Гемма, ода и другие. Две по цене одной

Пролог

Дико хотелось секса.

Таинственная фигура,[1] с ног до головы закутанная в темный плащ, подобралась и сдвинула ноги. Не дождетесь!

Кружащая рядом бжилка, подлетела к самом уху и зажужжала с особым эротизмом.

– БЗЗЗЗЗЗЗ!!!

Даже в этом безобидном звуке таинственной фигуре слышались сладостные стоны.

Фигура поняла очи к звездному небу. Месяц вынырнул из объятий пухлой тучки и кивнул страдалице.

Гады!

И эти туда же!

– БЗБЗЗЗЗ!!! – жало ткнулось аккурат в оголенную щеку. На месте укуса тут же набух здоровенный гузак.

– Больно же! Зараза полосатая, не могла в грудь? Авось бы больше стала!

– БЗЗЗЗЗ!

– Да поняла я, поняла! – фигура понуро опустила худенькие плечи и вернулась к слежке.

Дверь распахнулась и из дому вышли, хотя, скорее, выползли двое мужчин. Фигуру охватила недюжинная зависть – люди выглядели вполне довольными жизнью. Сволочи!

Фигура снова проверила, крепко ли пристегнуты стилеты и встала.

Месяц с тучкой поменялись местами, рогатое светило оказалось сверху. Теперь фигуре были видны не только окна, но также и клумба со статуей, на которой сушились женские кружевные трусики.

На залитой светом улице показались двое. Фигура подобралась. Неужели это и впрямь он?

Мужчины подошли к воротам вплотную. Одни из них взял колотушку и стукнул три раза. Среди завсегдатаев борделя это вошло в традицию – стучать столько раз, сколько в среднем они могут пробыть с женщиной.

Фигура, не мигая, следила за каждым движением. Второй, что пониже, поприветствовал невысокую пухлую даму и отдал той большой драгоценный камень. Без сомнения, это они…

Как только дверь закрылась, фигура разбежалась и бесстрашно сиганула с крыши. Не медля, она легко перемахнула через невысокий заборчик и устремилась к черному входу. По мере приближения к гнезду разврата, до ночной гостьи долетали звуки музыки и громкий смех.

Дверь открылась с одного удара. Пробиваясь сквозь темноту и то и дело натыкаясь на какие – то коробки, фигура нашла еще одну ручку, с силой дернула…

Первым, что бросилось в глаза, были разноцветные перья и похотливо отставленные задницы. Когда она ввалилась на сцену, веселая музыка стихла, а в зале грянули бурные аплодисменты.

Под номером два шли вытаращенные глаза и гладкая лысина, которая сверкала в лучах канделябра. Невысокий мужичок в темно – синем халате, похожий на гигантский пузырек, удивленно хлопнул глазками, прокашлялся и торжественно объявил:

– А теперь, встречайте нашу новую звезду! Раньше она принадлежала к Цынгь Цынгьскому клану смертоносных ниндзя, а теперь выступает у нас. Прошу любить и жаловать. Вы СуньСунь по прозвищу загадочная Пещера!

Фигура замерла.

Секса больше не хотелось.

Хотелось убить того засранца, который выдал этот бордель за геммское Пристанище.

Обладательницы аппетитных попок кидали на новенькую завистливые взгляды.

Импресарио махнул рукой и украдкой промокнул вспотевшую от волнения лысину. Оркестр затянул новую мелодию, новоиспеченная «прима» блуждала по комнате взглядом в поисках мыла и веревки.

Живой ей отсюда уйти не дадут. Не убивать же их всех тут, в самом деле.

Бжилка угрожающе занесла хоботок. Фигура поспешно замахала руками, чтобы отогнать вредное насекомое.

В зале раздались одинокие хлопки. То был подслеповатый уборщик, который видел женщину в последний раз в прошлом веке. Его возбуждало все, что хоть отдаленно напоминало женщину. Говорят, что именно после его появления в борделе торшеры начали бегать.

– А ну, давай скорее! Нечего наше время кра…! Ай! – кто – то попытался ущипнуть девушку за попу, но тотчас отстранился, злобно дуя на отбитый палец. Кости фигуры больно кололись.

– И откуда ты такая взялась? – поддержала ее девушка в кружевных панталонах, доставшихся в наследство от покойной бабушки – Нам не сказали, что к нам придет свежее мясо.

Фигура машинально поджала ногу, уклоняясь от летящего в нее крохотного стилета. Новеньких в борделе не особо жаловали.

Публика начинала проявлять нетерпение.

Не придумав ничего путного, фигура упала на колени и подмела капюшоном пол. Уборщик просиял. Трудолюбивая девушка в один момент стала его мечтой.

Фигура изо всех сил старалась походить на возбужденную пантеру, но пока получалась лишь стерилизованная кошка. Не вставая, он подползла к сидящему в первом ряду мужчине и томно провела носом по его прекрасным и мягким мужским сиськам.

Клиент уже дошел до той кондиции, что был рад любому телу на своих коленях. Этим тоже частенько грешил уборщик, но его в последний момент узнавали и били.

Фигура продолжила соблазнение. Она сладко прогнулась и позволила капюшону упасть с головы.

Мужик восхищенно присвистнул, при виде россыпи темно – русых волос, огромных зеленых глаз, тонких губок, изящной шейки и маленьких упругих грудок.

Звезда стриптиза закусила губу и соблазнительно прогнулась. Мужичка бросило в жар, а в штанах стало тесно. Он потянулся к извивающему на коленях телу, не обращая внимания на гудящее над ухом насекомое.

Красавица перевела на клиента полный желания взгляд и… вывалила изо рта темно – синий язык, который повис на уровне пояса.

Бедолагу перекосило. До сего дня он искренне считал, что разнообразие в сексуальной жизни приходит, когда жена меняет панталоны, но даже столь необычная женщина была для него слишком. Любитель экзотики попытался ссадить с коленей жуткого мутанта, однако сексуальная маньячка сидела как приклеенная. Язык продолжался…

– Монстр! – узрев истинный размер прелестей цынгь цынгьской красотки, постоянные клиенты хватались то за сердце, то за выпивку. Мужчины помладше, чьи нервы не были закалены семейной жизнью, с шумом и угрозами покидали любимый притон и клялись больше не возвращаться в этот ужас.

В эту ночь фигура многое поняла.

…Поняла, что покупать информацию у кетанальских осведомителей – заведомо проигрышное дело…

…Поняла, что нет на свете зрелища более ужасного, чем стадо похотливых баранов…

…А еще она поняла, что умрет девственницей!

Глава первая

В которой ясно, что ничего не ясно-2

– Не может быть!

– Зирик, ви таки головой ударились или вам по жизни хорошо?

– Не может быть!

У хризолитового гемма никогда не было проблем со словарным запасом, однако чудесное воскрешение Верховной Жрицы Драгграда Сирены Альмандины привело того в состояние легкого шока.

Ребе Селка Шинкерман, которая по совместительству и была той самой жрицей, также не испытывала по этому поводу должного восторга.

– Алекс знает?

– Нет! Ви ж тольки не вздумайте ляпнуть!

– Почему ты ему не сказала?

– А как ви таки себе это представляете? Алечка, я таки хочу сказать вам за то, шо я тоже гемм. Алечка, я таки извиняюсь, а не желаете ли достать у мине ядро, так шо ли? Алечка будет иметь за счастье добавить еще один камушек в свою коллекцию.

– Он же был твоей оправой!

Селка призадумалась. До того, что Алекс рассказал им в Кееме, торговка действовала по плану «Подождем, авось к утру само сдохнет!», столь любимому всеми кетанальскими лекарками. Сейчас нужно было что – то решать и бекицер.

– Окстись! Он был оправой настоящей Альмандины! Зирик, если я сейчас подойду до него и расстегну рубаху, он посмеется мне в лицо!

– С его стороны будет крайне невежливо смеяться над размером вашей гру…

– Шая! Я говорю за камень!

– А что с ним не так?

Торговка исполнила угрозу.

– Зря вы так переживаете, правильно подобранное нижнее белье вполне удачно скрывает…

– Смотри выше!

– Оу! – вместо полноценного ядра между ключицами торговки торчал бесформенный уродливый осколок, который напоминал гигантский прыщ.

– Вот видишь! Оно ему надо? Тем более я больше не могу ни лечить, ни петь. Если только частушки матерные поорать.

– Сирена!

– Ну шо «Сирена»?

– А как ты все-таки…

– Достала цей лифик? То Андинка подарила, а ей он остался после нашей тети Храйки, а ей – от бабушки Груни, а ей…

– Да нет же! – у Зирха до сих пор не укладывалось в голове, как от этого создания могли зависеть жизни всех геммов.[2] – Как все было после?

– После того как вы сдали нас и смылись? О, мы с Алексом таки были в полном балдеже.

– Я не предавал вас! Послушай мое ядро, оно не даст соврать! – рыцарь прижал руку торговки к пульсирующему от напряжения камню.

Селка дернулась, как послушница Ордена Неугомонной Девственницы, которую заставили прикоснуться к мужским панталонам. Однако опыт, как обычно говорил Авик, не пропьешь. Через подушечки пальцев заструилось знакомое, слишком знакомое тепло, которое отозвалось в груди колющей болью.

Гемм не врал. Торговка с сожалением отняла руку.

Хризолит удивленно пощупал укушенное бедро. Под разорванной тканью была гладкая, без единой царапинки, кожа. Даже волосы – и те выпали.

– Та ладно, шо уже говорить за это сейчас? Вже прошло три года!

– Селка, мне важно знать!

Кетаналька пожалела, что отпустила ядро так быстро. Потянуть на себя, до характерного хруста, как это делает Алекс, и одной проблемой меньше.

– Когда Аполло и его поцы нас схватили, начался полный дрэк! Муженек так был так рад меня видеть, аж даже прослезился и выбил мине глаз.

– Я видел это! – Зирх будто переживал все заново.

– Я извиняюсь, но я таки уже нет! Знаете, когда половину лица заливает собственной лифой, интерес до того, шо происходит в мире немножечко утихает. Я только слышала, как Алекс шо-то проорал. Не знаю, с откудова моя оправа заделалась великим магиком, но меня как будто в воздух кинули, а поймать забыли. Когда я открыла глаза, вернее, извиняюсь, один глаз, то увидела Андинку. Добрая женщина сделала мине большую радость и отнесла к себе в дом, хотя добить было бы проще. Во время телепортации, чи як там ее правильно обозвать, меня еще приложило о камни. Разиков этак пять. Представляете, какая я была красивая?

Торговка рассказывала это так, будто бы травила очередную байку, отчего выходило совсем не страшно.

– Андинка не поняла, что ты гемм?

– Не, я потом сама ей все сказала. Гиде – то через недельку я встала на ноги, хотя народ на улице брызгал на мине святой водой еще с месяц.

– Алекс говорил, ты была больна! После той песни твое ядро начало расти с невероятной скоростью.

– Губошлеп! Хотя вы правы, ядрышко мое мине тогда сильно не нравилось, да и я ему, подозреваю, тоже. И тогда я решила сделать то, чем наш общий знакомый зарабатывает себе на жизнь.

– Ты…

– Я вырвала эту гирю и, скажу вам, ничуть за это не жалею.

– Но как ты выжила? – Зирху как – то довелось видеть одну из жертв Алекса. Как сказали лекари, бедняга умер практически мгновенно.

– Я решила, шо хуже мине уже не будет, а помирать без музыки было скучно. Я попробовала спеть в последний раз и, для разнообразия, для себя самой. Таки не получилось.

– И после этого ты попыталась убить себя?

– Была така дурн Ота. За этим меня и застала Андинка. Ну и хай тогда она подняла, вы б видели! Сначала она пыталась затолкать камушек обратно, а когда увидела, шо не лызе, ввалила по первое число. После этого помирать как – то расхотелось.

– Что стало с твоим Альмандином?

– Сдала Веньке Драгоценному на привозе, на кой он мине теперь?

– Собственное ядро?

– Ой, то была не сделка, а чистый мусор. Венька дал за него тольки тридцать фигдамиков, жмотяра чесоточный.

Зирх молчал, пытаясь переварить все услышанное.

– Ой, таки не делайте такое лицо, как будто вам молотком промеж ног стукнули! Нам на жизнь хватило. Андинка хатку себе отстроила, там и поселились.

– И ни у кого не возникло вопросов, откуда ты?

– То все Андинка! У нее была младшая сестра, которую тоже звали Селка. Так представляете, эта мелкая профурсетка, замест того, шоб сидеть и кушать мацу, наплевала на всех и умотала покорять Скальномирье. Начала она как раз таки со Звездно – Полосатой Империи.

– Но что она сказала, когда вернулась?

– Ой вей, та спиногрызка оказалась настоящей прошмандовкой! За все три года она ни разу не вспомнила за родимую сестру, даже письма не прислала!

Зирх уже был готов разразиться гневной речью о том, как нехорошо было бросать свой народ на произвол судьбы… Но передумал.

Сирена была права. Оно ей надо?

После всего, что она сделала для этих неблагодарных, жрица как никто другой заслуживала нормальной жизни. И он будет последней скотиной, если ей помешает.

– А глаз?

– То было как маленький бонус. Я ж когда помирать собралась, понятное дело, легла, глаза закрыла… А как от Андинки отбивалась, зауважила, шо у мине синяк не тольки под левым глазом, но и еще и под правым.

Это было самое малое, чем угасающее ядро могло отблагодарить свою хозяйку.

– А нос ты тоже сама себе «напела»?

– Та не, то об меня дверь закрывали, закрывали, да так и не закрыли… Тьфу, зараза!

Кетаналька зазевалась и чуть не упала, споткнувшись о небольшой заборчик.

– С тобой все нормально?

– Ну вот, опять оно! Звездное проклятие!

– Какое проклятие? Ты же не была в Звездно – Полосатой империи! Или…

– Вай – Селка «лепила горбатого» уже по привычке – Я ж забыла, шо вы все знаете. Вы за такое дело как «ядерная минорея слыхали»?

– Неужели Стратум до сих пор ее использует?

– А вы таки думаете, Альмандины все как одна такие адиетки?

Зирх слышал о том, что раньше Стратум, чтобы удержать геммов вместе, подмешивал в городские колодцы какой – то особый яд, а противоядие давал только тем, кто оставался в городе. До этого дня рыцарь считал это грязными слухами.

– Эй, ну таки не делайте на лице волны! – больше всего на свете ребе Шикерман не переваривала две вещи – Ниннельку и когда ее жалели.

– Да радоваться особо нечему!

– Та ну! Живы, здоровы, при деньгах. Шо еще надо, шоб спокойно встретить старость?

Это было не лишено логики. Если бы не кетаналька, сейчас его косточки догрызали «собачки» Гатио.

Зирх задумался и не заметил, как врезался в невысокую калитку. Идти одной Селке было скучно, и за разговором она незаметно привела гемма к постоялому двору. В темноте здание выглядело гораздо лучше и уже не вызывало желание напиться до беспамятства.

В окне второго этажа горел свет – ребе Шинкерман ждали. Рыцарь поспешил нырнуть под навес. Не было никаких гарантий, что «братик» проявит доброту во второй раз.

– Ну шо, таки зайдете на отходную?

Зирх улыбнулся. Также весело как покойник.

– Нет, пожалуй, я пойду! Прощайте!

– Зирик, ви мине тольки скажите, ви – то сами шо будете делать в этой жизни?

Гемм тяжко вздохнул. На соседнем дворике завыла собака.

– Так может, айда с нами?

– Боюсь, Алексу это не понравится! – собака досадно плюнула и уползла обратно в будку. Не выдержала конкуренции.

– Ой, та не берите до головы! Это он тольки с виду такой Адя, а на деле – вполне-таки нормальный фраер.

– А ви таки не задумывались, отчего, а вернее – из-за кого, он стал таким Адиётом? – скопировать кетанальскую манеру разговора было непросто, но гемм справился.

От неожиданности торговка чуть не выронила сковородку, которую успела снять по дороге с чьего – то забора. На кой она ей нужна, Селка не знала.

– Зирик! Человека адиетом делают только курящая мама на пару с пьющим папой, а та дурь, шо появляется у него в башке при жизни – исключительно его заслуга!

«Зирик» устало улыбнулся. О кетанальскую логику можно было колоть орехи.

– Та и тем более, шоб я знала, шо мине делать! Я таки не имею ни малейшего представления об том, как ему сказать за мою маленькую тайну. И таки не имею не грамма уверенности, шо он мине поверит. Особенно когда будет искать у мине камушек.

Зирх перевел взгляд на грудь торговки. Альмандина там как ни бывало.

– Ну вот, таки ж сами все шикарно видите!

– Ладно, бывайте, Селка! – Зирх протянул торговке руку. Та с силой по ней хлопнула. – Было очень приятно познакомится!

На сей раз это было чистейшей правдой.

– Он ее кокнул – в комнате словно звонил похоронный колокол.

Соратники подняли глаза, переглянулись и вновь занялись своим делом.

– Изнасиловал!

Ноль внимания.

– Раздел! – Авик чуть не плакал.

– Может, немного в другой последовательности?

– Да, именно так! Вернее, нет! Тьфу, да кто этих геммов разберет?

Полусвятой с ненавистью уставился на точившего кинжал охотника. Алекс ответил ему долгим, очень долгим взглядом. Авик поспешил притвориться веником.

Гемм вернулся к делу. Он ругал себя самыми последними словами и уже успел раз десять пожалеть, что не пошел вместе с кетаналькой. Только бы этой ненормальной хватило ума не злить дорого «братца».

Отчаяние толкнуло Авика на решительные действия.

– Дети мои! – Аватор встал аккурат под банкой со светлячками, которую экономные хозяева использовали вместо светильника. Свет выгодно оттенял фигуру проповедника, превращая того в истинного посланника Криатуры. Либо в человека, который слегка переел фосфора. – Я имею вам сказать, шо в сей же час отправляюсь на поиски своей коллеги! Если на утро я не вернусь, напишите моей милой мамочке, шо ее сын погиб как герой!

– От тебя мама в детстве отказалась!

– Вот! – полусвятой ни капельки не смутился – Она предвидела это и отказалась от меня из – за моей трусости. Если она узнает, как погиб ее сын, она прослезиться и примет меня обратно!

– Только дверь плотнее закрой, а то тянет!

– Стой! – охотник сунул кинжал за пояс – Вместе пойдем!

Авик обалдело кивнул и потянулся к двери. Ручка скрипнула и увернулась.

Появление торговки прошло так же, как появление любой женщины в клубе «Голубой Кальмар».

Авик уставился на ободранную одежду коллеги, не решаясь выказать свои подозрения вслух. Алекс со свирепым пыхтением зажал ушибленный дверью нос. Сотлисса смотрела на кетанальку как на пустое место.

– Шо…ты… шо он с тобой…шо он сделал? – аватор первым оправился от потрясения.

– Авик та не он это! – Селка наконец увидела себя при свете.

Зубки у мегер, или как там правильно назывались эти твари, были заточены на совесть. Одежда торговки являла собой что – то среднее между лохмотьями и костюмом шлюхи.

– Так а хто?

– Ой, та много их там было!

– Шо? Так он…не один тебя?

– Авичка, ты шо, сказился? Там на секундочку было пять или шесть монстров и таки знаете, если бы замест пиджака они порвали мине кишки, я б расстроилась гораздо больше! Так шо забудь за свои бредовые идеи и не думай плохо за несчастного шаю Зирика!

– Монстры? Ты можешь вспомнить, как они выглядели?

Охотник даже не спросил, как торговка себя чувствует. Он знал – такие как она так просто не умирают!

– Та как шавки обычные, тольки с камушками, навроде тех, шо в грудях у вашенских клиентов! – Селка как следует напрягла извилины. Только Сотлисса умела одновременно убегать от жуткой твари и при этом делать заметки о ее росте и весе.

Великая героиня, кстати говоря, вела себя подозрительно тихо. За весь рассказ она только пару раз кивнула и, как ни в чем не бывало, продолжала портить бумагу. Охотник и тот выдал куда больше эмоций.

– И шо, ты их одна всех порешила? – Авик смотрел на Алекса с неподдельным торжеством. В его взгляде отчетливо прослеживался звездно- полосатый палец и довольное «Вот куда мы вас всех имели!»

– Авичка, тебя шо, мамка тольки вчера от титьки отняла? Если бы я была там одна, вы б с Сотлиссой давно бы уже кликали рави. Дружок ваш – хоть и засранец порядочный, бистренько их порешил!

– Та может у них слюни ядовитые? – Авик не унимался – Может у тебя бешенство?

– Успокойтесь! – В том, что кетаналька итак безнадежно больна этим недугом, охотник понял уже давно. – Они не могут быть ядовитыми или заразными.

– А вы пошто знаете?

– Эти, как вы выразились, «шавки», на самом деле раньше были геммами и вполне возможно, что вскоре вы увидите их своими глазами.

Авик побледнел. Селка, изобразила живейшее удивление:

– Как так?

– Я говорил вам, что у Аполло есть правая рука…

– Само собой. Стольки лет та без жены – не каждый сдюжит. – заповедь о рукоблудии Авик предпочитал игнорировать, оправдываясь тем, что на эту часть святого свитка пролили елей.

Селка засмеялась с каким – то особым злорадством, Алекс улыбнулся.

Из комнаты исчезли все звуки. За окном хрипло каркнула ворона и унеслась прочь.

– Его зовут Гатио – продолжил гемм, скрывая смущение. Права была ребе Шинкерман, когда советовала потренироваться, перед тем как «плющить лыбу в приличном обществе» – Он маг и главный советник регента.

Последнее слово было произнесено так, будто бы Алекс сказал «сволочь».

– Так вы ж казали, у вас нету магиков?

– Это правда. Гатио – не маг, скорее – слишком сообразительный ученый. Каким – то образом он научился черпать силу из ядер геммов, подобные шуточки вполне в его духе. Он обожал ставить эксперименты над живой материей.

– А шо если этот магик контуженный пустит своих тварей и по нашему следу?

– Та не! Зирик ваш сказал, шо воны охотились за ним, так шо мы им нужны как кетанальцы в Рапимиде.

– Вот как? Что же он еще сказал?

– Сказал, шоб ты, Адя Александритовый, разул свои зенки, та глянул дальше своего шнобеля и запертой в гробу искусственной бабы! – Селка хотела сказать это вслух, но сдержалась.

– Еще говорил, шо этот главный ваш, мужик Альмандины, очень заботится об том, шоб дорогому Зирику не было скучно и примерно раз в месяц делает ему такой вот цирк.

– В любом случае, завтра мы вже съедем с ентого клоповника и поплывем да Гротт. Да, Сотлисса?

– А зачем нам уезжать? Здесь так красиво! А какие тут кроватки! Идеальные траходромы!

Партия смотрела на своего лидера так, будто бы на мести груди у нее оказался воздушный шарик.

– Сотлисса – темно – карие глаза были подозрительно мутными. – А шо именно ви тута видите?

– Как что? – с лица амазонки не слезала идиотская улыбка – Широкий трехспальный матрас, шелковые простыни, атласный балдахин. Дери меня бананоглот, как же тут красиво!

Согбенная раскладушка укоризненно щетинилась пружинами.

– А какие здесь шпалеры – амазонка подошла к стенке и ковырнула грязно – голубую краску. – Наверняка их расписывали лучшие Лоллобриджские художники.

– Шо? Да тут хлев, аж даже хуже, чем у Авика в келье!

– Я бы попросил!

– Ой, – героиня переключила внимание на новое действующее лицо – Селка, ты такая красивая. Тебе так идет это декольте, и, скажу тебе начистоту – у тебя потрясные сиськи!

– А давайте таки ее оставим замест настоящей Сотлиссы?

Однопартийцев перебил глухой хлопок.

Толстая дверь слетела с петель. На пороге стояла хозяйка дома.

Все, кроме амазонки шагнули назад. Сотлисса осталась стоять на месте. Она засмотрелась на «прелестную вазу времен династии Минь Дринь», которая на самом деле была ночным горшком.

Женщина плотоядно улыбнулась, во рту ее блеснули клыки.

– Дорогие гости, прошу к столу!

Никогда еще Авик не слышал, чтобы такую безобидную фразу произносили настолько кровожадно.

По сравнению с управляющей гостиницы, Ниннелька Лутовман казалась писаной красоткой. Лицо гилдованки отливало молодой зеленью, а губы раздуло так, будто бы она долго пыталась отодрать от них пылесос.

Позади гостьи торчало нечто, отдаленно напоминающее ее мужа. Волосы мужичка приобрели удивительное сходство с разбуренным орешником, а в руках смотритель держал огромный топор. Похожим орудием Ниннелька разделывала померших своей смертью куриц.

Партия не растерялась. Алекс выхватил кинжал и придал своей роже наиболее зверское выражение. То есть улыбнулся.

Людоедка свалилась в обморок, Селка попыталась утянуть аватора подальше от спятившей бабы.

– Не трогай Авика! – одурманенная героиня замахнулась на торговку. Кетаналька успела вовремя нырнуть в сторону, и под раздачу попал несчастный злодей. Гемм отлетел к противоположной стенке.

– Здравствуйте! – Сотлисса повернулась к дорогим гостям- А мы вас так ждали! Так ждали!

Людоедка быстро пришла себя, хотя обычно после улыбки охотника людям требовалось успокоительное. Глаза гилдованской красавицы полыхали в предвкушении сытного обеда.

– Алекс, шо це за дрэк?

– Откуда я знаю?

– Та вы ж, злодеи, все с одной шушеры!

– Я понятия не имею, кто это! – охотник с трудом увернулся от следующего удара. Героиня размахивала руками как спятившая мельница.

Убедившись, что враг находиться на безопасном расстоянии, Сотлисса схватила аватора под локоток и потянула за собой. Полусвятой боялся сказать лишнее слово. Раньше лидер партии прикасалась к нему только для того, чтобы ударить.