Позволь быть любимой

Jennie Lucas

Carrying the Spaniard's Child

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

© 2017 by Jennie Lucas

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Глава 1

Бэлль Лэнгтри возненавидела Сантьяго Веласкеса с первого же взгляда.

Ну, если быть точной, не с самого первого, конечно. Когда они встретились на свадьбе общих друзей в прошлом сентябре, ее поразила его мрачная, мужественная красота, широкие плечи и сильное, мускулистое тело.

Но потом Сантьяго повернулся к жениху и вслух сказал, что у него все еще есть шанс сбежать и бросить невесту у алтаря, и все это в присутствии Летти! Жених и невеста неловко рассмеялись, но с того самого момента Бэлль возненавидела Сантьяго всем сердцем. Каждое слово, произнесенное им, было еще злее и саркастичнее предыдущего. Не прошло и десяти минут, как Бэлль и Сантьяго начали ожесточенно спорить, а к концу свадьбы она уже искренне считала, что он сделал бы огромное одолжение миру, если бы умер в ту же секунду. Будучи женщиной прямолинейной, Бэлль не сдержалась и сказала ему это прямо в лицо. Он ответил ей очередным язвительным замечанием, и именно в таком ключе продолжалось их общение в течение последующих четырех месяцев.

Бэлль с горечью подумала, что именно ему суждено было обнаружить ее в темном заснеженном саду дома Летти и Дариуса. И он увидел ее в слезах!

Дрожа на пронизывающем ветру в тонком темном платье, она смотрела на бушующий Атлантический океан. Сердце Бэлль стучало в унисон с шумом прибоя.

Весь день Бэлль нянчила новорожденного малыша Летти, пока та была на похоронах своего отца, и к вечеру душевная боль оставила ее практически без сил. Осторожно переложив спящего малыша на руки Летти, Бэлль пробормотала какие-то невразумительные извинения и выбежала в заснеженный сад.

На улице дул ледяной ветер, и слезы замерзали прямо на щеках Бэлль. Она бездумно смотрела в темноту, оплакивая свою боль. У нее никогда не будет детей.

«Никогда, – эхом отзывался прибой. – Никогда, никогда».

– Бэлль! – раздался в темноте низкий голос. – Ты здесь?

Сантьяго! Последний человек, которого она сейчас хотела бы видеть.

Она живо представила себе выражение лица испанца, если он увидит ее в таком состоянии. Затаив дыхание, она отступила за покрытое снегом дерево, молясь, чтобы он ее не заметил.

– Бэлль, хватит прятаться, – устало вздохнул он. – На тебе черное платье, а ты стоишь за заснеженным деревом.

– Я не пряталась. – Скрипнув от досады зубами, она вышла из своего укрытия.

– Тогда что ты там делала?

– Просто дышала свежим воздухом, – пожала плечами Бэлль, желая лишь одного: чтобы он оставил ее в покое.

Свет из окон второго этажа выхватил в темноте силуэт Сантьяго, одетого в шитый на заказ угольно-черный костюм и кашемировое пальто. Когда их взгляды встретились, она невольно вздрогнула. Сантьяго Веласкес слишком красив, подумала она, поежившись. Слишком сексуален. Слишком властен, слишком богат.

А еще он циничный, эгоистичный плейбой, которого не волнует никто, кроме него самого. Обхватив себя руками за плечи, Бэлль молча наблюдала, как Сантьяго приближается к ней. Он остановился в паре шагов от нее.

– Почему ты без пальто?

– Мне не холодно.

– Я слышу, как стучат твои зубы, – возразил он. – Решила замерзнуть насмерть?

– Тебе-то что за печаль?

– Мне? Мне абсолютно все равно. Но мне кажется эгоистичным заставлять Летти планировать новые похороны. Или свадьбу, или крестины – все равно.

– Кажется, все человеческие взаимоотношения, включающие эмоции, для тебя крайне утомительны.

Он был на целую голову выше Бэлль, и сейчас она смотрела на него снизу вверх. Каким бы привлекательным и богатым мужчиной он ни был, он по-прежнему остается самым циничным и жестоким человеком на свете. Он олицетворял собой все, что она ненавидела в мужчинах.

– Подожди. – Он прищурился и внимательно посмотрел ей в глаза. – Ты плакала?

– Нет. – Она часто заморгала, стараясь скрыть очевидное.

– Неправда. – Его красивые чувственные губы насмешливо изогнулись. – Я знаю, что ты чересчур мягкосердечна, но это слишком даже для тебя. Ты почти не знала отца Летти, а теперь рыдаешь одна в саду на морозе.

Обычно Бэлль не полезла бы за словом в карман в поисках достойного ответа, но не сегодня: у нее просто не было на это сил. К тому же Бэлль знала: если она проявит хоть малейшую эмоцию, Сантьяго еще самозабвеннее начнет дразнить ее.

– Чего ты хочешь?

– Дариус и Летти пошли спать. Летти хотела дождаться твоего возвращения в дом, но ребенок заплакал. Так что я должен проводить тебя в гостевую комнату и после этого поставить дом на сигнализацию.

В его низком голосе с едва заметным испанским акцентом ей слышалась насмешка. Бэлль претила сама мысль, что, несмотря на всю ее антипатию к этому мужчине, он все равно волнует ее.

– Я передумала ночевать здесь, – сказала Бэлль. Последнее, чего она хотела, – провести здесь бессонную ночь в компании собственных невеселых мыслей. – Я хочу вернуться домой.

– В Бруклин? – Сантьяго недоуменно посмотрел на нее. – Уже слишком поздно, к тому же снегопад перекрыл магистраль…

– А ты почему до сих пор здесь? – перебила она. – Разве у тебя не найдется вертолета или парочки самолетов?

– Гостевые комнаты здесь удобные, а я страшно устал. Два дня назад я был в Сиднее, до этого в Токио, а завтра я улетаю в Лондон.

– Бедняжка! – ехидно протянула Бэлль, в глубине души завидуя ему. Она всегда мечтала путешествовать, но не могла накопить даже на билет в эконом-классе.

– Благодарю за сочувствие. – Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. – А теперь, если ты не против, я провожу тебя в твою комнату и отправлюсь спать.

– Если хочешь – иди. – Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица. – Скажи Летти, что я уже уехала. Я сяду в поезд и вернусь в город.

– Ты серьезно? – Он скептически посмотрел на Бэлль. – Уже поздно. Как ты доберешься до вокзала?

– Пешком дойду! – Ее голос внезапно сорвался на крик.

Сантьяго помолчал.

– Бэлль. – Его голос был мягче, чем она когда-либо могла себе представить. – Что случилось?

Он протянул руку и коснулся ее щеки. Это был первый раз, когда Сантьяго прикоснулся к ней, но даже несмотря на то, что его пальцы были холодными, ее словно обожгло огнем.

– Даже если что-то случилось, почему я должна тебе рассказывать?

– Потому что ты меня ненавидишь.

– И?

– И ты можешь мне все рассказать, потому что тебе абсолютно все равно, что я подумаю.

– Но ты можешь рассказать всему свету.

– Разве меня уличали в раскрытии чужих секретов?

– Нет, – вынуждена была признать Бэлль. – Но ты говоришь людям оскорбительные вещи, ты бессердечный и грубый…

– Я говорю все это в лицо, а не шепчусь за спинами, – возразил он. – Расскажи мне, Бэлль.

Облака затянули небо, скрыв луну, и на какое-то время они остались в полной темноте. Внезапно Бэлль почувствовала необходимость хоть с кем-то поделиться своим горем. И она действительно была не лучшего мнения о Сантьяго, впрочем, это, скорее всего, было взаимно.

Эта мысль почему-то успокаивающе на нее подействовала. С Сантьяго ей не нужно притворяться, ей не нужно все время быть позитивной и радостной, не надо стараться всем угодить. Бэлль с юных лет научилась никому и никогда не показывать своих негативных мыслей и плохого настроения. Если ты честна в своих чувствах, то многих это не устраивает, ты перестаешь нравиться людям, и они уходят от тебя, особенно те, кем ты по-настоящему дорожишь.

Так что, получается, Сантьяго – единственный человек, кому она могла рассказать. Единственный, с кем она могла быть самой собой. Потому что, если он исчезнет из ее жизни, она закатит по этому поводу вечеринку.

Она сделала глубокий вдох.

– Все дело в ребенке.

– Понимаю, я тоже как-то побывал с ним наедине. Дети. – Он закатил глаза. – Все эти подгузники, крики… Но что поделать? Некоторые люди до сих пор почему-то хотят детей.

– Я хочу. Я хочу ребенка.

Луна выглянула из-за туч, и Бэлль подняла на Сантьяго полные слез глаза. Он посмотрел на нее, а потом фыркнул.

– Ну конечно, хочешь. Такой романтичной идиотке, как ты, нужна любовь, цветочки и прочий бред. – Он пожал плечами. – Ну так чего ты рыдаешь? Остепенись, выйди замуж, купи дом – никто тебе не запрещает.

– Я… У меня не может быть детей, – прошептала она. – Никогда.

– Почему ты так уверена?

– Потому что… – Она посмотрела на следы на снегу. – Это невозможно с медицинской точки зрения.

Она обхватила себя за плечи, молясь, чтобы он не задавал вопросов. Почему? Что случилось? Но он удивил ее.

Сделав шаг вперед, Сантьяго притянул ее к себе и укрыл полами своего пальто. Она вдруг почувствовала такое умиротворение в его теплых сильных руках, когда он осторожно погладил ее по длинным темным волосам. Бэлль посмотрела на него, и ее сердце застучало прямо в горле.

– Ты, наверное, думаешь, что я ужасный человек, – сказала она, отстраняясь от него. – Я плохая подруга. Летти только что потеряла отца, а я провела весь вечер с ее ребенком, отчаянно завидуя ей…

– Остановись. – Сантьяго взял в ладони ее лицо и посмотрел ей в глаза. – Ты знаешь, что я считаю тебя романтичной идиоткой, застрявшей в ванильных мечтах, но когда-нибудь ты лишишься розовых очков и узнаешь правду о жестокости этого мира.

– Я…

Он прижал палец к ее губам.

– Но даже я вижу, что ты хорошая подруга.

Его палец был таким теплым на фоне ее ледяных губ, и Бэлль внезапно пронзило желание поцеловать его, обхватив своими губами. Никогда в жизни ее – неопытную девственницу – не посещали такие мысли. Но несмотря на то, что Сантьяго ей совершено не нравился, было в нем что-то возбуждающе-опасное, и это пугало ее.

Вздрогнув, она отвернулась. Она подумала обо всех тех женщинах, которых он соблазнил, тех, кого она считала полными дурами, что так легко оказались в его постели. И впервые в жизни она искренне посочувствовала им, потому что только что ощутила на себе всю силу его притягательности.

– На самом деле тебе повезло, – слегка улыбнулся ей Сантьяго. – Дети? Брак? Кто захочет нести на себе такую огромную ответственность, как семья? – Он покачал головой. – Ни к чему хорошему это не приведет. Это тюрьма. А у тебя есть кое-что получше.

– Лучше, чем семья? – Она недоуменно уставилась на него.

Сантьяго кивнул.

– Свобода, – тихо сказал он.

– Но мне не нужна свобода, – едва слышно проговорила она. – Я хочу быть любимой.

– Все мы хотим того, что не можем получить, – резко сказал он.

– Тебе-то откуда знать? Ты всегда получаешь то, что хочешь.

– Ты ошибаешься. Есть кое-что, чего я не могу заполучить уже четыре месяца. Точнее, кое-кто.

Четыре месяца? Сердце Бэлль застучало быстрее. Не мог же он иметь в виду… Мог ли Сантьяго Веласкес, известный нью-йоркский миллиардер, мужчина, которого окружают признанные красавицы, действительно хотеть ее, простую официантку родом из захолустного городка в Техасе?

– Я хочу ее, но не могу заполучить, – сказал он охрипшим голосом. – Даже несмотря на то, что она сейчас стоит передо мной.

– Почему? – выдохнула она.

– О. – Его губы изогнулись в улыбке. – Она хочет любви. Я вижу это в ее глазах, слышу в ее голосе. Она жаждет любви, которая необходима ей, как воздух. Если я сделаю ее своей, она возложит все свои романтические ожидания на меня, и это ее раздавит. – Сантьяго посмотрел ей в глаза. – Но как бы я ни хотел ее тело, ее сердце мне не нужно.

Бэлль прищурилась. Он играет с ней в кошки-мышки!

– Прекрати.

– Что?

– Тебе скучно, Сантьяго? – Она вздернула подбородок. – Тебе нужна компания в постели, а я – единственная, кто оказался поблизости? Может, другие женщины и ведутся на этот бред, но я не верю ни единому твоему слову. Если бы ты действительно меня хотел, тебя ничто бы не остановило: ни мои чувства, ни возможность причинить мне боль. Ты бы соблазнил меня безо всяких сожалений, так обычно ведут себя плейбои. Так что ты меня не хочешь.

– Ты ошибаешься, Бэлль. – Он резко прижал ее к своему телу. – Я хочу тебя с той самой минуты, как ты впервые послала меня к черту на свадьбе Дариуса и Летти. – Он провел пальцами по ее щеке. – Но что бы ты обо мне ни думала, я не увлекаюсь тем, что влюбляю в себя наивных молодых девушек.

Все ее тело пылало от гнева, страха и… желания.

– Ты действительно считаешь, что я сразу же в тебя влюблюсь?

– Да.

Бэлль коротко хмыкнула.

– Я смотрю, с эго у тебя проблем нет.

– Скажи мне, что я не прав, – сказал он, глядя ей в глаза.

– Ты не прав. – Она небрежно пожала плечами. – Я действительно хочу любви, это правда. И если я когда-нибудь встречу мужчину, которого буду уважать, которым смогу восхищаться, я, конечно, влюблюсь в него. Но это будешь не ты, Сантьяго. – Она уверенно посмотрела на него. – И не важно, насколько ты богат и сексуален. Так что, если ты меня хочешь, тем хуже для тебя, потому что я тебя не хочу.

Выражение его лица изменилось, темные глаза сверкнули в лунном свете.

– Уверена?

– Да, – выдохнула она, не в силах отвести взгляд.

Он провел ладонью по руке Бэлль, глядя на нее так, словно она была самой красивой и самой желанной женщиной на свете.

– И если ты окажешься в моей постели, то не влюбишься в меня?

– Даже и не подумаю. Я считаю, что ты настоящий мерзавец.

Бэлль никак не могла перестать дрожать, и она знала, что Сантьяго это чувствует. Уголки его губ дрогнули в самодовольной ухмылке.

– Тогда нет причин сдерживаться. Забудь о любви, забудь о сожалениях, о боли и несправедливости судьбы. – Он приподнял ее подбородок пальцами. – На одну лишь ночь насладись тем, что у тебя есть здесь и сейчас.

– Это ты сейчас о себе?

Бэлль хотела сказать это с сарказмом, но сердце в ее груди колотилось настолько сильно, что вместо сарказма в ее голосе явственно звучало с трудом скрываемое желание.

– Позволь мне подарить тебе этой ночью наслаждение. Без обязательств, без последствий. Перестань так много думать о будущем, – тихо сказал он, проведя пальцами по ее щеке. – На одну ночь ты можешь узнать, что значит чувствовать себя по-настоящему, безрассудно живой.

Его темные глаза пронзали ее насквозь, и внезапно холодная нью-йоркская ночь показалась Бэлль знойным техасским августом. Отдаться ему? На одну только ночь – без обязательств и последствий? Она никогда ни с кем не спала. По сути, Бэлль была двадцатисемилетней старой девой, которая всю жизнь заботилась о других, начисто забыв о самой себе.

Нет! Разумеется, ее ответом будет «нет».

Сантьяго не дал ей возможности ответить. Опустив голову, он поцеловал ее щеку, и его губы замерли на ее ледяной коже. Бэлль затаила дыхание, и, когда он отстранился, все ее тело пылало огнем.

– Хорошо, – услышала она собственный голос и задохнулась от своего безрассудства. Она хотела уже взять свои слова обратно, но остановилась.

На одну ночь ты можешь почувствовать себя по-настоящему безрассудно живой. Когда в последний раз она ощущала хотя бы что-то похожее? Да и было ли вообще такое в ее жизни? Или она всегда была просто хорошей девочкой, которая стремилась всем угодить, следовать правилам и тщательно планировать свою жизнь? Сейчас она не была уверена в том, что это было правильно, потому что Бэлль чувствовала себя страшно одинокой.

Темные глаза Сантьяго блеснули в темноте, когда он заметил, что она колеблется. Он не стал ждать. Проведя ладонью по ее щеке, он запустил пальцы в ее волосы и страстно поцеловал Бэлль. Его губы были горячими и требовательными, язык тут же проник между ее губ. Она почувствовала легкий привкус виски, а воздух между ними нагрелся до тысячи градусов.

Никогда в жизни ее так не целовали. Никогда! Те чуть тепловатые ласки, которые она принимала семь лет назад, не шли ни в какое сравнение с этим безжалостно-требовательным поцелуем.

Бэлль словно растворилась в его объятиях, в его ласках, его руках. Желание, охватившее ее, заглушило все доводы разума. Она никогда не думала, что это может быть так…

Сначала она отвечала на поцелуй неуверенно, но потом крепко обхватила Сантьяго за плечи и прижалась к нему всем телом. Вся ее ненависть к Сантьяго, все ее слезы превратились в пылающий огонь страсти, когда он целовал ее на ветру в холодную зимнюю ночь, а невидимые волны грохотали за спиной.

Она не знала, как долго они стояли так – секунды или часы, – но, когда Сантьяго наконец отстранился, Бэлль поняла, что уже никогда не будет прежней. Они смотрели друг другу в глаза, когда с неба медленно начали падать снежинки.

Не сказав ни слова, он взял ее за руку и повел к дому. Внутри было темно и тихо, кажется, все, включая прислугу, уже легли спать. Сантьяго закрыл тяжелую дубовую дверь и набрал код безопасности на сигнализации.

Они бросились вверх по задней лестнице, не прекращая целоваться. Бэлль вздрогнула. Она не могла этого сделать! Как она могла импульсивно предложить свою девственность человеку, который ей даже не нравился, не говоря уж о любви? Но когда они оказались в гостевой спальне в дальнем конце коридора, она не успела даже перевести дыхание. Длинное черное пальто Сантьяго упало на пол, и он притянул Бэлль к себе. Он провел пальцем по ее припухшей нижней губе.

– Ты такая красивая, – прошептал он, проведя ладонью по ее длинным темно-каштановым волосам, слегка подернутым снегом. – И ты моя…

Наклонившись, он жадно поцеловал ее. Горячая волна желания окатила Бэлль с головы до ног. Его руки ласкали ее тело, даря ей новые ощущения, и она опомнилась, только когда ее черное платье скользнуло на пол к ногам. Час назад она ненавидела его, а теперь стоит почти голая в его спальне.

Уложив Бэлль на кровать, он снял с себя пиджак, жилет и галстук. Не отрывая от нее взгляда, Сантьяго расстегнул черную рубашку. Его грудь была загорелой и мускулистой. Опустившись на кровать рядом с Бэлль, он резко притянул ее к себе и впился губами в ее губы. Она опустила голову на подушку и прикрыла глаза. Сантьяго обхватил ее грудь, прикрытую простым черным бюстгальтером, и расстегнул застежку. Сняв с Бэлль бюстгальтер, он отбросил его на пол и опустил голову, чтобы обхватить губами ее грудь. Ощущение было настолько острым, что Бэлль ахнула, выгнув спину.

Сантьяго довольно улыбнулся и спустился ниже, проведя губами по ее плоскому животу. Обведя языком ее пупок, он стал продвигаться еще ниже. Он сжал руками бедра Бэлль, и она почувствовала на своей коже его горячее дыхание. Сантьяго медленно снял с нее трусики, раздвинул бедра и с мучительной неторопливостью прижался губами к ее горячей влажной плоти.

Удовольствие оказалось настолько неожиданным и острым, что Бэлль вонзила ногти в его плечи, когда его язык скользнул по ее клитору. Придерживая ее за бедра, Сантьяго продолжал ласкать ее языком, а она тихо постанывала, комкая руками одеяло. Когда наслаждение стало невыносимым, Бэлль хрипло вскрикнула. Взлетев на небо, она распалась на тысячи сияющих осколков. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного.

Поднявшись, Сантьяго сбросил с себя оставшуюся одежду. Устроившись между ее ног, он взял ее за бедра. Она все еще задыхалась от полученного удовольствия, когда он вошел в нее.

В течение четырех месяцев Сантьяго мечтал соблазнить эту греховно прекрасную женщину, которая презирала его. Он мечтал о том, как будет ласкать ее соблазнительные изгибы, целовать ее полные губы и видеть, как ее прекрасные глаза темнеют от страсти. Он мечтал взять ее, сделать своей, наполнить собой.

Но теперь, когда он наконец оказался в ней, почувствовал барьер, который не ожидал встретить.

– Ты девственница? – шокировано выдохнул он.

– Уже нет. – Бэлль посмотрела ему в глаза.

– Я сделал тебе больно? – Сантьяго стиснул зубы.

– Нет.

Что-то в выражении ее лица заставило Сантьяго вздрогнуть. Он почувствовал странную эмоцию в своем сердце: нежность.

– Ты лжешь.

– Да, – прошептала Бэлль. Ее нежные тонкие руки потянулись к его плечам и стали спускаться ниже по спине. – Пожалуйста, не останавливайся, Сантьяго…

Впервые услышав свое имя из ее уст, он шумно выдохнул. Как могла такая романтичная идеалистка, как Бэлль, оставаться невинной в этом сумасшедшем современном мире? Девственницей? Он знал, как опасно приближаться к женщине столь невинной и яркой. Ему хотелось бежать без оглядки.

Но его тело мечтало об обратном, когда он смотрел на лицо Бэлль, сиявшее от желания. Он наклонился к Бэлль. Сначала его поцелуй был нежным и легким, но потом углубился, превратившись в чистую страсть. Руки Сантьяго медленно скользили по обнаженному телу Бэлль.

У нее было безупречное тело: соблазнительное, зрелое. Любой мужчина не задумываясь отдал бы жизнь, чтобы обладать этой огненной богиней. И богиня оказалась девственницей…

Сантьяго слегка пошевелился и вошел немного глубже, сам того не осознавая. Бэлль едва слышно застонала, он наклонился, чтобы обхватить губами ее грудь, и она блаженно ахнула.

Обхватив ее за бедра, Сантьяго начал медленно двигаться в ней, и Бэлль стала двигаться навстречу ему, страстно целуя его в ответ. Он начал терять последние кусочки самообладания, чувствуя, как ее влажная плоть сжимается вокруг него, как вонзаются в его спину ее ногти. Когда он услышал, как Бэлль вскрикнула от настигшего ее оргазма, он больше не мог сдерживаться. Его глаза непроизвольно закрылись, голова откинулась назад, и Сантьяго испытал чистейшее сексуальное наслаждение, настолько сильное, что он с трудом в это верил.

Он откинулся на кровать, блаженно закрыв глаза, и притянул Бэлль к себе. В течение десяти секунд, когда он держал ее в своих руках, он ощущал умиротворение и покой, которых не знавал раньше. Но на смену этому пришло горькое сожаление.

– Ты был прав, – на лице Бэлль сияла улыбка, – я чувствую себя безрассудно живой. Я о таком даже не мечтала. Волшебно. – Она прижалась к Сантьяго, обвив его руками, и мечтательно сказала: – Возможно, в глубине души ты не так уж плох. Может быть, ты мне даже нравишься, совсем чуть-чуть.

Сантьяго мрачно посмотрел на нее. У него только что был лучший секс в жизни. С романтичной девственницей. Секс с Бэлль сотворил с ним что-то странное. Его тело никогда не испытывало такого огромного удовольствия.

Бэлль зевнула.

– Надеюсь, нас никто не слышал.

– Не беспокойся, – резко сказал он. – Летти и Дариус в другом крыле, а сам дом каменный.

Каменный, как и его сердце, поспешил напомнить себе Сантьяго.

– Это хорошо, – вздохнула она. – Я бы не пережила, если бы Летти об этом узнала после всего, что я ей о тебе наговорила.

– И что же ты ей сказала?

– Я сказала, что ты эгоистичный, бессердечный ублюдок.

– Я не в обиде. Это правда.

– Ты забавный. – Она сонно посмотрела на Сантьяго. – Знаешь, вне зависимости от того, что ты думаешь, любовь и брак – это не всегда тюрьма. Посмотри на Дариуса и Летти.

– Они выглядят счастливыми, – неохотно признал Сантьяго. – Но видимость может быть обманчива.

– Ты ни в кого и ни во что не веришь? – нахмурилась Бэлль.

– Я верю в себя, – хмыкнул он.

– Ты ужасный циник.

– Я просто вижу мир таким, какой он есть, – сказал Сантьяго. Вечная любовь? Счастливая семья? К тридцати пяти годам Сантьяго повидал достаточно, чтобы знать, что такого рода чудеса встречаются нечасто. Трагедия – вот нормальное состояние современного мира. – Уже жалеешь, что переспала со мной?

Покачав головой, она улыбнулась ему.

– Я рада, что я здесь. – Зевнув, она закрыла глаза и покрепче прижалась к нему. – Сегодня я не вынесла бы одиночества.

Буквально через несколько секунд она уже уснула. Сантьяго тоже хотелось заснуть. Он мечтал остаться с Бэлль в теплой постели, чтобы скоротать холодную январскую ночь вместе, как и много других ночей. Он посмотрел на Бэлль, сладко спавшую в его руках, такую мягкую и красивую, такую упрямую, мечтательную и добрую. Такую оптимистичную.

Сантьяго вдруг почувствовал смертельную усталость. Он осторожно отстранился и выбрался из постели. Достав телефон из кармана пальто, он набрал номер своего пилота. Мужчина, взявший трубку, изо всех сил старался, чтобы его голос не казался сонным: на часах была почти полночь.

– Сэр?

– Забери меня, – коротко сказал Сантьяго. – Я в Фэйрхолме.

Не дожидаясь ответа, он повесил трубку. Сантьяго бросил последний взгляд на спящую Бэлль, такую красивую в тусклом лунном свете. Она словно попала сюда из другого времени, она напоминала ему главную героиню из «Грозового перевала». Что бы ни говорила Бэлль, она захочет его полюбить. Как мотылек, приносящий себя в жертву ради бесчувственного пламени. В конце концов, он ее первый мужчина.