Золотая тень особняка

ГЛАВА 1: Гостья поневоле

Дождь за окном такси превращал мир в размытое акварельное пятно, где серый асфальт сливался с таким же серым небом. Я смотрела на счетчик, и цифры на нем вызывали у меня зуд в кончиках пальцев. Это была цена моей свободы, выраженная в помятых купюрах, которые я сжимала в кармане старого тренча. Водитель молчал всю дорогу, и я была ему за это благодарна. Когда машина остановилась перед массивными железными воротами, я почувствовала, как мышцы спины привычно задеревенели. Это была профессиональная деформация - готовность к прыжку, даже если прыгать некуда.

Ворота выглядели так, будто их отливали в аду для охраны особо ценных грешников. Черное железо, острые пики, переплетения, напоминающие застывшие в агонии змеиные тела. Я оценила их высоту. Около четырех метров. Если зацепиться за выступ в нижней трети, можно подтянуться, перебросить корпус и уйти переворотом назад, но мокрый металл не даст сцепления. Я останусь висеть там, как подбитая птица, пока охрана не снимет меня или пока я не сорвусь вниз, ломая лодыжки. Моя мышечная память никогда не предлагала мне просто стоять и смотреть. Она всегда искала выход, траекторию, точку опоры.

Ворота дрогнули. Без скрипа, без всякого предупреждения они начали расходиться в стороны, открывая вид на длинную аллею, засаженную деревьями, чьи ветви под тяжестью воды склонялись к самой земле. Таксист не двинулся с места.

- Дальше я не поеду, - буркнул он, не оборачиваясь.

- Почему? - я вытащила деньги. - Здесь еще полмили до самого дома.

- Не положено. Там частная территория. Выходите, девушка.

Он взял деньги, едва коснувшись моих пальцев, как будто я была заразной. Я вышла, и ливень тут же обрушился на меня, пробивая ткань тренча до самых костей. Чемодан на колесиках застрял в гравии еще на первых метрах. Я дернула его, чувствуя, как плечо отозвалось резкой болью - старая травма, привет из большого спорта, когда я думала, что брусья - это центр вселенной. Теперь моей вселенной был этот кусок земли, на который меня вышвырнули по праву наследования, хотя я никогда не видела тех, кто этот дом строил.

Я шла по аллее, и мне казалось, что деревья за моей спиной смыкаются, отрезая путь назад. Особняк возник внезапно. Огромная, тяжелая туша из серого камня, которая, казалось, не стояла на земле, а вдавливала ее в преисподнюю. Архитектура в стиле "мы ненавидим солнечный свет" - узкие окна, крутая крыша, бесконечные выступы. Я остановилась перед парадным входом. Дверь была дубовой, толщиной с мою талию. Я не успела поднять руку к звонку, как она открылась.

На пороге стоял человек. Он не был похож на дворецкого из старых фильмов. На нем был черный костюм, сшитый так безупречно, что казался второй кожей. Ни одной складки, ни одной лишней детали. Его лицо было симметричным до пугающего - правильный нос, четкая линия челюсти, глаза цвета застывшего озерного льда. Я почувствовала, как изменилось давление воздуха вокруг него. Это было похоже на то, как если бы я вошла в зону высокого напряжения.

- Добро пожаловать домой, Мира, - произнес он.

Его голос был негромким, но он перекрывал шум дождя. Каждое слово было выверено, как шаг по канату. Безэмоционально. Констатация факта.

- Мы знакомы? - я постаралась придать голосу ироничный оттенок, но зубы предательски клацнули друг о друга. Я промокла до нитки, и моя гордость сейчас весила не больше, чем этот мокрый тренч.

- Я Кай, - он не протянул руки. Вместо этого он шагнул вперед и легко, почти невесомо, забрал у меня чемодан. - Проходите внутрь. Вы простудитесь, а у нас плотный график.

- Плотный график чего? Моих похорон? - я переступила порог.

Холл был огромным. Я сразу задрала голову вверх. Тридцать футов. Может, чуть больше. Потолок терялся в тени, украшенный лепниной, которая сверху напоминала переплетенные внутренности. Если я упаду оттуда, я умру мгновенно. Девять целых восемь десятых метра на секунду в квадрате - физика не оставляет шансов на импровизацию. Я зафиксировала лопатки, выпрямляя спину. Привычка. Даже если ты чувствуешь себя раздавленным насекомым, ты должна держать линию.

- Вы любите высоту, - заметил Кай. Он поставил мой чемодан у подножия массивной лестницы.

- Я люблю понимать, насколько глубоко мне придется падать, если что-то пойдет не так, - ответила я, оглядываясь. - Где все? Горничные, лакеи, призраки бывших владельцев?

- Здесь только я. И теперь вы.

Он смотрел на меня так, будто я была экспонатом в музее, который внезапно начал двигаться. Его взгляд не скользил по лицу, он сканировал. Я чувствовала, как он отмечает мои дрожащие пальцы, пятно от кофе на воротнике, то, как я переношу вес тела на левую ногу, чтобы разгрузить травмированное колено.

- Вы опоздали на четырнадцать минут, - сказал он, глядя на свои часы. - Это создает определенные неудобства для кухни.

- Извините, я не знала, что у шторма есть расписание. Кай - это фамилия или имя?

- Для вас это не имеет значения. Снимите пальто. Оно портит паркет.

Я замерла. Его вежливость была похожа на лезвие бритвы - тонкая, блестящая и способная пустить кровь при малейшем неосторожном движении. Я расстегнула пуговицы. Руки слушались плохо. Он подошел ближе, и я невольно задержала дыхание. От него пахло холодным металлом и чем-то неуловимо древесным. Он помог мне снять мокрый тренч, и его пальцы на долю секунды коснулись моих плеч. Это не было прикосновением мужчины к женщине. Так механик касается детали, проверяя ее целостность.

- Вы очень худая, Мира, - констатировал он. - Мы это исправим.

- Я не собираюсь здесь задерживаться, - я обхватила себя руками. Под свитером кожа пошла мурашками. - Я приехала только для того, чтобы подписать бумаги и продать это место к чертовой матери. Мой адвокат сказал, что это формальность.

- Ваш адвокат - оптимист. А этот дом не любит, когда его пытаются продать.

Он развернулся и пошел вглубь холла. Его походка была бесшумной. Я пошла следом, стараясь не поскальзываться на гладком мраморе. Мои ботинки издавали противный хлюпающий звук. Я чувствовала себя грязным пятном на стерильной поверхности этого особняка. В родительской квартире я всегда была такой - лишним предметом мебели, который постоянно мешается под ногами. Здесь это чувство усилилось в стократ.

Мы вошли в небольшую комнату, которая, судя по всему, служила малой столовой. Здесь горел камин, и тепло ударило мне в лицо, вызывая легкое головокружение. Кай указал на стул с высокой спинкой.

- Садитесь. Я принесу воду.

- Я не хочу воды, я хочу объяснений. Что значит - дом не любит? Это же просто кирпичи и раствор.

- Этот дом - это история, - он остановился в дверях. - А история всегда требует участия. Подождите здесь.

Он вышел, и я осталась одна. Я не села. Вместо этого я подошла к камину и протянула руки к огню. Мои суставы ныли. Каждое утро я начинала с растяжки, чтобы просто иметь возможность ходить, не хромая, но сегодня я пропустила ритуал, и тело мстило мне. Я осмотрела комнату. На стенах висели портреты людей с такими же холодными лицами, как у Кая. Они смотрели на меня с осуждением. Гостья поневоле. Невидимая девочка, которая случайно получила ключи от замка.

Я подошла к окну. Дождь не утихал. Стекло было толстым, двойным. Я приложила к нему лоб. Холод немного утихомирил пульсацию в висках. Я пыталась интеллектуализировать страх, разложить его на составляющие. Почему я боюсь? Потому что я в незнакомом месте. Потому что Кай ведет себя странно. Потому что особняк кажется слишком живым. Это просто химия, Мира. Адреналин, кортизол. Ничего сверхъестественного.

Дверь тихо открылась. Кай вошел, неся поднос. На нем стоял один единственный стакан. Он подошел ко мне и протянул его.

- Пейте.

Я взяла стакан. Мои пальцы коснулись стекла, и я замерла. Я ожидала почувствовать ледяной холод или обжигающий жар чая. Но вода была... теплой. Ровно восемнадцать градусов. Та самая температура, которую я всегда требовала в кафе и ресторанах, потому что от ледяной у меня сводило зубы, а теплая не утоляла жажду. Я никогда не говорила ему об этом. Я вообще никому об этом не говорила последние пять лет.

Я сделала глоток. Идеально. Мой желудок сжался.

- Откуда ты знаешь? - спросила я, глядя ему прямо в глаза.

- О чем именно? - его лицо оставалось непроницаемым.

- О температуре воды.

- Я знаю о вас многое, Мира. Это часть моей работы. Управлять не только домом, но и комфортом его обитателей.

- Это не комфорт. Это слежка. Ты читал мое досье? Или, может, копался в моих соцсетях? Хотя я там ничего не пишу про свои привычки пить воду.

- Соцсети - это мусор, - он слегка поморщился. - Там люди показывают то, кем они хотят быть. Меня же интересует то, кто вы есть на самом деле. Ваше тело говорит гораздо громче ваших слов. Например, сейчас вы стоите в четвертой позиции, хотя на вас тяжелые ботинки. Вы все еще гимнастка, даже если не выступали десять лет.

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Я действительно стояла, развернув стопы, как учили в школе олимпийского резерва. Это было на уровне рефлексов.

- Ты меня пугаешь, - честно сказала я.

- Страх - это полезное чувство. Он заставляет быть внимательной. А внимание - это то, что вам здесь понадобится больше всего.

Он забрал у меня пустой стакан. Его движения были экономичными, ни одного лишнего жеста. Кай был похож на идеально отлаженный механизм, в котором нет места для сбоев.

- Ваша комната готова на втором этаже, - продолжил он. - Я принес туда ваши вещи. Ужин будет подан в восемь. Не опаздывайте. Я не люблю холодную еду.

- А если я захочу уйти? Прямо сейчас? Пешком под дождем. Ты меня остановишь?

- Зачем? - он чуть приподнял бровь. - Вы свободный человек, Мира. Но до ближайшей станции десять миль. Такси сюда больше не приедет. А идти по лесу в такую погоду... Я бы не советовал. Там легко сбиться с тропы.

Он говорил это так спокойно, будто обсуждал прогноз погоды, но я услышала скрытый подтекст. Ты никуда не уйдешь. Не потому, что я запер дверь, а потому, что мир снаружи перестал для тебя существовать в ту секунду, когда ты вошла в этот холл.

- Кто ты такой на самом деле? - я сделала шаг к нему, вторгаясь в его личное пространство. Это был вызов. Я хотела увидеть хоть какую-то реакцию, блеск в глазах, подергивание мышцы на щеке.

Кай не отстранился. Напротив, он наклонился ко мне, так что я почувствовала его дыхание на своем лице. Оно было ровным и спокойным.

- Я тот, кто будет следить за тем, чтобы вы не разбились, пока будете изучать высоту этих потолков, - прошептал он. - Идите наверх, Мира. Вам нужно согреться.

Я развернулась и вышла из столовой, стараясь идти твердо, не оборачиваясь. Мое тело горело там, где он был близко. Это не было влечением. Это было чувство опасности, смешанное с каким-то извращенным облегчением. Впервые за долгие годы кто-то смотрел на меня. Не сквозь меня, не мимо меня, а прямо в центр моей сути. Даже если этот кто-то был моим тюремщиком.

Лестница на второй этаж была широкой, с дубовыми перилами, отполированными до блеска. Я провела по ним рукой. Гладкие. Идеальная опора. Я поднималась, считая ступени. Двадцать две до пролета. Еще пятнадцать до площадки. Мой мозг автоматически выстраивал карту пространства.

На втором этаже было темно, только тусклые светильники на стенах отбрасывали длинные, дрожащие тени. Я нашла свою комнату по открытой двери. Мой чемодан уже стоял внутри, сиротливо примостившись у огромной кровати с балдахином. Комната была выдержана в темно-синих и серебристых тонах. Окно выходило на сад, где в сумерках белели статуи, похожие на привидений.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Вдох на четыре счета, задержка на два, выдох на шесть. Гимнастика научила меня контролировать панику через тело. Если ты можешь управлять своим дыханием, ты можешь управлять миром. Но этот дом не входил в список вещей, подвластных моему контролю.

Я подошла к чемодану и открыла его. Сверху лежал мой старый дневник и пара тренировочных легинсов. Все, что осталось от моей прошлой жизни. Я вытащила сменную одежду и пошла в ванную, которая оказалась целым залом с мраморной купелью посередине.

Я разделась, бросив мокрую одежду на пол. В зеркале я увидела свое отражение. Бледная кожа, выступающие ключицы, шрам на колене - память о неудачном приземлении, которое поставило крест на моей карьере. Я выглядела хрупкой, но я знала, что это обман. Мои мышцы были как стальные тросы, скрытые под тонким слоем шелка. Я привыкла терпеть боль. Я привыкла к тому, что мое тело - это инструмент, который должен работать безупречно.

Я включила воду. Она была горячей, почти обжигающей. Я встала под струи, позволяя теплу проникать под кожу. Мысли путались. Почему Кай ведет себя так, будто он владеет мной? Почему особняк кажется таким знакомым, хотя я никогда здесь не была? В голове всплывали обрывки разговоров с адвокатом. "Ваша двоюродная бабка была странной женщиной, Мира. Она оставила дом вам с одним условием - вы должны прожить в нем три месяца, прежде чем вступите в права наследования".

Три месяца. Девяносто дней. Две тысячи сто шестьдесят часов. В этом огромном склепе с человеком, который знает температуру моей воды.

Я вышла из душа и завернулась в пушистое полотенце. На туалетном столике я заметила небольшой флакон. Без этикетки, просто прозрачное стекло. Я откупорила его. Масло для тела с ароматом миндаля и горького апельсина. Мое любимое сочетание.

Я замерла, прижимая флакон к груди. Это уже не было просто совпадением. Это было целенаправленное психологическое давление. Кай создавал вокруг меня кокон из моих собственных предпочтений, лишая меня возможности протестовать. Как можно злиться на того, кто дает тебе именно то, что ты любишь?

Я оделась в сухие джинсы и свитер и вышла в комнату. Было почти восемь. Я не хотела опаздывать. Не из страха, а из любопытства. Я хотела увидеть, что еще он приготовил для меня.

Я спустилась вниз. В холле было тихо, только шум дождя за стенами создавал монотонный фон. Я нашла столовую. Стол был накрыт на двоих. Кай уже сидел во главе стола, читая какую-то книгу в кожаном переплете. При моем появлении он закрыл ее и встал.

- Вы вовремя. Садитесь.

- Ты всегда такой пунктуальный? - я села напротив него. - Это не утомляет?

- Дисциплина - это то, что отличает человека от животного, - ответил он, разливая вино по бокалам. - Ваше вино. Красное, сухое, из региона Риоха. Урожай две тысячи двенадцатого года.

- Конечно, - я усмехнулась, хотя внутри все сжалось в тугой узел. - Ты ведь знаешь, что я предпочитаю именно двенадцатый год из-за повышенной кислотности?

- Я знаю, что в двенадцатом году вы выиграли свой последний чемпионат, - он посмотрел на меня поверх бокала. - И в тот вечер вы пили именно это вино, празднуя победу в маленьком ресторанчике на окраине города. Официант разлил немного на вашу скатерть, и вы тогда сказали, что это добрый знак.

Я поставила бокал на стол так резко, что вино плеснуло на белую скатерть. Пятно медленно расплывалось, напоминая свежую кровь.

- Откуда у тебя эта информация? Это не досье, Кай. Это... это уже за гранью. Ты следил за мной? Все эти годы?

- Я не следил, Мира. Я готовился.

- К чему? К моему приезду в этот склеп? Я тебе не принадлежу. И этот дом мне не нужен.

- Вы так думаете, потому что еще не почувствовали его, - он начал резать мясо на своей тарелке. Движения были точными, почти хирургическими. - Этот дом - не просто строение. Это обязательство. Он ждал вас долгое время. И теперь, когда вы здесь, он начнет меняться.

Я посмотрела на него, пытаясь найти признаки безумия в его глазах. Но Кай был пугающе вменяем. Его уверенность была такой плотной, что ее можно было потрогать руками.

- Ты сумасшедший, - прошептала я. - Я уеду завтра же. Мне плевать на наследство.

- Вы не сможете уехать, Мира. Не потому, что я вас запру. А потому, что вы уже начали прирастать к этому месту. Посмотрите на свои руки.

Я опустила взгляд. Мои пальцы, судорожно сжимавшие край стола, казались необычно бледными. На одном из них я заметила тонкую, едва видную царапину, которой не было еще десять минут назад.

- Это просто царапина, - я спрятала руки под стол.

- Это знак того, что дом вас принял, - Кай улыбнулся. Это была первая улыбка, которую я увидела на его лице, и от нее мне захотелось закричать. В ней не было тепла, только холодное торжество охотника, чей капкан наконец сработал. - Ешьте, Мира. Вам нужны силы. Завтра мы начнем ваше обучение.

- Обучение чему?

- Жизни здесь. Пониманию того, кто вы есть на самом деле, а не той тени, которой вы притворялись последние десять лет.

Я смотрела на него и понимала, что попала в ловушку, о которой даже не подозревала. Особняк вокруг нас будто вздохнул, и я почувствовала, как по полу прошла легкая вибрация. Или это просто дрожали мои колени?

Я взяла вилку. Рука была тяжелой, как будто на запястье нацепили свинцовый напульсник.

- Почему ты это делаешь? - спросила я, глядя на пятно вина на скатерти.

- Потому что я страж, Мира. Моя работа - беречь залог.

- А я, значит, залог?

- Самый ценный из всех, что когда-либо были у этого дома.

Мы ели в тишине. Слышно было только, как нож Кая касается тарелки. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Это был ритм моей новой жизни. Ритм, от которого нельзя было убежать, даже если бы я была в своей лучшей спортивной форме.

После ужина Кай проводил меня до лестницы.

- Спите крепко, Мира. В этом доме сны часто становятся реальностью. Постарайтесь не думать о падении.

- Я никогда не думаю о падении, когда я на высоте, - огрызнулась я. - Я думаю о приземлении.

- Хороший навык, - он слегка склонил голову. - Он вам пригодится.

Я поднялась в свою комнату и заперла дверь на ключ. Я знала, что для него это не препятствие, но мне нужно было создать иллюзию безопасности. Я легла в кровать, не раздеваясь. Темнота комнаты была густой, почти осязаемой.

Я закрыла глаза и вдруг почувствовала то, о чем говорил Кай. Дом дышал. Медленно, тяжело, в унисон с моим собственным сердцем. Стены вибрировали от далекого, едва слышного гула. Это не был шум ветра или старых труб. Это был голос. Шепот тысяч людей, которые жили здесь до меня и которые теперь ждали моего хода.

Я свернулась калачиком, прижимая колени к груди. Моя мышечная память рисовала мне сложные акробатические связки, прыжки, сальто, полеты. Но здесь, в этой темноте, я понимала, что самый сложный трюк мне еще только предстоит выполнить. И ценой ошибки будет не сломанная нога, а моя душа, которую этот дом уже начал медленно переваривать.

Где-то в глубине особняка послышался звук закрывающейся двери. Или это просто захлопнулась ловушка? Я не знала. Я только чувствовала, как холодная вода в моем стакане на прикроватной тумбочке медленно остывает, стремясь к идеальным восемнадцати градусам.

Кай был прав. Он знал обо мне все. И это было самое страшное. Он не просто читал мою историю - он собирался написать ее продолжение, используя меня вместо пера.

Я лежала и смотрела в потолок, считая секунды до рассвета. Один. Два. Три. Четыре.

Дом слушал мой счет. И он улыбался мне из каждого угла.

Я заснула только под утро, когда дождь превратился в мелкую изморось. Мне снилось, что я стою на самом краю крыши особняка. Кай стоит позади и мягко подталкивает меня в спину.

- Прыгай, - шепчет он. - Я поймаю.

И я прыгаю. Не потому, что верю ему. А потому, что падение - это единственный способ узнать, есть ли у меня все еще крылья или я окончательно превратилась в камень, из которого сложены эти стены.

Я проснулась от того, что в комнату вошел солнечный луч. Он был тонким и острым, как скальпель. На тумбочке лежал свежий конверт. Без марки, без адреса. Просто мое имя, написанное каллиграфическим почерком Кая.

Я открыла его, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.

- Первая тренировка в девять. Форма одежды - спортивная. Не заставляй меня ждать, Мира. Мы только начали.

Я смяла письмо и отшвырнула его в угол. Но тело уже отреагировало. Мышцы напряглись, готовясь к работе. Я была гостьей в собственной жизни, но в этом доме я становилась чем-то большим. Функциональным объектом. Инструментом. Залогом.

Я встала и подошла к окну. Кай стоял внизу, в саду, и смотрел прямо на мое окно. Он не махал мне рукой, не улыбался. Он просто фиксировал мое присутствие.

Игра началась. И я знала, что правила в ней устанавливаю не я. Но я всегда была плохой ученицей, когда дело касалось послушания. Если он хочет тренировку - он ее получит. Но я не обещаю, что она пройдет по его сценарию.

Я натянула легинсы и кроссовки. Мое колено почти не болело. Дом давал мне силы, чтобы потом забрать их с процентами. Я это понимала. Но сейчас мне нужна была эта энергия.

Я вышла из комнаты и направилась к лестнице. Двадцать две ступени вниз. Пятнадцать до пролета. Я не шла. Я летела, едва касаясь перила. Кай ждал меня внизу.

- Ты готова? - спросил он, когда я спрыгнула с последней ступени.

- Я родилась готовой, Кай. Вопрос в том, готов ли ты к тому, что я не собираюсь проигрывать.

- В этом доме нет проигравших, Мира, - он открыл передо мной тяжелую дверь, ведущую в сад. - Есть только те, кто стал частью фундамента. Пойдем. У нас много работы.

Я вышла на улицу. Воздух был чистым и холодным. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как легкие наполняются силой. Я не знала, что ждет меня впереди, но я знала одно: я больше не была невидимой. Для этого дома и для этого человека я была центром мира. И это пугало меня больше, чем любая высота.

Мы шли по влажной траве, и я чувствовала, как за нами наблюдают сотни глаз из окон особняка. Это была моя новая реальность. Моя клетка. Моя сцена.

И я собиралась выступить так, чтобы этот дом запомнил меня навсегда. Даже если это будет мое последнее выступление.

Глава 2: Территория контроля

Столовая встретила меня запахом старого дерева и едва уловимым ароматом розмарина. Это был не тот уютный запах домашней кухни, к которому привыкаешь в нормальных домах, где на плите свистит чайник, а на столе крошки от вчерашнего хлеба. Здесь пахло стерильностью операционной, замаскированной под антикварную роскошь. Шаг за шагом я измеряла пространство. Десять метров в длину, семь в ширину. Высота потолков - около пяти. Если зацепиться за край лепнины, можно было бы сделать выход силой, но гипс под пальцами наверняка рассыплется, превратив мой триумф в нелепое падение на паркет шестнадцатого века. Я чувствовала, как икроножные мышцы непроизвольно напряглись, готовые к амортизации. Привычка, вбитая годами тренировок: никогда не доверяй поверхности, пока не проверишь ее на прочность.

Кай шел чуть позади. Я не слышала его шагов, но знала, что он там. Изменение давления воздуха за моей спиной, легкое смещение центра тяжести в комнате - он двигался как хищник, который уже поймал добычу и теперь просто наслаждается тем, как она барахтается в сетях. Он указал на массивный стул с высокой спинкой. Тяжелый дуб, обтянутый кожей, которая на ощупь напоминала человеческую плоть.

- Садись, Мира, - его голос прозвучал как щелчок хлыста, хотя тон оставался безупречно вежливым. - Ужин не должен остыть. Правильный температурный режим - залог усвоения нутриентов.

Я опустилась на стул, чувствуя, как позвоночник автоматически выпрямляется в идеальную вертикаль. Макушка тянется вверх, лопатки сведены, подбородок параллельно полу. Тренер бы гордилась мной, если бы не была мертва или не забыла мое имя через неделю после того, как я вылетела из сборной из-за травмы колена. Кай подошел вплотную. Его близость ощущалась кожей предплечий. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала жар, исходящий от его тела, и это злило. Я не хотела чувствовать в нем человека. Мне было проще воспринимать его как деталь интерьера, как этот чертов стул или канделябр.

- Твоя левая рука, - произнес он, наклоняясь к моему уху. - Слишком напряжена. Расслабь кисть. Ты не на бревне, Мира. Ты дома.

- Я в гостях, Кай, - поправила я, глядя прямо перед собой на пустую тарелку из тончайшего фарфора. - В гостях, которые затянулись. И я не помню, чтобы приглашала тебя давать мне советы по этикету.

- Этот дом не терпит суеты, - он проигнорировал мою колкость, плавно перемещаясь к сервировочному столику. - Каждое движение должно быть оправданным. Ты ешь так, будто ждешь нападения. Это портит метаболизм.

Он поставил передо мной тарелку. Запеченная дорада с лимоном и спаржей. Никаких соусов на основе сливок, никаких специй, вызывающих изжогу. Все именно так, как я заказывала бы сама, если бы у меня еще осталась воля выбирать. Кай знал. Он знал, что у меня аллергия на кедровые орехи и что я терпеть не могу кинзу. Это знание ощущалось как инвазия, как будто он залез мне под черепную коробку и перебрал там все мои детские страхи и взрослые предпочтения.