Гемма, ода и другие

Пролог

Облако пыли, поднятое копытами резвых ящерков, наконец, рассеялось.

Когда песок окончательно улегся, присутствующие имели счастье лицезреть еще один вооруженный отряд од.

Вид последних мало внушал надежды на мирное разрешения дела. Боевое облачение хвостатых воителей – свитые из крепчайших лиан кольчуги и двуручные мечи, красноречиво намекали на обратное.

Настроение посланного на разведку отряда геммов и без того не отличалось оптимизмом, а сейчас и вовсе стремительно стремилось к нулю…

– «Стремительно стремиться» исправь – машинально поправила Вэлька.

Ее коллега, летописец Роня, отреагировал на просьбу с четвертого повтора. При этом он как – то подозрительно зашевелился, что – то поспешно пряча. Вэлька укоризненно покачала головой – четвертьсвятым оболтусам куда интереснее было читать похабные анекдоты, нежели заниматься разбором скучных летописей.

Подправив наиболее подозрительную закорючку, монашек продолжил чтение:

– Наступают! Они наступают! – истошно закричал часовой.

Вэлька снова махнула головой, словно отгоняя настырную муху.

– Битву можешь пропустить, там уже Чмырик все вчера написал, давай к разговору.

– Алекс, не смей! – Хризолитовый рыцарь поднял меч и со свистом вложил его в ножны – Не смей вмешиваться в дела Высокой Страты!

– Но, Зирх, – вышепоименованный отер меч от буро – черных пятен крови, соскреб ошметки налипшей плоти и стянул висевшую на лезвие кишку…

– Фууу! – Вэльку чуть не скрутило. Ее напарница, более впечатлительная Тирка, давно скрылась в уборной келье – Это чья работа?

– Тот же Чмырик!

Лица присутствующих дружно вытянулись. На исповедях полусвятого каялись даже самые законченные грешники, настолько смачно он описывал все муки Преисподней. В мирное же время его все дружно ненавидели.

– Пропусти это! Что дальше?

Роня мужественно пробежал глазами вниз.

– Описание поле брани. – молвил он и выразительно добавил – Подробное.

– Вычеркни! – срывающимся голосом попросила дверь уборной.

– Зирх, ты не понимаешь! – зло бросил Александритовый рыцарь – Нам необходимо что – то предпринять, иначе мы проиграем!

Ярко – зеленый камень в груди предателя опасливо сверкнул, выдавая его истинные намерения…

– Как же прямо так взял и выдал – отметила про себя Вэлька – Все мы задним умом крепкие, откуда же тогда ядру было знать?

Тот, кого назвали Зирхом, бывший сыном Зирхаррона, внуком Хризольда, Правнуком Ирхизла, прапра…

– Это стирай – безжалостно отрезала специалист по истории – И что им далось в этом перечислении родственников до десятого колена?

– Может они просто расписывали перья? – невинно предположил четвертьсвятой, однако подробный список неведомых хризолитовых дядек послушно стер.

Зирх в задумчивости посмотрел на своего побратима.

– Значит это все-таки правда! – гемм обличительно сверкнул золотистым камнем.

– Что именно?

– Ты якшаешься с Иным! Признайся, это он надоумил тебя выступить перед Стратумом и просить о смене жрицы!

– Что? – актер из Александритоого гемма, откровенно говоря, был ХРЕНОВЫЙ.

– Что? – в унисон Алексу из свитка перепросила ликтор – А это уже чьи художества?

– Мои! – низенькая дверца распахнулась, пропуская последнего «редактора».

Им оказался аватор Дакрик. Комнаты, где он побывал, без труда находились по прилегающим к ним руинам.

Мимоходом священник опрокинул деревянный туесок. Святая водица залила добрую половину священного свитка.

– Ай, чтоб тебя… Роник стряхнул испорченную рукопись – Ну вот, половина чернил растеклась, опять нам придумывать. А народ потом жалуется.

– А нечего всякий раз писать «сиськи» когда видишь непонятное слово. Дальше давай!

– Зирх, я ее оправа и только, а ты просто …

– Нет! Меня ты не обманешь! Алекс! Алекс, послушай! Ты не знаешь, с кем связываешься!

– Нет! – Предатель слушал своего боевого товарища, но глаза его были пусты. – Прекрасно знаю! Пойми, Иной может…

Далее текст нельзя было разобрать из – за водяных разводов. Рукопись с горем пополам просушили и за чтение взялась сама Вэлька. Начиналась ее любимая часть. Там была постельная сцена.

…Сирена Альмандина, Верховная Жрица Драгграда, последняя надежда геммов, задумчиво стояла перед зеркалом, разбирая свои золотые локоны…

В покои жрицы вошел Аполло, сиятельный супруг ее.

– Жрица, как вы себя чувствуете? – гемм церемонно преклонил колено. – Наши солдаты вернулись с поля боя, есть раненные. Не могли бы вы…

– Я готова идти и служить моему народу! – женщина поднялась, опершись на руку мужа. Длинное бирюзовое одеяние, сшитое из тончайшего шелка, струилось за ней морскими волнами.

– Вы уверены? – голос Аполло был полон волнения…

– Волнения – Тирка выплыла из уборной словно призрак – Если бы он за нее и впрямь так сильно трясся, не отдал бы бабу свою этим самым, ну тем, от которых одни траты.

– Страте – машинально поправила подругу Вэлька- Доподлинно известно, что решение Страты шло куда выше, чем решения супруга, супруги или иных родственников, исключая тещу.

– Вот и я говорю – совсем мозгов нет!

Затаившийся у двери Алекс приветствовал высочайшую чету лживой улыбкой.

– Ну здрасте, а этот откуда взялся? – указал на очевидный «ляп» Дакрик.

– А нечего было граблями махать – справедливо попеняла Тирка – Теперь вот сиди, гадай, как Алекс в покоях жрицы этой чахоточной появился.

– Та может они там с Сиреной, за спиной – то у муженька…того?

– Доподлинно известно, что…

– Верим! – на сей раз писцы ответили слаженным хором.

– Ваше сиятельное Сверкательство! – голос предателя был слаще меда- Позвольте мне, как оправе Альмандины, проводить ее к нашим воинам.

– Но… Я бы хотел проводить свою супругу сам.

– Полноте, регент – злодей прятал обман под маской смирения. – У вас и так полно забот. Кстати, по пути сюда я встретил мэтра Гатио, он просил вас разыскать его, как можно скорее!

– Что – то срочное?

– Он упомянул новый вид оружия. Что – то об алмазном напылении.

– Хорошо же! Где вы его видели?

– Он направлялся в Сапфировый Сад- поделился наблюдениями Алекс – Ваше Сиятельство, пойдемте!

– Нет – тихо прошептала жрица, когда ее ладонь схватила грубая рука предателя. Женщина сжалась от охватившего ее непонятного ужаса.

– Не бойся, любимая – регент ободряюще улыбнулся – Я вернусь, как только переговорю с нашим магом.

– Спасибо!

Жрица и злодей, Камень и Оправа, миновали Гранатовую Галерею и Рубиновый Пролет, оказавшись в саду закатного Обсидиана.

– Наши раненые должны быть в другом крыле! – Сирена с недоумением смотрела на полузакрытые темно – синие лилии – Скажи, Александрит, зачем мы здесь?

Предатель в один миг сбросил с себя маску верного рыцаря. Тонкие губы тронула змеиная улыбка.

– Сейчас я покажу, зачем! – гемм с силой сжал запястье женщины- Иной!

Под коралловым древом возникла темная фигура.

– Я привел ее, хозяин! – на бледном лице предателя появился безумный оскал.

– Что здесь происходит? Ааааа! – жрица была не в силах противиться накативших на нее волн злобы и закричала от боли.

Черный колдун шагнул ближе, окутывая девушку клубами дыма. Сирена потеряла сознание и упала на руки предателя.

– Вот тот дар, что я обещал тебе! – отступник преклонил колено и протянул свой трофей в руки монстра.

– Наконец-то! – Иной взмахнул руками. В тело женщины впились потоки сверкающих лучей, выпивая ее силу до последней капли.

Последним, что видела жрица, были камни драгоценного сада, сияние которых уходило на веки.

– Фу ты, пакость! – Тирка брезгливо дернула плечом. Она часто так делала, когда была чем – то недовольна, или же просто хотела сбросить прилипшую воронью какашку. – Дурная история и геммы дурные! Сдалась им вся эта мура с камнями и оправами, жили же как люди, а тут – на тебе! Тьфу!

– И не говори! – Дакрик согласно кивнул и спрятал под рясу колоду карт с непотребными картинками, которой только что хвастался Роне. – Все равно ничем им уже не поможешь, сиди только, писульки эти разбирай. И вообще, пора уже закругляться, четвертый час сидим!

Вэлька согласно кивнула и хорошо поставленным голосом подытожила:

Оставшись без поддержки Альмандины, Драгоценный город пал.

За считанные дни оды захватили Бриллиантовый Дворец. Однако Пальмовые дети Криатуры не пожелали обживать проклятое место и спалили его дотла.

Алекс, гемм Александрита, так и остался служить у Иного. Он выслеживал и убивал оставшихся в живых геммов, а их ядра приносил своему господину.

Сирена Альмандина. Последняя Верховная Жрица. Убита Иным в саду Бриллиантового Замка.

Зирх, гемм Хризолита начальник королевской стражи. Во время последнего сражения пропал без вести.

Димонда, гемма Бриллианта, последняя Королева Драгграда. Тайно бежала из города, вскоре, потеряв связь со своими подданными, необратимо окаменела.

Апполо, гемм Опала, последний Регент Драгграда. Защищал город вместе с солдатами, которые были верны ему до последнего. Во время боя был оглушен и тайно вывезен за пределы умирающей столицы.

Геммы оказались на грани полного исчезновения. Без Альмандины они были не в состоянии лечить свои болезни, и драгоценный народ был обречен…

Конец.

– Ну нет, так не пойдет! – Дакрик решительно швырнул карты на стол и взялся за бересту, заготовленную на завтра. – Давай хоть одним глазком глянем, что там дальше!

Глава первая

Кетаналь, маленький, но очень своеобразный городок в среднем Левоскалье…

Ближе к обеду покупатели ползли в лавчонку как мухи на пролитое варенье. Кетанальский народ итак не отличался особым терпением, а уж голодный – и подавно!

– Селка! Селка! Селка!!! – высокая женщина, с прической напоминающей дворницкий веник, уже сорвала голос, пытаясь докричаться до нерадивой подчиненной – Селка, хватит болтать, бекицер, бекицер!

Молодая девушка, сидящая на прилавке с воистину королевским величием, и ухом не повела. Да что там – даже не посмотрела в сторону орущей грымзы.

У ребе Селки Шинкерман, потомственной торговки в четвертом поколении, имелись дела куда важней, чем куча нетерпеливых клиентов, сопящих над ухом. Гораздо приятнее было обсудить свежие новости, да перемыть косточки неугодным вместе со своей любимой сестрицей и по совместительству – коллегой, Андинкой Зотовшвейнис.

Андинка вещала, параллельно с этим выдвигая вперед баночки с изюмным сельдереем, срок годности которого истек еще в прошлом столетии.

– И потом Балка сказала ему прямо: «Каждая девушка имеет свой интерес в жизни, и только одна я живу как ночной сторож при чужом складе. Или сделайте со мной что-нибудь, папаша, или я делаю конец моей жизни…»

Селка присвистнула, и собралась высказать свою точку зрения, как лучше уговорить упертого папашу…

– Хрясь – …но об ее голову разбилась стеклянная банка.

– СЕЛКА! – Глаза старшего менагера Гуриньки налились кровью, на низком бородавчатом лбу вспухла толстая синяя жилка.

Покупатели поспешили к выходу. Некоторые даже забывали покупки.

В магазине остались самые стойкие – бандерши и рыбачки, чьи желтые зубы жадно мяли цигарки – самокрутки.

Торговка нехотя встала у кассового горшочка. К ней тут же подошла одна из посетительниц. Зеленоватое лицо и ярко – оранжевые волдыри выдавали в той постоянную клиентку.

– Здрррасте – бодренько протянула Селка, нарочно растягивая букву «р» – Шо – нибудь желаете?

– Чахоточную корицу и банку фу- помидоров.

– Двадцать восемь фигдамиков и тридцать пять кукишек!

Расплатившись, покупательница тотчас опустила чек в карман. Выкинуть его без риска для жизни можно было только на следующее утро, и то, при условии, если все домашние останутся живы.

– Спасибо большое! – женщина улыбнулась, придирчиво рассматривая соленья. Помидоры как помидоры- светло – коричневые, в фиолетовую крапинку. Женщина никогда не покидала родного города, ей в голову не могло прийти, что помидоры могут быть другого цвета.

– Приходьте до нас ще!

Очередь двигалась дальше. К прилавку уныло приковылял следующий посетитель. Улыбка торговки достигла небывалых размеров.

Считалось, что стереть улыбку с лица ребе Шинкерман можно было лишь только выбив оной зубы. Это было неправдой. Селка относилась к тому редкому разряду людей, которые умеют улыбаться деснами.

– Желаете шо – нибудь особенное?

Новый посетитель, или, как говаривала Ниннелька Лутовман – гость, интересовался товарами примерно как путана – любимой книгой своего клиента. В отличие от остальных, подозрительный тип хотел только одного – тихо и незаметно повеситься.

Одет гость был в белоснежную мантию священнослужителя, увитую сочно-зелеными листьями. Вернее, сочно – зелеными они были, если в душе обладателя царил мир и порядок. Листья же на святом одеянии человека имели тот самый цвет, который мамки часто видели на дне детского горшочка.

Улыбка девушки слегка притухла.

– Авик, не делаете мине больно! Таки скажите уже правду!

Очередь позади него недовольно бурчала. У некоторых покупателей оживал кефир.

– Селка, шо ты там копаешься как девственник в первую брачную ночь! – зычный голос, раздавшийся из пыточной, разом перекрыл злобное бормотание – Бистренько! Бистренько!

Пыточной за глаза называли комнату, где хозяйка учиняла разносы провинившимся работникам. Прилежные продавцы старались обходить кладовку на полусогнутых, для Селки же комнатушка была как дом родной.

– Нам полный… – влажные карие глаза Авика были полны печали.

– Чего угодно дорогому гостю? – Твердь разверзлась, и чудовище вылезло наружу. Тяжело переставляла свои могущественные телеса, Нинелька Лутовман сама вышла к недовольному народу.

Гость не смел пошевелиться, очередь – тоже. Селка пригладила вставшую дыбом челку.

– Предложить вам что-нибудь из нового завоза?

Авик тихо бубнел заупокойную.

– А может, – коварная обольстительница нависла над священником, потрясая огромными потными грудями. – Предложить вам что-нибудь из старого?

Святоша и сам был не без греха. Временами он любил скоротать свободный вечер в компании какой-нибудь безутешной вдовушки…

– Ннннееет, спасибо, я таки просто смотрю! – …однако настолько «старое» даже ему было не по зубам.

Хозяйка магазина, поняв, что гость уйдет отсюда только с заиканием, развернулась и величаво утопала обратно.

Аватор мигом отпрыгнул от прилавка и жестом показал Селке, что подождет ее на улице. Покупатели оставались на растерзание Андинки.

Авик ждал коллегу рядом с мясной витриной, упершись лбом в унылую буренку. Из магазина были слышны звуки ударов и злобное «Что, ублюдки, пожрать захотелось?»

– Ну шо? – Селка перешла прямиком к гешефту – Шо Дон сказал за те гравюрки, шо мы отгрузили на Малокривогожской?

Полусвятой молчал, уныло разглядывая коллегу. Сообщать человеку то, что в скором времени из него вынут кишки, было слегка…неприятно.

Селка терпеливо ждала. Люди из магазина валили толпами. Вслед им неслось жизнерадостное «Шоб вы подавились!»

Молчание затягивалось. Воспользовавшись перерывом, торговка поспешила сделать укладку. Она смачно плюнула на ладонь и прилепила ко чубчик ко лбу.

Ребе Шинкерман была далеко не красавицей. В толпе сочных, фигуристых кетаналек, она казалась бледной молью, которая случайно залетела в стайку расфуфыренных бабочек.

Мутное стекло витрины отражало горбатый кетанальский нос и огромные зеленые глазищи. В сочетании с узким личиком и острым подбородком, во времена сильного удивления это делало ее похожей на страдающую запором жабку.

На голове девушки царил хаос из темно – каштановых кудряшек, единственным спокойным местом среди которых был традиционный торгашеский косой чубчик. Нарисованная на витрине доярка недовольно взирала на тоненькую талию, узкие бедра и тощие ножки. Селка в свою очередь с завистью смотрела на еле прикрытые халатом пузатые бидоны, казавшиеся навскидку размера этак седьмого.

Авик придирчиво осмотрел намалеванную селянку и душевно приложился к витрине лбом.

– Я!

Бумммммм!

Ребе Шинкерман была в экстазе. За стекло Ниннелька платила из своего кармана.

– Не!

Бумммм!

– Знаю!

Бумммммм!

– Как!

Буммммммм!

– Нам!

– Буммммм!

– Отдать!

Буммм!!!!

– Долг!

Несмотря на крепость тарана, витрина стояла до последнего. Полусвятой мученически вздохнул, разглядывая свое отражение.

Курчавая голова, трехдневная щетинка, мятая, поношенная ряса – благочестием от Авика, вопреки его должности даже не пахло. Священнослужитель, казалось, являл собой наглядный пример того, как НЕ должен выглядеть истинный аватор. Однако у Криатуры было другое мнение на этот счет, иначе бы, три года назад, после ритуала Поцелуя, полусвятой отправился драить монастырские сортиры.

– И шо нам таки делать, Селка? – Авик схватился за голову, с твердым желанием вырвать клок волос. Руки его нащупали свежую проплешину. Полусвятой передумал.

Торговка выслушала своего коллегу с привычной беззаботностью. Дабы внести ясность, стоило сказать – ребе Шинкерман не имела духовного сана, а также не была тайно избрана Криатурой для несения ее учений в этот грешный мир.

Селка и Авик были каталами. Настоящими, профессиональными каталами, с общим стажем работы около двух с половиной лет. Всякие сомнительные «гешефты» составляли основной заработок неугомонной парочки, однако временами в работе случались досадные казусы вроде давешнего прокола с провальной партией афродизиаковых дынь.

Фрукты оказались свежими и вкусными, только вот с возбуждающими свойствами слегка подкачали. То ли из – за климата, то ли из – за врожденной кетаналькой гордости, которая мешала жителям прибрежного городка даже и помыслить о собственном сексуальном бессилии. Дыньки возвращали с претензиями и пожеланиями испытать на себе все прелести подобной «стимуляции». Взамен недовольные покупатели требовали лекарство от поноса.

– Ах, Свиток тебе надо? А рыбой в харю не хош? – стекло витрины мелко задрожало.

Гость, видимо, впервые столкнулся с подобным сервисом и рискнул попросить у Андинки Плачевный Свиток[1]. О таком в магазине Ниннельки и слухом не слыхали. Все конфликты либо заминали и покупателям приносили извинения, либо последние попросту не доживали до их разрешения.

– Авик, мне таки пора – Селка ловко увернулась от летящей в ее сторону воблы.

– А мине шо делать? – вид у полусвятого более жалкий, чем у отвергнутой рыбины.

– Давай пока сделаем базар тому, шо предлагали Бене, поглядим скоки дадут за магию?

Аватору ничего не оставалось, как согласно кивнуть и устремиться на широкую Фаерболльскую.

Селка ободряюще помахала коллеге ручкой и переступила через оглушенного жестяной банкой покупателя. Это был самый обычный рабочий день…

Бульплеска, маленький, но гордый прибрежный городок в нижнем Левоскалье.

Темнеет.[2]

…Из-за накрывшей город ночи, вода в бухте казалась особо зловещей и напоминала неразбавленные чернила. Месяц был скрыт облаками и лишь изредка показывал любопытный нос, освещая окрестности рваным, неровным светом. По сути, самому небесному светилу ничего не угрожало, но даже ему было слегка не по себе.

Бежать было некуда. Квар оказался прямо в тупике – справа и слева на него злорадно пялились железные замки на плотно закрытых дверях. Ночная жизнь в этой части города была относительно спокойной – к этому часу здешние жители либо спали, либо были мертвыми.

Аквамариновый гемм хотел рвануть назад и попытаться убежать, но было слишком поздно. Его преследователь стоял в паре шагах позади, и, что самое обидное, выглядел таким же свежим, как и в начале погони.

Молодого человека охватила паника. Он знал, что встречи, подобные этой бывали только раз в жизни. В тот день обычно жизнь и заканчивалась.

Месяц боязливо показался из – за тучи, в надежде хоть краем рога увидеть, что будет дальше.

Квар понимал – терять ему нечего. Юноша попятился назад и отчаянно крикнул:

– Почему? Почему ты охотишься за нами? В чем смысл?

Гемм знал, что слабая попытка понять тонкую душевную организацию серийного убийцы его не спасет, но тот, видать, учел право жертвы на последнее желание. На губах охотника появилась кривая улыбка.

– Я делаю это во имя любви!

С этими словами он вогнал в грудь юноши длинный нож. Прямо в основание ярко – голубого камня.

Боли, что удивительно не было вообще. Жертва слабо дернулась и, покачнувшись, упала на сырые доски.

Алекс склонился над телом и привычным движением вырезал ядро. Из дыры в груди струилась насыщенно – голубая лифа[3]. Охотник равнодушно вытер кинжал и, не оглядываясь, пошел прочь…

Обстановка, располагающая к полному покою и умиротворению.[4]

– Согласно результатам теста вы являетесь личностью меланхолического склада ума, легко подверженной захвату подыхдухов[5] и частой смене настроений. Они могут проявляться у вас в самой различной форме, вплоть до попытки суицида после трех часов беспричинного смеха… – ярко-красные перышки ловко перебегали со строчки на строчку.

– Да ну? – недоверчиво спросил Алекс, привычно представляя на месте попугая аппетитный шашлычок.

Пернатый друг и соратник Иного свесился с деревянной жердины и немного отпил из какой-то колбы. Гемм с надеждой воззвал к Матери-Создательнице, моля, чтобы вместо воды там оказался какой-нибудь яд замедленного действия.

– Также этот месяц будет чрезвычайно богат на события. Вас ожидает дальняя дорога, казенный дом, дама сердца…

– И это все произойдет за один месяц? – с сарказмом переспросил охотник. У некоторых геммов столько событий не происходило за всю жизнь.

– Звезды говорят, что да! Еще встреча с человеком из прошлого, внезапная перемена полюсов и успех у людей обоего пола…

От дальнейших откровений охотника спас сам колдун.

Иной был верен себе. Колдун неслышно просочился в комнату, заставив юношу испуганно вздрогнуть.

Внешность чернокнижника возмутительно не вписывалась в классический образ злобного злодея. Под длинной, темно-синей мантией покоились не истлевшие кости, а вполне обычное человеческое тело, облаченное в уютный домашний халат. На ногах практикующего специалиста черной магии красовались мягкие тапочки, украшенные собачьими мордочками.

– Мой господин! – гемм вскочил и поклонился вошедшему.

– Алекс, я же просил не называть меня так!

Читатели, ожидающие услышать утробный голос и увидеть пустые красные глазницы, могут захлопнуть книгу и с чистой совестью поставить ее на полку. Лицо у некроманта было совершенно обычное, местами даже симпатичное. Умные серые глаза, аккуратная бородка и темно- каштановые волосы – маг был похож скорее на учителя, чем на злобного ведуна, который любил пару раз в месяц скоротать ночь на в пустой могилке.

– Как вам будет угодно. Я принес вам камень!

– Отлично! – Иной пристально осмотрел аквамарин и слегка попробовал тот на зуб. – Осталось найти еще несколько, и она будет с тобой!

Лицо гемма озарила улыбка. Скулы заныли от непривычного напряжения. Он не улыбался с тех пор, когда принес магу первый камень. Если это правда…

– Я могу… ее увидеть?

– Конечно!

Иной щелкнул пальцами. Украшенная причудливыми узорами стена отъехала в сторону. Алекс нерешительно шагнул вперед и закашлялся. Комнату заволокло густым дымом.

– Что…это… такое?

– Ты пил из этой банки? – Иной был действительно талантливым магом – виновника творящегося безобразия он нашел невероятно быстро и требовательно ткнул его башкой в стеклянную колбу.

Из сосуда, откуда пил попугай, лезла самая разнообразная живность – от простейший амеб до крошечных ящерок. Не прошло и пары секунд как по всей лаборатории что – то квакало или шипело.

– Алекс я вынужден попросить тебя уйти! – голова Иного вынырнула из горки копошащихся сороконожек.

– Но…Я не видел ее целый месяц!