- -
- 100%
- +
Меня разбудил свет от экрана телефона. Муж тут же погасил телефон и сунул его под подушку.
— Гриш, ты чего не спишь? Чего там у тебя?
Я перевернулась на другой бок и подтянула одеяло к носу.
— Не спится, пост в Телеграме читал. Ты спи-спи, Леся…
Гриша нежно обнял меня сзади и поцеловал в затылок. Я улыбнулась и стала проваливаться в сон.
Гриша повернулся на другой бок, и по шуршанию я поняла, что он снова полез под подушку за телефоном.
На этот раз он убавил подсветку, но сон уже не шёл. Я пролежала на боку еще минут пятнадцать в надежде, что меня «выключит».
Гриша откинул одеяло, выбрался из кровати и вышел из комнаты.
Я глянула на время. Три часа ночи. Сон у меня в последнее время тревожный, и вряд ли я теперь усну.
Еще немного поворочалась и все же решила пойти выпить кофе и, раз уж сна мне не видать, немного поработать.
Я надела халатик, взяла ноутбук под мышку и поплелась на кухню.
Я ожидала, что Гриша тоже будет на кухне, но он оказался в ванной. Я прислушалась — шума воды не слышно. Дверь не заперта.
Я потянула дверь на себя и, когда открыла, так и застыла с открытым ртом.
Передо мной открылась просто чудесная картина. Мой муж сидел на краю ванной со спущенными трусами и драчил член, не отрываясь от экрана телефона.
Он старался с таким упоением, что даже не заметил, как я открыла дверь.
Мгновенно, на каком-то порыве я выхватила телефон у него из рук, ожидая, что увижу банальное порно, но не тут-то было.
Во весь экран молодая веб-камщица ублажала себя вибратором, стоя к камере задом.
Она, будто почувствовав, что зритель сменился, повернулась к экрану и улыбнулась. От этой улыбки меня передернуло, будто я за оголенный провод схватилась.
Девке лет двадцать. Белобрысая, накачанные губы — того гляди лопнут, как переспелые помидоры, этот маленький носик — жертва инопланетной хирургии.
Гриша замер и смотрел на меня, сидя на краю ванной и не отпуская члена.
Вся эта картина была настолько отвратительной и сюрреалистичной, что ни он, ни я не знали, как реагировать на происходящее.
Но я оправилась быстро и со всего маху запустила телефон в стену, да так, что только осколки экрана брызнули в стороны.
— Лесь! — Гриша подскочил, натягивая трусы и запихивая в них колом стоявший член.
Первый шок прошел, меня мелко затрясло. В висках застучали молоточки, а губы сами собой сжались в тонкую нитку.
— Леся! Ну, ты чего? — Гриша попытался подойти ко мне.
Я шагнула назад, выходя из ванной.
— Не подходи, слышишь, не вздумай ко мне прикасаться…!
— Зачем ты телефон разбила? Он денег стоит.
Муж нес какую-то чушь.
— Телефон? Ты серьезно сейчас? — Я дёрнулась, вошла на кухню и с силой долбанула по кнопке включения чайника.
— Лесь, ну… ты как-то реагируешь… я не знаю, Лесь…
— Гриш, я прошу тебя, отойди от меня, пожалуйста, не говори ничего, мне даже смотреть на тебя сейчас противно!
Он опустился на стул и попытался взять меня за руку. Я тут же её отдернула.
— Ты можешь меня не трогать? Уйди, пожалуйста…
— Да что я такого сделал? Ну, да, сцена так себе, но ты так реагируешь, будто с бабы меня сняла!
— А ты считаешь, это не то же самое?
— Конечно, нет!
— Тогда что это? — я сложила руки на груди, чтобы он больше не пытался меня коснуться. — Ты прячешься от жены в ванной и дрочишь на какую-то шлюху, это, по-твоему, нормально? Здесь ничего такого, да? То есть мне можно было бы отреагировать, только если бы ты натурально там с какой-то бабой заперся? Что ты несешь вообще? Тебе сколько лет, Гриша? Ты подросток пубертатный, который не в состоянии свой отросток контролировать? Тебе полтинник! Полтинник! Совсем уже?
— Ты преувеличиваешь, Леся…
У меня уже никаких сил не хватало слушать, как он пытается оправдаться. Я подскочила со стула и дёрнулась, чтобы выйти из кухни.
Гриша тоже поднялся, перегородил мне дорогу и попытался обнять.
— Леся моя, ну чего ты? Ну, бес чего-то попутал, прости меня…
— Отойди…
— Лесь…
— Отойди, я сказала, дай пройти! — рявкнула я.
— Давай поговорим, объясни мне, я не понимаю, объясни, почему ты так реагируешь? Для тебя же не новость, что мужики мастурбируют? Не новость, правда? Тебе тоже не шестнадцать, Леся, тебе сорок пять, если уж ты завела об этом речь. Что тебя так шокировало? Сам факт? Ну, объясни мне, я правда не понимаю.
— Ты дурак, что ли? — не выдержала я.
— Слова выбирай, — нахмурился Гриша.
— А чего мне их выбирать, если ты элементарных вещей не понимаешь? У тебя там даже не порно было. Веб-камщица, черт бы тебя подрал, Зарубин! Ты за это деньги заплатил, это равносильно тому, что я тебя с проституткой застала бы. Или это тоже нормально? Ну, люди же трахаются, да? Что тут такого? Уйди с дороги уже! — закричала я и толкнула его в грудь.
Он, наконец, меня пропустил.
Пропустил-то пропустил, только вот куда мне податься? У нас не дом в три этажа и с кучей комнат, чтобы можно было где-нибудь спрятаться. Трехкомнатная квартира, и, хотя она мне всегда казалась довольно-таки просторной, сейчас мне было в ней тесно.
Мне враз сделалось душно. Я пыталась набрать в легкие воздуха, но все равно никак не могла надышаться.
Я скинула халат, натянула водолазку, джинсовый безразмерный комбез, собрала длинные темные волосы в хвост и уже сунула ноги в кроссовки, когда почувствовала руки мужа на талии.
— Еще раз ко мне прикоснешься, и я за себя не ручаюсь, Гриша. Не трогай меня, я реально за себя не отвечаю. Мне противно, понимаешь ты это или нет.
Все это я сказала, не поворачиваясь к нему. Он убрал руки. Я шагнула за дверь и хлопнула ею так, что в подъезде едва штукатурка со стен не осыпалась.
Я вышла на улицу. На счастье, стояла теплая осенняя ночь. Обида душила меня, крепко схватив за горло.
Я чувствовала именно то, что ему сказала — словно застала его с проституткой. Да, так оно и было. Какая разница — своей рукой он себя ублажал или это делала бы она? Есть в этом какая-то разница?
Но еще больше меня разрывало от того, как все буднично это произошло. Он лежал со мной в постели, и что он там смотрел в телефоне, когда я проснулась? Пост он, мать его, в Телеграме читал, ага, конечно — пост.
И как ни в чем не бывало обнял меня, поцеловал и отправился в ванную наяривать на шлюху.
«Что я такого сделал?» — ты спрашиваешь, Гриша? Ты все похерил, доверие, прежде всего.
Вот что ты сделал!
Глава 2. Чистый лист
Что делать и куда идти, я не представляла. Главное — не быть сейчас дома. Не хочу слушать душных речей, каких-то оправданий, увещеваний.
Не удивлюсь, если в конце концов всё сведётся к тому, что я сама себя накрутила и ничего на самом деле не произошло.
А Гриша это умеет. Тихим вкрадчивым голосом, убедительными аргументами так обложит, что проще с ним согласиться, чем спорить.
«Чёрт! Нужно было взять ноутбук!» — выругалась я мысленно и потопала обратно в квартиру.
Не знаю почему, но я кралась, как кошка. Аккуратно открыла дверь, на мягких лапах прошла в прихожую, прислушиваясь и чуть ли не принюхиваясь.
Вот это и называется — утрата доверия. Враз, мгновенно, как по мановению волшебной палочки — двадцать лет, казалось, безупречного брака коту под хвост.
Как же быстро может рухнуть то, что кажется незыблемым.
Я зашла на кухню. Мой ноутбук так и остался на столе. Схватила его и сунула под мышку.
Из комнаты до меня донёсся голос мужа. «С кем он разговаривает среди ночи, чёрт бы его подрал?» — мелькнуло в голове.
Я тихонько прокралась по прихожей и замерла, не входя в комнату. Только глянула. Гриша сидел перед компьютером и с кем-то говорил по видеосвязи. Мне не было видно, с кем. Видимо, телефон я всё же уничтожила.
Слышать, что говорил его собеседник, я не могла — Гриша сидел в наушниках. Камера тоже была выключена. «Собеседник? Может, собеседница?» — спросила я мысленно, неведомо кого.
— Да, конечно… — согласился с чем-то Гриша. — Завтра… завтра вряд ли, давай лучше послезавтра?
Голос мужа был слишком сладким.
Я прошла в комнату, выдернула из розетки торчащий в ней зарядник от ноутбука. Схватила свой телефон, который забыла в прошлый раз, и закинула на плечо сумочку.
Гриша заметил краем глаза движение и вздрогнул. Но тут же взял себя в руки. Расслабился, откинулся на спинку компьютерного кресла и слишком уж непринуждённо произнёс:
— Да, Васильевич, договорились…
Только я заметила, что сказал он это, одновременно зажимая на клавиатуре комбинацию клавиш.
И я была почти уверена, что отключил он микрофон прежде, чем произнёс эту фразу.
Гриша закрыл окно программы и нажал «Завершение работы».
— Леся! — услышала я в спину, когда уже выходила из комнаты. — Постой!
Гриша догнал меня уже у двери.
— Леся, ну куда ты среди ночи попёрлась? Ну, хватит уже чудить, оно того не стоит.
— С кем ты разговаривал? — спросила я, открывая дверь.
— Ты теперь вообще в любом моём движении будешь видеть подвох? Теперь каждый вдох под подозрением? — спросил Гриша и даже деланно нахмурил брови.
— Так с кем?
— Ну, по работе. Ты же разбила телефон, пришлось с компа…
— В четвёртом часу утра? По работе?
— Так надо же было предупредить, что я не на связи. Телефон… забыла?
— Завтра воскресенье, разберёшься с телефоном. Что за срочность?
— Ну, мало ли что? — Гриша пожал плечами.
— Васильевич — это кто? — продолжала я наступать.
— Лесь, да какая разница? Чего ты вцепилась? Ну, начальник производственной лаборатории, тебе это о чём-то говорит?
— И что послезавтра? О чём вы договаривались? — не унималась я.
— Понедельник послезавтра, Леся, а завтра воскресенье, как ты правильно заметила. Вот в понедельник и нужно нам с ним обсудить рабочие моменты. Прекрати уже подозревать меня. Да, я хрень какую-то сотворил. Всё? На мне теперь крест ставить?
На это я уже ничего не ответила. Крыть мне было нечем. Я даже ни на секунду не усомнилась, что он врёт. Но поймать его за руку сейчас, как поймала в ванной, не получится.
Да, уж, как никогда подходящее выражение — поймала за руку.
Перед глазами снова появилась картинка: мой муж дрочит, пуская слюни на виртуальную шлюху, и меня аж передёрнуло.
Я закрыла за собой дверь, больше не произнеся ни слова, и быстро сбежала по ступенькам вниз.
Напротив, через дорогу, светилась вывеска моей любимой кафешки, где я любила забиться в уголок с ноутбуком, но было ещё слишком рано.
Хотя кто-то в кафешке уже обитал. В зале горел свет. Вот открылась дверь. Уборщик вытащил из уличной мусорной корзины пластиковый пакет, крепко затянул и заменил на свежий.
Я перебежала дорогу под грозный гудок клаксона проносящегося мимо такси.
Уборщик глянул на меня и только покачал головой.
— А если бы сбил? Олеся Витальевна, не бережёте вы себя, — он приветливо улыбнулся мне, несмотря на воспитательную тираду, и сдвинул кепку на макушку.
— Привет, Фазиль, — поздоровалась я.
Меня как завсегдатая кафе — «Библиотечка» — знал весь персонал. А Фазиль, этот улыбчивый, всегда вежливый разнорабочий с почти незаметным среднеазиатским акцентом, так вообще будто взял надо мной негласное шефство.
Он был сильно старше — прилично за шестьдесят, — и относился ко мне так, будто я не сорокапятилетняя дамочка, а взбалмошная девица.
Всё относительно в этом мире. И в глазах других мы те, кто укладывается в их восприятие мира. А восприятие мира зависит, в том числе, и от того, насколько глубоки морщины.
— Фазиль, пустишь меня? — спросила я, когда он управился с мусорной корзиной.
— Конечно, только кухня закрыта ещё, и бар тоже, — он развёл руки в стороны, будто искренне сожалеет о таком недоразумении в четвёртом часу утра.
— Я так посижу, поработаю, — я взглядом показала на ноутбук.
И уже через мгновение я оказалась за моим любимым столом в самом углу, рядом с окном.
На широком подоконнике лежали уютные подушки. Обычно, когда уставала, я перебиралась на подоконник вместе с ногами, снимала обувь, пристраивала под спину подушку и с ноутбуком на коленях могла работать здесь часами.
Так я сейчас и сделала.
Отсюда было видно подъезд моего дома и окна нашей с Гришей квартиры. Я увидела, как погас свет на кухне. Следом — в комнате.
Буквально увидела, как по квартире идёт Гриша и гасит свет. Под сердцем что-то кольнуло. Я выпрямила спину, глубоко вдохнула, выдохнула, зажмурилась до фиолетовых кругов перед глазами, словно пыталась не пустить в сознание прорывающуюся туда мысль: «Может, ты и правда накрутила себя, Леся?»
Я пыталась разобраться по-взрослому — в конце концов, мне сорок пять, а не двадцать. Муж дрочил на другую бабу. Ладно, допустим, это нормально. Только почему же мне так горько? Я прислушалась к себе и поняла, что вдруг остро чувствую свой возраст. Возраст как приговор для любви, для желания. Твой поезд ушёл, дай дорогу молодым. Несмотря на то, что я занимаюсь спортом, у меня отличная подкачанная попа, мне казалось в данный момент, что кожа у меня сухая, дряблая, что я играю в молодость, типа «я ещё ух», а в реальности просто уже не гожусь для того, чтобы меня желали. Словно я умерла раньше времени.
Я открыла крышку ноутбука, открыла текст, который мне уже сегодня нужно отредактировать и сдать заказчику, но ни черта не могла разобрать. Буквы сливались, перемешивались, я даже не могла вникнуть в то, что здесь написано.
Я свернула окно программы и открыла пустой файл. Не знаю, сколько я просидела, бездумно глядя на чистый лист и мигающий курсор. Не знаю, зачем я вообще открыла чистый файл.
Пальцы сами легли на клавиатуру. И чистый лист, словно терпеливый психолог, к которому я пришла на приём, принял на себя все мои мысли, тревоги и переживания.
Я обрушила на этот чистый лист всё то, что накипело, всё то, что рвалось из меня, но рассказать было некому.
И начала я с той фразы, что проскочила у меня в голове перед входом в кафе: «В глазах других мы те, кто укладывается в их восприятие мира».
Не знаю, сколько я стучала по клавиатуре. Очнулась только, когда вокруг меня зашумело. Я оторвала взгляд от экрана. Кафе уже открылось. От барной стойки ко мне плыл чудесный аромат свежемолотых кофейных зёрен.
Я вскинула руку. Ко мне тут же подошёл официант.
— Кофе, пожалуйста, — чуть ли не взмолилась я.
— Капучино без корицы? — улыбнулся мне молоденький официант, прекрасно помнящий мои предпочтения.
Я только кивнула в ответ и, так и не успев погасить улыбку, глянула в окно.
Из подъезда вышел мой муж. Как-то странно огляделся, словно проверяя, не наблюдает ли кто за ним.
Я глянула на настенные часы. Восемь утра.
«И куда это ты, Гриша, намылился в такую рань в воскресенье?» — подумала я и хлопнула крышкой ноутбука, слезая с подоконника и ныряя ступнями в кроссовки.
Глава 3. Я тебя слышу
Я глянула из-за угла. Мой муж шагал, как я поняла к станции метро. «Что ты делаешь, Леся?», – спросила я сама себя, но не удержалась и все-таки двинулась за ним.
Под мышкой ноутбук, глаза краснючие из-за бессонной ночи, толком не прибранная – шпион самоучка блин.
Гриша скрылся за дверями, я шмыгнула за ним и пожалела, что сегодня не будний день, и нет той привычной толкотни в метро, когда можно запросто раствориться в толпе.
На платформе я встала за колонну. Зашипел и остановился поезд. Двери открылись, и я поспешила в соседний вагон.
Здесь я примостилась так, чтобы меня не было видно, но я видела выход из вагона, в которой вошел Гриша.
Вышел он уже через две станции. Я едва успела выскочить. На эскалаторе я чуть его не упустила. Пришлось встать на нижние ступеньки, только когда он доехал уже почти до середины. Чтобы перед нами оказались хоть какие-нибудь люди.
Я вышла из стеклянных дверей станции, и в тот же момент Гриша обернулся. Я тут же спряталась за информационную колонну.
Сердце колотилось так, будто я незнамо чем занималась. Будто я в каком-то шпионском сериале. Выглядело все это как минимум странно, а как максимум – полный бред.
Я выглянула из-за колонны. Гриша, перешел через дорогу по пешеходному переходу и вошел в здание под вывеску – ремонт телефонов.
«Черт! Вот ты дура, Леся!», – обругала я себя и понуро потопала обратно к метро.
В кармане ожил телефон. Такому раннему звонку от моей подруги Кристины я искренне удивилась. Та вообще раньше одиннадцати из кровати не выбирается. Это должны быть какие-то, ну очень чрезвычайные новости.
– Леся, привет, – голос у нее был уже бодрый и звонкий, – ты где?
– Привет, – я огляделась, соображая, а где я действительно, – я где-то здесь.
– Ты чего учудила? Гриша звонил, голос такой, будто умер кто-то. Чуть ли не умолял поговорить с тобой.
– Надо же, нашел себе адвоката, – хмыкнула я и добавила, – дьявола.
– Какого дьявола, Лесь? Говорит ты ушла куда-то в ночи, давай ко мне, реально там что ли бродила где-то всю ночь?
Домой мне идти в любом случае не хотелось. Вариант пойти к Кристине вполне себе. В общем-то, в любом случае, я собиралась к ней податься.
– Ладно, – согласилась я, – скоро буду.
С Кристиной мы ровесницы. Она уже давно не столько моя подруга, сколько практический родной человек. Сестра, так ее назвать будет точнее. Вместе еще со школы. Но при это единомышленниками нас не назвать.
Я всегда немного витала в облаках, тогда как Кристина была женщиной приземленной, в самом хорошем смысле этого слова. Все у нее спорилось и горело в руках: крепкая семья, хорошая работа, воспитанные взрослые уже дети, да и сама она – воплощенная энергия.
Казалось, батарейка у нее не сядет никогда. И даже когда Кристину положат в гроб, они и оттуда будет распоряжаться, как правильно ее хоронить.
Кристина встретил меня в полуразобранном состоянии, или лучше сказать – в полусобранном.
Под глазами черные патчи, отчего она похожа на бешенную панду, нижняя часть лица покрыта болотного цвета и уже подсохшей маской, на голове тюрбан из полотенца, сама в домашних лосинах и футболке. Дива, что тут скажешь.
– Ну, проходи, чего зависла? – ей явно не терпелось поскорее услышать, что там у меня стряслось.
Я же наоборот не торопилась, медленно развязывала шнурки на кроссовках, тогда как обычно просто стягиваю их не развязывая.
Мы с Кристиной по-разному относились к нашему, как мы между собой называли, критическому возрасту. Сорок пять лет ‒ уже не шутка для женщины. И если я больше налегала на физические упражнения, ходила в спортзал и, бывало, изматывала себя до невменяемого состояния, Кристина ратовала за различные чудесные средства и процедуры. Иногда мне казалась, что вся химическая и косметическая промышленность планеты не справляется с ее запросами.
Кристина с возрастом превратилась в этакую элегантную дамочку, что-то среднее между чуть увядшей голливудской дивой и русской бой бабой. Я же, наоборот, с годами отказалась от демонстративно ярких акцентов в макияже и одежде. Предпочитая выглядеть проще, но естественней. Я любила брючные костюмы, юбки или трикотажные платья с безразмерными пиджаками, не мудрила с прическами, волосы должны быть чистыми и блестящими ‒ вот и вся премудрость. Вообще так получилось, что именно сейчас в сорок пять я чувствовала себя как никогда комфортно. Словно наконец оказалась в той форме и возрасте, который отвечал моему внутреннему ощущению себя: я была в гармонии с собой, мне нравилось то, чем я занималась, я не хотела никому ничего доказать и никого завоевать.
Я нравилась себе. Да и если уж честно признаться, нравилась мужчинам. Я все еще собирала лайки в заинтересованных мужских взглядах. Или мне так казалось, потому что после случая с мужем я вдруг растерялась.
У Кристины особой гордостью была ее грудь, за которую она долго выплачивала кредит. Я холила и лелеяла свою филейную часть. Котора всем своим видом отрицала существование не только возраста как такового, но времени в принципе.
Кристина чуть ли не на аркане затащила меня в комнату и уселась перед зеркалом, собираясь наводить марафет.
Я уселась на диван и разговаривать мне пришлось с ее спиной и отражением в зеркале, в котором бешенная панда постепенно превращалась в человека.
– Что, прости, он делал? – рука с щеточкой для туши замерла в воздухе.
– Дрочил он, Крис. Дрочил так неистово будто в последний раз. А в телефоне вебкамщица.
Меня передернуло, стоило мне только вспомнить ту сцену.
– Пфф… и все? Это все? Хочешь сказать ты из-за этого психанула? – щеточка для туши снова принялась за дело, а рот у Кристины автоматически открылся.
– Что значит это все? А разве недостаточно? – удивилась я ее реакции.
– Лесь, ты нормальная вообще? Да все мужики это делают. Что здесь такого? На вебкамщиц, просто на порнуху. Ты будто в лесу жила всю свою жизнь и только сейчас очутилась в реальном мире. Очнись, Маугли! Мужики дрочат! Это аксиома.
– Не очень тебя понимаю, Крис…
Кристина выдохнула так, словно собиралась мне рассказать какую-то ну совсем очевидную истину и принялась рассказывать, не докрасив ресницы.
– Ладно, расскажу, ты думаешь это с тобой только случилось? Я тоже однажды поймала своего Костю на горяченьком. Не спорю, зрелище неприятное, но мы с Костей поговорила об этом. И вместо того, чтобы закатывать истерику и убегать в ночь, я попробовала понять его. И знаешь, у меня получилось. Ну, вот так он устроен. Вот так устроены мужики. Что здесь поделаешь? Можно только смириться.
Кристина снова принялась за ресницы.
– А можно и в свою пользу обернуть…
Она замолчала на мгновение, покончила с ресницами и повернулась ко мне.
– Я посмотрела эту его порнуху вместе с ним. Подметила, что именно ему по душе, я даже поинтересовалась какие порно звезды ему нравятся. Прониклась жанром, так сказать. И это неплохо так раскрасило нашу интимную жизнь, скажу я тебе. Да, сначала мне было непривычно заниматься этим под порно… ну, понимаешь, о чем я? Но теперь, мы с ним даже иногда повторяем, если Косте особо что-от понравится в порнушке.
Я слушала и пыталась уложить в голове то, что она мне рассказывала. Но как-то все это пока не укладывалось.
– Ладно, вот скажи, что ты собираешься делать? Разводиться из-за этого? И какой смысл? Думаешь, найдешь другого и тот не будет делать тоже самое? Или какой ты видишь выход?
– Я не знаю… – промямлила я, – не знаю, Крис. И почему если разводиться так обязательно для того, чтобы искать другого?
– Лесь, ну, ты серьезно, что ли? Разводиться? Но это же бред. Разводиться с человеком из-за того, что такова его сущность от природы? Ну, подумай сама! ‒ Кристина говорила с таким нажимом, будто мне пыталась вдолбить какую-то мысль. Не очень на неё похоже, она чаще веселая и беззаботная, а сейчас словно даже агрессивная была, будто и для неё эта тема была раздражающей. Но я это уже потом осознала, когда ушла от нее.
– Я не знаю… – повторила я. – Правда не знаю, что делать.
– Ну, поговори с ним нормально, разберитесь как взрослые люди. Чудишь, ты, Леся, точно тебе говорю.
Кристина сняла тюрбан из полотенца с головы и взяла фен.
Пока шумел фен, я думала над ее словами. Прокручивала в голове, снова и снова. Вспоминала эту свою дурацкую попытку проследить за мужем. И когда фен замолчал, уже и не знала, как теперь ко всему этому относиться. Может, я и правда себя накрутила?