- -
- 100%
- +
Действительно, по ту сторону двери послышались вполне ощутимые признаки жизни. Хозяйка квартиры, не задавая вопросов типа: «Кто там?» – открывала дверь. Смелые люди живут в городе на Неве, ничего не скажешь. Татьяна с видом победительницы глянула на подругу. Она ни на секунду не сомневалась в успехе предприятия.
Дверь распахнулась, и тут случилось такое, чего не бывает никогда, даже в самых замечательных фильмах. Подруги сначала обомлели, а в следующую секунду замерли, забыв обо всем на свете. Да и как не забыть: на пороге стоял молодой мужчина под названием «совершенство», да еще и в форме курсанта Морской академии. От такого зрелища любую даму на выданье кондрашка хватит. Красоты мужик был необыкновенной. Высок, белокур, широкоплеч, белозуб, пронзительно синеглаз – короче, Голливуд тихо курит в сторонке. Природа подарила человеку такую внешность, что ему в принципе можно было ничего не делать, только демонстрировать совершенство собственного тела и лица. А если учесть, что вся эта красота упакована в военный мундир, какая дама сможет остаться равнодушной? Дыхание перехватывает, и сердце сбивается с привычного ритма мгновенно. Одновременно охватывает паника, каким-то образом происходит онемение всех органов, наступает полное тупоумие, когда ты не можешь вспомнить и произнести обычные, приличествующие моменту слова.
Молчаливая пауза зависла в воздухе на неприлично длительное время. Москвички, мгновенно забыв, что они звезды и королевы красоты, глотали пересохшими губами воздух. Обе, словно парализованные, мгновенно растеряли уверенность в себе, напрочь запамятовали, что они умницы и красавицы. Курсант-красавчик улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. Последняя часть мозга уехала в неизвестную страну.
– Слушаю вас, – произнес он спокойным, уверенным и очень доброжелательным голосом.
Первой сумела взять себя в руки Тихомирова.
– Видите ли… – запинаясь и краснея, как школьница, произнесла она. При этом ей пришлось сделать неимоверное усилие для того, чтобы собрать свои мысли в кучку и соблюсти приличия. – Мы приехали в ваш город на несколько дней. – Алина беспомощно оглянулась на подругу, но та, кажется, забыла напрочь, что человек устроен таким образом, что должен иногда дышать. Девка просто обалдела. Поняв, что от подруги добиться поддержки будет довольно сложно, по крайней мере сию секунду, она продолжила: – Мы из Москвы…
Алина не успела договорить, как совершенство обрадовалось ужасно.
– Да-да, я в курсе. Мне тетушка говорила, что ждет гостей. Проходите, пожалуйста. Милости прошу. Тетушка вышла на минуту к соседке, но вы не волнуйтесь, она скоро вернется. Добро пожаловать.
Подруги на негнущихся ногах переступили порог квартиры. Никогда в жизни при виде молодого человека Алина не испытывала такого ошеломляющего чувства. Она действовала как робот. Со стороны в ее поведении не было ничего необычного. Она спокойно вошла в прихожую, поставила сумку, сняла кроссовки, все как всегда, но только она одна знала, каких неимоверных усилий стоили ей ее движения.
А между тем в голове одна яркая картинка лихорадочно сменяла другую. За две минуты она довольно четко представила себя офицерской женой, готовой ехать за любимым на край света, хоть за Полярный круг или на Камчатку, к чукчам и белым медведям. Перед ней, как в странном сне, в бешеном темпе мелькали кадры ее собственной, трудной, но необыкновенно счастливой будущей жизни. Вот они с любимым ютятся в небольшой уютной комнатке офицерского общежития. Условия ужасные, нет горячей воды, за окном бесконечная полярная ночь, но им так хорошо вместе на этом маленьком островке счастья. Они спят, нежно обнявшись на узкой кровати. Им не холодно вместе и совсем не тесно, им обоим приятно ощущать друг друга каждым сантиметром тела. Любовь и нежность переполняют обоих даже во сне.
Вспышка и кадр второй. Она провожает любимого мужа в поход, машет с причала рукой, с трудом сдерживая наворачивающиеся слезы. Она страдает от предстоящей разлуки неимоверно, но вместе с тем в ее сердце поселились такая любовь и нежность, что по-настоящему расставание на долгие месяцы ее не страшит. Скорее, это похоже на легкую и светлую грусть. Гремит духовой оркестр, на причале огромное количество народу. Ей не страшна разлука. Она знает, что дождется мужа и у них все будет замечательно.
Самое курьезное то, что Алина никакого представления о жизни в военном гарнизоне не имела и никогда не задумывалась, что это такое – жена офицера. Никто из ее окружения не служил в Вооруженных силах, и сердце ее отродясь не трепетало при виде бравых военных в мундирах. Она не разбиралась в звездочках, званиях, регалиях. Это была не ее история, военная сторона жизни ее не трогала. Но под гипнозом ярко-синих глаз она представила свою будущую жизнь в отдаленном гарнизоне в суровых краях с такой ясностью, что безумные по своей страсти и содержанию мысли не вызвали даже здоровой доли самоиронии. Она была счастлива там, в этом мелькании странных обрывков мыслей. Вот если бы сейчас, сию секунду, вопреки всем условностям, ей предложили совершить неординарный поступок, она не колебалась бы ни секундочки. Больше всего на свете ей хотелось выкрикнуть «да», хотя ей никто ничего не предлагал и не спрашивал ни о чем. Слава богу, удержалась. Хороша бы она была со своим безумным выкриком. Алина очнулась от странных грез и залилась густым румянцем. Ей было страшно неудобно за свои диковинные фантазии. Казалось, что незнакомец и Татьяна видят ее насквозь. Что это было? Наваждение? Или обрывки из старых добрых кинофильмов и книжек про любовь? Скорее всего, она неправильно реагировала на события из-за бессонной ночи, вот и все. Слабое утешение, но это все-таки лучше, чем признаться в том, что она странным и довольно скоропостижным образом повредилась рассудком.
Между тем события развивались своим чередом. Викинг-красавец в морском мундире провел их в комнату, которую приготовила для них его тетушка, и вежливо пригласил девушек к столу выпить с дороги чаю после того, как они освободятся. Потом вышел из комнаты и закрыл дверь с другой стороны. Побросав вещи на пол, толком не оглядевшись, подруги разом бросились к зеркалу.
– Нет, ты видала, какой красавчик? С ума свихнуться можно! – возбужденно зачастила Татьяна. – Если в этом Питере найдется хоть дюжина таких, я переезжаю жить сюда навсегда и немедленно. Чего молчишь?
– Я не молчу, просто, когда ты тараторишь, очень трудно бывает реагировать адекватно. Красавчик, не спорю. Ну и что? Ты же ничего о нем не знаешь. Может, он тупой, как сибирский валенок.
– Ага, все валенки как раз в Морской академии обучаются, им там самое место. Их без конкурса туда принимают. Ты хоть понимаешь, что такое морской офицер? Это образование – раз. Манеры – два. Иностранные языки – три. Загранкомандировки – четыре. Долгая разлука и вечная любовь в награду пару раз в году – пять. Ругаться некогда, он все время в каком-нибудь походе. Носки где попало не разбрасывает, не бухает, не канючит по пустякам. И так далее, и до бесконечности.
– Значит, бабник, – уверенно констатировала Алина. Она кривила душой, ей не хотелось так думать, но слова подруги заставляли ее выбрать именно такую линию поведения. Ей было крайне неприятно, что Татьяна в восторге от нового знакомого и не скрывает своего восхищения. Судя по выражению лица, Домашнева не собиралась упускать шикарный шанс и была намерена завести роман с красавчиком.
– Это с чего мы делаем такие скоропалительные выводы? Ты же человека первый раз видишь. Не стыдно быть такой злюкой? – поинтересовалась Татьяна.
– Да включи ты мозги! При такой внешности невозможно быть порядочным человеком. Ему бабы наверняка с четвертого класса на шею вешаются.
– Я бы тоже с удовольствием на такой шее повисла, – томно и мечтательно вздохнула Татьяна.
– А Ленчик? – язвительно парировала Алина.
– Ты о чем? – очень искренне удивилась Татьяна. – Какой Ленчик? Тоже мне вспомнила какого-то Ленчика, когда тут такие кадры нарисовались? Ленчик ту-ту, проехали со свистом, вчерашний день. Милое приключение – и не более того. Ленчик теперь месяца два после возвращения домой гулять и квасить будет без памяти. Я думаю, что он уже сейчас наши имена забыл. Ему нынче все бабы подряд красавицами из сказки кажутся. И потом, разве можно сравнить тухлого дембеля, у которого довольно невнятное будущее, с готовым красавцем, к тому же морским курсантом-пятикурсником? Тут и обсуждать нечего. Слушай, подруга, ты как знаешь, а я лично буду бороться за этого питерского Аполлона в морской форме изо всех сил. Я таких мужиков еще на своем пути не встречала. Зацепил он меня, ох зацепил.
Судя по тому, с каким нешуточным остервенением Татьяна накладывала макияж, Алина поняла, что та не шутит. Опять неприятно царапнуло где-то в груди, так, чуть-чуть, но довольно чувствительно. Не хватало еще, чтобы из-за случайной встречи с красивым мужиком испортились отношения с подругой.
Она принципиально не стала краситься. Еще чего, много чести. Да, нечего кривить душой, она только что испытала эмоциональный взрыв невиданной силы. С ней такого раньше никогда не случалось. Нельзя судить о человеке по его внешности. Тем более что для мужика красота скорее недостаток, чем достоинство. Он наверняка избалован женским вниманием и прекрасно знает себе цену. И потом, о чем напрасно страдать? Ты увидела человека десять минут назад, абсолютно ничего о нем не знаешь. Определенно, что у него есть любимая женщина, а может быть, и жена. Падать в обморок от внешности, совершенно не зная, какой у человека характер, что у него за душой, глупо и бесперспективно. Но как ни уговаривала себя девушка, какие доводы ни приводила, почему-то хотелось немедленно покинуть обе столицы разом и отправиться с викингом на край света без промедления. Мысли посещали дикие, хаотичные, неправильные.
На самом деле им очень повезло. Хозяйка двухкомнатной квартиры оказалась женщиной милой, приветливой и очень гостеприимной. Не успели они привести себя в порядок и оглядеться, как в дверь комнаты вежливо постучал безымянный красавец и пригласил девушек к столу. Он сообщил, что тетушка вернулась и ждет их с нетерпением. Отказываться от приглашения было бессмысленно, да и неприлично. Девушки не рассчитывали на такой сервис, им нужен был кров на некоторое время, возможность отдышаться после трудных походов, и не более того. Но при сложившихся обстоятельствах ни у одной из подруг не возникло желания отказаться от любезного приглашения. Хозяйкой квартиры оказалась женщина лет шестидесяти пяти, довольно приятной наружности. Простое русское лицо, доброжелательная улыбка, манера говорить негромким голосом, неторопливость в жестах располагали сразу. И имя у нее оказалось простое, незамысловатое – Людмила Викторовна. Красавец тоже представился, фамилия у него была самая обыкновенная – Воробьев, зато имя чудесное – Виталий.
Все выглядело как на параде. Накрытый стол уже ждал московских гостей. Гостеприимная хозяйка квартиры или что-то перепутала, или от рождения была дамой исключительной интеллигентности. Она отнеслась к подругам как к собственным дочерям, не больше и не меньше. Заботливо усадив девушек за стол, подкладывала попеременно каждой из путешественниц лучший кусок и наливала крепкий чай, с искренним интересом выспрашивала новости о своих московских то ли родственниках, то ли знакомых. С одной стороны, такое внимание чужого человека было крайне приятным, но, с другой стороны, приехали они в славный город несколько с другой целью. Потом, откровенно говоря, людей, давших питерский адрес, Алина не знала. Всю инициативу с проживанием в чужом городе Домашнева взяла на себя.
Судя по неуверенным и уклончивым ответам подруги, которая затруднялась ответить на элементарные вопросы о здоровье и делах московской родни милой Людмилы Викторовны, ей стало понятно, что Татьяна с трудом представляет, о ком идет речь. Выкручивалась она очень отважно, хотя ей явно не хватало профессионализма. Алина не могла понять, то ли девочка действительно не была знакома с предметом беседы, то ли ее смущало присутствие за столом молодого красавца.
Она, перешагнув порог гостеприимного дома, точно чувствовала себя не в своей тарелке. Тихомировой было крайне некомфортно. Татьяна егозила, как сумасшедшая, пытаясь изо всех сил привлечь к себе внимание белокурого Аполлона. Она ловила себя на мысли, что поведение подруги раздражает неимоверно. Ей никогда не приходилось ревновать кавалеров к подругам. Не предоставляла ей судьба такого случая. И за Таньку она готова была любому горло порвать. И вдруг сейчас, за завтраком, в чужом городе, в ее душе поднялись такие волны неприязни и раздражения против подруги, что захотелось забыть о дружбе в один миг. Это неправильно и нечестно. В первую очередь по отношению к Татьяне. Она же знает ее как облупленную. Какой смысл обижаться на лучшую подругу, даже если она напропалую флиртует с мужиком, который тебе понравился. Домашнева не знает, что ты пропала, как только открылась ничем не примечательная дверь. Ты с ней своими ощущениями и восторгами не делилась. Так какого рожна ты подпрыгиваешь на стуле и бесишься потихоньку, баюкая ненависть, которую не знаешь, куда направить?
Никакие увещевания и одергивания не действовали. Алина замкнулась в себе окончательно, тихонько потягивала чай и не испытывала ни малейшего желания участвовать в оживленном общем разговоре. Единственным ее желанием было поскорее закончить со всеми этими московско-питерскими экивоками и вырваться на волю. Раз приехали любоваться красотами города, так тому и следует быть. Не хватало еще рассориться с единственной подругой из-за внезапно нарисовавшейся белокурой бестии в морском мундире. Надо заканчивать со всеми реверансами, пора отправляться в город. И никакой красавчик не должен поставить между ней и Татьяной барьер непонимания и затаенной ревности, это было бы слишком пошло. Наверное, правильнее всего забыть свой минутный фантазийный бред о жизни с мужем-офицером в отдаленном гарнизоне, тем более что это просто больная фантазия на фоне бессонной ночи – и не более того. И вообще, правильнее всего сейчас отбросить эмоции и заняться настоящим делом. Они приехали познакомиться с городом и полюбоваться его красотой. Вот именно так и стоит поступить. Вовсе не беда, если Татьяне захотелось пофлиртовать с молодым и красивым мужиком, не стоит так нервничать. У нее и так жизнь не сахар. Если вспомнить ее Мурашова, волосы сразу дыбом встают.
Мурашов – это отдельная, очень грустная и удивительно долгоиграющая история. Нудная, примитивная и, на взгляд Алины, совершенно бесперспективная. Проклятый гад Мурашов уже почти восемь лет морочит бедной девке голову. Эта дрянь не дает Татьяне жить, дышать и спать спокойно. Такую приобрел власть над Домашневой, что страшно сказать. Манипулирует ее чувствами, как ему хочется. Жениться не собирается, это точно не входит в его планы. И в то же время упрямо, по-садистски, не отпускает веревки, на которых Татьяна болтается с обреченностью бесправной марионетки уже который год. Если все это безобразие называется любовью, то гори она, эта любовь, синим пламенем.
Алина ненавидит Мурашова всеми фибрами души, и чувство это вполне оправданно. Во-первых, этот урод старше Татьяны на десять лет. По житейским меркам зазор неплохой, он обычно дамам дает по жизни замечательную фору, прибавляет уверенности в себе и повышает личную самооценку. Но только не в этом случае.
Их роман начинался очень бурно, страсти кипели поистине неземные. Мурашов не давал Татьяне ни малейшего шанса опомниться или глянуть в сторону. Налетел на девку аки коршун. С его стороны бушевали штурм и натиск такой сокрушающей силы и умения, что молодой девчонке снесло крышу от внимания и обожания взрослого мужчины в один миг и навсегда. У Татьяны выхода не было. Она оказалась заложницей обстоятельств, вечных, как мир. Девочка искренно влюбилась во взрослого мужчину, который очень выгодно отличался от ее ровесников, и пропала. Еще бы не пропасть. Пока ее ровесницы гуляли под луной по улицам родного города за ручку с такими же юными сокурсниками, как они сами, у ног Домашневой уже был целый мир. Ей дарили шикарные букеты, ее встречали из колледжа на хорошей машине, приглашали в фешенебельные рестораны, ей открывали дверь во взрослый, загадочный мир, в который страстно хотелось попасть поскорее.
Сокурсницы завидовали Домашневой самой страшной завистью. И только Алина понимала, что дела у подруги складываются далеко не лучшим образом. Она одна знала, что взрослый мужчина женат. Брак у него случился ранний и, по его словам, крайне неудачный, что, впрочем, не помешало ему обзавестись наследником. Из семьи он ушел, вернее, его ушли. Мир не знает героинь, кроме ее чокнутой подруги, способных терпеть рядом с собой настоящее чудовище. Алина прекрасно понимала эту незнакомую женщину. Это Татьяна при любых обстоятельствах и условиях находила миллион резонов, чтобы оправдать не очень красивое поведение любимого. Ей бы не финансистом быть, а адвокатом. Достигла бы необыкновенного карьерного роста.
Мурашов вцепился в девчонку мертвой хваткой. Он ей не то что опомниться или в другую сторону посмотреть не дал возможности, он дыхнуть не позволил. Как только Татьяне исполнилось восемнадцать, они сняли квартиру и стали жить в так называемом гражданском браке. Но счастье, о котором взахлеб мечтала Домашнева, оказалось кратковременным. Прожили они в общей сложности месяца три, и Татьяна при этом не выглядела счастливицей. Мало того что все бытовые проблемы были взвалены на ее плечи, суженый оказался ревнивой и довольно привередливой скотиной. Он требовал к себе исключительного внимания, капризничал по пустякам и гнобил девку изо всех сил. Татьяна не жаловалась, не ныла, тащила бремя гражданского сожительства с героизмом декабристки. Но Алина не дура. Ей не нужны были подробности и детали, чтобы представить эти веселые картинки в действии. Если честно, она несколько иначе представляла себе семейное счастье. У Татьяны даже характер изменился. Она умудрилась за столь короткое время превратиться в замкнутое и издерганное существо. От ее жизнерадостности и вечного оптимизма остались одни воспоминания.
У Мурашова были свои правила, которым он следовал неукоснительно. Правило номер один гласило: нечего встречаться с незамужними подругами. Они все сплошь вертихвостки и ничего не понимают во взрослой жизни. Об остальных и вспоминать не хочется.
Потом наступил разрыв, который Татьяна пережила с огромным трудом. Мурашов совершенно неожиданно вспомнил о своем родительском долге и решил вернуться в семью. Там действительно сложилась довольно трудная ситуация. Ребенок тяжело заболел, и со стороны отца шаг был вполне оправданным и благородным, если это слово можно употребить по отношению к безответственному эгоисту.
Это был кошмар и настоящий ужас без комментариев, о котором и вспоминать не хочется. Домашнева страдала неимоверно, не хотела жить и каждые пять секунд закатывала истерику. Никакие примеры, уговоры и увещевания на нее не действовали. С ней невозможно было общаться, все разговоры рано или поздно сводились к теме разрыва, и Домашнева вновь начинала биться в истерике и прощаться с жизнью.
Сердце заходилось от жалости к подруге, которая страдала не по-киношному, а очень даже по-настоящему, здесь и сейчас. И приходилось все свои дамские силы бросать на спасение Домашневой, сопереживать, участвовать и соответствовать. Не хилое занятие на самом деле. Вспоминать то время не хочется. Алинина грудь превратилась в жилетку вечного плача подруги о потерянной любви, не каждый выдержит подобное испытание. Терпела, утешала, взывала к разуму, старалась изо всех сил. Но ничего, потихонечку страсти улеглись, все постепенно начало возвращаться на свои места. Танюха стала понемногу оживать. Но не тут-то было. Только Татьяна вернулась к жизни, вспомнила, что способна улыбаться, тут же раздался звонок от рокового мужчины. Чует нюхом, гадина, ситуацию, просчитывает безжалостно и продолжает ставить на Домашневой свои садистские опыты. И безбашенная, влюбленная, словно кошка, Домашнева, мгновенно забыв обиды, унижения, страдания, ринулась в водоворот страстей по новой.
Танька, как загипнотизированная, брела на зов мурашовской песни «о главном» с видом покорной послушницы, сжигаемая страстью гаремной маньячки уже много лет. И ничего ты с этим не поделаешь, проверено и испытано не один раз. Бабская натура, постоянно алчущая любви, обожания и семейного, тихого гнездышка, – это страшное дело.
Потом все происходит по новой, как в сказке про белого бычка. Опять снимается жилье, Татьяна начинает строить планы и забывает о своих страшных клятвах порвать с Мурашовым раз и навсегда, вычеркнуть из жизни это чудовище. Вновь чувства вспыхивают с неимоверной силой. Эти двое просто обмирают друг от друга. Голубки счастливо воркуют в унисон. Воркование обычно длится недолго. Любовный период не выдерживает более двух-трех месяцев. Потом Мурашов начинает бесноваться и в один прекрасный миг под благовидным или не очень предлогом уходит в никуда. При этом он не затрудняется объяснить, почему он поступил именно так. Ни жалости, ни сожаления, ни оправданий с его стороны ждать не приходится. Он выше этого. Моральные аспекты, слезы и переживания подруги его не волнуют. Он не объясняет природу своих поступков. Вот так получилось, и все, пусть Татьяна считает, что именно таким образом захотела поступить его левая, крайне неординарная нога.
У Алины сложилось твердое впечатление, что Мурашов превратил историю любви в мазохистскую игру, которая доставляет ему удовольствие и необыкновенным образом греет мужское самолюбие. То ли самоутверждается мужик подобным образом, то ли от рождения болен на голову, науке неизвестно. Но все происходит по одной и той же схеме, от которой начинается зубная ломота и хочется нанять киллера.
Слушать Татьянины сказки про то, что у них все сложится, уже надоело до чертиков. Ей все давно понятно, только никак не удается убедить подругу, что неврастеник Мурашов рано или поздно начнет истерить и скандалить без всякого повода. Неуспокоенный оказался мужик и, что самое прискорбное, не очень-то и состоятельный по жизни. Как бы Татьяна ни старалась быть послушной и любящей, не помогали никакие уловки. Советы мудрых психиатров и развязных сексопатологов всего мира терпели неизбежный крах. Кулинария сдавалась тихо и послушно в первую очередь. Стареющий психопат не вмещался в стандартные рамки – и все тут. Расставание со скандалами и нешуточными страстями наступало с неотвратимой неизбежностью. Влюбленные в очередной раз разбегались, и тут наступало самое страшное. Надо было в сто первый раз спасать подругу, выслушивать без конца бредовые идеи и утирать слезы.
Вновь Татьяна, проклиная все на свете, ставила твердую точку во взаимоотношениях с изрядно поднадоевшим любимым и единственным. Она становилась резкой, почти безжалостной и объявляла о своем решении покончить с этим безобразием навсегда. Она проклинала тот день и час, когда судьба свела ее с извергом и кровопийцей. Обещала клятвенно не повторять ошибок и уважать собственное «я». Революционный и бурный процесс длился недолго. Женские эмоции, замешанные на слезных страданиях, и не более того, иссякали без следа, и наступала следующая стадия. Поверить в решимость Домашневой начать новую жизнь было соблазнительно, но непродуктивно. Алина в этом убеждалась не один раз. Если честно, она за эти годы сбилась со счета, сколько раз Мурашов устраивал Татьяне очередную встряску.
Через пару недель яростная в своем праведном гневе красавица превращалась в кисельное нечто. У нее гасли глаза, она теряла всякий интерес к жизни и тихо умирала. Татьяна купалась в своих страданиях и превращалась в раздавленное и несчастное существо. В ее глазах появлялось сиротское выражение – ожидание чудесного перелома судьбы брошенным на произвол судьбы ребенком. Видеть это было невыносимо. Улыбаться в такие моменты Домашнева не могла физически, не получалось. Вселенская тоска поселялась не только в ее сердце, она вымораживала все вокруг. Татьяна в своем горе глохла, сохла, немела, не реагировала на происходящее. Единственной ниточкой спасения для нее был телефон. С сотовым она не расставалась ни при каких обстоятельствах, даже, пардон за подробности, в туалет и ванную с собой брала. Надо было видеть, как она летела к телефону на каждый звонок. С ее лица не сходило просящее выражение убогой нищенки, готовой за корку хлеба сделать что угодно.
Вот такая история. На сегодняшний момент Татьяна в очередной раз твердо решила расстаться с Мурашовым, но это все равно ничего не значило. И Алина знала об этом лучше всех. Не даст ей покоя Мурашов.
Масло в огонь без конца подливали добрые родственники, особенно старшее поколение. Советы давать все мастера, и морали читать проще простого. Вместо того чтобы поддержать человека в трудную минуту, отвлечь от горестных мыслей и страданий, они, словно сговорившись, постоянно посыпали Татьянины открытые раны крупной солью. Алина возмущалась до глубины души. Ее коробило от доброты, душевности и мудрости близких родственников подруги. Да, никто не спорит.