- -
- 100%
- +
Темный лорд одержал победу
Ночь над Запретным лесом казалась бесконечной.
Гарри шёл между деревьями один, стараясь не думать о том, что ждало его впереди. Под ногами хрустели ветки, холодный ветер касался лица, а где-то высоко над головой сквозь чёрные кроны пробивался бледный лунный свет.
В его ладони лежал Воскрешающий камень.
Он сжал пальцы.
И мир вокруг словно изменился.
Сначала Гарри показалось, что он просто устал. Потом между деревьями появились четыре знакомые фигуры.
Первой он увидел маму.
Лили смотрела на него так, как смотрят только матери — словно он всё ещё был маленьким мальчиком, которого можно защитить одним объятием.
Рядом стоял Джеймс. На его лице была тихая улыбка.
Сириус смотрел на Гарри с привычной смесью гордости и грусти, а Римус казался удивительно спокойным.
Гарри не сказал ни слова.
Он просто смотрел.
— Я боялся, что не успею увидеть вас, — наконец прошептал он.
Лили протянула руку.
Гарри почувствовал, как к глазам подступают слёзы.
— Ты никогда не был один, — сказала она.
И эти слова оказались страшнее любого проклятия.
Потому что Гарри понял: он действительно идёт навстречу смерти.
Он посмотрел на камень.
На мгновение ему захотелось бросить его далеко в лес, чтобы никто никогда больше не смог воспользоваться такой магией.
Камень исчез в темноте.
Гарри поднял голову.
— Пора.
Четыре фигуры двинулись вместе с ним.
Лес становился всё темнее.
А потом впереди показался свет.
Там были они.
Волан-де-Морт стоял среди своих сторонников, неподвижный и бледный, словно сам лес отступал перед ним. Возле него находилась Беллатриса Лестрейндж, взволнованная и почти счастливая от происходящего.
Чуть поодаль Гарри заметил Малфоев.
Люциус стоял, опустив голову. Драко находился рядом с ним, бледный и напряжённый.
А за спинами Пожирателей смерти Гарри увидел Хагрида.
Великана держали так, что он почти не мог двигаться.
— Гарри! — раздался его голос.
В этом крике было столько боли, что Гарри на мгновение захотелось броситься к нему.
Но он остался на месте.
Волан-де-Морт поднял палочку.
— Гарри Поттер, — произнёс он почти ласково. — Как долго ты заставлял меня ждать.
Гарри посмотрел ему прямо в глаза.
Страх всё ещё был внутри него.
Но теперь страх ничего не решал.
— Я пришёл, — сказал Гарри.
Беллатриса нервно рассмеялась.
— Он действительно пришёл! Господин мой, он действительно—
— Тише, Беллатриса.
Волан-де-Морт даже не посмотрел на неё.
Он продолжал смотреть только на Гарри.
Между ними лежало несколько шагов земли, покрытой опавшими листьями.
— Ты мог убежать.
— Мог.
— Мог спрятаться.
— Мог.
На лице Волан-де-Морта появилось подобие улыбки.
— Но ты решил умереть.
Гарри ничего не ответил.
Он только подумал о тех, кто ждал его далеко отсюда.
О Роне.
О Гермионе.
О Хогвартсе.
О людях, которые сражались, потому что верили, что однажды наступит утро.
Он закрыл глаза.
— Авада Кедавра!
Зелёная вспышка разорвала темноту.
Гарри почувствовал удар.
Мир перевернулся.
Земля взлетела ему навстречу, и последнее, что он услышал перед тем, как всё погрузилось во тьму, был далёкий крик Хагрида.
Потом наступила тишина.
Гарри лежал неподвижно.
Никто не произносил ни слова.
Волан-де-Морт медленно опустил палочку.
— Всё кончено.
Беллатриса первой нарушила молчание.
— Он мёртв?
— Разумеется.
Но почему-то Волан-де-Морт не подошёл ближе.
Он приказал Хагриду поднять тело.
И только тогда Нарцисса Малфой, стоявшая среди остальных, сделала несколько шагов вперёд.
Она смотрела на Гарри.
Потом на своего сына.
Драко встретил её взгляд.
В его глазах был страх.
Нарцисса опустилась на колени рядом с Гарри.
— Что ты делаешь? — прошипела Беллатриса.
Нарцисса не ответила.
Она положила пальцы на шею Гарри.
Секунда.
Другая.
Она ждала.
Ничего.
Нарцисса проверила ещё раз.
Едва заметно нахмурилась.
Гарри Поттер не двигался.
Пульса не было.
— Он мёртв, — тихо сказала Нарцисса.
Волан-де-Морт улыбнулся.
Нарцисса ещё долго не убирала руку от шеи Гарри.
Ей казалось, что если она будет стоять так достаточно долго, то обязательно почувствует хоть что-нибудь. Едва заметное движение под пальцами, слабый толчок, который можно было бы принять за жизнь. Даже самый крошечный признак того, что страшная мысль, уже поселившаяся в её сознании, ошибочна.
Но под её пальцами была только неподвижность.
Холодная, пугающая неподвижность.
Она медленно убрала руку и посмотрела на Гарри.
И только теперь, когда всё уже произошло и ничего нельзя было вернуть, до неё дошло.
Не как мысль — как ужасное, ясное знание.
Что же мы сделали?
Нарцисса смотрела на мальчика, и ей вдруг показалось, что перед ней лежит не погибший враг.
Перед ней лежала их ошибка.
Не случайность.
Не несчастье.
Ошибка, к которой они шли годами.
Она вспомнила все те моменты, когда было легче подчиниться, чем возразить. Когда было проще поверить приказу, чем задать вопрос. Когда страх перед властью Волан-де-Морта оказывался сильнее собственного разума.
Они говорили себе, что просто исполняют приказы.
Что у них нет выбора.
Что они защищают семью.
Что всё это когда-нибудь закончится.
Но теперь конец лежал прямо перед ними.
И он был похож на мальчика с закрытыми глазами.
Нарцисса почувствовала, как слёзы медленно скатились по её щекам.
Она посмотрела на Гарри и впервые позволила себе подумать о том, кем он был на самом деле.
Он был последней надеждой.
Не потому, что обладал какой-то невероятной силой.
Не потому, что ему было предначертано пророчество.
А потому, что он всё это время продолжал идти вперёд, когда любой другой давно бы сломался.
И теперь они убили его.
Они сами.
Своими руками.
Нарцисса вдруг поняла страшную вещь: вместе с Гарри могла погибнуть не только надежда на победу.
Возможно, вместе с ним погиб сам мир, который они знали.
Она подняла глаза и посмотрела на Люциуса.
Он тоже смотрел на Гарри.
И по одному только выражению его лица Нарцисса поняла, что муж пришёл к той же мысли.
Люциус стоял неподвижно, но внутри него рушился весь тот порядок, которому он так долго верил.
Он вдруг увидел собственную жизнь иначе.
Все поклоны.
Все молчаливые согласия.
Все приказы, которым он подчинился.
Все случаи, когда он убеждал себя, что просто делает то, что необходимо.
Как легко было перестать думать.
Как легко было позволить кому-то другому решать, что правильно, а что нет.
И вот теперь цена этого послушания лежала перед ним.
Люциус посмотрел на Гарри и почувствовал не облегчение.
Ужас.
Он понял, что они только что сделали.
Они убили единственного человека, который ещё мог дать этому миру шанс.
А значит, когда Гарри Поттер умер, умерло нечто большее, чем мальчик.
Словно вместе с ним в ночи погас последний огонёк, который они ещё не успели заметить.
Люциус впервые подумал:
А если теперь никто не остановит его?
Он взглянул на Волан-де-Морта.
Тот улыбался.
И от этой улыбки Люциусу стало холоднее, чем от ветра.
Потому что теперь он впервые увидел в этой улыбке не победу.
А будущее.
И это будущее было ужасным.
Беллатриса всё ещё ликовала.
Она смеялась, глядя на тело Гарри, словно сама смерть мальчика была величайшим праздником, которого она ждала всю жизнь.
Но Нарцисса больше не слышала её смеха.
Она слышала только собственные мысли.
Мы сделали это.
Мы позволили этому случиться.
Мы убили его.
Ей вдруг захотелось закричать.
Предупредить кого-нибудь.
Сказать всем, что они ошиблись.
Что нужно остановить Волан-де-Морта сейчас, пока ещё не поздно.
Но слова застряли в горле.
Потому что она знала: поздно уже было.
Хагрид тем временем поднял Гарри на руки.
Его огромные ладони осторожно поддерживали мальчика, словно он всё ещё мог почувствовать тепло, которое почти исчезло.
Хагрид плакал.
Его слёзы падали на лицо Гарри.
— Нет… — хрипло повторял он. — Нет, Гарри…
Когда-то это тело было маленьким и тёплым.
Когда-то Хагрид держал Гарри в своих руках и нёс его навстречу новой жизни.
Теперь он держал его так же бережно, но нёс уже не к жизни.
А от неё.
Он прижал Гарри к себе.
— Ты же обещал…
Голос великана сорвался.
— Ты обещал, что всё будет хорошо.
Ответа не последовало.
Волдеморт медленно поднял руку, призывая Пожирателей смерти к тишине. Его взгляд скользнул по их лицам, а затем остановился на неподвижном теле Гарри Поттера в объятиях Хагрида.
На несколько мгновений воцарилась абсолютная тишина.
— Посмотрите на него, — произнёс Волдеморт негромко. — На мальчика, которого люди когда-то называли своим спасителем. На символ надежды, который, как вам внушали, однажды должен был положить конец моему имени.
Он сделал паузу.
— Но сегодня… надежда умерла вместе с ним.
— Я вернулся, — продолжил Волдеморт, и в его голосе зазвучала холодная сила. — Я вернулся не для того, чтобы прятаться в тени. Не для того, чтобы ждать своего часа.
Он медленно оглядел Пожирателей.
— Мой час настал.
— Сегодня пал Гарри Поттер. Сегодня рухнула последняя иллюзия о том, что кто-либо способен противостоять мне.
Беллатриса подняла руки, словно приветствуя своего повелителя.
— Да, мой господин! Он пал перед вами!
Волдеморт слегка улыбнулся.
— Запомните этот вечер. Запомните его как ночь, когда старый мир сделал последний вздох. Отныне не будет больше пророчеств. Не будет героев. Не будет тех, кто осмелится произнести моё имя с презрением.
Он поднял палочку.
— Будет только власть.
— Власть тех, кто был достаточно силён, чтобы взять её. Власть тех, кто больше не склонится перед чужими законами, чужими страхами и чужой слабостью.
Он рассмеялся — сначала тихо, а затем всё громче, пока смех не разнёсся над поляной.
— Хогвартс ждёт нас.
Пожиратели смерти зашевелились, поднимая палочки.
— Мы войдём в его стены. Мы разрушим всё, что они считали неприкосновенным. Камень за камнем. Тайна за тайной. Мы уничтожим их старый порядок и возведём на его месте новый.
Волдеморт широко раскинул руки.
— А затем, — произнёс он, — весь волшебный мир узнает то, что вы знали с самого начала.
Он посмотрел на своих последователей.
— Я вернулся.
Пауза.
— И на этот раз… я не остановлюсь.
Беллатриса склонила голову, сияя от восторга.
— Да, мой господин.
Волдеморт повернулся в сторону далёких огней Хогвартса.
— Итак… чего же мы ждём?
Он поднял палочку.
— Вперёд.
— В Хогвартс!
Хагрида не оставили.
На его запястья набросили толстую верёвку и связали руки. Другой конец верёвки оказался в руках одного из Пожирателей смерти.
— Двигайся, великан.
Хагрид не двинулся.
Он только крепче прижал к груди Гарри.
— Нет.
Верёвка натянулась.
Хагрида дёрнули вперёд.
Он пошатнулся, но не выпустил Гарри.
— Осторожно! — крикнула Нарцисса.
Пожиратель оглянулся.
— Он идёт слишком медленно.
— Тогда пусть идёт медленно, — неожиданно сказала она.
Хагрид снова сделал шаг.
Его огромная фигура медленно двигалась между деревьями, а на руках он нёс Гарри, словно пытался спрятать мальчика от всего мира.
Беллатриса шла неподалёку от Волан-де-Морта. Она несколько раз оглянулась на Хагрида, а потом приблизилась к своему господину.
— Мой повелитель, — сказала она, — может быть, стоит оставить тело здесь?
Волан-де-Морт даже не замедлил шага.
— Зачем?
— Мы можем позаботиться о нём сами.
Он повернул голову.
— Нет.
Беллатриса слегка склонилась к нему.
— Но ведь он уже мёртв.
На лице Волан-де-Морта появилась холодная улыбка.
— Именно поэтому я хочу забрать его.
Беллатриса замолчала.
— Я хочу, чтобы все увидели его, — продолжил Волан-де-Морт. — Все те, кто продолжает верить в него. Все, кто думает, будто Поттер ещё способен их спасти.
Он посмотрел в сторону замка.
— Они должны увидеть, что бывает с теми, кто встаёт против меня.
Беллатриса улыбнулась.
— Конечно, мой повелитель.
Она уже собиралась отойти, когда Нарцисса заговорила:
— Возможно, будет разумнее оставить его здесь.
Люциус резко повернул голову.
Он посмотрел на жену так, словно впервые услышал от неё подобные слова.
Нарцисса спокойно выдержала взгляд Волан-де-Морта.
— Объясни.
— Вы хотите показать его всем как доказательство своей победы. Я понимаю.
Она сделала небольшую паузу.
— Но если оставить тело с нами, мы сможем окончательно убедиться, что он действительно мёртв.
Волан-де-Морт нахмурился.
— Ты сомневаешься в моём проклятии?
— Нет, — быстро ответила Нарцисса. — Я сомневаюсь в том, что после всего, что произошло сегодня, стоит оставлять хоть малейшую возможность для неожиданности.
В её голосе не было страха.
Только осторожность.
— Мы не знаем, что могло произойти с ним. Не знаем, как подействовала на него вся эта магия. Не знаем, какие чары могли быть наложены заранее.
Она посмотрела на неподвижное тело.
— Если его принесут в замок, среди людей будет слишком много тех, кто способен попытаться что-нибудь сделать. Кто-нибудь может попытаться оживить его. Может случиться что угодно.
Беллатриса усмехнулась.
— Оживить?
Нарцисса не обратила на неё внимания.
— Если он останется здесь, мы сможем проверить его ещё раз. Убедиться, что никакой угрозы больше нет. И только после этого можно будет показать его всем.
Волан-де-Морт молчал.
Нарцисса видела, что он обдумывает её слова.
— Кроме того, — добавила она, — если вы принесёте его в замок сейчас, внимание всех будет сосредоточено на теле. Они могут попытаться приблизиться, пока вы будете заняты обращением к ним. А здесь мы можем закончить всё спокойно.
Последние слова она произнесла почти шёпотом.
— Окончательно.
Волан-де-Морт снова посмотрел на Гарри.
Потом на Хогвартс.
Ему нравилась мысль о том, чтобы войти в замок вместе с телом своего врага.
Но ещё больше ему нравилась уверенность.
А Нарцисса предлагала именно её.
— Хорошо, — наконец произнёс он.
Люциус едва заметно вздрогнул.
Он смотрел на жену и не понимал, что она делает.
Зачем она вообще заговорила?
Почему так настойчиво?
Почему именно сейчас?
Он слишком хорошо знал Нарциссу, чтобы поверить, будто всё дело только в осторожности.
Но спросить он не мог.
Не здесь.
Не перед Волан-де-Мортом.
Тот уже отвернулся.
— Тогда позаботьтесь об этом.
— Конечно, мой повелитель, — ответила Нарцисса.
Волан-де-Морт двинулся дальше.
Беллатриса поспешила за ним.
Пожиратели смерти последовали следом.
Хагрида снова дёрнули за верёвку.
Он пошатнулся, но продолжал сопротивляться.
— Гарри… — прохрипел он, прижимая мальчика к себе.
Тогда Волан-де-Морт обернулся.
— Заберите его у великана.
Несколько Пожирателей приблизились.
Хагрид зарычал и крепче сжал Гарри, но связанный и окружённый со всех сторон, он ничего не мог сделать.
Гарри осторожно забрали из его рук.
На лице Хагрида появилось отчаяние.
— Нет! — выкрикнул он.
Но Волан-де-Морт уже отвернулся.
— Великан пойдёт с нами.
Верёвка снова натянулась.
Хагрид попытался сопротивляться, но его потащили вслед за Волан-де-Мортом.
Его голос ещё некоторое время доносился из темноты:
— Гарри! Гарри!
Потом расстояние поглотило его крики.
И лес снова стал тихим.
Гарри остался лежать на земле.
Рядом с ним остались только Малфои.
Нарцисса медленно подошла к телу и остановилась.
Люциус неотрывно смотрел ей вслед.
А Драко стоял чуть поодаль.
Он почти не слышал разговора.
С того момента, как Гарри упал, внутри него наступила какая-то странная тишина.
Сначала Драко решил, что это страх.
Потом — что шок.
Он вспомнил смерть Дамблдора.
Тогда ему тоже казалось, будто мир на мгновение перестал быть настоящим.
Но сейчас было иначе.
Гораздо хуже.
Он смотрел на лицо Гарри и не мог отвести взгляд.
Бледное.
Совершенно неподвижное.
Непривычно спокойное.
Драко никогда не думал, что смерть Гарри Поттера может причинить ему такую боль.
Он привык ненавидеть его.
Привык спорить с ним.
Привык видеть в нём соперника.
Привык произносить его имя с раздражением.
Но, оказывается, ненависть тоже могла быть частью жизни.
И когда Гарри исчез, исчезло что-то ещё.
Что-то, чего Драко даже не замечал.
Он почувствовал холод.
Не тот, что пришёл с ветром.
Этот холод был внутри.
Пустой и бесконечный.
Почему мне так больно?
Он не знал.
Вокруг уже почти не было слышно голосов Пожирателей смерти. Они удалялись к замку, уводя с собой Хагрида.
А здесь, среди деревьев, остались только четыре фигуры — Нарцисса, Люциус, Драко и неподвижный Гарри.
Драко снова посмотрел на него.
Возможно, его потрясла смерть человека, которого он знал столько лет.
Возможно, это была память о Дамблдоре.
Возможно, он просто устал бояться.
А потом Драко понял.
Нет.
Это было другое.
Смерть Гарри ударила сильнее.
Намного сильнее.
Он хотел сказать себе, что это невозможно.
Что он не должен чувствовать ничего подобного.
Что Гарри Поттер был его врагом.
Но перед ним лежал не враг.
Просто Гарри.
И впервые Драко увидел его без всей той ненависти, которую между ними годами возводили взрослые.
Без фамилии.
Без пророчества.
Без войны.
Просто мальчика, который больше не двигался.
Драко почувствовал, как к горлу подступает ком.
Он отвернулся.
Не получилось.
Снова посмотрел.
И снова увидел только бледное лицо.
Мёртвое лицо Гарри.
Вокруг наступала тишина.
Нарцисса остановилась возле Гарри.
Несколько мгновений она просто смотрела на него.
Люциус не выдержал.
Он подошёл к жене почти бесшумно и остановился рядом.
— Зачем ты это сделала? — спросил он.
Нарцисса не ответила сразу.
Она смотрела на Гарри, и в её глазах отражался слабый серебристый свет луны.
— Что именно? — наконец спросила она.
— Ты прекрасно понимаешь.
Люциус говорил тихо, но в его голосе слышалось напряжение.
— Ты убедила его оставить Гарри здесь. Ты спорила с Волан-де-Мортом, рисковала вызвать его подозрение. Зачем?
Нарцисса опустила взгляд.
— Потому что я не уверена, что всё закончилось.
Люциус нахмурился.
— Нарцисса…
— Посмотри на него.
Люциус посмотрел.
Гарри лежал неподвижно.
— Он мёртв.
— Я знаю.
— Тогда уже ничего не изменить.
Нарцисса закрыла глаза.
— Возможно.
Она замолчала.
А потом сказала совсем тихо:
— Но я не хочу рисковать.
Люциус посмотрел на неё внимательнее.
— Что ты имеешь в виду?
Нарцисса долго не отвечала.
Она вспомнила то, что знала о Гарри Поттере. О его матери. О той древней магии, которую никто не создаёт намеренно и которую невозможно вызвать одним движением палочки.
Материнская любовь.
Защита, оставленная жертвой.
Сила, которая однажды уже спасла Гарри от смерти.
Нарцисса не знала, могла ли такая магия действовать снова.
Не знала, могла ли та защита, которую Лили Поттер когда-то оставила своему сыну, пережить столько лет, столько проклятий и столько боли.
Но она знала другое.
Она не хотела становиться человеком, который окончательно убедится в смерти Гарри, если существовала хотя бы ничтожная возможность ошибки.
— Я слышала достаточно историй о нём, — прошептала она. — О его матери. О том, что она сделала ради него.
Люциус медленно понял.
— Ты думаешь…
— Я ничего не думаю, — перебила его Нарцисса. — Я надеюсь.
Это слово прозвучало так просто, что Люциусу стало тяжело.
Нарцисса опустилась на колени возле Гарри.
— Если существует хоть один шанс, что эта защита ещё действует… если существует хоть один шанс, что он сможет вернуться…
Она не закончила.
Люциус посмотрел на неё.
Теперь он понял, почему она не позволила забрать Гарри.
Но была ещё одна причина.
И она была страшнее.
Нарцисса поднялась.
— Я больше не хочу возвращаться в замок.
Люциус нахмурился.
— Что?
— Я больше не хочу быть частью этой войны.
Он долго смотрел на неё.
— Сейчас?
— Именно сейчас.
Нарцисса посмотрела туда, где между деревьями исчезали последние огни.
— Волан-де-Морт победил. По крайней мере, он так считает. И теперь ему уже нечего бояться. Он получил то, чего хотел. А люди, которые помогали ему, останутся рядом с ним.
Она перевела взгляд на мужа.
— А я не хочу узнать, что будет дальше.
Люциус молчал.
— Мы должны уйти, — продолжила Нарцисса. — Пока можем.
— Куда?
— Куда угодно.
Впервые за много лет Люциус почувствовал, что не хочет спорить с женой.
Он посмотрел на Гарри.
Потом на Нарциссу.
И медленно кивнул.
— Хорошо.
Нарцисса достала палочку.
— Помоги мне.