Принцев на всех не хватит

– Перестань ныть. Во-первых, я это не отдам ни хозяевам, ни ментам, чтобы там ни было. Толстый кошель, не спорю. Но проверять некогда. Сколько бы там ни оказалось денег, мы заработали право на них пережитыми страданиями и потерей нервных клеток. Моя находка, значит, моя. Вот такое мне выпало счастье. И нечего на меня глаза таращить. Я тебя не боюсь. О какой порядочности ты мне твердишь, когда на каждом углу белым днем некоторые не стесняются пулять друг в друга? Моральные нормы давно изменились. Пусть этот поганый кошель окажется пустым, все равно не отдам никому, из принципа. Лучше в реку выброшу, поняла?

– Поняла. Давай отползать в безопасное место. Слышишь, народ возмущается. Первый признак того, что опасность миновала. Надеюсь, мы не останемся обедать в этом уютном заведении?

– Вот это правильный подход, – обрадовалась Домашнева, ловким движением засовывая чужой кошелек в свою сумку, – выползаем. Ой, надо же, милиция приехала, слышишь, как сирены орут? Оперативненько они тут работают, а нам с тобой смываться пора. Не хватало еще ко всему свидетельницами по криминальным разборкам пойти, да еще в чужом городе. Если наше руководство узнает о наших приключениях, нашей с тобой карьере наступит полный копец. Кому придет в голову разбираться, виноваты мы с тобой или правы. Служба безопасности таких промахов не прощает. Попрут нас с тобой, подруга, из банка с треском и о прошлых заслугах не вспомнят. Вот будет чудненько. Не расплюемся за всю жизнь.

Не успели девушки до конца выяснить отношения, как вокруг снова началось непонятное движение. Понять было ничего невозможно. То ли потасовка разгорелась с новой силой, то ли милиция начала действовать. Опять раздались крики, невидимый мужик, видимо, совсем недалеко стонал и ругался без остановки. Послышался топот ног.

Убегающих от стражей закона участников потасовки понесло в сторону беззащитных подруг, которые еще не успели принять вертикальное положение. Один из них на бегу, со всей дури толкнул стол, под которым нашли прибежище перепуганные девушки. Наверное, не хватило мужику места для маневра. Вот он, недолго думая, со всей силы так шибанул по ресторанному столику, что тот перевернулся и аккуратненько ребром лег на левую ногу Алины. Мужик помчался дальше, не подумав оглянуться, а несчастная девушка чуть не потеряла сознание от боли. Боль была неожиданной и нестерпимой. Алина закричала, слезы непроизвольно брызнули из глаз. Татьяна пыталась приподнять стол, да не тут-то было. У местных рестораторов дела, видимо, шли неплохо. Стол оказался не пластмассовым, как в обычных летних кафе, а деревянным, массивным, на кованых ажурных ножках. Это только с виду он выглядел изящным и невесомым, а на самом деле весил довольно прилично. Алина видела, что подруга пытается ей помочь, и понимала, что у нее ничего не получается. Ужас и бессилие охватили Тихомирову. Проклятая нога болела невыносимо. Окружающим не было никакого дела до их проблем. Вокруг царили полная неразбериха и самая настоящая паника. Каждый выбирался из ситуации как мог. Алина ощутила себя брошенной, никому не нужной и очень несчастной. К боли физической прибавилась страшная обида на весь белый свет. Где власть? Она имеется в этом городе или нет? Куда подевались людское благородство, элементарная взаимопомощь? Ведь наверняка кто-нибудь видит, как хрупкая девчонка пытается вызволить подругу из-под махины. И что? А ничего. Никакого шевеления. Каждый спасает собственную шкуру.