Опухш и тайна волшебного озера
- -
- 100%
- +
Вростеник усмехнулся, но спорить не стал.
– Так и быть. Может, и хорошо, что вы меня немного подровняли. Ни к чему мне кормить все эти заросли соками земли. Всему свое применение, и всему своя мера! – торжественно произнесло дерево, и подняло ветви вверх, открыв глазу великолепный вид. Опухш и Неёжик поняли, что свет, который они видели, исходил от озера. И сейчас оно предстало перед ними во всей своей красоте. По серебристой глади воды пролегала сияющая белая дорога. Она будто бы приглашала их подойти поближе.
– Постойте! – воскликнул Опухш, и смело вышел из-под крыла Филёна. – А у вас случайно нет брата? На пути мы встретили одно дерево, рядом с большой рекой.
Лицо Вростеника внезапно просияло – так, что сложно было ожидать, что оно такое способно.
– Вы встретили Старостеня? Как замечательно! Я не видел его… я даже не знаю сколько, мы тогда были семенами. А вас ребята, еще и на свете не было. Он в порядке? Понимаете, он ведь меня старше – Старостень созрел на пару мгновений раньше. Я-то еще ого-го, вы сами видели! А о его здоровье я страшно переживаю.
– У него все хорошо, он просил узнать, как вы поживаете, и по возможности передать ему весточку.
– Кхм… передайте ему, что я на том же месте, где и раньше, и засыхать не собираюсь! – весело, по-молодецки рассмеялся Вростеник.
– Мы передадим, – кивнул Неёжик.
– И еще, – продолжил Опухш. – Старостень сказал, что надеется когда-нибудь встретиться с вами корнями. Чтобы вы снова были вместе.
При этих словах глаза Вростеника заблестели – видимо, выступила смола.
– Передайте, что я тоже изо всех сил буду расти в его сторону. Не нужны мне эти ветки. Спасибо, утешили старика. Теперь мне есть, ради чего расти. И клубнем я становиться больше не хочу, – растроганно произнесло дерево.
Путь был свободен, и Неёжик и Опухш уже хотели было попрощаться, как Филён их остановил.
– Друзья! Мы стали свидетелями драматических событий. Сражений и примирений. Восстановления братских уз! А, как известно, все, что с нами случается – оставляет свой след. И сегодня события оставили его в моем паже. Пыжень, подойди!
Гриб замешкался, словно не веря в происходящее, а затем чинно приблизился к Филёну. Рыцарь принял из его рук меч, и поднял его над шляпкой Пыжня.
– Мой друг! Мы многое вместе претерпели. Гордость не всегда позволяла мне признать твои заслуги в моих победах. Но истинный рыцарь умеет сразить любого врага – даже чувство собственного достоинства. Пыжень! Сегодня ты спас мне жизнь. И этим мечом я наделяю тебя титулом рыцаря! И передаю этот меч тебе – как равному, – с этими словами Филён торжественно хлопнул Пыжня мечом по шляпке, после чего тот поднялся. Уже в новом статусе.
– Но мы не прощаемся! – продолжил Филён, обращаясь уже к Филёну и Неёжику. – Вы показали настоящую храбрость! И для меня и Пыжня будет честью снова прийти к вам на помощь в ваших приключениях. Ступайте, друзья! Выполните свой долг! А я… мне настало время сделать то, что следовало сделать давно!
С этими словами Филён резко взмыл в небо, чуть не сдув друзей на землю. Глядя ему вслед, Пыжень пожал плечами и бережно вложил меч в ножны. Опухш и Неёжик, наконец, попрощались с ним и с Вростеником, и пошли к своей цели.
И она впервые была не где-то. Не за горами и лесами. А прямо здесь – у них перед глазами. Волшебное озеро мирно катило свои волны, и издалека казалось совсем обычным, никаким не волшебным.
– Ну что же, мы почти пришли! – торжественно и немного грустно произнес Неёжик. – Что бы ни случилось дальше, знай, что с тобой в этом лесу мне стало немного светлее.
– Ты же ночной зверь, – улыбнулся Опухш. – Зачем тебе свет?
– Хм, свет такая штука – он всем иногда нужен, – задумчиво произнес Неёжик.
– А ты знай, что мне не важно, как там тебя зовут – Ёжик или Неёжик. Я знаю, кем ты точно являешься – надежным и верным другом, – сказал Опухш.
Так они шли, влекомые озером, которое становилось все ярче и ярче. Они так на него засмотрелись, что… чуть не рухнули вниз! Прямо в разверзшийся у них под ногами обрыв. Лес от озера отделяло широкое ущелье. Оно тянулось вдоль берега озера, докуда хватало глаза. Как будто что-то большое упало с большой высоты – с самого неба. Само озеро при этом выглядело на удивление спокойным – делало вид, будто ничего не случилось.
– Ох, ну как же так! – расстроился Неёжик. – Это я виноват – я ведь никогда близко к этому озеру не подходил, и не знал, что здесь такая ямина!
Они посмотрели вниз, и поняли, что о спуске нечего было и думать – дно ущелья терялось где-то в темноте.
– Ничего, мы что-нибудь обязательно придумаем, – уверенно произнес Опухш. – Мы столько преодолели, преодолеем и это!
– Знаешь, я бы не был так… – начал было говорить Неёжик, но его голос напрочь заглушил рев внезапно налетевшего ветра.
Случилось что-то странное. Да, странное происходило с друзьями на каждом шагу. Но странное такая странная вещь – к нему очень трудно привыкнуть. И совершенно не знаешь, чего от него ждать. Вот и Неёжик с Опухшем удивились так, будто и не было встречи с сестрами-жабами, лихой езды на Тяжелошади и битвы с Вростеником.
Прямо над их головой пролетел уже знаковый силуэт. Ну конечно – это же снова Сова Сопуха! Но дело было даже не в самой птице, а в том, что поток воздуха, пущенные ее крыльями, начали неумолимо поднимать Опухша наверх.
– Эй! Ты куда?! Не улетай, мы обязательно придумаем, как добраться до озера! Стой! – закричал оставшийся на земле Неёжик – так, как будто это Опухш решал, лететь ему или нет. К тому же, возгласы друга быстро утонули в шуме вокруг, и Опухш оказался наедине со своими мыслями.
Почему-то сейчас он думал о том, как забавно Сопуха отреагировала на предложение пера и клюва со стороны рыцаря Филёна. Как одиноко, наверное, там сейчас Неёжику. Как жаль, что Огогокунь не увидит конец этого путешествия – он ведь так хотел. И от всех этих мыслей на душе у Опухша вдруг стало очень тепло. Он уже не боялся грядущего. Ему хотелось подняться еще выше, и…
Но ветер ослабевал, и он увидел, что опускается прямо в озеро. Теперь, вблизи, оно выглядело еще чудеснее. Поразительно, но в темно-фиолетовой глади отражались огни, которых не было на небе.
«Как долго они здесь? И зачем? Чего они ждут?» – вдруг подумал Опухш, потому что огоньки эти напомнили ему его братьев. И, присмотревшись, он понял – так ведь это они есть. Нет, это были не те, что висели на дереве. Но и эти были очень родными. Будто он знал их всю свою жизнь.
Аккуратно, словно пушинка, Опухш приводнился на озеро. Да он и был пушинкой – кажется, что он уже не весил почти ничего. И достаточно легкого дуновения, чтобы он вновь взмыл вверх. Но озеро внезапно «обняло» его. Окутало своими водами, синими как ночь, и глубокими, как небо.
Глава 5. В которой Неёжик говорит «спасибо»
Когда Неёжик оказался один на краю обрыва, ему и правда стало одиноко и страшно. От того, что их путешествие закончилось так нелепо – его друга куда-то уносит, а он ничего не может с этим сделать. Он вдруг признался себе, что весь этот поход был просто глупой шуткой – конечно, никакое солнце они не найдут. Зато он, Неёжик, нашел кое-что другое – дружбу, которой у него никогда не было. От лесных зверей он всегда держался особняком. А в этом странном существе, упавшем с дерева, он почувствовал что-то доброе и теплое. Что-то, что напомнило ему прошлую жизнь – когда еще было… солнце.
Когда Неёжик снова посмотрел на озеро, то не поверил своим глазам – неподвижная фиолетовая гладь вдруг озарилась ярким светом. Откуда он исходит – то ли из глубины вод, то ли с их поверхности, понять было невозможно. А свет между тем разливался все ярче. Начавшись с маленькой искры, он вырос до размеров яблока (а Неёжик любил яблоки), а потом и того больше. Глаза Неёжика с радостью впитывали этот свет. Он вдруг все понял, и ему даже стало стыдно, что он не понял, и не разглядел этого раньше. В конце концов, он считал себя очень умным зверем.
Неёжик услышал шум крыльев, и, когда обернулся, то увидел Филёна и Сопуху. При виде Совы Неёжик не на шутку перепугался и даже задрожал, но попытался побороть свой страх. И у него получилось. Впрочем, птицы смотрели не на него, а на озеро – и изумлению их не было предела.
Шар света вдруг начал подниматься с глади озера. Сначала медленно, словно неуверенно. Затем все быстрее. И, наконец, оказался там, где ему и положено было быть – посреди неба. Заливая соскучившийся по солнечному свету лес своими лучами.
– Спасибо, – тихо произнес Неёжик. Так, чтобы никто не услышал.
Но это все было позже. А, когда Опухш опустился на волшебное озеро, и оно с ним заговорило, он не на шутку испугался. Хотя голос его был таким умиротворяющим, и таким знакомым, что ему тут же захотелось слушать.
– Здравствуй, малыш. Что ты здесь делаешь? Ты должен спать на ветке, как и твои братья. Пока твое время не пришло.
– Кто ты? – несмело спросил Опухш. Вопросы так и роились у него в голове. Но он старался быть вежливым, потому что озеро показалось ему очень старым и мудрым.
– Это трудный вопрос. Сейчас я озеро. Но раньше я было небом. Твой отец Солнце закончил свой цикл и снова вернулся в лес и превратился в дерево. Да, то самое, на ветке которого ты сейчас и должен висеть.
«Солнце? Мой отец – солнце? – изумленно подумал Опухш. – Но… тогда кто же я?».
Озеро услышало его мысли.
– Ты все верно подумал. Но время еще не пришло – возвращайся-ка на ветку, и жди, когда Солнце проснется.
– Но как же так? Ведь зверям в лесу солнце очень нужно! – Опухш сперва сам испугался своих слов, но вспомнил Неёжика и других лесных жителей, и ему захотелось им помочь.
– Глупости! – усмехнулось озеро. – Если бы это было так, я бы обязательно это увидело! Мне ведь сверху все прекрасно видно!
– Но ведь ты не вверху, а внизу, – подметил Опухш.
Озеро на несколько секунд задумалось. По его глади заморщинилась рябь.
– Ой.
После этого глубокомысленного замечания оно снова задумалось. И ответило очень нескоро.
– А я-то думаю, почему лес так притих. И уже хотело отругать Луну за то, что она плавает где-то не там. Но… как же так вышло? Хм… А, вспомнило! Когда Солнце закончил цикл и ушел спать, мне стало скучно, и я тоже задремало. И само не заметило, как оказалось здесь, внизу. Помню еще, меня какая-то птица разбудила – очень уж громко она хлопала крыльями!
Опухш рассмеялся, вспомнив неугомонную Сопуху. Но тут же посерьезнел – ведь все лесные обитатели сейчас зависели от его упорства.
– Дорогое небо, скажи, как нам разбудить Отца-Солнце? Я ведь не из-за себя переживаю. Вот жабы на болоте совсем распоясались, без солнца некому им напомнить, что есть в этом мире что-то светлое, доброе и хорошее. Им только волю дай – сожрут любого! А деревья – страшно подумать, они ведь возомнили себя клубнями! Да так разрослись, что скоро и до тебя дотянутся. Птица, о которой ты говорило – это моя знакомая Сова Сопуха. Она из-за вечной ночи спит-спит, да все никак не выспится. И оттого злая и нервная – ты уж ее не суди строго. Словом – плохо лесу без солнца, нужно срочно что-то делать!
– Хм, – снова задумалось озеро. – Всему свое время, сказало я. И ведь время действительно пришло. Ты уж не буди Отца, дай ему хорошенько выспаться. А лучше посмотрись в меня повнимательнее…
Опухш всмотрелся в гладь озера и увидел, как она озаряется неведомо откуда взявшимся светом. А потом посмотрел на себя и понял, что его источник – никто иной, как он сам!
– Ой! Что это происходит? – воскликнул он, не понимая, тревожиться ему или смеяться. Поэтому делал и то, и другое.
– То, что должно произойти, – снова навело тумана озеро. – Ты лети, дружок. А я за тобой поспею. Мне ведь еще нужно разбудить твоих братьев – они ведь тоже заснули, когда я упало. А кто будет светить на небе, когда ты утомишься и пойдешь передохнуть? Кроме Луны, конечно – но она та еще странница, я ей не доверяю. Ступай, малыш, и помни – всему свое время.
Впрочем, Опухш уже и так начал подниматься вверх, разгораясь все ярче. Ни сил, ни желания оставаться на земле, у него уже не было. Прилетев на озеро пушинкой, он покидал его совсем невесомым – но полным радости и желания дарить тепло всем вокруг. И он, конечно же, услышал «спасибо» Неёжика, и отправил ему в ответ самый яркий луч.
Глава 6. В которой всему свое время
Для лесных жителей настала новая пора. Солнце снова светило на небосводе, а значит, все вернулось на круги своя. Опухш много раз поднимался ввысь, а затем опускался за горизонт, чтобы отдохнуть в уютном домике своего отца далеко на западе – ни одна лесная птица дотуда ни за что бы не долетела. Да, даже Сова Сопуха – хоть ее уже так и не звали.
Работы у Опухша было очень много – всех нужно было обогреть, каждому уделить внимание. Но, хотя в его жизни и настала новая глава, про друзей он тоже не забывал. Везде, куда падал его луч, он видел каждую былинку, мог разглядеть каждую, даже очень маленькую зверюшку.
А птицы, к которым он теперь относился куда как лучше, чем раньше, постоянно приносили ему какие-то вести. Например, однажды залетные утки рассказали ему удивительную историю. Которую они слышали от лягушек, а те слышали ее от зайцев, а те слышали ее от кротов. Мол, глубоко под одной из лесных опушек, на которой обитали те самые зайцы, наконец, встретились корни двух старейших деревьев леса – и крепко, по-братски, их друг другу пожали. Впрочем, зайцам было невдомек, насколько важное это событие.
Две жабы, гроза лесных болот, с появлением солнца заметно подобрели. Обожрамба взяла себя в руки, и уже не пыталась сожрать первого встречного, а села на диету. И обнаружила, что вокруг полно других радостей, которые, к тому же, абсолютно безвредны для окружающих. Ее сестра Обожаба тоже протрезвела рассудком, и осознала, что далеко не всем вокруг нужны ее восторг и обожание. В конце концов, звери в лесу жили самодостаточные, и вполне могли обойтись без раздутых до небес комплиментов. Так что Обожаба пустила свою пристрастность к каждому живому существу на благое дело, и основала на болотах приют, где давали пропитание и кров каждой нуждающейся зверюшке и пичужке. И это лесные обитатели уже оценили по достоинству – и стали ждать свою покровительницу Уважабой, что немало ей польстило.
Огогокунь все-таки дорисовал карту лесу, и теперь устраивал зверям путешествия из одной части леса в другую. А то ведь до этого было как – каждая змея хвалила камень, под которым ей хорошо спалось, а каждый медведь – свою берлогу. И в итоге друг с другом звери почти не общались. А, когда вдоволь нагуляешься по лесу, увидишь, как другие живут, то и сам начинаешь жить как-то иначе, и других больше уважать. Ведь в лесу столько удивительного! Сам Огогокунь, правда, уже удивлялся не так часто, как раньше. Но ему нравилось, когда удивляются и радуются другие – тогда и он чувствовал, что открывает для себя что-то новое. Помогала ему в его деле не кто-нибудь, а Тяжелошадь – без нее через бурные лесные реки было не перебраться. И ей страшно это нравилось – особенно, когда ей говорили «спасибо».
Филён и Сопуха все-таки поженились. Сова выспалась и успокоилась, а Филёна уже не тянуло на подвиги – он совсем остепенился, и главной его заботой было обустройство гнезда, где уже вовсю резвились маленькие совята. Правда, иногда, когда выдавалась свободная от хлопот минутка, он с завистью и одобрением посматривал на Пыжня, которого теперь звали не иначе, как Воином в бурой шляпке. Когда кому-то нужна была помощь или защита, он внезапно и тихо появлялся из глубины леса, наводил порядок, а потом также безмолвно исчезал. Казалось, что ему не нужна была ничья благодарность – он был доволен уже тем, что приносит лесу пользу. И за это его сильно зауважали.
«Всему свое время», – так сказало озеро. И, кажется, Опухш, наконец, понял смысл этих слов. Он всегда вспоминал их на своем закате, когда они сидели и болтали с Ёжиком, который приходил в самую западную часть леса, садился на самый западный камень и рассказывал Опухшу, как зверям живется по ночам. Опухш старался закатываться как можно медленнее – каждый раз ему очень не хотелось расставаться с другом.
Да, теперь Ёжика звали именно так – он уже не боялся ночной темноты. Наверное, потому что знал, что потом настанет светлый день, и он сможет спокойно выспаться.
– Ну как у тебя дела? Не жалеешь, что ты теперь там, наверху? – иногда спрашивал Ёжик Опухша.
– Нет. Мне никогда не было так легко. Я же теперь совсем невесомый. А знаешь почему? Потому что я на своем месте, – отвечал ему Опухш. И это была сущая правда.
– А ты – как ты теперь живешь? Не скучаешь по нашему приключению? – спрашивал Опухш в ответ.
– Конечно, скучаю, – отвечал ему Ёжик. – У тебя теперь свое путешествие, и я даже не могу составить тебе компанию! Но все-таки очень хорошо, что мы можем вот так посидеть и рассказать друг другу, что с нами приключилось.
Затем они прощались, и Опухш тепло обнимал своего друга.
А уже на самом закате, когда он уже переступал порог дома Отца-Солнца, маленький Опухш всегда задерживался и смотрел в самую восточную часть леса. Там, едва затухал последний луч, из своей норки выползало странное черное существо. Боязливо озиралось, а потом смотрело вслед уходящему солнцу. И они улыбались друг другу.