Любовь в новогоднюю ночь

Глава 1

– Мам, я все прекрасно понимаю, но дай мне пять минут, – взмолилась, выпроваживая свою чересчур любознательную родительницу из комнаты.

Ну вот, какой черт меня дернул согласиться провести эту новогоднюю ночь с родителями?

Все было бы не плохо, если бы на празднике присутствовали только члены нашей семьи, которая за последние годы сильно разрослась благодаря неутомимым в плане деторождения старшим братьям Алексею и Андрею и сестре Марине. Четверо детей, восемь внуков и родители с довольными до ушей улыбками. Им удалось наконец-то собрать нас под одной крышей в своем загородном доме. Вместе с братьями приехали их жены, а Марина притащила своего очень занятого мужа, который мотался по стране чаще, чем бывал дома. И когда они успели обзавестись парочкой симпатичных девчонок?

И лишь я одна была без пары.

Вообще одна.

– Пять минут, не больше! – воскликнула мать, прикрывая дверь.

Я поспешила провернуть ключ в замке, чтобы обезопасить свою маленькую скромную обитель от вторжения мелких захватчиков. Они уже трижды за день прорывались ко мне в комнату, играя то в прятки, то в догонялки. Но почему-то решили, что моя комната – лучшее место для игр. Это я не одобряла и ловила наглецов, передавая их родителям. Мелкие вопили и отбивались, родители умилялись, и лишь я одна давила в себе злость. Откуда в людях столько позитива? Возможно, дело в празднике или в том, что они просто были счастливы оказаться друг с другом и провести эти дни как одна большая семья. Но себя я чувствовала отвратительно. И никакой бой курантов этого не изменит.

– Хорошо, хорошо, – бубнила себе под нос, падая на постель. Поваляюсь минут десять, потом начну собираться.

Этот новогодний праздник был не только поводом собрать всех под одной крышей, но, как оказалось (к сожалению, для меня слишком поздно), мама и папа пригласили к нам родственников – троюродную сестру по отцовской линии Аллу Павловну, ее супруга Дмитрия и их детей. Весь список гостей я, конечно же, благополучно прослушала, потому что Марина взяла на себя организацию по размещению гостей в огромном доме, и теперь я понимала, почему мне выделили эту каморку: для одиночки достаточно и шести квадратных метров. Главное, чтобы было куда поставить узкую кровать и небольшую тумбу с вещами, на которую я и свалила свой наряд.

Покосившись на ворох одежды, я выдохнула и заставила себя оторвать голову от подушки. Полдня я потратила на готовку, помогая остальным женщинам в доме. Мужчины были заняты подготовкой двора, расстановкой мебели и своим фирменным блюдом – шашлыком с запеченными овощами. Несмотря на то, что обязанности были разделены, мне досталось больше остальных. Опять же по простой причине: я одна. У меня нет мужа, который то и дело отвлекал бы меня каким-нибудь глупым вопросом. Или детей, которых бы приходилось доставать из-под елки или отлавливать в сугробах. Я просто работала как рабочая пчела, чувствуя, как жало то и дело норовило отвалиться от усталости.

Потянув ноги и размяв мышцы, я выбралась из кровати, задумавшись, сколько синяков я заработаю на тонком матрасе за ночь, и поплелась к комоду. Благо было достаточно сделать три шага. Выхватила из вороха вязаный свитер молочного цвета и покрутила в его руках. Интересно, никто из мелких не выльет на меня сок или не опрокинет тарелку с салатом? Лишь бы не жирное мясо! Такое пятно будет сложно вывести с моего любимого свитера.

– Готова? – мама постучала в дверь и подергала ручку. Пришлось открыть, пока она не начала молотить кулаком, привлекая к нам все внимание дома.

– Да, готова, – пробурчала, поправляя хвост из густых каштановых локонов.

Мама переступила порог комнаты и замерла на месте. Ее темные брови изогнулись в неодобрительные полоски, почти сомкнувшиеся на переносице, которыми она пугала нас в детстве, изображая пик своего возмущения.

– Что не так?

– Ты видела себя в зеркале?

– А где здесь зеркало? – я изогнула свою бровь, но выглядело это глупо и недостаточно, чтобы убедить мать.

– Снимай немедленно! – Она шагнула вперед и вцепилась в свитер. Потянула его вверх, да так быстро и ловко, что я не успела отступить от нее или вырвать любимую вещь из цепких рук родительницы.

– Но, мам! – зарычала я, отплевываясь от собственных волос, попавших в рот.

– Это праздник! А ты вырядилась в бабкин свитер!

– Это мой. И я купила его год назад, – моему возмущению не было предела, особенно когда мама все-таки стащила с меня одежду и спрятала за своей спиной. Теперь точно не отнять. Она всегда отличалась упрямством, которое досталось и мне. В этом мы были похожи, только я уступала опыту матери.

– Без платья не выйдешь!

– С удовольствием!

– Тогда я сама натяну его на тебя и выволоку за уши!

– Вы опять за старое? – за спиной мамы появилась Марина, держащая в руках полотенце. – Мам, да отстань ты от нашей вредины. Знаешь же, если в голову вобьет, оттуда клещами не вытащишь.

– Поэтому до сих пор одна, – кивнула мама, отступая от меня. Поравнялась с Мариной, будто говоря – смотри на моей стороне большинство. – Платье. Немедленно. И чтобы через пять минут была готова. Скоро приедут гости!

Отчеканив каждое слово, мама с гордо поднятой головой вышла из каморки, прошествовала мимо Марины и скрылась за ближайшим поворотом. Сестра проводила мать взглядом, тихо рассмеявшись. Протерла еще раз руки и закинула цветастое полотенце на плечо.

– Женька, хватит вредничать, – голос Марины был нежным и спокойным. Точно также она разговаривала со своими девчонками. – Переоденься в то платье. Мама две недели его искала. Знаешь сколько магазинов она обошла?

Я покачала головой, поправляя топ. Поежилась от прохлады, наполнившей комнату. Сегодня слишком часто открывали входные двери, и дом терял тепло. А воздух пах морозной свежестью и еловыми ветками.

– Я не вредничаю, – сдув прядь, я запустила пальцы в волосы. Распустила хвост, позволяя локонам упасть на плечи темной густой гривой. – Это же домашние посиделки. Зачем мне надевать это? – я указала пальцем на белый чехол, висевший на обратной стороне двери.

Марина вошла в комнату и прикрыла дверь. Расстегнула молнию на чехле, явив мне наказание. Потому что я не могла понять, почему мама решила сделать именно такой новогодний подарок. Она часто дарила нам одежду, считая, что кроме нее никто в семье не разбирался в том, что модно носить. Но платье оказалось изящным наказанием.

– Это мне за то, что я три года игнорировала праздник?

Маринка рассмеялась и аккуратно стянула чехол, поправила подол идеального пыточного инструмента и повернулась ко мне, ободряюще кивая.

– Ты будешь очаровательна. А то ходишь в своих джинсах и футболках как мальчишка. Пора повзрослеть, моя младшая сестренка.

– Между нами разница полтора года. Не думаю, что этот не настолько значимый факт, как и то, что ты уже замужем и с двумя детьми на руках, позволяет тебе поучать меня и говорить, как я должна себя вести.

– Откуда этот тон? – Марина хохотнула, нисколько не обидевшись. – От папы набралась?

Я поджала губу и отвернулась. Почесала нос, пытаясь придумать, как избавиться от платья.

– А мальчишки далеко?

– Ха-ха, сестренка! Не прокатит! Я не пришлю к тебе племянников, чтобы они испортили платье, – хохотнула Марина и развернулась, собираясь покинуть каморку. – Натягивай чулки и завей кудри. И не забудь нарисовать свои любимые стрелочки. Ходишь, как моль бледная. Пора перестать убиваться из-за неразделенной любви. Подумаешь, не сложилось у тебя с тем курортным парнем. Он же не единственный на всем белом свете, – Марина пожала плечами.

Я хмыкнула, напомнив себе в следующий раз не прибегать к сестре, чтобы поплакаться в ее жилетку. Благодаря Марине мама узнала о моих несостоявшихся очередных отношениях.

– Порой мне кажется, что я неудачница. И участь моя – сорок кошек и шерстяной плед.

– Не хорони себя раньше времени, – Марина оперлась на косяк, придерживая ногой дверь. С плеча сползло полотенце, которое она ловко поймала и закинула обратно. – Ты еще встретишь того самого, который не сбежит от тебя.

– Они все сбегают!

– Потому что вредина!

– Но я… – растерявшись, я шмыгнула носом. Я ведь не такая, какой все привыкли меня считать. Раз самая младшая, значит избалованная и залюбленная родителями. Но все с точностью наоборот. Мне всегда не хватало внимания родителей. Быть четверым ребенком – такое себе удовольствие.

– Ты отличная младшая сестра, Жень. И замечательная дочь. Просто перестань спорить, убегать и воротить нос. Хоть раз сделай так, как мама просит и будет тебе счастье. Поверь, она плохого никогда нам не советовала. Мне даже кажется, она что-то видит или чувствует. Знаешь, это как интуиция на максималках.

Я кивнула, позволяя Марине и дальше восторгаться умением нашей мамы оказаться в самый неподходящий момент под рукой или залезть в личные дела. И если другим нравилось внимание мамы, то я страдала от него больше остальных. Одинокая, не пристроенная дочь тридцати лет. И еще без детей. Будто ей внуков было мало!

– Хорошо, – я вздохнула и выпрямилась, поравнявшись с чехлом. – Натяну я это платье. Но если оно испортится за вечер, и заметь – не благодаря мне, то я не отвечаю за последствия. И переоденусь в свои джинсы, а ты вернешь мой свитер.

– Договорились, – Марина хитро прищурилась. – Я не подпущу к тебе никого!

Злорадно усмехаясь, она выскользнула из комнаты, оставляя меня наедине с шелковым недоразумением. Я глянула на него, надеясь, что мои глаза испепелят его. Эффекта нет, уровень «Машина для убийств» – нулевой.

– Ну, иди сюда, – я приблизилась к платью. – Надеюсь, у нас не возникнет проблем.

Глава 2

– Жень, поторопись! – моя мачеха никогда не отличалась терпением, но я стойко мог противостоять ее стремлению оказаться везде и всюду, причем одновременно.

– Ждите, – я пожал плечами и приложил к уху телефон.

На том конце меня терроризировала Лиза – моя очередная, как говорила мачеха, подружка. В этом я был с ней полностью согласен. Уже три года, после окончательного разрыва с невестой, я то и дело влипал в странные непродолжительные романы. То новенькая в отделе продаж глазки мне строит, то секретарь готова выпрыгнуть из юбки, словно перечитала любовных романов про властных боссов. Властным я не был, но требовательным и внимательным. И да, романы с секретарем у меня тоже бывали. Правда, после разрыва девушки почему-то обижались на меня и уходили, громко хлопнув дверью. Но в чем была моя вина? Разве я обещал им «долго и счастливо»?

– Да, я слушаю, – вздохнув, ответил на звонок.

Лиза затараторила, чуть ли не рыча и требуя от меня объяснений.

– Почему ты отказываешься проводить эту ночь с нами? – девушка явно была на взводе, и я мог поклясться – видел, как раздувались ее перекроенные ноздри и яростно хлопали длинные ресницы.

– Потому что планы изменились, – спокойным голосом ответил, чувствуя, как во мне нарастало напряжение. Я был терпелив и внимателен, но и у меня были границы, через которые я не позволял переступать вот таким «Лизам».

– Ты же обещал! – запищала она, а я прикрыл глаза, прикладывая свободную ладонь ко лбу. Морозный воздух щипал щеки. А обещали потепление и снег…

– Нет, я ничего не обещал, – ответил, покосившись на возню около машины.

Мачеха и отец что-то усердно пытались запихнуть в багажник. Подарки – вспомнил я и усмехнулся. Мы были приглашены в гости к дальним родственникам по линии Аллы – второй жены моего отца. И теперь эта милая с виду женщина ругалась как матрос в порту, сетуя на то, что в моей Мазде не оказалось достаточно места для коробки с подарками. Я покачал головой. Если так продолжится, они разнесут машину в щепки, но подарки впихнут.

– Ты обещал! – настаивала Лиза, и я терял терпение. Еще один скулеж побитой собаки и я сброшу вызов. – Месяц назад мы обсуждали. Регина и Влад сняли для компании домик на праздники. Я хочу, чтобы ты немедленно приехал! Нам нужно уже выезжать, иначе попадем в пробки!

Вздохнув и переведя взгляд на усыпанную снегом дорожку во дворе родительского дома, я приглушенно ругнулся.

– Послушай, Елизавета, – голос обрел стальные нотки – те самые, которыми я раздавал указания в фирме или расставался с надоедливыми подружками. – Я ничего не обещал и не гарантировал. Ты решила все сама, отказавшись со мной советоваться. У меня есть планы, которые я не намерен менять. Если тебе так важны посиделки с Региной, то я не держу.

На том конце Лиза всхлипнула. Бабская игра в слезы. Вот только они давно меня не цепляли. Насмотрелся вдоволь сначала с женой-скандалисткой, которой то и дело было, что истерики закатывать, а после винить меня и рыдать ночами. Возможно, я и был не всегда ласковым с ней, но с годами вырабатываются стойкие рефлексы. После развода я уже не обращал внимания на слезы. Искренности в них не было. Игра и только. Вторая попытка стать семьянином тоже не увенчалась успехом. Но там скорее было иное. Не было любви. Или я разучился любить…

– Но, Жень, – Лиза шмыгнула носом и заговорила тоненьким голоском, – пожалуйста. Как я туда приеду одна? Что скажу? Все же будут парами!

Поток вопросов, летевший из подружки как пулеметная очередь, еще больше убедил меня в желании прекратить все это. Плохая идея рвать отношения 31 декабря, но если она сама напрашивается…

Разве я могу отказывать?

– Лиз, хватит, – выдохнул, отходя от машины и хлопочущих около ее багажника родителей. Лишние уши мне ни к чему. Тем более тогда, когда они полностью уверены – их сын одинок и не водится с очередной глупой куклой.

– Что? – она присмирела, переставая всхлипывать.

– Все это. Хватит с меня. Надоело.

– Нет, Жень…

– Да, Лиза. Давай поставим точку. Устал я от таких отношений.

– Пожалуйста…

– С новым годом тебя, Елизавета. Пусть следующий год принесет тебе удачу, – я не стал дожидаться момента, когда девушка разразится истерикой, и нажал «сброс». Отключил мобильный и спрятал его в карман брюк. Поправил съехавший на бок клетчатый шарф, застегнул пуговицу на куртке и повернулся к машине. На моем лице осталось безмятежное прежнее выражение, а на душе как-то резко стало хорошо. Словно огромный груз, который давил на меня последние месяцы, рванул вниз, освобождая поникшие плечи. Я выпрямился, вдыхая колючий морозный воздух, и улыбнулся.

В новый год с чистой головой и свободной душой. Хватит с меня женщин. Одни беды от них.

– Помочь? – я поравнялся с родителями, которые продолжали бой с коробками и пакетами, и усмехнулся. Надо же было так наворотить! Конечно, у них ничего не поместится.

– Да, – отец почесал затылок и перестал спорить с женой. В некоторых вопросах их мнения кардинально расходились, и он старался отступать, чтобы не воевать с этой невысокой хрупкой женщиной.

– А с кем это ты говорил? – Алла сощурила глаза, уступая мне место около багажника.

Я напрягся, но виду не подал. Не стоит им знать, что я бросил очередную подружку, да еще когда! Практически в новогоднюю ночь. Меня за это по голове не погладят, а устроят допрос с пристрастием. И нравоучениями. В последнем Алла была хороша.

– По работе, – ответил я, занимаясь багажом. – Нужно было решить один срочный вопрос.

– В субботу 31 декабря? – Алла продолжала пытливо рассматривать мое лицо.

– Да, я работаю и в субботу, и 31 декабря, – улыбнулся, отворачиваясь. – Работа у меня такая – руководить торговой фирмой.

Алла хмыкнула, но перестала сверлить в моем затылке дыру. Отец помог перебирать коробки, и через пять минут мы закончили то, с чем они не могли справиться все двадцать. Вот еще один дурной пример – от баб одни проблемы. Даже коробки в багажник сложить не могут без объявления военного положения.

– Ну, все, – я отряхнул руки и закрыл крышку багажника.

– Давно бы так, – прошептал отец, огибая корпус и занимая переднее пассажирское кресло.

Мачеха уже сидела в салоне и с кем-то трещала по телефону. Когда я завел мотор и прислушался к ее голосу, то понял, с кем именно она говорила.

– С Олесей? – я повернулся к отцу, и тот быстро кивнул.

– Да, они уже на месте. Нас ждут.

Я пожал плечами и положил руки на руль. Мы бы давно были на месте, если бы кое-кто… Я качнул головой, возвращая внимание к дороге. Добраться до дома Савельевых отняло бы у нас в обычный день не более часа, но сегодня был предпраздничный день, и поэтому мы все же умудрились попасть в пару небольших пробок, и по пути я то и дело слушал Аллу, то спорящую с мужем, то ее разговоры по телефону. Обсуждения планов, поздравления, причем разные каждый раз – и откуда в ней столько фантазии, да еще в стихах? Отец лишь пожимал плечами и всматривался в дорогу. Он практически не ездил за рулем, чувствуя себя старым для долгих поездок по оживленным трассам. Им – двум людям, вышедшим на пенсию, хватало прокатиться до ближайших магазинов в поселке, где у родителей был дом, а меня они практически заставили сопровождать в гости к Савельевым. Оказаться в огромной шумной семье было не самой удачной затеей, но встречать праздник в окружении родственников лучше, чем мчаться к очередным друзьям уже бывшей девушки. Что же, хотя бы не в одиночку в пустой квартире.

– Жень, – Алла обратилась ко мне, наконец-то оторвав телефон от уха. – Мы через сколько приедем? Нужно Иришку предупредить, чтобы встречали.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и заметил улыбку Аллы. Какая-то она сегодня удивительно смирная со мной и добрая.

– Еще десять минут, – ответил я, возвращая внимание к дороге.

Алла вернулась к телефонным переговорам, отец вновь пожал плечами.

– Она всегда так, – чуть слышно добавил он, ничего нового для меня не раскрыв.

Я плавно вел автомобиль, и вскоре мы оказались на дороге в поселке, где жили Ирина и Петр Савельевы. Выстроив заранее маршрут на навигаторе, мы быстро отыскали нужную улицу и высокий коттедж, принадлежавшей семье.

– Хорошо они тут устроились, – проговорил я, паркуясь на свободном участке. Вдоль дома стояли автомобили. Видимо, приехали дети семейства. А самый крайний принадлежал дочери Аллы – Олесе и ее мужу.

– Расстроились лет семь назад, – подтвердил отец, выбираясь из автомобиля. – Как дети стали жениться да замуж выходить, так и семья разрасталась. Места им мало стало.

Я кивнул, старясь не рассматривать высокий коттедж. Родительский дом тоже был немаленьким, но наша семья была вдвое меньше. Я и Олеся жили в своих домах, а у родителей собирались лишь по праздникам. Поэтому у них не возникало необходимости пристраивать новое крыло или обустраивать мансардный этаж.

Разгрузив багажник, мы двинулись к дому, обвешанные пакетами и волоча коробки. Впереди шествовала мачеха, управляя нами как личной прислугой. Я усмехался, а отец ворчал, то и дело поправляя падающий из рук пакет.

Оказавшись во дворе, нас уже дожидались Ирина и Петр. Они помогли с грузом, умудряясь обнимать и расцеловать долгожданных по заверениям женщины гостей. Я поморщился от подобных приветствий, но терпеливо пожимал руки и похлопывал по плечу. Сейчас бы горячего чая, а не вот это все. Наверное, я становился ворчливым стариком, и это в мои тридцать шесть!

– Проходите скорее, – проговорила Ирина, вталкивая нас в дом. Там собрались остальные и приветствия повторились, с утроенной силой. К концу этого испытания я уже осматривался по сторонам, в надежде отыскать тихий уголок.

– Как ты изменился, – Ирина улыбнулась и обняла меня вновь. – Ты же помнишь моих детей?

Я кивнул, рассматривая старших сыновей женщины. Пересекался с ними несколько раз, но наше знакомство скорее было формальным. Я знал, что у Ирины и Петра есть еще дети – Марина, невысокая женщина тридцати с небольшим лет, облаченная в плотное светло-серое платье и с пестрыми сережками в мочках ушей, которая нежно обняла меня, приветствуя.

– Ах да, – Ирина улыбнулась, поправляя манжеты рубашки. – Сейчас еще одну позову. Она сегодня не в духе, – хохотнула женщина, указывая куда-то в сторону.

Я проследил за ее рукой, пытаясь сообразить, о ком шла речь. Если мне не изменяла память, у Ирины был еще один ребенок. Женя. Мой тезка, которого я никогда не видел. Но когда ее рука остановилась, и я заметил стройную фигурку с изумительными изгибами, немного обалдел.

– Моя дочь. Младшая. Евгения, – произнесла она, намереваясь подозвать к нам девушку, которой судя по всему, было плевать на гостей.

Она словно коршун следила за резвящимися детьми, которые крались к огромной ели, установленной в центре широкого холла. Ее руки легли на бедра, она покачала головой, и копна шелковых волос рассыпалась по плечам. Какие же они длинные! Словно темное море, укрывшее острые плечи и бусинки позвонков. А кожа какая! Белая, перламутровая.

Я шумно выдохнул и позволил себе сделать шаг в сторону той самой Жени, которую считал мальчишкой. Хотелось заглянуть в ее глаза, узнать, а так ли она красива спереди, как завораживала со спины.

– Женя! – Ирина подняла голос на ноту выше, и девушка наконец-то ее услышала. Чуть вздрогнули плечи, колыхнулись струящиеся волны платья, и она обернулась.

Я увидел ее. И во второй раз в своей жизни растерялся.

Это же надо было так попасть!

Глава 3

Первыми из гостей приехали Олеся и ее семья, состоящая из молчаливого мужа, двух головорезов, которые быстро нашли общий язык с другими отпрысками нашей как казалось бесконечной семьи. И пока Марина и Олеся весело трещали, обсуждая насущные проблемы молодых мамочек, а мужчины вернулись к бдению за очагом (и что они такого магического находили в костре, столпившись вокруг него?), я получила новую роль – нянька для банды. Моя основная задача – следить за елкой, потому что мелкие решили добраться до сверкающих игрушек, те, что постарше, выразили свое «фи» относительного нарядного убранства зеленой героини вечера, а я нервно теребила сползающее с плеча платье и косилась по сторонам, в надежде, что кто-нибудь появится и спасет меня от этого сумасшедшего дома.

В такой позе надзирательницы меня и застали новые гости. Алла Павловна и ее супруг первыми вошли в дом и сразу попали в крепкие объятия практически всех членов моей семьи. Холл наполнился гомоном, смехом и поздравлениями. Кажется, где-то хлопнула пробка шампанского…

И я очень надеялась, что это было шампанское, а не мелкие навернули что-то на кухне…

Покосившись в сторону, я не сразу заметила, что кто-то меня зовет. Вроде голос матери, которая с недовольным ворчанием осматривала платье около десяти минут назад, когда я наконец-то появилась в кухне, где она заканчивала с приготовлениями. Ей понравился подарок, мне нет. Из-за пережитых нервных месяцев после моего очередного провала, я немного похудела, при этом каким-то чудом сохранив округлые бедра.

«Зачетная задница», – так чаще всего отзывались о моей фигуре, и это дико нервировало. Но теперь я стала чуть меньше и стройнее, поэтому ухватилась за эту мысль и внушала себе: все, что ни делается, – все к лучшему.

– Женя, – мое имя вновь повторили. Я, быстро поправив платье, медленно повернула голову и встретилась с глазами, принадлежащими высокому мужчине. Мама маячила где-то на периферии моего зрения. – Дочь, подойди к нам. Я вас познакомлю, – тарахтела мать, делая шаг в мою строну, а я сдвинуться не могла. Словно в пол вросла и перестала дышать.

Я узнала его!

Не может быть…

– Ну же, чего застыла? – мама схватила меня за руку и потянула к себе, приближая мое ватное тело к тому, кого я так долго пыталась выбросить из головы. – Познакомьтесь Евгений, это моя невоспитанная дочь Женя, – на лице матери растянулась извиняющаяся улыбка. – Жень, Евгений – сын Дмитрия.

Я сглотнула и уставилась на протянутую руку.

Он протянул мне руку для приветствия?! После того, что произошло тогда?! Да как он смел!

– Добрый вечер, – процедила я, глотая тугой ком из слез. Черт, сколько же я этих слез пролила из-за него! Не счесть!

– Добрый, – ответил мужчина, и от его голоса, немного хриплого и низкого, тело завибрировало в приветственной дрожи. Предательство! – Рад знакомству, Евгения, – с нажимом на мое имя произнес мужчина, а я сжалась – да, он узнал меня. И не просто узнал, а осуждал за то, что я солгала ему. Наглец!

– И я рада нашему знакомству, – язва во мне ликовала. К черту слезы! Я оторвусь сегодня по полной! Отомщу за поруганную честь! Нет, с честью перебор. Просто отомщу за мое разбитое сердечко!

– Эх, столько лет все знакомы, а вы так и ни разу не виделись, – мама всплеснула руками, словно не замечая накаляющегося между нами воздуха. Или она расценила напряжение как нечто иное? Я покосилась на родительницу и нахмурилась – на ее лице расцветала довольная улыбка. Она что-то задумала.