Ты моя откровенность

Глава 11. Неправильные чувства

Мы идем по Новому Арбату и впервые меня радует, что здесь так шумно от проносящихся машин – толком не поговоришь. Говорить мне не хочется. Немного совестно от того, что я Кирилла сейчас использую в качестве телохранителя.

И тем страннее, что если он и вправду был моим телохранителем, то очень бы удивился, что его подопечная не только не против, что ее сейчас преследуют, но даже расстроится, если окажется, наоборот.

Будто тебе пообещали что-то хоть и опасное, но нечто увлекательное, и ты не хочешь и трусишь, но и не увидеть, не попробовать – печально.

А тот факт, что рядом с тобой такой нормальный, «дневной» мужчина, буквально создает в душе контраст ощущений. Потому что я ярче чувствую того, другого «ночного».

Кирилл держится так, словно чувствует, что на мне есть панцирь. Преследователь же сразу пробрался под панцирь, прямо в душу. И именно с Кириллом, живым, дотронься и почувствуешь, я вдруг ощущаю куда мощнее того, его касание, его запах, голос.

По пути я несколько раз оглядываюсь и пытаюсь осмыслить это новое мое ощущение. И когда мы сворачиваем в переулок к моему дому, кажется, нахожу ответ на что это похоже. На мои танцы.

Раздеваясь, в самом начале, когда с меня падают только первые элементы одежды, я всегда как в первый раз тревожусь, почти смущаюсь, что сейчас предстану голой перед жадными глазами публики.

Свобода никогда не дается легко, ее нужно завоевать, я делаю это раз за разом. Поэтому она так пьянит. И каждый раз меня трясет, я боюсь. Но это только мгновение, и вот я распаляюсь, раскрываюсь и вскоре только одного и хочу – чтобы все они смотрели на меня, не отрывая взгляда.

Так и сейчас. Мне страшно, но этот страх уже распаляет меня. Я будто обнажаюсь перед своим невидимым наблюдателем. И обнажаюсь куда откровеннее, чем на сцене. Я такая как есть и мне не прикрыться бликами искусственных огней, полумраком и тенями.

Так, где я обнажаюсь по-настоящему? Не сейчас ли, когда по-настоящему чувствую себя беззащитной.

Я чувствую, как начинает тянуть в низу живота, чувствую, как от одних этих мыслей по телу прокатывается теплая волна истомы. Мне хочется потянуться и выгнуть спинку, будто я кошка. И эта реакция тела пугает меня не меньше, чем мой наблюдатель.

Я никогда такого не испытывала. Даже в руках мужчины не испытывала, а сейчас – здесь среди белого дня в центре города? От одной только мысли!

И Кирилл считывает мое состояние. Но интерпретирует его неверно.

– Тебя явно что-то тревожит, не хочешь поделиться, может я могу чем-то помочь? – спрашивает он, когда мы доходим до арки тринадцатого дома, пройдя которую, окажемся у моего дома.

– Все хорошо, – отвечаю я как можно спокойней, чтобы не выдать своего состояния, но сама понимаю, что, наверное, у меня сейчас зрачки как пятаки.

«Боже, он наверное, думает, что я с приветом или – натурально сумасшедшая, – проносится у меня в голове. – Мечусь из стороны в сторону. Выглядит все так, будто я кричу «спасите-помогите», а когда приходят на помощь, уверяю, что спасать меня не нужно и вообще это не я только что звала на помощь, вам все показалось».

Но Кирилл ведет себя очень корректно и как-то чересчур правильно. Я вижу, что я ему нравлюсь. Вижу это в его взгляде. Вижу, что он, вроде как, постоянно находится в свое рода нерешительности, будто, с одной стороны, думает, что со мной можно быть понаглее и понапористее.

И я это понимаю. Так всегда ведут себя мужчины, стоит им узнать, какие танцы я танцую, а уж если они видели мой танец, видели меня голой, бывает, что вообще чувствуют себя в полном праве.

С другой стороны, он не решается, словно боится спугнуть. И это тоже мне понятно. Я прекрасно знаю, что вне сцены я кажусь другой. От этого у мужчин случается когнитивный диссонанс.

Они не могут сопоставить меня танцующую и меня просто живущую эту жизнь. Вот и Кирилл попался в эту ловушку.

Но ведет себя в отличии от большинства как «правильный мальчик». Это подкупает. Только вот все дело в том, что в мире появился человек, который по всей видимости видит меня насквозь и когда я на сцене, и когда я вне её.

У которого никакого диссонанса в восприятии меня нет. Который узнал обо мне что-то такое, почувствовал во мне что-то такое, чего я и сама о себе не знаю.

Это пугает. Это делает меня перед ним беззащитной, но вместе с тем притягивает, как огонь притягивает мотылька.

Я на мгновение прикрываю глаза, проваливаясь в это ощущение, и все мое тело покрывается мурашками, несмотря на летнюю жару. В этом ощущении сейчас больше откровенности, чем когда я обнажаюсь перед сотней пар глаз. «Откровенность, – проносится мысль, – используй повязку».

Я понимаю, что уже с минуту мы стоим с Кириллом перед аркой, а я улетела неведомо куда, молчу, а он, не понимая, что со мной происходит, тоже молчит, будто пытается разгадать, что сейчас происходит в моей голове.

– Прости, я что-то задумалась, – говорю я, хоть и понимаю, что все это выглядит более, чем странно и нелепо. – Я дальше сама, мне здесь два шага.

– Уверена?

– Уверена, – я улыбаюсь как можно мягче, чтобы он не посчитал меня неблагодарной.

– Аня, – останавливает он меня, когда я уже делаю шаг в арку. – Можно попросить тебя об эксклюзиве?

«Только не это, – думаю я, – он что собирается попросить меня станцевать ему? Не порти все Кирилл!».

– На твое выступление почти невозможно попасть, слей инсайд, когда будет следующее и где?

Я с облегчением выдыхаю.

– Без проблем, я тебе напишу сообщение, пока сама не знаю когда и где.

– Спасибо, – он берет меня за руку и подносит к губам.

При этом смотрит мне в глаза.

Мое тело разбужено, я прикусываю губу, по телу блуждает желание и поцелуй руки лишь разжег его сильнее. Зрачки Кирилла расширяются, он принял на свой счет, но я не могу и не хочу ничего объяснять. Вырываю руку, ухожу.

Я прохожу через арку, на мгновение задержавшись у того места, где мой наблюдатель, можно сказать «напал» на меня и чувствую, как подрагивают пальцы на руках. Но это не страх. Это что-то такое, о чем я даже думать не хочу и спешу поскорее пройти арку.

Я думаю о том, что только что сказал Кирилл. Все он делает правильно. Держит дистанцию. Каждое движение выверено. Это привлекает. «Правильный мальчик, – думаю я, – слишком правильный мальчик».

Глава 12. Подарок Тени

– Бабуль, я сходила к твоему психу Горину, больше не пойду, – говорю я с утра, пока пью кофе.

– Аня, деточка, у меня новая фишка.

Поднимаю взгляд, бабуля прямо чуть ли не подпрыгивает от радости, придумала что-то. Не к добру. Изобретательность Елизаветы Павловны всем известна. И бабуля меня не разочаровывает, она заявляет:

– Я скоро умру.

Кофе летит брызгами через стол, бабуля укоризненно качает седой головой.

– Это шутка? – спрашиваю я.

– Что умру? Да точно тебе говорю. Больше того, я тебя сейчас удивлю – ты тоже когда-нибудь умрешь.

– Бабуль! – выпучиваю я на нее глаза. Шутница она еще та, особенно про смерть.

– Нотариус мне заверил завещание, помнишь, я тебе говорила, так что теперь все серьезно. Принесешь справку о прохождении десяти сессий, получишь наследство.

– А было несерьезно? – уточняю я осторожно.

– Ну что за глупости-то? Конечно, было несерьезно, кто ж такую дурость всерьез делает. Вот ты сходила, я посмотрела на результат, он меня впечатлил, и я уж тогда пошла и все задокументировала у юриста.

Я какое-то время смотрю на бабулю. Елизавета Павловна – огонь.

– Чего разглядываешь, мы с тобой одной породы – огненной. А вот мать твоя – в отца ейного, мякина сплошная, болотце. Веселая тебе жизнь предстоит. Моя задача – разжечь тебя как следует, – говорит бабуля. Маму это она зря вспомнила, я мысли о ней не допускаю: родила меня, на том спасибо. Но вообще таких стерилизовать надо. Так, не отвлекаться, а то пропущу, что там бабуля надумала еще.

– Хочу, чтобы ты себя глубже познала, откопала в себе скрытые богатства, потенциал, как сегодня говорят, – закончила свою речь бабуля. И эта туда же. Они что, все сходили на какой-то курс, а теперь меня поучают?

– Тогда позволь мне выбрать другого психотерапевта. Этот мне вообще не нравится.

– Это тоже прописано в завещании, надо чтобы десять сессий было именно у Димочки, точнее у Дмитрия Константиновича Горина, – заявляет бабуля.

– Да почему он? Он полный придурок. Ничего не понимает в психологии человека, – я чуть ли не кричу.

– О, с первой сессии и так тебя зацепил, ну, мастер, – улыбается бабуля. – Слушай, Аня, меня Софья Алексеевна пригласила на чай, мы потом в Третьяковку пойдем, импрессионистов смотреть. С нами хочешь?

– Нет, мне надо передохнуть немного, – говорю я. – Сегодня посижу дома.

– Как знаешь. Пошла губы красить, и адьес, ма шери.

Нет, ну нормально? Сдался мне этот Димочка Горин. Ему самому нужен психотерапевт. Мысль с Горина перескакивает на моего преследователя. Преследователю я решила дать имя – Тень. Моя Тень. Звучит?

Дмитрий Горин сомневается во мне. И меня это бесит. То, что я считаю в себе важным – мою искренность, открытость, он назвал ложью. Будто это всего лишь солнце в глаза светит. Просто он не чуткий.

А Тень, как ни странно, чуткий. Он словно по умолчанию принимает во мне всё. Хотя… Я иду в комнату, достаю из-под белья в шкафу подарок Тени. В его записке такой же вопрос: «Настоящая ли я?»

Они сговорились, что ли.

И все же он верит в меня. Да, меня пугает вся эта таинственность, но он будто вслушивается в мой танец, танец для него важен также, как и для меня. И символизирует то же самое. Меня это вдохновляет. Ведь нечасто встречаешь человека, который точно также чувствует тебя, как ты сама.

Я еще раз перечитываю записку.

«Поиграй со мной. Этот ключ открывает дверь, за которой ты найдешь себя. Тебе нужно поставить три танца, назовем их: откровенность, близость, свобода. Если у тебя получится, я дам тебе адрес, где ты найдешь дверь, которую открывает этот ключ. Для первого танца – откровенность, используй повязку. Иначе никакой откровенности не получится. Украшение – мой подарок. Оно не настолько красиво, насколько красива ты, но я надеюсь, что тебе понравится. Я не покупаю тебя, и ты можешь от всего отказаться, но я очень не люблю, когда мне отказывают».

Используй повязку. Танец «Откровенность».

Интригует, гад, по полной. И мне интересно. Его игра похожа на детектив, она похожа на квест.

Что бы не говорил мне мой страх, но реальность словно приобрела второй слой, стала многомерной.

Я тяну из коробки повязку, шелк скользит в руках прохладой. Я чувствую запах. Тот самый, от Тени. Он мне нравится – терпкий, еле уловимый, пряный, с горькой ноткой то ли табака, то ли перца. И мне странно это. Запахи зачастую словно инстинкт – дают понять, мой это человек или нет. Запах Тени нравится мне очень. Я прижимаю повязку к лицу и дышу, дышу, дышу, пока голова не кружится.

Затем включаю композицию, которую услышала у уличного музыканта. Я скачала ее заранее со страницы музыканта в сети, ссылка на которую была в QR-коде. Тягучая, томная, полная неги мелодия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.