу, наверное, каждому, просвечивая ее, как рентген. Огромных размеров надпись гласила: «Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate».

– Ласк… орнс… сперм… – пытался прочитать LXXX.

Однако со стороны это походило на набор звуков, который уже успел побывать в чьем-то рту.

– Рензо, ты пытаешься вызвать дьявола? – усмехнувшись, вмешалась рыжеволосая девушка.

– Ричи, на каком языке? – поинтересовался он.

«Они знакомы?» – недоумевая, размышлял я.

– Это мертвый язык, латынь, – поправив очки, высказался я и стал рассматривать врата. Местами выступающие силуэты людей, тянущих руки, застыли в мучениях. Казалось, что этот черный металл отливали на них, когда они были еще живы, увековечив их страдания.

– И чито это значэт? – спросил один из членов банды арабской наружности и таким же акцентом.

– Оставь надежду, всяк сюда входящий, – добавил я и подумал: «Не хватает только таблички ‘‘Добро пожаловать в ад’’».

– А ты у нас тут Умник? – спросил Рензо, держа Беатриче за руку. В тот момент все встало на свои места, как вдруг…

Откуда ни возьмись раздался голос, громкий, густой, басистый. От врат гулом донеслась какая-то вибрация. Казалось, что это говорили они сами.

– Грех окутал наш мир, – прогремело со всех сторон и будто бы ниоткуда. – Он проник в каждый уголок. В каждую семью. В каждый разум. Даже невинное дитя несет в себе порок, передаваемый его родителями. Вы пользовались жизнью слишком вольно, потеряв ее истинный смысл. Вы втоптали ее в грязь. В смрад, что не сравним со зловонием гниющих тел. Вы здесь, так как грешны. Каждый из вас опустился до уровня животного. Гадкого, мерзкого, грязного.