- -
- 100%
- +
Они одновременно направили палочки на Гарри.
Тело мальчика медленно поднялось над землёй.
Драко даже не заметил этого.
Он всё ещё стоял неподвижно, глядя куда-то перед собой.
— Драко, — позвала Нарцисса.
Он не ответил.
— Драко.
Ничего.
Люциус подошёл к сыну и осторожно взял его за плечо.
Драко вздрогнул.
— Что?
— Мы уходим.
Драко посмотрел на отца, словно не понял этих слов.
Потом его взгляд снова скользнул к Гарри.
И на лице появилось то же выражение пустоты.
— Он…
Драко не смог договорить.
— Идём, — мягко сказала Нарцисса.
Несколько секунд он не двигался.
Затем всё-таки сделал шаг.
Нарцисса ещё раз посмотрела на Гарри.
На этот раз — почти с мольбой.
— Только не умирай окончательно, — прошептала она.
И семейство Малфоев исчезло в вспышке магии.
В это же время Волан-де-Морт достиг Хогвартса.
Впереди уже виднелись разрушенные стены.
Огонь отражался в разбитых окнах.
Люди постепенно начали выходить из замка.
Кто-то ещё держал палочку.
Кто-то поддерживал раненых.
Кто-то просто смотрел.
Когда Волан-де-Морт поднял руку, наступила тишина.
Рон стоял рядом с Гермионой.
Джинни была недалеко от своих родителей.
Молли держалась за руку Артура.
Фред и Джордж стояли по обе стороны от них.
Все были измучены.
Но всё ещё живы.
И всё ещё надеялись.
Волан-де-Морт оглядел их.
— Вы сражались ради него.
Никто не ответил.
— Вы верили, что он спасёт вас.
Гермиона почувствовала, как внутри неё всё сжалось.
— Гарри Поттер мёртв.
Несколько секунд никто не шелохнулся.
А потом Рон покачал головой.
— Нет.
Едва слышно.
— Нет.
Он посмотрел на Гермиону.
— Он врёт.
Гермиона ничего не сказала.
Она просто смотрела на Волан-де-Морта.
— Он врёт, — повторил Рон уже громче.
Джинни шагнула вперёд.
— Где он?
Волан-де-Морт улыбнулся.
— Хотите увидеть доказательство?
Он повернулся.
— Приведите его.
В темноте показался Хагрид.
Связанный.
Измождённый.
Он шёл медленно, почти спотыкаясь.
И тогда всё изменилось.
Гермиона увидела его лицо.
Увидела слёзы.
И поняла раньше всех.
— Нет…
Хагрид поднял глаза.
И этого оказалось достаточно.
Рон перестал дышать.
Гермиона закрыла рот ладонью.
Джинни словно окаменела.
Молли издала тихий, почти детский звук боли и прижала руку к груди.
Артур обнял её.
Фред и Джордж стояли неподвижно.
Впервые за всю ночь на их лицах не было ни шутки, ни привычной улыбки.
Только ужас.
Рон сделал шаг вперёд.
— Хагрид…
Великан посмотрел на него.
И заплакал ещё сильнее.
— Прости меня, Рон.
Одних этих слов хватило.
Рон понял.
Гарри действительно больше не было.
Он отступил на шаг.
Гермиона рядом с ним тихо плакала.
Она словно пыталась заставить себя поверить, что всё это невозможно.
Гарри не мог умереть.
Не после всего.
Не сейчас.
Не после того, как они столько раз выживали вместе.
Она вспомнила его лицо.
Его голос.
Первый день в Хогвартсе.
Их поезд.
Бесчисленные ночи в библиотеке.
Все опасности, которые они проходили рядом.
И вдруг Гермиона поняла самое страшное.
Она больше никогда не услышит:
— Всё нормально.
Она больше никогда не увидит его улыбку.
Не будет спорить с ним.
Не будет ругать его за очередную безрассудную затею.
Гарри просто больше не будет.
Рон стоял рядом, совершенно разбитый.
Его плечи опустились.
Он смотрел на Хагрида и словно пытался найти в его лице хоть какую-нибудь надежду.
Но надежды не было.
Джинни плакала молча.
Для неё Гарри никогда не был просто героем.
Он был человеком, которого она любила.
И теперь эта любовь внезапно превратилась в пустоту.
Молли прижала Джинни к себе.
Но сама едва держалась.
Она уже потеряла слишком много.
И всё же до этой минуты где-то глубоко внутри неё жила уверенность, что Гарри вернётся.
Что он снова каким-нибудь чудом спасёт их.
Что он всегда будет тем мальчиком, который каким-то невозможным образом оказывается там, где нужен.
Но теперь даже эта вера рассыпалась.
Артур стоял рядом с женой, пытаясь быть сильным.
Однако глаза его были полны слёз.
Фред и Джордж смотрели на Хагрида.
Они не могли поверить.
Не Гарри.
Только не Гарри.
Тот самый человек, ради которого они когда-то рисковали всем.
Тот, кто смеялся вместе с ними.
Кто верил в них.
Кто был частью их жизни.
А теперь его не было.
И среди всей этой боли особенно страшным было то, что никто не знал:
Гарри не был в замке.
Не лежал где-то среди разрушенных стен.
Не находился в руках Волан-де-Морта.
Он оставался далеко в Запретном лесу.
Рядом с теми, кто только что понял, что, возможно, совершил самую страшную ошибку в своей жизни.
А ночь продолжала молчать.
И пока Хогвартс оплакивал своего героя, где-то далеко, в полной темноте, судьба Гарри Поттера ещё не сказала последнего слова.
Тишина, опустившаяся на Хогвартс, была почти невыносимой.
Ещё недавно здесь звучали крики, грохот заклинаний, топот ног и звон разбитого камня. Теперь же казалось, будто сама битва на мгновение остановилась, уступив место горю.
Люди стояли среди разрушенного двора, опустив головы.
Кто-то плакал.
Кто-то смотрел в землю.
Кто-то всё ещё не мог поверить в услышанное.
А над всеми ними возвышался Волан-де-Морт.
Он смотрел на измученные лица и наслаждался их болью.
На его лице появилась улыбка — медленная, спокойная, почти довольная. В ней не было ни капли сожаления. Напротив, казалось, что каждое заплаканное лицо приносит ему удовольствие. Он видел то, чего хотел добиться годами: надежда исчезала прямо у него на глазах.
Ему даже не нужно было больше сражаться.
Достаточно было просто стоять.
Беллатриса оказалась гораздо менее сдержанной.
Она уже праздновала победу.
— Гарри Поттер мёртв! — выкрикнула она.
Её голос эхом разнёсся среди стен.
— Гарри Поттер мёртв!
Она засмеялась, вскинула руки и снова выкрикнула:
— Гарри Поттер мёртв!
Её смех был резким и почти безумным.
Но никто не отвечал.
Потому что тем, кто стоял перед ней, было не до ненависти.
Они скорбели.
И именно в этот момент Волан-де-Морт заметил движение.
Кто-то отделился от остальных.
Сначала он не придал этому значения.
Потом остановился.
Из толпы медленно вышел Невилл Долгопупс.
Он шёл прямо к нему.
Волан-де-Морт слегка склонил голову.
Его улыбка исчезла.
Он смотрел на Невилла с лёгким любопытством.
Невилл остановился.
Несколько секунд он ничего не говорил.
Потом поднял голову.
— Я хочу кое-что сказать.
Вокруг словно всё остановилось.
Даже Беллатриса замолчала.
Рон поднял глаза.
Гермиона посмотрела на Невилла.
Джинни перестала плакать.
Все вдруг стали слушать.
Волан-де-Морт усмехнулся.
— И что же ты хочешь сказать?
Невилл уже собирался ответить, когда Волан-де-Морт вдруг прищурился.
— Долгопупс…
Он будто пробовал имя на вкус.
— Мне кажется, я знаю, кто ты.
Невилл не отвёл взгляда.
— Невилл Долгопупс.
— Да, — спокойно ответил Невилл.
Беллатриса рассмеялась.
— Ах, конечно! Долгопупс!
Она приблизилась на несколько шагов.
— Как же я могла забыть?
Её лицо исказилось от злорадства.
— Мне было так приятно заниматься твоими родителями.
Невилл вздрогнул.
Беллатриса улыбнулась шире.
— Ты знаешь, они очень долго не хотели ломаться.
Она рассмеялась.
Громко.
Безумно.
Но Невилл даже не посмотрел на неё.
Он продолжал смотреть на Волан-де-Морта.
А затем — куда-то за него.
Будто видел не разрушенный двор и не Пожирателей смерти.
Будто перед глазами у него стоял Гарри.
— Я хочу сказать другое.
Волан-де-Морт лениво махнул рукой.
— Тогда говори.
Невилл глубоко вдохнул.
— Смерть Гарри не должна быть напрасной.
Тишина стала ещё глубже.
— Он так много пытался изменить, — продолжил Невилл. — Так много сделал для всех нас.
Он сглотнул.
— И когда он понял, что единственный способ защитить нас — отдать за это собственную жизнь… он пошёл на это.
Голос Невилла дрогнул.
Но он не остановился.
— А теперь вы стоите здесь и плачете.
Он посмотрел на друзей.
На Рона.
На Гермиону.
На Джинни.
— Я понимаю, почему вы плачете. Я тоже плачу.
На его глазах блестели слёзы.
— Я потерял своего друга.
Он на мгновение закрыл глаза.
— Я потерял родителей.
Беллатриса перестала смеяться.
— Я знаю, что такое проснуться и понять, что тех, кого ты любил, больше нет.
Невилл открыл глаза.
И в них уже не было растерянности.
Там была решимость.
— Но разве это означает, что мы должны сдаться?
Никто не ответил.
— Разве Гарри этого хотел?
Голос Невилла стал крепче.
— Он умер, чтобы у нас была жизнь. Чтобы у нас был выбор. Чтобы мы могли однажды проснуться в мире, где не нужно бояться.
Он сделал ещё один шаг.
— И что же мы делаем?
Он обвёл взглядом окружающих.
— Мы плачем.
Невилл покачал головой.
— Нет.
Он вытер слезу с лица.
— Я не сдамся.
Волан-де-Морт смотрел на него уже без улыбки.
— Я буду бороться до конца, — сказал Невилл.
Его голос разнёсся по двору.
— До самого конца.
Он сжал кулаки.
— Я могу умереть здесь. Можете убить меня. Но я не стану преклонять перед вами голову!
Волан-де-Морт медленно поднял палочку.
Его лицо изменилось.
Улыбки больше не было.
Но Беллатриса оказалась быстрее.
— Как мило, — прошипела она.
Она подняла палочку.
— Давай посмотрим, насколько ты храбрый, когда почувствуешь то же, что чувствовали твои родители.
— Круцио!
Беллатриса резко вскинула палочку и направила её прямо на Невилла.
— Круцио!
Красная вспышка сорвалась с её палочки.
Но Гермиона отреагировала мгновенно.
Она шагнула вперёд, подняла свою палочку и выкрикнула:
— Протего!
Между Невиллом и Беллатрисой вспыхнул защитный щит. Заклятие ударилось о него и с оглушительным треском отскочило в сторону.
Сила отражённого удара пришлась прямо в Беллатрису.
Она вскрикнула и отлетела назад, словно её отбросила невидимая волна. Её тело с глухим ударом врезалось в каменный столб.
Палочка выскользнула из её руки.
Беллатриса безвольно сползла к основанию столба и рухнула на холодный каменный пол.
Она потеряла сознание.
На несколько мгновений во дворе воцарилась тишина.
Гермиона всё ещё стояла перед Невиллом, тяжело дыша, с крепко сжатой палочкой в руке.
Невилл посмотрел на неё.
— Гермиона…
Она не ответила.
На несколько секунд всё вокруг словно застыло.
Беллатриса лежала среди обломков, а Гермиона всё ещё стояла неподвижно, сжимая палочку. Она смотрела туда, где только что исчезла её противница, и не могла заставить себя поверить, что действительно произнесла то заклинание.
Но тишина длилась недолго.
Волан-де-Морт поднял палочку.
И в следующее мгновение ночь раскололась от взрыва.
Заклятие ударило в стену рядом с Гермионой, и древние камни с грохотом посыпались на землю. Пыль поднялась в воздух, кто-то закричал, и люди инстинктивно бросились в разные стороны.
— Защищайтесь! — раздался чей-то голос.
И Хогвартс вновь оказался охвачен битвой.
Заклинания вспыхивали повсюду.
Они проносились над головами, отражались от щитов, ударялись о стены и рассыпались тысячами искр. В темноте мелькали палочки, лица, тени. Древние коридоры и дворы наполнялись грохотом, будто сам замок стонал от боли.
Рон схватил Гермиону за руку и потянул её за разрушенную колонну.
— Ты совсем сошла с ума?!
— Потом объясню!
— Ты убила Беллатрису!
Гермиона на мгновение посмотрела на него.
— Она хотела убить Невилла.
Рон ничего не ответил.
Только крепче сжал палочку.
Неподалёку Фред и Джордж сражались плечом к плечу.
— Слева! — крикнул Джордж.
Фред развернулся и отбил проклятие.
— Я видел!
— Тогда почему оно чуть не попало в тебя?
— Хотел проверить твою внимательность!
На мгновение в их голосах прозвучало что-то похожее на прежнюю насмешливость.
Но лишь на мгновение.
Следующее заклинание взорвалось совсем рядом, и братья одновременно пригнулись.
Артур сражался неподалёку, не отходя от Молли и Джинни. Перси стоял рядом с братьями, и впервые за долгое время все они были вместе.
Никто не думал сейчас о старых обидах.
Никто не вспоминал, кто был неправ.
Перед лицом смерти семья снова стала одним целым.
Невилл сражался неподалёку.
Он двигался уже не как испуганный мальчик, каким его когда-то знали.
Он двигался как человек, который слишком много потерял и больше не собирался позволять страху решать за него.
Рядом с ним Луна Лавгуд спокойно подняла палочку.
Её светлые волосы были покрыты пылью, мантия порвана, но лицо оставалось удивительно спокойным.
— Невилл, справа.
Он обернулся как раз вовремя.
Щит вспыхнул перед ним.
Заклинание разбилось о него и рассыпалось золотыми искрами.
— Спасибо, Луна.
— Пожалуйста.
И они снова вступили в бой.
Но над всеми ними возвышался Волан-де-Морт.
Он больше не обращал внимания на остальных.
Он видел только Гермиону.
Она стояла среди разрушенного двора и тяжело дышала.
— Ты посмела, — произнёс он.
Гермиона подняла палочку.
— Да.
— Ты убила Беллатрису.
— Она заслужила это.
Волан-де-Морт едва заметно скривил губы.
— Тогда ты умрёшь вместе с ней.
Он атаковал.
Гермиона едва успела поставить щит.
Удар отбросил её назад.
Она поскользнулась на камнях, но удержалась на ногах.
Второе заклинание.
Она отбила его.
Третье.
Отскочила.
Четвёртое заставило её спрятаться за остатками стены.
Гермиона понимала: долго она не продержится.
Волан-де-Морт был слишком силён.
Но дело было уже не только в ней.
Рядом находились Рон, Джинни, Уизли, Невилл, Луна и множество других людей.
Раненых становилось всё больше.
Кто-то уже не мог подняться.
Кто-то продолжал сражаться, хотя едва держался на ногах.
И тогда Гермиона поняла то, чего не хотела признавать.
Они должны уйти.
Не победить.
Не отомстить.
Выжить.
Она дождалась следующей атаки.
Заклятие Волан-де-Морта ударило в каменную колонну.
Та раскололась с оглушительным грохотом.
На несколько секунд поднявшееся облако пыли скрыло поле боя.
И Гермиона закричала:
— Все сюда!
Рон первым понял, что она задумала.
— Гермиона…
— Доверься мне!
Она подняла палочку.
Вокруг неё начало собираться мягкое золотистое сияние.
— Джинни! Молли! Артур! Фред! Джордж! Перси!
Люди один за другим начали подходить к ней.
Невилл схватил Луну за руку и повёл её к Гермионе.
Другие защитники Хогвартса, раненые и измученные, тоже потянулись к свету.
Гермиона закрыла глаза.
Она чувствовала, как тяжело удерживать столько людей одновременно.
Но не остановилась.
Вокруг неё становилось всё светлее.
— Рон!
Он оказался рядом.
— Я здесь.
Гермиона посмотрела на него.
— Тогда держись.
Волан-де-Морт наконец понял, что происходит.
Он поднял палочку.
— НЕТ!
Но было поздно.
Вспышка света охватила защитников Хогвартса.
Гермиона исчезла первой.
За ней исчез Рон.
Потом Джинни.
Молли.
Артур.
Фред.
Джордж.
Перси.
Невилл.
Луна.
И десятки других людей.
Раненые.
Уставшие.
Испуганные.
Все, кого Гермиона смогла увести.
Они исчезали один за другим, словно сама ночь забирала их из рук Волан-де-Морта.
Последняя вспышка погасла.
И стало тихо.
Волан-де-Морт медленно опустил палочку.
Перед ним больше никого не было.
Только его последователи.
Пожиратели смерти стояли вокруг него среди разрушенных стен.
Некоторые тяжело дышали.
Другие переглядывались.
Они тоже понимали, что произошло.
Все противники ушли.
Но никто не осмелился радоваться.
Потому что они смотрели на своего господина.
И видели его лицо.
Волан-де-Морт был совершенно неподвижен.
Потом его рука медленно поднялась.
Один из Пожирателей сделал невольный шаг назад.
— Мой повелитель…
Волан-де-Морт не услышал.
Или не захотел услышать.
Он взмахнул палочкой.
Замок содрогнулся.
Огромная часть стены рухнула вниз.
Пожиратели смерти отшатнулись.
Второй взмах.
Разлетелись окна.
Третий.
Одна из башен задрожала и начала медленно оседать.
Камни падали с высоты, разбиваясь о землю.
Огонь взметнулся вдоль стены.
Хогвартс рушился.
Но теперь Пожиратели смерти уже не смотрели на разрушение с восторгом.
Они смотрели на Волан-де-Морта.
И в их глазах впервые появился страх.
Они знали его гнев.
Но никогда ещё не видели его таким.
Он разрушал всё вокруг, не различая замок и собственных последователей.
Один из камней упал совсем рядом с несколькими Пожирателями.
Они отступили ещё дальше.
Никто не сказал ни слова.
Никто не осмелился остановить его.
А Волан-де-Морт продолжал разрушать Хогвартс.
Словно хотел уничтожить не только замок, но и саму память о тех, кто осмелился противостоять ему.
И вдруг среди этого хаоса он остановился.
Тяжело дыша, он посмотрел на развалины.
На огонь.
На ночное небо.
А потом улыбнулся.
Потому что за всей этой яростью оставалось то, чего уже невозможно было изменить.
Гарри Поттер был мёртв.
Его враг исчез.
Его величайшая надежда на сопротивление была уничтожена.
Пусть остальные сбежали.
Пусть прятались.
Пусть когда-нибудь снова соберутся.
Они больше не имели своего героя.
Волан-де-Морт медленно опустил палочку.
Позади него стояли Пожиратели смерти — молчаливые, растерянные и впервые испуганные человеком, которому ещё недавно поклонялись.
А над Хогвартсом поднимался дым.
Замок, который столько поколений называли своим домом, догорал в ночи.
И среди этого пепла Волан-де-Морт был уверен только в одном:
Гарри Поттер мёртв.
Наследники последней надежды
Ночь уже давно опустилась на землю, когда вспышка перемещения прорезала тишину леса.
На несколько мгновений всё вокруг словно застыло.
Драко Малфой первым ощутил холодную влажность ночного воздуха. Он открыл глаза и огляделся.
Они оказались посреди совершенно незнакомого леса.
Высокие деревья стояли настолько близко друг к другу, что казалось, будто их стволы образовывали непроходимую стену. Их кроны уходили высоко в темноту, почти полностью скрывая небо. И всё же между ветвями можно было разглядеть чистое ночное небо, усеянное далёкими звёздами.
Вокруг царила тишина.
Не было слышно ни птиц, ни зверей, ни даже шелеста травы.
Только слабый ветер время от времени проходил по верхушкам деревьев.
Драко опустил взгляд.
Перед ними лежал Гарри Поттер.
Неподвижный.
Слишком тихий.
Драко ничего не сказал.
Нарцисса, стоявшая рядом, медленно перевела взгляд на сына, а затем на тело Гарри.
Она прекрасно понимала: времени у них почти не осталось.
Не говоря ни слова, женщина подняла руку к шее и сняла тонкую цепочку. На ней висел небольшой медальон старинной работы — серебряный, украшенный едва заметными змеями, переплетёнными вокруг овального камня.
Нарцисса раскрыла его.
Внутри лежал небольшой тёмный камень.
Она осторожно взяла его двумя пальцами.
— Оставайтесь здесь, — тихо сказала она.
Люциус ничего не ответил. Лишь крепче сжал свою палочку.
Нарцисса сделала три шага вперёд.
Остановилась.
Подняла руку и коснулась ладонью воздуха.
И тогда произошло нечто странное.
По невидимой поверхности перед ней пробежла рябь — словно она прикоснулась к спокойной воде. Волны разошлись от её ладони во все стороны, хотя перед ней не было ничего, кроме пустоты.
Нарцисса внимательно посмотрела на колеблющийся воздух.
Затем сделала два шага вправо.
Подняла камень.
И приложила его к невидимой стене.
Раздался низкий, протяжный гул.
Где-то в глубине леса зашевелились деревья.
Сначала едва заметно.
Затем всё сильнее.
Послышался треск ветвей.
Стволы начали медленно расходиться, словно сама чаща подчинялась древнему заклинанию.
Деревья отступали одно за другим, открывая проход.
За ними постепенно показалось то, чего прежде невозможно было увидеть.
Дом.
Он стоял примерно в пяти метрах от края лесной стены.
Высокий, величественный и удивительно красивый.
Его тёмный камень почти сливался с ночным небом. Высокие узкие окна были обрамлены резными каменными колоннами, а остроконечные башенки поднимались над крышей, придавая зданию вид старинного аристократического поместья.