8 МРАКта с графом Дракулой

8 МРАКта с графом Дракулой

Кармен Луна

Аннотация

Как отпраздновать 8 Марта? Цветы, конфеты, поздравления?

Нет. Грабитель, переулок, темнота… и внезапный карьерный рост.

Людмила Петровна, учительница на пенсии, наивно полагала, что худшее в жизни — это нерадивые ученики и завуч с отчетами. Но судьба решила иначе: одно неудачное столкновение с грабителем — и поздравляем, вы попали в другой мир!

Очнулась 8 марта — в карете, в узком корсете, с молодой упругой фигурой и перспективами, о которых даже мечтать не могла. Теперь она леди Элоиза, гувернантка в замке самого графа Дракулы.

Дети — вредные.

Граф — мрачный, подозрительно красивый и, кажется, вообще не человек.

Слуги — смотрят на нее так, будто она не доживет до зарплаты.

А главное, ей велели не ходить по замку одной после заката…

Ну уж нет! Она педагог с многолетним стажем и железными нервами!

Перевоспитает всех, кого сможет.

Выяснит, какие тайны скрывает ее загадочный работодатель.

И точно не позволит себе влюбиться… хотя, может, именно этого стоило бы бояться больше всего?

8 марта удался! Теперь бы еще дожить до следующего…

Глава 1

Поездка длилась вечно. Или, возможно, всего пару часов. Но когда ты трясешься в готической карете, в неудобно стянутом корсетом платье, с шляпкой, которая периодически норовит сползти на нос, и с твердой уверенностью, что тебя только что загнали в новую жизнь без твоего ведома, время перестает иметь значение.

Ещё утром было восьмое марта, и меня звали Людмилой Петровной. Шестьдесят пять лет, пенсия, сумка с покупками и возмутительная уверенность, что худшие сюрпризы уже позади. Потом был переулок, чужая рука на ремешке сумки, резкий рывок и темнота. Очнулась я здесь. На коленях лежал чужой редикюль, из рукавов выглядывали молодые руки, а мужчина напротив называл меня леди Элоизой. Я уже успела спросить, куда мы едем. В замок графа Дракулы, сообщил он таким тоном, будто это могло меня успокоить. Дату он тоже назвал: восьмое марта. Хотя бы с календарём судьба решила не экспериментировать.

Я пыталась считать колыхания фонарного света на бархатных занавесках, запоминала ритм стука колес по мостовой, даже один раз почесала нос в попытке отвлечься. Не помогло. Карета продолжала свой путь, а я ощущала себя не просто пассажиром, а чем-то вроде дорого упакованного груза с четко обозначенной конечной точкой назначения.

Наконец карета замедлила ход. Стук колёс стал тише.

Я осторожно выглянула в окно. И… конечно.

Готический замок. Огромный, угрюмый, с бесстыдно нависающими башнями, словно кто-то потратил уйму времени, проектируя его максимально мрачным. Если бы мне предложили описать «особняк зловещего лорда из какого-нибудь готического романа», я бы не смогла сделать это лучше, чем он выглядел в реальности. Весь в плюще, в пафосе и необъяснимом недоброжелательстве.

Лунный свет пробивался сквозь редкие облака, отбрасывая серебристый отсвет на каменные стены. Высокие окна светились скупо, экономно, словно даже свет здесь расходовали с настороженностью. Где-то вдалеке, в тумане, угадывался силуэт еще одной башни, но даже он выглядел так, будто предпочел бы оставаться невидимым.

Но знаете, что действительно напрягло?

Тишина.

Абсолютная. Гробовая.

Обычно в таких местах что-то должно шевелиться. Треск веток, карканье ворон, шорох травы под лапами ночных зверей — хотя бы ветер, вздыхающий среди стен, чтобы придать антуража.

Но здесь не было ничего.

Только карета, только приглушенный стук моего сердца в ушах, только ощущение, что этот замок уже знает, кто я, и заранее уверен, что я тут долго не протяну.

Карета покачивалась на ухабах, но это было ничто по сравнению с тем, как качалась моя уверенность в завтрашнем дне. Я все еще не могла понять, как так вышло, что меня загнали в эту авантюру, и кто был тот смелый человек, который посмел меня назначить нянчить детей графа Дракулы.

Потому что, если это шутка — она явно зашла слишком далеко.

Я украдкой бросила взгляд на мужчину напротив.

Тучный, с внушительными бакенбардами, в дорогом, но чуть помятом костюме, с тяжелыми золотыми часами на толстом запястье. Взгляд над пенсне рассудительный, слегка усталый, но с хитринкой. Губы плотно сжаты, но то и дело чуть дергаются, будто он подавляет желание вздохнуть поглубже, прежде чем сказать что-то важное.

Я бы спросила у него, что, черт возьми, происходит, но было одно «но».

Я его не знала.

Но он, судя по его виду, знал меня.

— Простите, а вы… кто?

Мужчина вздрогнул так, будто я только что ляпнула что-то невероятно оскорбительное.

— Как это «кто»?! — Он даже опешил. — Леди Элоиза, ну ей-богу, вы же не шутите…

Я вежливо подняла бровь.

— Я не шучу.

Он представился Раулем Сорсби, картинно взмахнув пухлой рукой. Судя по тону, этот человек привык управлять чужой жизнью и получать за это благодарности.

С благодарностями у меня пока не складывалось.

— Комитет по надзору за воспитанием благородных семейств назначил вас гувернанткой, — сообщил Рауль с казённой торжественностью. — Мы отвечаем за образование юных лордов.

— То есть за то, чтобы они не выросли отбитыми малолетними преступниками?

Рауль не моргнул.

— Именно.

Я вздохнула.

— И мне, как самой счастливой женщине на свете, достались дети графа Дракулы?

— Именно.

Я нахмурилась.

— Почему у меня складывается ощущение, что вы мне чего-то не договариваете?

Рауль театрально вытер лоб платком, сделал глубокий вдох и сказал:

— Потому что вы умная женщина.

Я откинулась на спинку сиденья и скрестила руки.

— Выкладывайте.

— Дети… специфические, — признался он, теребя платок.

Я прищурилась.

— Специфические — это как?

Рауль открыл было рот, но потом передумал. Сделал паузу, снова промокнул лоб платком, тяжело вздохнул.

— Они плохо учатся, а недавно их исключили из школы, — выдавил Рауль, избегая моего взгляда.

— За неуспеваемость или за поведение? — Я перестала улыбаться.

Рауль заерзал на месте, а я вдруг поймала себя на мысли, что чем дольше он говорит, тем больше мне хочется прямо сейчас выпрыгнуть из кареты.

— Я должна знать, с чем имею дело. Говорите прямо.

Рауль снова вздохнул, поправил пенсне, поджал губы и выдал:

— Они… без матери. Их воспитывал только отец.

Я молча ждала продолжения.

— Граф занятой человек. У него свои методы воспитания, — добавил Рауль с заметной осторожностью.

— Результат этих методов уже понятен, — отозвалась я сухо. — Что случилось с предыдущей гувернанткой?

— Ни с одной они не нашли общего языка, — уклонился он, расправляя платок на колене.

Я вскинула бровь.

— Сколько их было?

Рауль шумно прочистил горло.

Рауль шумно вздохнул, достал платок и утер лоб.

— Двенадцать за последний год, — признался Рауль, покраснев до бакенбард.

Я моргнула.

— Значит, я тринадцатая? — Я уставилась на него, уже не стараясь скрыть возмущение.

Рауль нервно поерзал.

— Ну, леди Элоиза, вы же понимаете, это непростая семья…

Я продолжала молчать.

— Зато вам предоставили прекрасные покои! — поспешил он добавить. — А также полное обеспечение, питание…

Я по-прежнему молчала.

— И почётный статус, — добавил он совсем неубедительно.

Тишина.

— Предшественницы ведь уехали целыми и невредимыми, — поспешил заверить он.

Я медленно вдохнула и выдохнула.

— И когда я могу отказаться?

Рауль моргнул.

— Я не уполномочен отменить назначение, — ответил он, нервно поправляя пенсне. — Отказ придётся оформлять через Комитет.

Я закрыла глаза.

— Разумеется.

Рауль выглядел так, будто хотел сказать что-то ободряющее, но передумал.

Он шумно вздохнул, в который раз промокнул потным платком лоб, бросил быстрый взгляд в окно и вдруг… оживился.

— Ну, леди Элоиза, моя миссия выполнена! — бодро объявил он, встряхнувшись, будто только что избавился от тяжелой ноши.

Я медленно подняла бровь.

— Что значит «выполнена»?

— Как что? — Он удивленно распахнул глаза, будто я спросила, сколько будет дважды два. — Я вас доставил. Вы на месте. Моя задача завершена!

Я огляделась. Карета еще не остановилась. Мы продолжали ехать по мрачной дороге, тянущейся к замку, который все еще выглядел так, будто из него выходят только в двух случаях — ногами вперед или в состоянии полной моральной деградации.

— Поздравляю, — медленно выдавила я. — А дальше?

Рауль, довольный собой, сложил руки на внушительном животе.

— Дальше вы приступаете к своим обязанностям.

— А вы? — спросила я, с тревогой следя за его оживлением.

— А я? — Он даже вскинул брови, искренне не понимая, к чему я клоню.

— Вы остаетесь со мной, разумеется.

Рауль закашлялся так, будто я только что предложила ему голым пробежаться по зимнему дворцу.

— Что? Нет, нет, нет! — Он даже махнул рукой. — Я уезжаю обратно!

Я прищурилась.

— Рауль, милый, скажите честно… вы меня сюда сдали и теперь сбегаете?

— Ну, что значит «сдал»? — Рауль явно занервничал, закрутился, снова схватился за свой платок. — Я исполнил поручение. Это большая честь — получить работу в таком месте.

— Тогда почему вы сами здесь не остаетесь? — Я не скрывала подозрения.

— Потому что у меня… другие важные поручения! — возмутился он. — Я сопровождающий от Комитета, а не гувернёр.

Я долго смотрела на него, медленно осознавая, что этот пухлый господин буквально загнал меня в пасть льва и теперь бодренько сваливает.

Рауль поерзал под моим взглядом, но, судя по всему, стыд испытывать не собирался.

— Ну что ж, — бодро сказал он, хлопая ладонями по коленям, — на этом все! Я уверен, что у вас все получится!

— Вы уверены? — переспросила я, не поверив его бодрости.

— Нет, — честно признался Рауль и быстро поправился: — То есть да! Конечно!

Карета, наконец, остановилась. Дверь открылась сама (ну, конечно, эффектность прежде всего).

Рауль буквально выскочил наружу быстрее, чем я успела среагировать.

— Удачи вам, леди Элоиза!

Я, наконец, вылезла следом, выпрямилась, глубоко вдохнула и увидела, как Рауль уже несется обратно.

— Рауль! — позвала я.

Он даже не оглянулся.

— До свидания! — только махнул рукой.

— Подождите, вы серьезно?!

Но карета уже тронулась.

Я медленно повернулась к замку.

Высокие стены. Готические башни. Окна, мерцающие тусклым светом.

Где-то далеко в темноте карета Рауля скрылась за поворотом.

А я осталась.

Одна.

В этом месте.

В этом замке.

Глава 2

Ворота закрылись за моей спиной с тяжелым металлическим лязгом, который слишком сильно напоминал звук захлопнувшейся ловушки.

Я вздрогнула.

Не потому, что испугалась (хотя, признаемся честно, хотелось), а потому что вокруг была пугающая тишина.

Я ожидала хотя бы скрип деревьев, шорох гравия под сапогами, завывание ветра, но нет — тишина была вязкой, глухой, будто сам воздух не хотел тревожить покой этого места.

Замок возвышался впереди, огромный, мрачный, застывший в ночи как что-то вечное, неподвижное, враждебное. Тусклые фонари, расставленные вдоль дорожки, давали слишком мало света, вырывая из тьмы лишь узкие куски пространства, в которых клубились тени. Они казались живыми, словно с легким нетерпением ждали, когда я сделаю следующий шаг.

Я сглотнула, сжала ридикюль и пошла.

Одна.

Дорожка к замку была устлана плитами, местами потрескавшимися, кое-где покрытыми мхом. По бокам возвышались старые каменные статуи. Ангелы, рыцари, грифоны, странные фигуры, напоминающие то ли людей, то ли зверей.

И все они… смотрели на меня.

Я знала, что это глупо.

Знала, что это всего лишь мрамор, холодный, неживой.

Но ощущение, что за мной наблюдают сразу десятки каменных глаз, было слишком… реальным.

Я ускорила шаг.

Голова статуи ангела чуть склонилась в мою сторону.

Я резко остановилась.

Нет.

Показалось. Должно было показаться. Потому что каменные статуи не двигаются. Я глубоко вдохнула, с силой разжала пальцы на ридикюле, едва не сломав замочек, и пошла дальше, не оглядываясь.

Замок приближался.

Окна мерцали тусклым светом, но при этом казались пустыми, как глаза слепого. Высокие колонны поддерживали массивный фронтон, увитый древним плющом, который цеплялся за стены словно когтистые пальцы.

И чем ближе я подходила, тем сильнее давило ощущение, что меня здесь ждали. Я сделала последний шаг, поднялась на ступени и замерла перед массивными дверями.

И тут они открылись сами.

Не скрипнули, не заскрежетали — распахнулись плавно, бесшумно, будто кто-то невидимый пригласил меня внутрь.

Холодок пробежал по спине.

Я в последний раз оглянулась на статуи.

И показалось — или теперь они смотрели прямо на меня?

***

Я шагнула под своды вестибюля.

Ну надо же. Эффектность — десять из десяти. Хотя стоило ожидать. Я еще не видела хозяина дома, но что-то мне подсказывало: если бы он захотел, то и ковры подо мной развернулись бы сами, и свечи зажглись бы в нужный момент.

Но вместо хозяина первым меня встретил он.

Высокий, худой, чересчур бледный, с таким лицом, будто лично видел, как прежняя гувернантка пыталась сбежать, не добежав до ворот. На вид — не то чтобы старый, но с такой осанкой и манерами, будто родился уже с серебряным подносом в руке и вечной скукой в глазах.

Я даже не успела поздороваться, как он приподнял бровь и заговорил низким, вкрадчивым голосом:

— Леди Элоиза?

Тон одновременно осуждающий, сочувствующий и уже морально хоронящий.

О, вот это мне нравится. Я еще даже не сделала ни шага внутрь, а этот человек уже меня жалеет. Чудесно. Просто прекрасно.

Но я — женщина воспитанная, профессионал, которого, между прочим, по сути насильно назначили нянькой двум, судя по всему, невыносимым детям. Поэтому выпрямила спину, поджала губы и с лёгкой улыбкой ответила:

— Она самая.

Ноль эмоций. Даже намека на попытку изобразить гостеприимство. Только чуть приподнятый подбородок и легкий приглашающий жест рукой, который, кажется, говорит не столько «Добро пожаловать», сколько «Ваша могила вон там».

Я глубоко вздохнула, поправила шляпку, сжала ридикюль и прошла за ним в зал.

Сказать, что атмосфера в замке оставляла желать лучшего — ничего не сказать.

Здесь, кажется, даже камни помнили что-то нехорошее. Высокие своды, темные стены, резные колонны, массивный камин, в котором огонь горел с ленцой, будто его тоже загнали сюда по принуждению и он теперь протестует, выдавая лишь вялые языки пламени. Тени от колонн вытягивались в углах, словно живые, как будто даже сам воздух тут не любил лишних движений.

И среди всего этого готического великолепия стоял он.

Граф.

Неподвижный. Высокий. Совершенно мрачный.

Черные волосы, приглаженные идеально, как у человека, который контролирует все в этом мире, включая сам воздух вокруг себя. Кожа бледная, словно он ни разу не видел солнца, но это было бы вполне ожидаемо, учитывая, где я оказалась. Синие глаза — пронзительные, холодные, изучающие так, будто одним взглядом способны рассортировать мои качества на полезные и ненужные.

И выражение лица…

В духе: «О господи, что это за цирк?»

Он не шелохнулся, даже когда я зашла. Просто стоял у высокого окна, как идеальный памятник себе, и смотрел, будто оценивает. То ли мою профпригодность, то ли то, насколько быстро я сбегу.

— Леди Элоиза, — голос ровный, бархатный, но с оттенком глубокого раздражения, как будто я уже успела подпортить ему настроение самим фактом своего существования.

Я выпрямилась, словно перед директором школы.

— Граф Дракула.

Мы посмотрели друг на друга. Чуть дольше, чем принято при первом знакомстве.

— Надеюсь, комитет вас предупредил? — Он скрестил руки на груди, и ткань его дорогого черного сюртука натянулась, подчеркивая безупречную осанку.

Я пожала плечами, нарочито легко.

— Конечно. Ваши дети плохо учатся и безобразно себя ведут, — ответила я, сдерживая раздражение. — Комитет решил, что им необходим постоянный наставник.

На лице Влада промелькнула легкая усмешка, но настолько мимолетная, что я почти решила, что мне показалось.

— Они думают, что могут диктовать мне, как воспитывать моих наследников?

— Попробуйте сначала дать наставнику работать, — отозвалась я, стараясь не поддаться его давлению.

Молчание.

Нехорошее.

Я бы сказала, что оно повисло в воздухе, но оно скорее впиталось в стены, растеклось по камню, осело в тенях, добавив этому месту еще один слой напряженной готики.

И я вдруг осознала, что граф все еще смотрит.

Очень внимательно.

Как человек, который уже знает что-то, чего не знаю я.

— Вы здесь ненадолго, мисс, — голос холодный, как мартовский ветер, неспешно пробирался под кожу, оставляя после себя ощущение легкого, но неприятного холода. — Никто из ваших предшественниц не задержался.

Ах, ну конечно. Тот самый момент, когда тебе не просто сообщают о проблемах на новом месте работы, а делают это с таким тоном, будто уже мысленно вычеркивают тебя из списка живых. И что-то мне подсказывало, что у графа Дракулы этот список был немаленький.

Он стоял неподвижно, спокоен, словно мраморная статуя, созданная исключительно для того, чтобы смотреть на окружающих с легким презрением. Высокий, бледный, неизменно идеальный, как воплощение вампирской романтики в худшем смысле этого слова. Глубокие синие глаза, в которых отражался весь мой грядущий педагогический ад, смотрели на меня оценивающе, отстраненно, с долей ленивого любопытства.

Знаете, этот взгляд я видела раньше. Например, когда школьный завуч проверяет новый приказ министерства, осознавая, что теперь придется работать в три раза больше, а радости от этого — ноль.

Я выдержала паузу, наполнила улыбку сахаром, медом и капелькой скрытого яда.

— Возможно, дело в том, что вашим детям пора бы все-таки усвоить программу? — голос ровный, без лишнего напряжения.

Улыбка намеренно мягкая, но взгляд цепкий. Дракула не привык, что с ним спорят? Привыкнет.

Он поджал губы, едва заметно. Как будто перед ним вдруг возникла загадка, которую он пока не может разгадать. Или как человек, который увидел, что его противник вдруг оказался с совершенно другой стороны шахматной доски.

Теперь он действительно разглядывал меня.

Как будто впервые видит женщину, которая с ним не заискивает, не боится и не умоляет о поблажках. Как будто впервые встретил кого-то, кто не дрожит под его взглядом и не ждет разрешения говорить.

Небольшая пауза. Легкий наклон головы, будто он решает, интересен ли ему этот новый неожиданный фактор в его мире.

— Посмотрим, сколько продержитесь вы, — произнёс он с холодным интересом.

Прекрасно. Это официальное заявление о том, что ставка сделана, а я — новый объект наблюдения.

Супер. Я просто в восторге.

— Леди Розанна покажет вам ваши покои, — голос Влада звучал ровно, спокойно, но в нем чувствовалась некая отстраненность, будто он уже мысленно закрыл эту тему и больше не собирался к ней возвращаться. — Она также объяснит вам основные законы и правила этого дома.

Ах, правила.

Я почему-то была уверена, что их здесь много.

— Надеюсь, они не включают в себя пункт «сохранять благоговейный трепет перед хозяином замка»? — невинно поинтересовалась я, склонив голову чуть набок.

Граф даже не моргнул.

— Вовсе нет, — произнес он с ленивым, едва заметным намеком на усмешку. — Скорее, не делать глупостей, которые поставят вас в неловкое положение.

— То есть в смертельно неловкое? — уточнила я, скрывая тревогу за усмешкой.

— Не торопитесь с выводами, леди Элоиза, — отозвался граф с неприятным спокойствием.

Я посмотрела на каменные стены, нависающие над нами, на высокие колонны, на тяжелые тени, клубящиеся в углах зала, на самого Влада, который по-прежнему стоял совершенно неподвижно, словно создан не из плоти, а из ночи и чего-то острого, холодного, необъяснимого.

— Конечно, — медленно ответила я. — Абсолютно ничего не стоит.

Граф слегка наклонил голову, а затем развернулся и ушел, не потрудившись сказать больше ни слова.

Великолепно. Просто великолепно.

Глава 3

— Леди Элоиза, — тихий, ровный голос заставил меня повернуть голову.

Леди Розанна стояла чуть в стороне, высокая, худая, с идеально прямой осанкой, в элегантном темном платье, которое больше скрывало, чем подчеркивало, с собранными в сложную прическу волосами и таким лицом, что им можно было резать лед. Глаза спокойные, слишком внимательные, губы сжаты в тонкую линию.

— Если вы готовы, я проведу вас в ваши покои.

Я кивнула и мысленно приготовилась.

Мне предстояло узнать правила этого дома.

И, судя по всему, они мне не понравятся.

Я мысленно поправила шляпку и пошла следом.

Замок, конечно, был впечатляющим.

Массивные каменные стены, высоченные своды, которые словно нависали над головой, причудливые арки, создающие ощущение лабиринта. Света было мало — редкие канделябры на стенах, свечи в железных держателях, время от времени — одинокие люстры, отбрасывающие длинные тени, превращающие проходы в театральное представление теней.

Я краем глаза заметила портреты.

Ряд старых, массивных полотен, вытянутых по коридору. Мужчины и женщины в богатых одеждах разных эпох, некоторые с суровыми взглядами, другие с легкой, едва заметной насмешкой, но все — с одной и той же холодной гордостью во взгляде.

И среди них — он.

Я не смогла удержаться и замедлила шаг.

Влад III Цепеш.

Они даже не пытались спрятать его. Даже наоборот — его портрет стоял в самом центре, величественный, пронизывающий, словно из-под кисти художника он продолжал наблюдать за каждым, кто проходил мимо.

Сильные черты лица, мрачное выражение, глаза, в которых застыло что-то темное, глубокое, как колодец, в который не хочется заглядывать слишком долго.

Что ж. Неплохая семейная традиция — напоминать всем о своем родстве с историческим кровопийцей.

Я поежилась и поспешила за леди Розанной, которая даже не замедлилась, даже не повернула голову.

Массивные лестницы, сделанные из темного мрамора, вились вверх, будто сами тянулись в бесконечность. Ступени широкие, с идеально отполированной поверхностью, которые явно знали, что такое истинное благородство.

В конце коридора — дверь.

Тяжелая, из темного дерева, с золотыми элементами, со старинным резным узором.

Леди Розанна открыла ее так же легко, как если бы за ней не скрывалась массивная конструкция весом в пару сотен килограммов.

Я вошла.

И остановилась.

Моя комната была великолепной.

Высокие потолки, массивные окна, закрытые тяжелыми бордовыми шторами, которые при желании можно было раздвинуть, открыв вид на лунную ночь. Громадная кровать с резным деревянным изголовьем, укрытая роскошным покрывалом, с множеством подушек, которые явно стоили больше, чем годовая зарплата обычной гувернантки.

По бокам — небольшие столики с изящными канделябрами, напротив — кресло у камина, где уже горел огонь, согревая комнату.

Темные стены не выглядели мрачными — наоборот, создавали атмосферу уюта, граничащего с царской роскошью.

Но больше всего меня привлек туалетный столик у окна.

На нем уже стояли серебряные расчески, тонкие флаконы с духами, шкатулка, явно предназначенная для украшений.

Как будто комната ждала меня.

Я медленно обернулась.

Леди Розанна стояла у двери, руки сложены перед собой, взгляд холодный, но в нем было что-то неуловимо одобрительное.

— Ваши покои, леди Элоиза, — ее голос был ровным, но с каким-то… подспудным оттенком, будто в этих словах крылась особая, мне пока неведомая значимость.

Я кивнула, посмотрела еще раз на роскошную кровать.

— Не слишком ли… шикарно для гувернантки?

Леди Розанна едва заметно улыбнулась.

— Учитывая, что ни одна из ваших предшественниц не задержалась здесь надолго… думаю, это было легким бонусом.

Я не знала, как реагировать…

— Теперь о правилах, — проговорила Розанна, оставшись у двери.

О, вот это интересно.

— Уверена, что они здесь весьма… специфические?

— Их необходимо соблюдать.

Тон у нее был такой, что я сразу поняла: нарушителей здесь не просто не любят — они, скорее всего, надолго не задерживаются.