- -
- 100%
- +
Ладно там девицы молодые, это их молодое дело, но вот пятидесятилетний мужик, пускающий на них слюни – это отвратительно, в этом есть что-то ненормальное. Не сам факт, что он их разглядывает, а все эти комментарии и лайки.
Я невольно вспомнила себя двадцатилетнюю. Бывало, я тоже ловила на себе такие взгляды проходящих мимо возрастных мужчин. И ничего кроме неловкости и брезгливости не чувствовала.
Если тридцатилетние мужчины мне уже казались староватыми, что уж говорить о пятидесятилетних. Так и хотелось спросить: «Вам чем-то помочь дедушка? Так смотрите на меня. Может через дорогу перевести?».
Всему свое время. И все должно быть вовремя и к месту. Мне даже стало стыдно за моего мужа перед этими молодыми девицами. Тот самый испанский стыд. Делает он, а стыдно мне.
Мне физически было противно держать его телефон в руках.
Я сунула его Грише под подушку. Конечно, сна как ни бывало. Я поднялась с кровати, осторожно, чтобы его не разбудить. Меньше всего мне сейчас хотелось о чем-либо разговаривать с Гришей или слушать его оправдания.
Мне нужно было это как-то переварить. Ощущение такое, словно реальность дала сбой в тот момент, когда я застала Гришу в ванной, и теперь все будет трещать по швам, пока не достигнет критической массы и не похоронит меня под обломками этой реальности.
Какое-то иррациональное чувство дернуло меня снова взять его телефон. Снова я сняла блокировку, коснувшись сенсором подушечки пальца Гриши. Я запустила браузер и убедилась, что тот прицеплен к гугл аккаунту. Щелкнула по аватарке и перешла в настройки профиля.
Я нашла вкладку – синхронизация и глянула на привязанные к аккаунту устройства. Вот Гришин телефон, вот домашний компьютер и компьютер на работе. Тут же присоседился планшет. И планшета я у никогда не видела. Возможно тоже рабочий, но подозрительность моя достигла уже такого уровня, что, если я прямо сейчас не выясню еще хоть что-нибудь, у меня точно поедет крыша.
Вернув телефон на место, я глянула на спящего мужа. Странное ощущение, но он показался мне совсем чужим. Словно я больше не знаю, что это за человек, что у него в душе, что у него в голове и чем он вообще живет.
А ведь еще несколько дней назад, мне казалось, что мы с ним знаем друг друга лучше, чем знаем сами себя. Казалось, что мы уже давно стали одним целым, чем-то единым, понятным и близкими настолько, что ближе уже невозможно.
И вот пожалуйста. Все это оказалось иллюзией.
Я на цыпочках вышла из комнаты, тихонько оделась, нашла ключи от Гришиной машины, выбралась из квартиры и зажмурилась, когда закрывала за собой дверь, будто это поможет сделать все как можно тише.
Я забралась в машину, огляделась и открыла бардачок. Почему-то у меня тут же похолодело в груди. Еще ничего не произошло. Планшет и планшет, мало ли зачем он Грише нужен. Но когда я протянула к нему руку, заметила, что пальцы подрагивают.
«Только бы не запоролен», – мелькнула мысль.
Я нажала кнопку включения и мазнула пальцем по экрану. Планшет разблокировался. Я с облегчением выдохнула.
Найдя значок файлового менеджера, я полезла шарить по папкам, не соображая, что именно я хочу найти. Но долго искать не пришлось. В первой же папке на карте памяти – самой тяжелой, аж на сто с лишним гигабайт я обнаружила хранилище скачанного порно.
На планшете история браузера была забита ссылками на порно сайты, по которым я даже не рискнула переходить. И так все было понятно.
Я ткнула в значок мессенджера и обнаружила переписку. С несколькими девицами сразу. Перед глазами затуманилось, словно я смотрела через полиэтиленовый пакет. Заметив иконку банковского приложения отличного от того, что стоит у Гриши на телефоне, я тыкнула и в нее.
– Вот, где она – зарплата, – сказала я вслух, но шепотом, словно боялась, что меня кто-то услышит.
Я глянула историю последних транзакций. Сплошные онлайн оплаты и куча каких-то переводов. Суммы не то, чтобы большие, но многочисленные и потому по итогу все равно выходила внушительная цифра.
На экране всплыло окошко с таймером обратного отсчета: «Батарея разряжена, устройство будет выключено через 29 секунд».
Пошарив в бардачке, зарядки я не обнаружила. Я не успела запомнить никаких номеров, на которые он переводил деньги, ничего. Планшет погас. И вместе с ним, и во мне что-то погасло.
Мне почему-то враз сделалось все безразличным. Я понимала, что это временно, что еще немного и у меня случится нервный срыв. Я сидела в машине на пассажирском сиденье без сил, будто марафонскую дистанцию пробежала и бездумно смотрела вперед через лобовое стекло.
Почему-то стало жалко себя. Но я тут же тряхнула головой, сунула планшет под мышку и выбралась наружу. Глянула на окна нашей квартиры и, наверное, впервые в жизни пожалела, что не богата, что нет у меня своей отдельной квартиры, что нет столько денег, чтобы просто сесть на самолет, улететь куда подальше и просто начать новую жизнь.
Нет, мне просто так от земли не оторваться. Жизнь она не так устроена, чтобы можно было как в дурном кино, все взять бросить и начать жизнь заново.
Или нет? Или жизнь это и есть – дурное кино? Жалко, что я в этом дурном кино не зритель, а главный персонаж. Это драма? Это триллер? Нет, черт возьми, это какая-то тупая и бессмысленная комедия.
Что ж, пусть зрители посмотрят на нашу нелепую актерскую игру, на наши кривляния. «Пойду, покривляюсь, нужно отыграть роль до конца, иначе это кино никогда не закончится», – с этой мыслью я зашла в подъезд и стала подниматься по лестнице к дверям нашей квартиры.
Глава 6. Доверие
Я устроилась на кухне с ноутбуком, а Гришин планшет поставила на зарядку.
В душе было настолько пусто, что казалось там гуляет ветер и гоняет туда-сюда высохшее перекати-поле.
Какой-то бред. Мой Гриша, он же такой всегда был достойный мужчина. Сильный, уверенный в себе, красивый, внимательный, обходительный. Что с ним случилось? Ладно бы он был одинок, я даже не знаю, ну, потребности там у него мужские и увлекся порнухой.
Но при жене, в таком вроде бы уже серьезном возрасте. Что это вообще такое?
Дело во мне? Я не привлекаю его вообще, как женщина? Я настолько уже вышла в тираж? Да, нет, черт подери! Я могу взглянуть на себя объективно. Я не выгляжу сильно моложе своих лет, но и старше, чем есть не выгляжу. Я еще привлекательна. Я слежу за собой в конце концов! Так почему он ведет себя словно прыщавый пубертатный юноша?
Я включила ноутбук и запустила файл.
«Как хорошо мы знаем людей, которые рядом с нами? Как хорошо мы знаем тех, кого любим?», – написала я.
Я вспомнила свои самые первые попытки написать книгу. Это было так давно. Мне было девятнадцать. И я на полном серьезе считала, что стану знаменитым писателем. Этой мечтой и жила.
Но жизнь быстро расставила приоритеты. Я закончила филологический, получила второй высшее в Литературном институте имени Горького и стала редактором.
Еще в ковидные времена, как ушла на удаленку, так и осталась. Бесконечно число чужих рукописей прошло через меня, а мечта – самой стать писателем, давно уже похоронена под ворохом житейских проблем.
И вот я снова пытаюсь писать. Я даже и не собиралась. Тогда, в ту ночь в кафе из меня просто полилось, я выговаривалась белому листу. И сейчас, пробежав взглядом по строчкам, я поняла, что мне нравится, то, что получается.
Нравится почти так же, как в девятнадцать нравилось вообще все, что писала. Но теперь я могу судить и с профессиональной точки зрения.
Пальцы летали над клавиатурой. Уже рассветное солнце заглянуло в окно. Третья кружка с кофе уже допита, а я все пишу. На голове наушники, в ушах Лана Дель Рей. И мир на мгновение перестал существовать.
Я даже не заметила, как проснулся Гриша. Он появился на кухне и замер истуканом, глядя на заряжающийся на столе планшет.
Я продолжала клацать по клавиатуре. Гриша опустился на стул, уперся локтями в колени и обхватил голову руками.
Он не пытался меня отвлечь или заговорить. Он просто так и сидел, будто в ожидании, когда я обращу на него внимание. К планшету не прикасался.
«Тоже мне, роденовский мыслитель», – подумала я, когда заметила краем глаза, что он сменил позу и теперь сидит, упершись подбородком в кулак.
Я дописала еще одно предложение, поставила точку и закрыла крышку ноутбука.
Сняла наушники и глянула на Гришу.
Он поднял на меня взгляд побитой собаки. Я ожидала, что он сейчас пустится в какие-нибудь рассуждения или попробует как-то оправдаться, но Гриша только сказал:
– Прости, Леся…
– Снова? По второму кругу? – ответила я вопросом на вопрос.
– У меня нет этому объяснения…
– Я вижу, а мне нечего тебе больше сказать.
– Лесь, я все удалю, выкину вообще этот планшет.
– А с головой, что делать? – спросила я, – тоже выкинешь? Мозг отформатируешь?
– И с головой, что-нибудь сделаем, – задумчиво произнес Гриша, словно его только что осенило. – Леся, давай сходим к психологу?
– Мне-то зачем? Я на головушку не жалуюсь.
– Я сам схожу, я понимаю, что это ненормально, правда понимаю. У меня точно проблема…
Эти его слова, признаться, обезоружили меня. Пока он все отрицал, пока пытался мне навязать, что происходящее – это нормально, у меня все внутри кипело от негодования.
Но сейчас… сейчас разом все изменилось. Нет, конечно, я не воспылала всепрощением, но, если человек, близкий, любимый в конце концов человек и правда нуждается в помощи? Наверное, уже с моей стороны будет свинством отвернуться от него.
Я глубоко вдохнула, выдохнула и спросила, словно хотела убедиться, что он не ляпнул это просто так, только чтобы замять конфликт:
– Правда сходишь?
– Правда, Леся! – Гриша тут же оживился.
Он взял меня за руку и заглянул в глаза. В этот раз я ее не отдернула.
– Я все сделаю, чтобы у нас наладилось, я тебя очень люблю, Леся, дай мне возможность разобраться с этим.
– А, что на счет денег? Что с этим обманом делать? Мы с тобой от зарплаты до зарплаты перебиваемся, ты мне лапшу на уши вешаешь, дескать, проблемы на работе, а оказывается, ты тратишь на эту мерзость, большую часть того, что мог бы тратить на семью. Что с этим Гриша?
На самом деле я еще не знала точно, на что именно он тратит. Переводы я видела, но не разбиралась куда эти переводы уходили.
– Так это одно к одному… это будто зависимость какая-то.
– Я подумаю, Гриша, я правда подумаю, – ответила я и отвернулась, чтобы не смотреть на его печальное лицо.
Гриша поднялся и вышел из кухни, а я снова открыла ноутбук.
«Что такое доверие? Как научиться доверять, когда однажды уже был обманут? Наверное, можно снова довериться тому, кто тебя обманул, только если опираться не на его слова, а на его поступки».
Я закрыла крышку ноутбука, зашла в комнату и сунула нос в шкаф: достала широкие брюки-палаццо из шелковой серой ткани, обтягивающую кофточку с открытыми плечами, массивный пояс, подчеркивающий талию – и вот я уже и собрана. Я нанесла на лицо бб-крем, жидкие румяна, мазнула хайлатером по скулам и векам и покрасила ресницы. И застыла перед зеркалом, пытаясь объективно оценить себя. Достаточно ли я еще привлекательна? Может, я чего-то не вижу в себе, может, я стерта из мира мужчин, которых волнуют женщины? Я взялась было за черную подводку, чтобы добавить себе яркости и остроты, но подводка давно была засохшей, да и к черту её.
Можно выдвигаться.
Решение я приняла, как только закрыла файл. Я больше не хочу работать из дома. Мне нужно пространство, мне нужно сменить распорядок, сменить обстановку.
Не думаю, что мне составит труда, убедить главного редактора нашего издательства, что пора уже возвращать мне мой уютный стол в самом углу опенспейса.
– Ты куда? – спросил Гриша, когда я уже была в дверях.
– На работу, – бросила я через плечо, дай мой ноутбук, на кухне забыла.
Гриша принес и протянул мне ноут.
– А зачем? Ты же давно уже не появляешься в офисе?
– Хочу я так, Гриша, можно?
Он только пожал плечами. Я видела, что ему не нравится то, что я делаю, но он был не в том положении, чтобы настаивать на чем-либо.
А я не в том состоянии сейчас, чтобы прислушиваться к его мнению.
Я прошла через турникеты. Охранник слишком долго провожал меня взглядом, я обернулась через плечо на ходу и поймала его взгляд на своей пятой точке.
«Что ж, – отметила я про себя, – хоть кто-то на меня еще смотрит». Я тыкнула в кнопку вызова лифта и прислушалась к себе.
Эта высотка в Москва-Сити, где расположилось наше издательство, раньше, мне так казалось, давила на меня своей громадой. Слишком много людей, этот постоянный фоновый гул, но сейчас мне это даже нравилось. То ли я засиделась дома на удаленке, то ли сам факт, что гул этого муравейника мешает погрузиться в свои мысли, сейчас действовал на меня исцеляюще.
Я продефелировала по опенспейсу до того самого угла, где притаилось мою уютное рабочее место и уселась на кресло.
– Госпожа Крутикова, собственной персоной, – услышала я над собой.
Наш главный редактор на которого мы все здесь молились – настоящая легенда и человек которого я безмерно уважала, смотрел на меня улыбаясь в свою седую бороду.
– Петр Михайлович, – я поднялась с места, – я это…
– Рад видеть Леся, – он оглядел меня с ног до головы, словно провел ревизию.
Петру Михайловичу уже было за семьдесят, и мне даже стало немного неловко от такого его пристального взгляда, но я не подала виду.
– Я хочу с удаленки вернуться в офис, – сказала я и опустилась обратно на кресло.
– Одобряю, – хмыкнул он, – но есть момент…
Я тут же напряглась. Больше всего мне сейчас не хотелось услышать, что это невозможно или что-тот в этом роде. Но Петр Михайлович меня успокоил:
– Давай так, недели через две, максимум через три, как раз запускаем большой проект, чтобы мне тебя сейчас не заваливать текучкой, разгребись с теми задачами, что у тебя сейчас есть к тому времени и начнем.
Когда он сказал: «Разгребись с задачами, что у тебя сейчас есть», – я подумала совсем не о работе. Мне даже стало не по себе. Будто у меня на лице было написано, что у меня кавардак в личной жизни.
Пауза затянулась.
– Что-то не так, Леся? – спросил главред.
– Нет, Петр Михайлович, все нормально, я поняла, я сегодня здесь поработаю?
– Ну, конечно, какие вопросы.
Он ушел к себе в кабинет, а я открыла крышку ноутбука и запустила вордовский файл, в который писала свои заметки, еще не представляя, что из этого выйдет.
Чистый лист снова звал меня выплеснуть на него все, что накопилось и пальцы сами по себе легли на клавиатуру.
«Наверное, меня бы не тревожил мой возраст, если бы он не менялся каждый день», – написала я строчку и провалилась в текст, появляющийся на экране, будто сам по себе и без моего участия.
Глава 7. Еще одна бессонная ночь
Уже две недели, как Гриша исправно ходит к психологу. Признаться, впечатлил. Я до конца не верила, что он и правда решится.
Нужно было видеть, как он собирался в первый день – будто на казнь. В принципе, я его понимала. Выворачивать душу на изнанку чужому человеку, пускай даже профессионалу, не такая уж простая задача. Особенно, учитывая деликатность вопроса.
Но Гриша справился, и у меня даже мелькнула надежда, что у нас еще все наладится.
На работе меня приняли с распростертыми объятьями. И тут же завалили текучкой. Все-таки на удаленке поток рукописей у меня был меньше. Но я была рада тому, что могу с головой уйти в работу.
Это тоже была для меня своего рода терапия, и вот сегодня, как раз в последний день первого Гришина двухнедельного забега у мозгоправа, я решила, что пришел мой черед сделать хоть что-нибудь для того, чтобы все не полетело в тартарары в наших с ним отношениях.
Не сказать, что это была изначально моя мысль. Не обошлось без моей подруги Кристины. Ей почему-то не давала покоя то, что я ей рассказала про Гришу. В том смысле, что она всеми силами до сих пор старалась убедить меня, что проблема по большей части в моей голове, нежели в его.
Буквально вчера, когда я заглянула к ней после работы, Кристина с видом человека, разбирающегося в вопросе, спросила:
– А сама то как? Ты сама, что-нибудь делаешь, чтобы все у вас наладилось? Помнишь я тебе рассказывала про нас с Костей? Знаешь, если бы я первый шаг не сделала, еще не известно, как бы оно все вышло.
– Какой первый шаг, Кристина? Мой первый шаг заключался в том, что я как-то это пережила вообще, недостаточно?
– Точно недостаточно, достаточно, это когда Гриша убедится, что его настоящая женщина лучше, чем виртуальные.
– Мне еще нужно убеждать его в этом? А так не очевидно?
– Странная ты, ну, видимо, не очевидно, если он так увлекся. Ты хоть глянула, что именно он смотрел?
– Зачем?! – вскинулась я, – я не собираюсь смотреть эту мерзость!
– Узнала бы, что именно ему нравится и как нравится, почему нет? Мужики они же очень просто устроены, Леся, тем более, когда уже не молоды. Ну, дай ты ему так, он хочет, прояви инициативу, сама удивишься, что из этого может получиться. В конце концов, для себя же, – Кристина заговорщически мне подмигнула.
Была в ее словах доля истины. Где-то я читала, что отношения – это, когда двое двигаются навстречу друг другу и должны встретиться на середине. И если один стоит, тогда и на середине окажется только кто-то один.
С этого последнего сеанса Гриша вернулся в приподнятом настроении. Домой вернулся поздно, с бутылкой вина и букетом цветов. Ситуация располагала.
И пока он был в душе, я сидела и смотрела на комплект нового кружевного белья, купленный загодя, и почему-то никак не могла решиться примерить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.