Опухш и тайна волшебного озера

Глава 1. В которой ломается ветка

Ветка, на которой Опухш держался, треснула, и он упал вниз.

– Какой я легкий! – подумал Опухш, пока летел в воздухе.

Но стоило ему приземлиться, как он передумал – плюхнувшись на лесную подстилку всем весом, он чуть не утонул в листьях, шишках и корешках.

– Какой я тяжелый, – подумал Опухш и грустно вздохнул. Он встал и понял, что у него есть ноги. Короткие, но вполне себе ноги. Размял бока и понял, что у него есть руки – подстать ногам. А еще у него было преимущество – он был круглый. Ну то есть не совсем, а почти. Но почти не считается. И все-таки когда ты круглый, падать значительно приятнее.

Пока Опухш обдумывал плюсы и минусы своей формы, подстилка зашевелилась, и он почувствовал, как кто-то укусил его за бок. Опухш вскрикнул и возмущенно повернулся. Из вороха листвы на него смотрели два уголька глаз. Поняв, что охота не удалась, их хозяин вылез наружу и выпрямился.

Пока Опухш висел на дереве, наливаясь соком и отбиваясь от назойливых гусениц, он почти не видел, что там творится внизу, на земле. Но его братья иногда перешептывались о том, что, если упадешь, то нужно быть осторожным, поскольку тебя обязательно утащит ёжик. Опухш набрался смелости и рискнул спросить.

– Вечер добрый. Ты… ёжик?

Зверек поморщился.

– Нет.

– А кто?

– Я Неёжик.

– Как это? Мне вот кажется, что ты очень даже похож на ёжика.

– Я Неёжик, – повторил неудавшийся охотник и недовольно блеснул угольными глазками.

– То есть ты как ежик, но… не ёжик?

– Ничего не знаю ни о каких ежиках. Я Неёжик. Меня так зовут.

Опухш сконфузился и почувствовал, что стал еще круглее. Странно у них все тут, на земле. На ветке было лучше. Только вот почему он здесь, а его братья по-прежнему наверху? Он задрал голову и посмотрел на дерево, которое еще недавно считал своим домом. Высоченное, почти до небес. А крона раскидывалась так далеко, что не хватало глаз, чтобы увидеть, где она кончается. Тут и там висели другие, похожие на Опухша круглыши. Вот только они как будто спали. А, может, это с земли так казалось?

– А ты кто? – прервал его размышления Неёжик.

– Я Опухш.

Неёжик вдруг залился хохотом и даже немного покатался в листьях. Потом, правда, пришел в себя и с неудовольствием обнаружил, что теперь придется чистить иголки.

– Что смешного? – нахмурился Опухш.

– Да ты не обижайся, ты ведь и правда круглый, и неуклюжий, – невозмутимо сказал Неёжик. – А еще, похоже, честный, раз так спокойно говоришь о своих недостатках.

– А, может, это мой… достаток! – вконец разозлился Опухш.– Меня так братья прозвали за то, что я лучше всех наливался соком.

– Оно и видно, – кивнул Неёжик в такт своим мыслям.

– Что видно? – не понял Опухш.

Неёжик помолчал, видимо, раздумывая, стоит ли откровенничать с новым знакомым. Наконец, решился.

– Видишь ли, с Великого дерева никто уже давно не падал, – сказал Неёжик и облизнулся.

Великое дерево. Вот это да. Опухшу стало приятно, что его дом называют такими красивыми словами, так что он даже не испугался.

– А, поскольку ты такой… круглый, ты и упал вниз. Ветка просто не выдержала, – закончил свою мысль не слишком-то деликатный Неёжик.

Опухш мог бы обидеться, но ему вдруг стало особенно грустно. Его семья осталась там, наверху. Они, наверное, и не заметили, как он упал. А теперь он здесь, в этом странном лесу, разговаривает с каким-то Неёжиком, который, наверняка, хочет его съесть.

– И что мне теперь делать? – спросил он, обращаясь, скорее, сам к себе, а не к Неёжику.

– Эх, мне бы твои проблемы, – тоже вздохнул зверек. – Ты вообще видишь, что делается?

Опухш не понял, о чем он говорит. Честно говоря, на ветке он хорошенько задремал и вообще не замечал ничего вокруг.

– А что делается?

Неёжик фыркнул и указал на небо.

– Солнца нет! Исчезло! Все! Закатилось, и поминай как звали.

– Куда закатилось? – спросил Опухш и вроде бы припомнил, что действительно раньше вокруг было светлее, а чье-то тепло приятно грело его круглые бока.

– На запад, куда же еще! – терял терпение Неёжик. – А обратно не взошло.

– А откуда оно должно выкатиться? – продолжал расспрашивать Опухш.

– Тьфу ты, вот так упадут с ветки, и как будто не от мира сего, объясняй им все, – вконец расстроился Неёжик.

Опухш почувствовал себя виноватым. Ему захотелось утешить Неёжика, хоть тот и собирался его съесть. Такой вот он был – мягкий и теплый, а кожура тонкая, хоть и пушистая. Он даже не был уверен, была ли у него внутри твердая косточка.

– Куда же оно делось, это солнце? – нерешительно спросил он.

– Да кто ж его знает, – задумался Неёжик. – Итог-то один – фрукты не зреют, есть нечего, ух… знал бы ты, какой я голодный!

Опухш вздрогнул и с трудом удержался от того, чтобы залезть обратно на дерево.

– Все кругом ходят какие-то сонные, ничего не хотят. Даже я, хоть и ночной зверь, от бесконечной темени уже на деревья лезть хочу. Вроде бы давно пора спать, а солнце все не встает. Голова кругом!

– Слушай… – внезапно прервал свою тираду Неёжик, словно о чем-то вспомнив. – У меня к тебе деловое предложение!

Опухшу никто никогда не делал деловых предложений, и он почувствовал себя очень важным. Даже как будто прибавил пару лишних граммов.

– Гляжу я на тебя и кого-то ты мне напоминаешь.

– Кого?

– Важно не кого, а где!

– Где?

– Важно не где, а куда!

– Куда?!

– Туда, куда мы с тобой пойдем! К волшебному озеру на восточной границе леса.

– А зачем? – удивился Опухш.

До этого момента он совсем не думал о том, что ему делать дальше.

– А тебе разве есть куда идти? – Неёжик бросил на Опухша такой скептический взгляд, что даже стало немного обидно. Но спорить он не стал – идти ему и правда было некуда.

Опухш поднял голову, еще раз посмотрел на свое родное дерево, своих братьев, которые тихо и молча висели на ветках… и кивнул.

– Так и быть! – решил Неёжик. – Пойдем скорее, а то я страсть как хочу есть! Скорее бы вернуть солнце!

– Думаешь, оно вот так быстро может вернуться? А что мы для этого будем делать?

– Просто доверься мне! И верь в лучшее.

Неёжик вышел на тропинку и быстро зашагал в только ему известном направлении. Когда ему надоедало семенить лапками, он сворачивался в клубок и лихо катился вперед. Опухшу стало завидно, и он тоже покатился – недаром же он был круглый! В конце концов им стало так весело, что Неёжик забыл про свой голод, а Опухш перестал бояться, что тот его съест. Они с хохотом ворошили листву, скакали по кочкам и думали только о хорошем.

Плюх!

Разогнавшийся Неёжик и сам не заметил, как угодил в воду – тропинка упиралась в серебристую заводь, тихо колышущуюся в тени ночного леса. Теперь, правда, здесь уже было не так тихо – особенно когда Неёжик вынырнул из воды и гневно выпустил изо рта струйку воды.

– Ох-хо-хо-хо-хо!

Неёжик и Опухш изумленно оглянулись и увидели, что еще кое-кто нарушает гладь пруда. Большая рыба высунулась над поверхностью и вылупила на них оба больших и удивленных глаза.

– Это Огогокунь, не обращай на него внимания, – произнес Неёжик, прыгая на одной лапке, чтобы из ушей вылилась вся вода.

– Ого-го-го! – Огогокунь явно хотел, чтобы на него все-таки обратили внимание. – Куда это направляется такая удивительная компания? Изумительно! Никогда такого не видел!

– Так ты не вылазишь из своего пруда, где тебе что-то видеть! – парировал Неёжик, протирая иголки сухой листвой.

Огогокунь, похоже, нисколько не оскорбился.

– Ёжик и какой-то кругляш! Вот дела! Куда это они могут идти, да еще вместе! Вот это странная парочка! Ого-го-го!

– Я Неёжик, и тебе это известно! – негодующе воскликнул зверек. Идем мы на восток, к волшебному озеру. А зачем – это уже не твоего ума дело.

– Да это у вас ума нет, ох-хо-хо! – не унимался Огогокунь. – Ночной лес полон опасностей! Куда же вы пойдете по такой темноте?

– Куда надо, туда и пойдем. А ты сиди в своем пруде и жди солнца. Может, и дождешься.

– Так ведь вас сцапает чудовище! Разве вы не слышали про лиходея, обосновавшегося на восточной опушке леса? Удивительное чудовище! Монструозное! Ого-го какое!

Опухш опасливо покосился на Неёжика, но тот если и испугался, то вида не подал. Такой вот он был – прятал чувства за своими иголками.

– Не боимся мы твоего лиходея. Пусть это он нас боится! – спокойно произнес он и его иглы грозно встопорщились.

– Ну и идите, а я останусь здесь! Удивительное безрассудство! – не унималась рыба.

– А почему ты не покидаешь своего пруда? – поинтересовался Опухш.

В этот момент удивление Огогокуня, кажется, достигло новых высот. Наверное, он и сам себя никогда о таком не спрашивал. И с ним случилось то, чего еще не бывало – он на секунду замешкался.

– Так ведь здесь тихо и хорошо! Зачем мне куда-то отсюда уходить? – произнес Огогокунь, забыв про свое привычное «охо-хо».

– Ага, на самом краю леса, куда почти никто и не заходит – куда уж лучше! Удивительная заскорузлость! – спародировал своего знакомца Неёжик.

– Заско… что? – не понял Огогокунь.

– Вот, даже слов модных не знаешь! Пойдем, Опухш, у нас много дел, – махнул рукой Неёжик и уверено зашагал прочь от пруда.

Опухш поторопился за ним. Но, когда водоем уже почти скрылся за деревьями, обернулся и посмотрел на Огогокуня. То смотрел им вслед и почему-то показался Опухшу грустным.

– Заскорузлость, – произнес Неёжик, словно наслаждаясь этим словом. – Это я у знакомого дерева услышал. Говорит оно редко, но если что выдаст, то просто держись!

Тем временем тропинка, по которой они шли, все чаще терялась между ухабов и корней, а потом и вообще исчезла. Кроны деревьев сомкнулись над головой, так что неба стало совсем невидно. Опухш поежился.

– Хотя вообще-то Огогокунь прав, – вздохнул Неёжик. – Впереди целый лес, и опасностей там немало. Так что ты не отставай от меня. Я-то тебя есть, конечно, не буду, но вот за других ручаться не могу.

Только он успел это сказать, как лес перед ними резко распахнулся, и Опухш увидел большое болото. Деревьев на нем почти не было – зато было много неприятно пахнущей жижи, которая то и дело пускала пузыри, словно предвкушая, как полакомится заблудившимися путниками.

Неёжик застыл в нерешительности.

– Нет, я, конечно, знал, что здесь болото. Но как-то об этом не думал, – признался он.

– Как же нам перебраться? – спросил Опухш.

Его приятель задумчиво молчал.

– Так-так-таааак! – раздался чей-то голос сверху. Он задрали головы и увидели на ветке большую зеленую птицу. Она смотрела на них хитрыми глазками и как будто посмеивалась.

– А, Ворожаба, здравствуй, – произнес Неёжик.

– И тебе, здравствуй, Ёжик! Давненько тебя было не видно. Какими судьбами в нашем болоте?

– Не твоего ума это дело, – в привычной манере ответил Неёжик. Наверное, потому что его опять назвали ёжиком. – Ты лучше скажи, как там твои сестры? Спят небось? Пожалуйста, скажи, что они спят…

Птица залилась смехом, который, правда, больше походил на кваканье. Присмотревшись к ней, Опухш вообще заметил много странного. Лапы, у нее, к примеру, были перепончатые, а оперение переливалось всеми цветами радуги.

– А что такое? Боишься? Нет, они как раз только-только проснулись и думают, чем бы им отобедать. Ты же знаешь, это я себе что угодно наворожить могу, а они дамы приземленные, приходится перебиваться тем, что есть. Не ловят кувшинок из пруда, так сказать!

– Ты лучше наворожи нам дорогу через ваше болото, – буркнул Неёжик.

– А вот был бы повежливее, может и наворожила бы, – лукаво сверкнула глазами Ворожаба. – А сейчас не хочу и не подумаю. Так что топайте как умеете. Хотя я бы не советовала – утонете ведь как пить дать. Поворачивайте лучше назад, живы останетесь! – вздохнула их новая знакомая, а потом спорхнула и будто растворилась в воздухе.

– Тебя забыли спросить, – проворчал Неёжик так, будто Ворожаба все еще сидела на ветке. – Темно хоть глаз выколи. Ну ладно, следуй за мной!

Следовать за Неёжиком Опухшу не очень-то хотелось – болото неприятно хлюпало под ногами, да так и норовило утянуть вглубь.

–А что там, в глубине? – поинтересовался Опухш.

– Хм, никогда об этом не думал, – озадачился Неёжик. – Может, такой же мир как здесь, только наоборот? Кто знает… Но проверять не советую – оттуда еще никто не возвращался!

Да уж, если Неёжик что-то и умел – так это разрядить обстановку.

То и дело проваливаясь в хляби, они медленно продвигались вперед. А там… конца и края было не видно этому болоту! Вокруг было подозрительно тихо. Только чье-то жужжание то приближалось, то удалялось, да иногда лопались большие пузыри, распространяя пренеприятный запах. Если бы у Опухша был нос, он бы его крепко зажал пальцами.

– Ну вот видишь, и ничего страшного! – храбрился Неёжик. Пыхтел он, правда, как самый настоящий еж, но пытался не подавать вида, что ему все тяжелее идти через вязкую слизь. – Еще чуть-чуть и мы… А!

Вскрик Неёжика тут же поглотила блестящая поверхность болота. Раз! И как будто и не было его друга. Но Опухш-то знал, что он там – вот же он, только что на его глазах куда-то провалился! Он собрался с силами и кинулся на помощь. Неёжик явно был тяжелее, чем он, так что провалиться Опухш не боялся. Вот только и вытащить приятеля не мог – удалось лишь нащупать в жиже лапку, но поднять всего Неёжика на поверхность ему не хватало сил.

– Э-э-эх! – поднажал Опухш и потянул Неёжика наверх. Внезапно ладони соскользнули и его отбросило назад. Придя в себя, Опухш с удивлением обнаружил, что упал не в болото, а на что-то плотное и мягкое. Приглядевшись, он понял, что это кувшинка – такая большая, что на ней поместился бы с десяток Опухшей. А посреди нее красовался огромный бутон. И тут начало происходить что-то чудесное и странное…

Бутон начал медленно раскрываться и из него полился удивительной красоты голубой свет. Такой яркий, что моментально осветил болото вокруг себя. И, чем больше он раскрывался, тем ярче становился свет. Опухш вдруг почувствовал, что бутон раскрылся не просто так, а потому что он, Опухш, оказался здесь. Загадочный цветок, почти целиком состоящий из сияния, словно приветствовал Опухша, как старого друга. И что-то глубоко внутри откликнулось. Опухш почувствовал, что становится легче, а покрывавший его пушок вдруг стал расти, и стал таким длинным, что больше походил на едва светящиеся нити. И внутри стало так хорошо, что все страхи и безнадега мигом растворились.

Плюх!

Еще один лист проснувшейся кувшинки вынырнул из болота и вышвырнул на поверхность бедного Неёжика. Он плюхнулся рядом с Опухшем и с изумлением посмотрел на сияющий цветок.

– Вот дела-а-а! – промолвил он. Но смотрел он уже не на саму кувшинку, а куда-то вдаль – на болото. Опухш обернулся и увидел великолепную картину.

Один за другим по всему болоту распускались кувшинки. Одни маленькие, другие большие. Но все – сияли таким же удивительным голубым светом. Вдруг болото начало уплывать куда-то вниз. Да нет же, это он, Опухш, поднимается наверх! Он опушился еще больше, стал еще легче, и лучи голубого свечения куда-то его понесли.

– Подожди меня! – вовремя опомнился Неёжик и едва успел ухватится за ногу Опухша. Так они вместе и полетели – от одного цветка к другому.

«Только что была темень и грязь, а теперь такая красота! Все-таки бывают на свете чудеса, – подумал Опухш. – Но почему распустились кувшинки, и зачем подняли меня наверх?».

– Кар! Вот это я понимаю – настоящее волшебство! – услышал он совсем рядом знакомый голос и увидел зеленый глаз Ворожабы, которая, как оказалось, внимательно следила за происходящим. – Кто же ты такой, малыш? Хорошо летишь! Но будь осторожен –мои сестры не дремлют!

И действительно – спустя несколько мгновений чей-то огромный язык слизнул весь свет, и Опухш с Неёжиком с криками упали обратно в болото. К счастью, в этой его части было уже неглубоко. Но испугались они не того, что могут утонуть, а двух огромных жаб, одна из которых, видимо, и полакомилась светом. Хотя ей было не привыкать – она и сейчас с удовольствием причмокивала, раздумывая, чем продолжить свою трапезу. Эта жаба была большая, просто огромная! Пузо было размером с домик, в котором вполне могла быть жить целая семья Опухшей или пара не очень крупных Неёжиков. Задних лап из-за живота было почти не видно – скорее всего, жаба уже давненько не двигалась с места. А передние возлежали на пузе. Впрочем, нет, одной из них хозяйка болота ковырялась у себя в пасти, проталкивая остатки света.

– Обожрамба! – торжественно воскликнул Неёжик и сделал неуклюжий реверанс. При этом с него потекла болотная жижа. Огромная жаба на приветствие не ответила, а только алчно осматривала свою добычу.

– Обожаба! – обратился Неёжик уже ко второй жабе. Она была раза в полтора меньше, и выглядела куда подтянутее!

– Неёжик! Ты ли это?! – внезапно дружелюбно воскликнула Обожаба. – Ой, как ты похорошел за последнее время, просто красавчик! Так бы и съела!

– В очередь, – беспристрастно пробормотала Обожрамба, не сводя глаз с Неёжика.

– Дай-ка я тебя обниму! – во мгновение ока Обожама оказалась возле Неёжика и стиснула его своими объятьями так, что тот едва не задохнулся.

– А это что за очаровательный кругляш? – переметнулась на Опухша Обожаба. – Ох, обожаю круглую форму! Мне нравится абсолютно все круглое! Кстати, совсем памяти нет – недавно по небу тоже каталось что-то такое круглое и красивое, но куда-от делось. Обожрамба, это ты его сожрала?

– Нет, – буркнула сестра Обожабы.

– Не будете ли вы так добры, отпустить нас? – поинтересовался Неёжик, который явно подозревал Обожрамбу в кое-чем дурном.

– Ах, ну почему бы вам не задержаться? Право, на этом болоте так одиноко! Вот Обожрамба только ест, да спит. Вот и мне приходится есть, да спать. А что еще делать?

При упоминании еды лицо Обожрамбы перекосилось, и глаза полыхнули особенно алчно.

– Когда я крикну «Беги!» – беги, – шепнул Неёжик Опухшу так, чтобы жабы не услышали.

– Сестра, – с трудом пережевывая звуки произнесла Обожрамба. – А почему бы нам не покушать прямо сейчас? – с этими словами она распахнула пасть и из нее выскочил огромный лиловый язык.

– Ах, Обожрамба! Ну какая же ты умница, я тебя просто обожаю! – Обожаба забыла про гостей своего болота и стиснула сестру в объятиях так, что та чуть не упала, а язык завернулся обратно в рот.

– Бежим! – скомандовал Неёжик.

Далеко они, конечно, не убежали – все-таки это было болото, особенно не разгонишься. Однако Обожрамба оказалась такой ленивой и, как выразился Неёжик – «заскорузлой», что погони не было. Только Обожаба посылала вслед восторженные всхлипывания и пожелания добрейшего пути.

Кувшинок вокруг уже не было, и Опухшу стало как-то грустно и одиноко. Поэтому он решил развязать разговор.

– А что это за сестры такие странные?

– О, это интересная история, – оживился Неёжик, продолжая хлюпать лапками в болоте. – Их ведь не всегда звали Обожабой и Обожрамбой.

– А как их звали?

– Да никто уж и не вспомнит. Обожрамба раньше была добрейшей души жабой, с очень позитивным взглядом на мир. Всему радовалась искренне и от души. Только вот с силой воли у нее было слабовато. Поэтому она и сама не заметила, как начала слишком часто радоваться еде. А потом и вовсе радоваться перестала, погубила ее страсть ко всему вкусному. И теперь уже и не думает ни о чем, кроме как кого-нибудь сожрать.

– Но погоди. Это же Обожаба всему радуется. По-моему, даже не в меру, – почему-то деликатно произнес Опухш. Ему все казалось, что Ворожаба летает где-то рядом, и ей будет обидно слышать дурное про сестер. Какими бы они ни были.

– Да ты дослушай. Обожаба изначально тоже не гнушалась простых радостей. И поесть очень любила. Только у нее вышло наоборот – она так восторгалась вкусной едой, что этот ее восторг перекинулся и на все остальное. Так что теперь, что ни увидит – все-то ей прекрасно. Хм, пожалуй, да, не в меру. Вот и весь сказ. Вроде сестры, а какие разные судьбы. Но ты на них не обижайся. Это все у них от одиночества. Кто к ним заходит то на болота? Я раньше у них бывал, но как наступила вечная ночь, не больно куда-то прогуляешься – опасно!

– Почему опасно? Это же тот же самый лес! Только темный, – не унимался Опухш.

– Да вот знаешь, не все так просто, – грустно промолвил Неёжик. – Как ни крути, а нужно лесным жителям, чтобы хоть иногда светло было. И чтобы ночь сменяла день. А когда все вокруг серое и неизменное – все становятся несчастными и злыми. Да ты и сам увидишь, – сказал Неёжик.

После встречи с хозяйками болота Опухшу уже не так хотелось знакомиться с лесными жителями. Или, по крайней мере, хотелось, чтобы они были чуточку добрее.

Наконец, хлябь сменилась твердой тропинкой, и они напоследок обернулись и посмотрели на жабий дом. Цветы снова уснули и топь погрузилась в непроглядную темноту.

– Не бойся, маленький кругляш, – как будто издалека донесся до Опухша голос Ворожабы. – Лес полон волшебства!

– Ты слышал? – спросил Опухш Неёжика.

– Что слышал? – сказал Неёжик и зашагал по тропинке.

– А знаешь… если бы ты был вежливее с Ворожабой, может, она нам и помогла бы, – заметил Опухш. – Не обижайся, но ты иногда слишком… колючий.

Неёжик усмехнулся. Правда, как-то невесело.

– Хм. Ну да, пожалуй, ты прав. Не знаю зачем я ей нагрубил, – произнес он. – Но я ведь не просто так Неёжик…

– А как? – поинтересовался Опухш.

– Да не важно. Пойдем скорее дальше, впереди долгий путь.

И они пошли. Лес вокруг шелестел листвой и вздыхал порывами ветра. То и дело из темноты доносились шорохи и шепотки.

«Ворожаба была права, – подумал Опухш. – Этот лес и правда волшебный. И как я этого раньше не замечал, когда еще висел на ветке? И как же жаль, что этим лесом приключилась такая беда».

Словно услышав его, лес особенно шумно вздохнул и поднял в воздух ворох листвы. Некоторые листья тут же прилипли на иголки Неёжика.

– Так! Тут неподалеку речка, пойдем-ка смоем с себя эту жижу. Да, тебе тоже не помешает, у тебя вон с шерстью что-то странное, – Неёжик впервые обратил внимание на удлинившийся пушок Опухша.

Опухш кивнул, и они свернули на одну из тропок. Настоящим чудом было, как ловко Неёжик находил пути в темноте ночного леса. Постепенно огромные дубы и ясени встречались все реже, уступая место ивам, ольхам и папоротникам. Воздух становился все приятнее, и вот уже донеслось веселое журчание быстрой лесной реки. А потом во всей красе показалась и она сама.

– Здравствуй, Звездница! – поприветствовал реку Неёжик, словно они были старыми друзьями.

Присмотревшись Опухш с удивлением увидел, что в воде и вправду как будто плавают звезды – яркие кругляши. Синие, фиолетовые, красные, они плясали на глади Звездницы, то сбиваясь в кучки, то разбегаясь, словно играли в какую-то игру. А удивительно было то, что на небе звезд Опухш не увидел – совсем, ни одной. Вот чудеса!

Бульк!

Неёжик шустро нырнул в реку.

– Давай! Не бойся! Звездница добрая река, не обидит!

Опухш разбежался и тоже плюхнулся в воду. Река была холодная, с характером. Но от этого на душе почему-то становилось хорошо и весело. Опухшу нравилось бороться с течением, нырять и рассматривать гладкие камни на дне. Чуть подальше река оканчивалась шумным водопадом. Они подплыли поближе к нему, чтобы попасть под брызги и освежиться. Рядом с ними плясали звезды. После страхов и тягот, которые они пережили на болотах, друзья больше не таились, и бултыхались так, что, наверное, было слышно даже на верхушке огромной ели, тень которой нависала над рекой.

– Фух! Ладно, давай выбираться! Надо идти! – воскликнул Неёжик, громко, чтобы перекричать водопад. Опухш повернул к берегу, и краем глаза заметил, что что-то изменилось. Большая ель уже не стояла неподвижно – ее верхние ветви колыхались как будто под ураганом. В тот же миг над рекой поднялся сильный ветер, поднявший волну. Над головой у Опухша и Неёжика пронеслась огромная тень и исчезла в глуби леса.

– Скорей! К берегу! – закричал Неёжик, поняв, что поднявшаяся волна смоет их в водопад. Они гребли изо всех сил, но ускорившееся течение неуклонно тянуло их к обрыву.

– Звездница, пожалуйста, перестань! – взмолился Неёжик. Река, может, и рада была бы прекратить, но и сама не могла остановить ход своих волн – ведь это не она привела их в движение.

– А-а-а-а-а-а! – Неёжик упал первым. Но и Опухш не сильно отстал и тоже ухнул в пенную дымку водопада.

«Вот дела, – только и подумал Опухш, пока летел вниз. – Неужели так и закончится мое путешествие? С падения началось, падением и завершится?».