Мальчик из прошлого

Глава 8. Кофе и броневик

Я сижу на кухне, забравшись на стул с ногами, уперлась подбородком в колени и обхватила их руками.

Его огромная футболка закрывает меня всю. Я будто сижу в палатке, только голову высунув наружу.

Федя стоит у кофе машины и ждет, когда та отшумит, отфырчит и отдаст ему две чашки кофе. Между нами громкая тишина: в ней его нежный ночной поцелуй спросонья, школьное прошлое, вся моя хмурая реальность снова отодвигается куда-то далеко. Я волнуюсь.

Смотрю на его мощную спину, на бугры мышц под плотно обтягивающей футболкой. Плечо одной руки у него залеплено пластырем. На другой татуировка – оскаленный череп в берете. Исполнена очень искусно, я загляделась.

День, когда ко мне пришел Федя и швырнул в меня тетрадь со стихами, был странным. Я и сама была влюблена в Федю. Не знаю за что. Он смотрел на меня так, что я чувствовала себя единственной и самой-самой важной. Я надменно отворачивалась, сердце колотилось, ноги были ватными, а если его не было в школе, день казался пустым. И ничьи другие взгляды не могли дать мне того, что давали Федины.

Я вспомнила, как мама крикнула мне:

– Алиса, там этот твой медведь пришел, – мама осуждала Федю за неблагополучие, за неумение быть болтливым и дружелюбным.

А за дверью стоял Федя, от него несло жутким запахом сигарет, спиртного, глаза у него были бешеные. Я сразу поняла, что он хочет мне сказать, я похолодела. А он попросил тетрадь по математике. Дурак! И я ушла за тетрадкой, а мама, которая тут же стояла в коридоре, прошипела:

– Ты же не будешь с этим вот встречаться, да? Чего он шастает и смотрит, смотрит, скоро всю тебя высмотрит, ничего не останется. Он всю репутацию тебе испортит. Нечего с такими связываться, простой он слишком.

Я махнула матери и выскочила к Феде, он сказал: «я люблю тебя».

За дверью стояла и слушала наш разговор с ним мама. Я волновалась. Было глупо, неловко. Я засмеялась. Как идиотка. А у Феди стало такое лицо… Боже. Мне казалось, у меня сердце разорвется. Я побежала было за ним, но меня из-за двери дернула за рукав мама и втянула обратно.

Потом, годы спустя случился со мной Вадим. Вадим был в костюме, он умел говорить, улыбаться и очаровывать. Мама его одобрила. А я просто не сопротивлялась его настойчивости.

Сейчас рядом с Федей мне кажется, что я тогда не решилась на что-то важное, простое по зову сердца, и законсервировалась на годы. И вот оттаиваю сижу, меня тянет к его рукам магнитом.

Удивительно насколько нежен он может быть. Ни за чтобы не поверила бы, такой большой, мощные ручища, Федя словно создан для того, чтобы что-нибудь крушить и ломать. И такой нежный поцелуй. Такие теплые ладони. Я прикрыла глаза, и глубоко вдохнула, не давая себе совсем провалиться в это вчерашнее мгновение.

Кофе машина, наконец, справилась, Федя поставил передо мной чашку с кофе и сел за стол сам. На соседний стул запрыгнул ПТСР и ударил лапой по столу. Федя вскочил:

– Прости, брат. Гостья, сам понимаешь. Сейчас всё будет.

Это у них с котом разговор. ПТСР снова ударил лапой по столу. И Федя достал из холодильника молоко, налил в пиалу и поставил на стол перед ПТСром. Чудные оба.

– Федя, я все-таки хочу добраться до своей квартиры, нужно посмотреть, что там вообще происходит. Спасибо тебе, за гостеприимство, но пойми…

– Я понимаю, – перебивает он меня, – поедем, как только скажешь.

– Поедем? Я думала, я…

– Сама? – снова перебивает меня.

Вообще не заморачивается тем, чтобы дослушать меня до конца.

– Ну да, или ты голая собралась до своего дома добираться. Или в этой футболке? Ну, я могу, конечно, свои штаны тебе дать, но боюсь, фасончик неподходящий.

Черт, а он прав.

– Тогда допьем кофе и поедем?.. – спрашиваю я и добавляю зачем-то неуверенно, – да?

Он молча кивает в ответ. Я все еще чувствую неловкость. Такое ощущение, что вчерашний день – это было какое-то сновидение, а сейчас я проснулась и как-то враз осознала все, что со мной произошло за такое короткое время: муж с любовницей, потоп в квартире, чуть не самоубилась ненароком, работа никуда не делась и ко всему – мне нужно как-то все это разгрести, а у меня ни сил, ни средств, ни даже идеи с чего начать.

Ловлю его взгляд. Что-то изменилось. Он смотрит на меня так, будто снимает мерку. Слишком уж подробно разглядывает. Я невольно вжимаю голову в плечи, соображая, что может быть не так.

– Встань-ка.

Черт! Почему он говорит так, да еще таким голосом, что даже мысли не возникает перечить ему или сопротивляться. Я, вроде как, не хочу, но послушно поднимаюсь со стула.

Федя встает, делает ко мне шаг, натягивает футболку на спине так, что спереди она меня обтягивает с такой силой, что под ней видно все так, будто на мне и нет футболки.

Все происходит в одно мгновение. Я даже отреагировать не успеваю.

Федя по хозяйский хмыкает и задумчиво так говорит:

– Думаю не промахнулся, должен попасть в размер, – и отпускает футболку.

Краска заливает мне лицо. Ощущение такое, что меня раздели, разглядели, оценили и снова одели.

– Куда попасть? – спрашиваю, наконец.

В этот момент в дверь раздается звонок. Федя идет открывать, так и оставив меня без ответа и вскоре возвращается с какими-то пакетами.

– Это тебе, одевайся и поедем. Разберемся, что там у тебя с твоей квартирой, – он показывает взглядом, чтобы я шла за ним.

Федя ставит пакеты в комнате на пол и выходит.

Сую нос в один пакет – какие-то шмотки. В другой – коробка, похоже, с кроссовками.

Вытаскиваю светлые джинсы и женскую футболку, в коробке действительно оказываются кроссовки. В еще одном, самом маленьком пакете, обнаруживаю женские трусы.

Все четко и по делу. Он будто выдал форму солдату-новобранцу. Но меня почему-то так все это умиляет, что я смущенно, хоть на меня никто и не смотрит, улыбаюсь. Я только вот джинсы не ношу. Все порывалась купить, но Вадим говорит так с нажимом: «Ты что в джинсах пойдешь, в обтяжку, у тебя габариты не позволяют такое носить».

Я и не ношу.

Я была уверена – что-нибудь окажется не по размеру, а скорее всего вообще – все. Но вот же чудеса: и джинсы, и футболка, и даже трусы сидят как влитые.

«Ну, и глазомер, снайпер, блин», – удивляюсь я.

И стесняюсь. Джинсы обтягивают, футболка тоже. Но я себе нравлюсь в зеркале, кхм, сексуально даже как-то. Прикусываю губу и выхожу из комнаты, не знаю, куда руки деть, сую в задние карманы, от этого грудь выпячивается. О, ужас, будто я намеренно его соблазняю. Убираю руки из карманов, поворачиваюсь боком, Федин взгляд падает до моей пятой точки.

Да что ж такое, будто я перед ним жопой виляю. А Федя стоит, прислонившись спиной к стене и сложив на груди руки. Оценивающе окидывает меня взглядом. Смешно, но ПТСР сидит рядом и точно таким же взглядом единственного глаза меня оценивает и, кажется, не одобряет.

Но Федя… Ох, уж этот взгляд! Меня аж до мурашек пробирает. Я развожу руками и пожимаю плечами, дескать: «Ну вот, Феденька, что есть – то есть».

– Повернись-ка, – приказным тоном бросает Федя.

И я сначала поворачиваюсь, и только потом ловлю себя на мысли: «Да, чего он командует, блин!».

– Шикарно… – протягивает он задумчиво, я тут же от его слов таю. Он добавляет следом, – ну, поехали, что ли, оценим масштабы катастрофы. ПТСР, ты за старшего. Охраняй периметр!

– Вот это танк! – удивляюсь я, когда мы выходим на улицу и подходим к его машине. – Ты меня на этом привез? Это вообще машина или броневик?

Вообще Феде, конечно, подходит этот боевой монстр. Я не могу разобрать, что это вообще за машина, понимаю только, что военная.

– Можно сказать и броневик, – не без гордости отвечает Федя, – армейский бронеавтомобиль – Тигр-М.

– Мы на войну собираемся? А где пулемет?

– Пулемет здесь был, – Федя отвечает на полном серьезе, – охолощенный, для антуража, но почему-то такую кастомизацию не одобряли на постах ДПС. Да и другие водители нервничали. Ты не волнуйся, в салоне комфортно, я позаботился.

Он открыл передо мной дверь.

В салоне машины, и правда, оказалось очень прилично. Если не знать, что снаружи это натурально танк, можно решить, что изнутри это просто очень комфортный внедорожник.

Федя садится за руль и, как мальчишка, который решил похвастаться, начинает мне объяснять, будто я в этом что-то понимаю:

– Полностью салон переделали мне, все на заказ, ну, сама видишь – кожа-рожа, все дела. В общем, даже поинтереснее, чем в каком-нибудь японце, в крузёре там, или лексусе.

С тем же успехом он мне мог сказать что-нибудь наподобие: «Тыр-пыр-мыр, чих-пых, туда-сюда». Я ничего не поняла. Только кивала с понимающим видом. Мне нравился его запал, его восторг. Я ласково погладила приборную панель. Федя усмехнулся, я покраснела и отдернула руку.

– Ничего-ничего, тигры такое любят. Их все боятся, и никто не гладит.

Это он про машину или про себя? Федя взял меня за руку, погладил большим пальцем по ладони и поцеловал.

– Ты тогда рассмеялась, когда, ну…

– Да, не напоминай даже, неловко даже, – дернула я руку из его лапищ. –

– Просто ты пока в бессознанке была, говорила, что ты тогда любила меня, в школе. Правда? – Федина прямолинейность не знала пощады.

– Я? – и тут бы мне признаться, наконец, завершить тот случай чем-то хорошим. Но я не решаюсь. И снова мямлю. – Боже, Федя, все так давно было, я не помню.

Федя как-то очень резко отвернулся.

Машина рявкнула двигателем. Федя глянул на меня, дернув бровью. Я поняла, что, видимо, должна была как-то оценить звук двигателя.

– Над мотором тоже поколдовали. Слышишь?

Он поддал газу.

Я натянула улыбку и кивнула.

– Это я еще шумоизоляцию в салоне сделал, зверь, а не мотор!

«Мальчишка он и есть мальчишка», – подумала я.

Его слова снова выбросили в далекое прошлое. Я вдруг увидела в Феде именно того мальчика из прошлого, который когда-то признался мне в любви и бросил в меня зачем-то тетрадку со стихами.

Стихи, кстати, были ужасные. Ужасные как поэзия, но прекрасные как поступок.

Я опустила козырек, в надежде, что там как в любой машине будет зеркальце. Но его там не оказалось. Мне хотелось глянуть на себя, вдруг в отражении я увижу не себя нынешнюю, а ту девочку из прошлого, для которой Федя принес тетрадку со стихами.

Не тут-то было. Но кое-что я отметила. «В этой машине не бывало других женщин, иначе, давно бы уже в козырьке появилось зеркало». Почему-то эта мысль меня умиротворила.

Федя припарковался, я открыла дверь и только сейчас заметила, что встал он как раз рядом с машиной мужа. Красный седан Вадима по сравнению с Тигром Феди показался мне игрушечным. Не машиной, а какой-то пародией.

Никогда не обращала внимания, но сейчас подумала: «Красный, какой же нелепый цвет для мужской машины. Если это не Феррари, конечно».

Получается, Вадим сейчас там – в нашей с ним квартире. Мне до ужаса хотелось прыгнуть обратно в броневик Феди и попросить увезти меня отсюда. И я уверена, он бы ни слова не сказал и увез.

Но вместо этого я шла к подъезду, будто на эшафот.

В подъезде пахло сыростью. Плохой признак. Значит, затопила я тут все порядочно. Я обреченно вздохнула и шагнула в кабину лифта. Федя вошел следом.

Нужно было бы попросить его остаться внизу, но я была уверена, что это не сработает.

И как только открылись двери, мы еще не вышли из лифта, а я уже услышала голос мужа со слегка истеричными нотками в голосе:

– А я здесь причем? – возмущался Вадим, – я что ли вас затопил? Ну, и что я здесь тоже живу. Меня не было дома! Жена, да, ну и что? Мы вообще разводимся!

Дверь в квартиру была распахнута. Ее штурмовали соседи снизу. Вадим держал оборону.

– А вот и она, – бросил он, заметив меня, – во-о-он туда все вопросы, – с какой-то злорадной усмешкой протянул Вадим.

Соседи дружно обернулись. Но смотрели они не на меня. Они глядели мне за спину, где стоял Федя. Огромный и пугающий Федя. И потому, наверное, никто пока не сказал ни слова.

И только Вадим хорохорился:

– Ну, надо же, Зверева, как быстренько ты мужиком обзавелась. Стремительная ты моя.

Я только было открыла рот, чтобы ему ответить, но Федя обеими руками взял меня за плечи, отодвинул в сторонку и шагнул вперед.

Вадим предусмотрительно скрылся в квартире. Соседи расступились, словно на них двигался не человек, а асфальтоукладчик.

– Сейчас все решим, – спокойно бросил Федя, проходя мимо них и вошел в квартиру.

Я поспешила за ним, нелепо улыбаясь соседям и на ходу пожимая плечами.

– Слыш, мил человек, пойди-ка сюда на секунду, – обратился он к Вадиму.

Глава 9. Последствия

Отдать должное, но Вадим не дрогнул. Или по крайней мере виду не подал.

– А вы кто, собственно?

– Друг детства, в общем, расклад такой, – вроде бы Федя говорил Вадиму, но смотрел почему-то на меня. Соседи из подъезда вошли в квартиру, будто Федя их на поводке притащил за собой, и теперь толпились в коридоре и галдели.

У меня голова шла кругом. Я оглядывалась, будто впервые оказалась здесь, а ведь мы с Вадимом прожили в этой квартире лет десять, но мне было дико неуютно. От того, что все разгромлено, испорчено, от того, что семья моя оказалась тоже испорченной и уже давно. И надо начинать новую жизнь, а я… не знаю теперь что и как. Поэтому вместе с соседями смотрю растерянно на Федю.

– Давайте-ка все выйдем в подъезд, хозяйку не будем волновать, – приказал Федя толпе и сделал шаг ей навстречу, толпа соседей тут же попятилась и выдавилась из коридора, как из тюбика паста, в подъезд.

– Алиса, собери свои вещи какие-нибудь на первое время, – бросил он через плечо и вышел в подъезд, не закрывая двери.

Я осталась стоять на месте, не понимая, чего он от меня хочет и причем здесь мои вещи. Испорченная мной квартира, недовольный Вадим, разъяренные соседи – оглушили меня, вот она реальность. Может, я в свой брак пряталась от нее – ведь пока у меня был какой-никакой муж, ипотека, которую он выплачивал, дом, где я жила – все как-то шло своим чередом. И вот, сломалось.

Вадим остался здесь в квартире и смотрел на меня с каким-то презрением, что ли. Я от его взгляда прошла на кухню, но Вадим поплелся следом, по пути выговаривая:

– Ты здесь что устроила? Посмотри, что ты натворила? Ты, видимо, ожидаешь, что я приду и решу все проблемы? После того, как ты меня из дома выгнала?

Я опешила. Он – теперь жертва, не я, которой он изменил, а он?

– Знаешь, что меня удивило, когда ты мне про мою Марину выговаривала? Что тебя это и не волнует вовсе. Ни слез, ни истерики, ни обвинений. Оказывается, ты просто на стороне сама погуливала, и очень удобно оказалось меня представить виноватым, из квартиры с оскорбленным видом гнать.

– Вадим, ты не так всё понял, у меня никого не было. Федя – мой одноклассник.

Из подъезда донесся внушительный Федин бас:

– Всем все возместят, всем дам свои контакты, и все решаем через меня. Всё, уважаемые соседи свободны и вопросы будем решать по мере их поступления.

Вадим скривился:

– Одноклассники ведь всегда впрягаются за своих спустя миллион лет после школы. Ты как выглядишь вообще? – Вадим внезапно переключился на мой внешний вид, оглядел меня чуть ли не с ужасом. – Как потаскушка какая-то. Жопу обтянула, сиськи обтянула. Ты мне про одноклассника будешь втирать? Я что слепой, что ли?

– Это же просто джинсы и футболка, – шепчу я, а из глаз дурацкие слезы катятся. – Ты же все про меня знаешь, зачем ты так говоришь, я ведь никогда...

– Ой, только не надо вот этих штучек, – перебил он меня, – одного лоха развела на сиськи, теперь меня решила на слезы. Не прокатит. В общем так, квартиру ты убила, естественно, я не собираюсь в это вкладываться, и выплачивать за нее ипотеку я тоже не собираюсь. Как и жить здесь с тобой. Хватит, наелся. Сама здесь живи, сама и выплачивай, но мою часть вернешь. Или будем судиться.

– Но ведь моя зарплата. Я же учительница, как?

– Ты меня выгнала? Ты. Ты квартиру убила? Ты. Решай вопросы. Или сиськами перед одноклассником покрути, пусть он решит за тебя. Блин, хоть в таком возрасте постыдилась бы уже.

Вдруг кухня стала тесной, в проходе появился Федя. Вадим на фоне Феди показался плюгавеньким каким-то. Сутулым. Я постаралась незаметно вытереть слезы.

– Алиса, иди, пожалуйста, собери вещи и подожди меня. Я сейчас «порешаю», как вот этот предложил.

– Что за обращение? – возмутился Вадим, но тут же как-то сник под насупленным взглядом Феди.

– Не надо, – попросила я, подходя к Федору.

– Тсс, – оборвал он меня, – иди вещи, говорю, собирай. Давай-давай, скоренько…

Он развернул меня и легонько подтолкнул в коридор, придавая ускорение.

– Все сказал? – услышала я.

– Достаточно, – ответил Вадим и тут же нелепо заверещал, – эй, вы что себе позволяете?

Я стояла в коридоре с колотящимся сердцем и слушала.

– Неправильный вопрос, – спокойно ответил Федя. – Что ты себе в отношении женщины позволяешь, вот правильный вопрос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.