Следы Цивилизации. Книга III. Цена обретения

Любая великая Цивилизация нуждается в сверхусилиях великих людей.

(Сведения об авторе утеряны)

Три ударных крейсера класса «Галеон» выскочили из ВК где-то на высокой орбите гиганта Холотерии и направились в сторону единственного спутника по имени «Парпланд». Спустя несколько минут из очередной весьма большой и яркой вспышки света в темном пространстве космоса возник огромный звездный крейсер «Галактикон». Он, подобный 4-конечной звезде или гигантскому спруту, неспешно по космическим меркам направился в сторону единственной колонизированной планеты-спутника, находящейся в нескольких миллионах километрах. На орбите Парпланда прибытие огромного сверхтяжелого 400-тысячетонного 1.5-километрового ударного крейсера Альянса 1-й звездной эскадры с самим Гросс-Ханом на борту встречали еще на подлете. Корветы выстроились в виде вытянутой с одной стороны 4-конечной звезды. Космокатеры и тяжелые файтеры окружили их, выстроившись в виде звезд поменьше на ее концах. Со стороны приближающегося «Галактикона» и его свиты из 3-х «Галеонов» построение встречающих кораблей походило на огромную эмблему Преторианского Альянса в виде 4-конечной звезды, у каждой из концов которой располагалось несколько звездочек поменьше.

Большой тронный зал на орбитальной маневровой станции Альянса «Махаттан-Джарус» был распечатан. Такое случилось впервые за почти 2 месячных цикла с момента ввода ее в эксплуатацию. Большая особа требовала большого внимания к себе и такого же большого помещения. И хоть сам Гросс-Хан Дариус и не был каким-то выдающимся в размерах, его статус первого лица крупнейшего в Галактике межзвёздного государственного образования обязывал занимать площадь никак не меньше зала, по большему из-за личной охраны, подавляющую часть который составлял сводный полк в лице лучших-из-лучших среди «Имморталов», черных «рыцарей» в силовых доспехах. Но были и другие, более приближенные к телу его мудрейшества, так называемые воины-саиты, облаченные в плазменные доспехи. Темный зал именно от них залился неким потусторонним чуть слышно гудящим вибрирующим светом. Сами крупные 2.5-метровые ростом, если не выше, воины были будто невидимые в своих облачениях, излучающие лишь ореолы свечения и словно пустые внутри. Хотя, правды ради, они не выглядели пустыми, если присмотреться. Где-то в центре груди их массивного торса теплился язычок маленького белого огонька, как бы за стеклом. Именно этот так называемый «белый огонь», снабжал их похожие на равномерную тонкую чуть светящуюся паутину силовые костюмы энергией. Они, воины-саиты, быстро обошли просторный зал по кругу. Каждый занял свое место, будто знал заранее. Затем в помещение зашел и Гросс-Хан в компании своего помощника-визиря в окружении еще 4-х таких же «невидимок», но поменьше ростом и с более мягкой женской фигурой. Повелитель Альянса занял высокий трон на подиуме. Его облачение, «расшитое» очень дорогими и редкими минералами и сплавами, выглядело дорого и роскошно. Лицо скрывала маска.

Акиль вошел в зал в сопровождении своих помощников. Из свиты визиря, не спросив ни у кого разрешения, сразу же откололся мальчик лет 8-и или 9-и. Он быстро оббежал застывших стражников, не успевших или не желавших среагировать, нырнул прямо между женщинами-саитами в орбиту Гросс-Хана и, взобравшись на подиум, обнял его за талию, как родного отца. Гросс-Хан по-доброму похлопал мальчика по щеке и погладил по голове, оставив у своего трона по левую руку, потому что по правую с ним был сам Абассид Везвун, верховный визир и ближайший помощник в делах.

На короткое время случилась неловкая пауза. Сам Акиль явно не ожидал такой прыти от пацана-провидца в сторону Гросс-Хана. Сопровождающий его «Док» лишь виновато потупил взор, разводя руками, но несильно, чтобы не попасться на глаза в нелепой позе самому Дариусу или кому-то из его свиты. Акиль лишь махнул рукой, поняв, что данный ход важному и большому гостю внезапно очень даже понравился. В итоге, выказав знаки почтения Гросс-Хану согласно этикету, все, кто был из сопровождения Акиля, почти сразу же удалились. Теперь визирь остался перед Дариусом и его свитой в одиночестве. Ему подобное было привычно, но все равно немного трепетно. Он уверенно шел по карьере с целью когда-то обрасти нужными связями и влиянием, чтобы войти в пул великих визирей, среди которых на 12 годичных циклов и выбирался будущий Гросс-Хан. Акиль даже имя себе придумал уже на случай избрания: «Акилиус Бесстрашный».

– Мои советники ознакомились с твоим планом решения парпландского вопроса, уважаемый Акиль, – обратился Дариус к нему лично через свой нейро-линк, – и нашли его весьма любопытным, хоть и затратным.

Голос Гросс-Хана звучал четко с небольшим но мягким отзвуком, что делало фразы вдвойне, если не втройне понятными. Акиль подошел к креслу напротив трона, на котором восседал повелитель Альянса, склонил голову, продолжая при этом смотреть в его лицо-маску, и сел, как только получил ответный кивок головы со стороны Дариуса.

– Цена гарантирует безопасность, о мудрейший. Уверен, «Имморталы» смогли бы решить вопрос и меньшими силами.

– А с чего, уважаемый Акиль, такая уверенность, что Патруль не вмешается со своей резолюцией? … Кстати, чего ради все это затевать, если на ближайших выборах мы и так вышвырнем этих аборигенов вон с планеты? – снова спросил его Гросс-Хан.

Получив два весьма скользких вопроса Акиль не растерялся. Весь этот диалог был ничем иным, как красивой пьесой, спектаклем, игрой с некоторой долей импровизации. Акиля продвигали определенные влиятельные круги на самой Претории, включая несколько верховных визирей. В Альянсе нельзя просто попасть на прием к самому Гросс-Хану или перейти из одной управленческой лиги в другую более высокую, не проявив себя. Акиль это прекрасно знал. Простая победа на выборах делала его лишь очередным планетатором пусть и очень перспективной, но не очень приятной для проживания планеты. В политическом «террариуме» Альянса невозможно было просто соскочить с назначения, если оно не нравится или чем-то не устраивает, но можно замахнуться на повышение, придумав нечто необычное и проявив себя, как талантливый политик, стратег или организатор. Акиль был как раз из тех, кто замахнулся с этим Парпландом пойти на повышение, и оставить тут в качестве управляющего своего заместителя Кемаля. Визири из окружения Гросс-Хана подыграли Акилю с красивой задумкой выманить локалов из нор и вынудить нанести удар первыми. В этой конфронтации и эскалации не было ровным счетом никакого смысла, потому что Альянс и так выигрывал у местных все путем вполне честных выборов. Однако честолюбивый преторианец Акиль не был бы самим собой, если бы не задумал все это, чтобы не только польстить самолюбию и дать новый старт своей карьере, но и, что куда важнее, подмахнуть амбициям Гросс-Хана Дариуса Мудрого стать тем самым победителем непобедимых локалов. К тому же те были очень сильно ослаблены недавней войной с наемниками «Зова». Так кстати оказавшийся на планете Звездный Патруль со своей инспекцией мог благодаря всему этому разыгранному, как по нотам, спектаклю воочию увидеть «вероломство» местных и их пренебрежение всеми резолюциями и договоренностями. Это, в свою очередь, несло дополнительные дивиденды на глобальном политическом поле Конвента. Тут была и демонстрация собственных возможностей, заявка о себе, как о профессионалах военного дела, обвинение в сторону Звездного Патруля в провале политики потакания местным, в невозможности обеспечивать собственную резолюцию. Заодно наносился болезненный щелчок по носу самолюбия все того же «Зова Вальхаллы», который не смог, а, вот, «Имморталы» его мудрейшества, дескать, смогли. Да и сам Гросс-Хан искал повода испытать элитных гвардейцев снова, чтобы польстить собственному самолюбию. А потому и Акиль со своим планом разгрома пришелся весьма ко двору. А то, что он, план, несмотря на изящество и коварство, одновременно еще и непомерно дорогой, так кто считал тех денег, которых у Альянса даже куры не клевали! И сейчас визирь, разыгрывая спектакль и обрисовывая план снова, по сути ничем не рисковал, как только радовал «нейро-слух» своего господина. Дариус о плане все и так прекрасно знал, и, возможно, не раз обсудил с советниками, иначе не сунулся бы сюда с Театром Бабочек и личной гвардией преданных до смерти воинов-саитов, не считая полка «Имморталов», для непосредственного наблюдения за осуществлением задуманного и описанного Акилем. Визиря это не мало окрыляло и срывало крышу от эмоций, но он умел себя сдерживать, когда надо было, чтобы не навредить делу.

– По данным нашей разведки, о мудрейший, местные готовят крупную провокацию, чтобы сорвать подготовку к выборам. То, что они нанесут удар в самое неподходящее для нас время и в самом неподходящем месте, нет сомнений – спокойно пояснил Акиль. – Предложенный мной план хорош тем, что мы вынудим их непременно действовать тогда, когда мы хотим, и там, где мы хотим. Как итог: ваше светлое имя Гросс-Хана Дариуса Мудрого непременно войдет в историю не только как талантливого и мудрого руководителя, но и как выдающегося полководца и военного стратега.

Золотая маска на лице Гросс-Хана с мерцающими на ней звездами в виде герба Альянса утвердительно кивнула, но визирь внезапно услышал следующий вопрос:

– Что ж выдающегося в том, чтобы разбить слабых аборигенов, Акиль?

Он был готов к подобному каверзному вопросу и тут же пояснил:

– Об этих, с вашего позволения, слабых аборигенов, о мудрейший, сломал свои зубы «Зов Вальхаллы».

И снова утвердительный кивок головы Гросс-Хана порадовал Акиля.

– Значит нам важно не просто их разбить но сделать это максимально жестко и жестоко… Кто-то в Галактике решил, что Альянс слаб, что его можно щипать, отрывать кусочки. Важно показать, что это не так. Местных нужно не просто разбить, но уничтожить. На планете должна быть стерта сама память об этой коммуне.

Акиль кивнул снова и склонил голову перед Гросс-Ханом. Повелитель поднял руку. Его такая же ярко-желтая накидка сшитая из тончайших колечек-чешуек с характерным шелестящим звуком и рябью прокатилась сверху вниз. Ладонь Дариуса сжалась в кулак, символизируя его окончательное согласие на операцию. Акиль улыбнулся, откланялся и, неспешно отступая спиной, вышел вон.

Тело в капсуле

Небольшой орбитальный автоматизированный шаттл покинул станцию «Альхон» и, следуя сначала в общем фарватере отлетающих из космопорта кораблей, внезапно покинул их и направился куда-то подальше от звезды Альхены во мрак космоса. Шаттл вел не ИИ, точнее не совсем ИИ, а специальный крипто-ключ. ИИ лишь сделал расчет расстояния с поправкой на прошедшее время по вектору. Большее ему было просто недоступно. Все эти минимально необходимые для определения точной координаты в евклидовом пространстве значения были получены через тот самый крипто-ключ. Без него это путешествие просто не состоялось бы.

На борту шаттла был единственный живой человек, которому важно было как можно скорее достичь нужной точки, не привлекая внимания, забрать там капсулу и вернуться обратно в космопорт «Альхона».

Сигнал поступил на проекционный экран небольшого кокпита шаттла. Это была точная координата, полученная ИИ при обращении к крипто-ключу. Он походил на небольшой 3х1.5-сантиметровый матовый ровный прямоугольный кристалл с универсальным коннектором, который занимал даже большую площадь, чем то, что хранилось внутри него. Человек в скафандре использовал этот крипто-ключ впервые согласно полученной инструкции. Он весьма и даже вслух обрадовался немного низковатым женским голосом от того, что координата каждый раз пересчитывалась, позволяя с точностью до метра «видеть» искомый объект.

Шаттл «Следопыт» пристроился на параллельный курс. Началось сближение с координатой на экране. Карго отсек неспешно открыл свои шлюзовые ворота запуская нечто пока еще совершенно незаметное во мраке космоса. Что-то темное почти черное 2.5 метра в длину возникло будто из ниоткуда и неспешно вплыло внутрь шаттла. В какой-то момент, преодолев шлюзовую, касаясь металлизированного пола, капсула высекла сноп искр и замерла. Гравитационное поле внутри шаттла не позволило ей снова «взлететь». Дверь шлюзовой тут же закрылось, и орбитальный шаттл, сделав резкий пируэт, отправился в сторону «Альхона».

В современной войне численность армии и даже ее оснащенность решают далеко не всё. Куда важнее опыт, мотивация и воля к победе.

(Высказывания. Густав Хоуми. Би-Проксима. 2540`)

Среди холмистых равнин

Финч Адам по кличке «Филин» вел 13-тонного «Ниндзя» через темно-синий сухой местами почерневший с крупными ромбовидными листьями кустарник. Кое-где он сбавлял скорость, чтобы осмотреться и дать ИИ машины оценить обстановку вокруг. Ночь была необычайно темная, почти черная. Виной всему был туман, поднимавшийся с низин. Сказывалась резкая смена погоды. Летний сезон подходил к концу. Впереди на горизонте замаячила долгая парпландская зима. Даже сенсоры продвинутой юнионовской машины запаздывали с реакцией на анализ окружения. Финчу приходилось то и дело сбрасывать скорость и ждать данных от ИИ. Бортовой компьютер ничего не видел, хотя именно где-то там за очередным холмом БИС докучал всех какими-то подозрительными движениями. Дрон «Канзату» несколько раз облетел то место, но ничего не обнаружил. В штабе локалов хотели уже сбросить предупреждения БИС, но тогда именно Финч настоял, чтобы «скататься» туда на роботе-невидимке и все лично проверить. Он хорошо помнил, как они почти 3 месяца тому дурачили наемников «Зова», маскируясь в развалинах пригорода Нектауна, заготавливая секретные позиции для обороны. Наемники тогда повели себя весьма беспечно, решив, что боевая инфо-система БИС просто «глючит», что вполне вероятно с учётом плотного тумана, покрывшего всю долину севернее основного тракта.

Грунт под ногами робота местами прилично «лысел», а местами и вовсе представлял собой воронки от тяжелых снарядов. Именно тут более 3-х месяцев тому назад шли тяжелые бои. Под ногами не очень скоростного трофейного «Ниндзя» что-то хрустнуло, и Финч вынуждено остановился. Сканер принялся изучать окружения, выхватывая пока лишь мелкие останки элементов броне-покрытия какой-то боевой машины, павшей в здешних краях.

Финч, как и другие немногие из выживших после той «мясорубки», закалился и стал неплохим командиром, воином-мехводом, хотя начинал в пехоте. И по духу он был, все же, больше пехотинцем, чем пилотом механизированной брони. Финч не любил полагаться на машину, на ее умную сенсорику, но влекся и склонялся к «живому» общению с окружением. В этом он был не одинок. После тяжелых утрат и поражений, особенно в начальный период войны за независимость, именно пехота пересела в боевые машины и понесла бремя войны на себе.

Прибыв сюда года 3 назад в составе большой группы колонистов-промышленников вместе со всей семьей, Финч быстро освоился и влился в общество. Его не смущал унылый пейзаж вокруг, вечные сумерки. Работая на комплексе по переработке кристаллида он видел перспективу, видел будущее, то самое будущее, что нарисовали ему О-Хара. Оно так разительно отличалось от того, которое он мог себе вообразить на далекой и небедной Гватории, что решился связать свою судьбу с Парпландом. Да, было нелегко. Жена не раз пилила его, что не выдержит больше тут и улетит с детьми назад на Гваторию к своей маме. Начавшаяся война с Альянсом отсрочила ее намерения, а затем и вовсе приговорила на вечное погребение тут среди унылых темных холмов. Финч тогда расплатился с Альянсом сполна. Будучи в пехоте, они стали легендой, мастерами скрытых атак на переделанных под военные нужды легких и скоростных квадроботах. В то время, когда тяжелые мех-корпуса несли страшные потери от наемников, ребята Финча, его ребята, разматывали конвои преторианцев на путях снабжения именно тут среди низких холмов, среди плотно-разросшегося кустарника, среди ям и карликовых таких же чахлых деревьев. 4-колесные баги отлично маскировались и наносили удары там, где их меньше всего ждали.

Финч улыбнулся. Он не скучал по жене и детям, но не потому что не любил их, а потому что имел в себе черту характера смотреть только вперед. А те редкие минуты памяти родственников хоть и вносили смущение и грусть в его сердце, но не отрывали надолго от важных дел. Вот и сейчас он вел «Ниндзя» спокойно и аккуратно. Финч видел каждый кустик, каждую ямку, где могла бы скрываться засада еще до того, как место это помечал продвинутый ИИ его мех-доспеха. Однако туман местами стелился по низинам так плотно, что заставлял даже бывалого матерого «короля засад» нервничать. Финч перевел робота в режим «МАСК». Столбик расхода энергии тут же отозвался прыжком вверх. Зато машина словно исчезла. Металло-волоконные узлы заработали тише обычного. Финч двинул робота на минимальной скорости, аккуратно ступая вперед. Начинался длинный пологий склон, по которому ему еще предстояло гнать «Ниндзя» вниз прежде, чем взобраться вверх на соседний и осмотреться. В такие моменты Финча прямо подмывало совершить прыжок, чтобы одним махом оказаться на гребне холма и заглянуть туда, откуда по мнению БИС долетали различного вида излучения. Вот только прыгать он не стал, потому что прекрасно знал, что если на той стороне действительно что-то есть, что-то продвинутое сканирующее, то его непременно таргетируют и сшибут. Это, конечно, стало бы приговором этому месту, но мертвому Финчу было бы наверное тогда уже все равно. Хотелось непременно «потрогать» лично и, при этом, вернуться на базу живым.

Впереди с вершины холма разверзлось ничто. Насколько он надеялся что-то засечь сканнерами, настолько в реальности он ничего не получил. От этого даже стало немного грустно. Финч направил своего робота вниз по очень пологому поросшему травой и кустарником склону. Снова впереди стелился туман, снова его робот проваливался в ямы-воронки, норовя споткнуться и упасть. Финч не торопился, но внимательно всматривался вперед. «И зачем тут кому-то что-то делать? До Топ-Сити далековато. До комплекса переработки – тоже». Впереди раскинулась «израненная» воронками и поросшая кустарником низина где-то в километр длиной и плюс-минус столько же шириной. Финч остановил машину и «осмотрелся». Сенсоры ничего необычного не фиксировали. Другого это обрадовало бы, но только не его. Финч, оставаясь в активном камуфляже, усадил робота на корточки, откинул колпак и выпрыгнул наружу, прямо в плотно заросший кустарник. Нейро-контакт с машиной он не завершал, лишь поправил на голове броне-шлем. Кокпит «Ниндзя» наравне с каким-нибудь «Гладиатором» был весьма просторным, чтобы сидеть в нем в боевом пехотном броне-костюме. За эту странность мех-воды над ним подшучивали. Они-то и прозвали его «Филином». При своим росте всего в 1.66 метра, облаченном в пехотную броню, он походил на ту самую ночную птицу, плотно «поросшую» перьями, с маленьким носом-клювом и выпученными во все стороны глазами. Вдобавок к этому словесному «портрету» Финча осталось лишь добавить его любовь к ночному режиму по жизни.

Вылазка из «зоны комфорта» сходу принесла ему плоды. Закинув роторный карабин за спину на магнитный держатель Финч присел прямо в лужу плотного как молоко тумана. Броне-маска шлема отъехала к верху. Глаза постепенно привыкли к темноте. Он внимательно осмотрелся и сделал шаг. Под ногой что-то хрустнуло и тут же хлопнуло, отозвавшись в ушах шумом. Его боевой костюм одеревенел. ИИ умолк и перестал снабжать мозг развед-данными с оставшегося сидеть тут в кустах робота. «Опаньки! ЭМИ-мина! Хорошо, что она, а не термо-ударка! Иначе кабзда!». Однако наличие разбросанных тут ЭМИ-мин ни о чем еще не говорило. Они могли остаться тут после давних боев. Финч присел, выждал несколько секунд и реактивировал броне-костюм. Работа всех систем постепенно пришла в норму. Взрыв легкой электромагнитной мины прошел, вроде как, без последствий. Самодельная броня локалов была слишком примитивной для 26-го века, чтобы в ней что-то капитально нарушить кратковременным электромагнитным импульсом. Сложной электроники тут было по минимуму – проекционные очки в шлеме, да усилитель мышц в латах. Ни прыжкового ранца, ни модной контурки не водилось. Местным оно и не нужно было совсем. Финч пережил не один десяток подобных встреч, чтобы переживать за каждую. Зато наступи он на ЭМИ-мину ногой своего «Ниндзя» проблем нажил бы с головой. В основном мелких и легко исправляемых, но от этого нисколько не пустяковых, особенно в отдаленности от базы.

Туман рассеивался. Виной тому было тепло, излучаемое роботом. Сейчас любой бы сканнер с легкостью детектировал гостя, но чем больше Финч перемещался вперед, тем больше убеждался что сюрпризы – отзвуки минулой войны. Лысая макушка на голове его человеко-подобного робота разъехалась в стороны выпуская в небо дрона-разведчика.

– «Филин» «Клинку». У меня все чисто… Выкиньте вашу БИС в мусорку! Только мозги делает!

– «Клинок» слышит. Понял тебя, «Филин». Давай на базу.

Финч отключился и позвал летающего ракето-подобного дрона «Канзату» обратно. Сам неспешно, иногда ковыряясь носком тактического ботинка в земле, направился к сидящему на корточках в высоком кустарнике боевому роботу. «Миссия выполнена, не начавшись!». Носок его ботинка очередной раз отшвырнул сбритую и аккуратно «хаотично» уложенную темно-синюю траву. Сквозь туман проступил хорошо различимый след стопы боевого робота. Финч сплюнул и снова сбил копну срезанной травы сторону, обнажая темный парпландский грунт. Он встал и замер. Глаза не моргая смотрели под ноги. «3 месяца прошло, а трава, срезанная под корень, совсем не прогнившая и не иссушенная. И уложена как-то прямо хорошо». Очередная так же аккуратно присыпанная воронка смутила его еще больше. На лицо было чьё-то «хозяйничество». Дрон «Канзату» влетел в голову «Ниндзя» и с характерным едва слышным звуком сработала задвижка. Финч приподнял голову и посмотрел в сторону своей машины. До нее оставалось не более двух десятков шагов по прямой.

Яркую вспышку Финч заметил еще до того, как огненно-белый шар с воем и ветром вонзился точно в верхнюю часть его «Ниндзя», и сразу же присел на землю, упав на одно колено. Поляна озарилась почти что дневным светом, разогнав туман и полумрак низины. Натренированный глаз сразу же выхватил ту самую странность присыпанных покошенной травой многочисленных следов машин. Даже серые фурункулы ЭМИ-мин своими отблесками создавали некий причудливый узор, как бы направляющий путника дальше и несколькими метрами в сторону. «Там непременно что-то есть! И это что-то охраняют!». Мысль мимолетно промелькнула у него в голове. Проекционные очки уже показывали картинку повреждений собственной боевой машины. Верхнюю часть головы срезало аккурат в том месте, где обитал развед-дрон.

Робот «Ниндзя» пригнулся еще ниже и переместился чуть ближе к Финчу. Там не было мин. Смена позиции произошла как раз вовремя. Очередной белый плазменный шар где-то сантиметров 20-30 вонзился в поросль кустарника и низких деревьев. Полыхнуло яркое пламя. Небольшой жар Финч ощутил даже через броне-костюм. Он направил робота лечь плашмя, понимая, что тот, кто атаковал его, явно потерял машину из виду и лупил в то самое место, где заметил. «Заметил! Ну, конечно! Я ж запустил дрона в небо!».

Третий огненный шар вонзился чуть выше в сторону вершины холма, явно просчитавшись с намерением «Ниндзя», а точнее его пилота. Финч теперь совершенно точно увидел яркий белый след в воздухе, разогретом высокотемпературной плазмой шара. Он вскинул роторную винтовку и прицелился. Проекционные очки шлема тут же приблизили область, но там было совершенно пусто. Словно огненные шары рождала сама природа во мраке, пуская их в его сторону. «Где же ты!?». Финч нутром ощутил, что люто просчитался и угодил в некую западню. Спасало то, что и противник сейчас явно его не видел. Зато, благодаря его «стараниям», сильно полыхало вдоль пологого склона. Если бы стрелок был поумнее, то смог бы сначала отследить по искрам и вспышкам разбитой макушки, куда спрятался его «Ниндзя». Теперь же он переиграл самого себя, решив, что тот непременно подался на гребень холма.

– Ну, конечно! Он думает, что мне нужна устойчивая связь с базой! – осенило Финча.

В свете разбушевавшегося пламени он смог безопасно ползти в сторону противника. Финч все еще не терял желания засечь «стрелка». 5-ый огненный шар еще дальше в сторону вершины холма лишь подтвердил его догадки окончательно. Теперь Финч мог поклясться, что «стрелок» даже позицию не менял, но продолжал лупить лишь смещая прицел дальше к вершине холма. «Перезарядка! У него перезарядка!». Финч всматривался в небольшой опаленный бугорок, с которого словно из воздуха вылетали плазменные шары.